Revelations Of Their Lives

Это уже переходит все границы дозволенного, казалось, будто его дёргает из темноты в свет и обратно каждую, чёрт возьми, секунду! Все нервы на пределе, а мышцы напряжены, словно пружины, потому что это уж точно ненормально! Что вообще происходит? Нет никаких сомнений в том, что снаружи творится какая-то, видимо, не особенно успешная атака, но на кого? Такое ощущение, будто все эти усилия направлены против него, но это же совершенно не имеет смысла! Но, чёрт, они правда сегодня слишком много вытворяют. И внимание в этот раз как назло какое-то рассеянное, словно перед всем этим он целую вечность грузил свой рассудок всеми возможными проблемами мироздания. Напряжение немного спало, поэтому он решил прокрутить в памяти всё произошедшее в этот раз, чтобы хотя бы попытаться понять, что происходит. Неестественно яркий силуэт в бесконечной темноте, которую называл своим местом, принял более удобную позу, начиная вспоминать подробности. Дыхание уже успело успокоиться. Чувства были непривычно яркими, так всегда бывало после этих "аутов". Они едва ли не разрывали изнутри не привыкшего к такому спектру впечатлений медведя. Перед закрытыми веками начали пролетать кадры произошедшего Он уже довольно-таки долго не покидал своего тёмного пространства. Ну, как сказать долго - весьма относительно, а особенно учитывая, насколько частыми стали эти штуки. Ауты, он наконец придумал им название. Вися в этом месте, он как-то расслабленно раздумывал о своём положении здесь, ведь насколько бы родным местом чернота не была для него, даже он не мог понять, как это место работает. И насколько можно было назвать это место - местом. И где здесь верх, низ, и есть ли здесь вообще верх и низ. И конец, сколько бы он не пытался куда-то "плыть" - он не чувствовал никаких изменений. Почти.... Почти совсем ничего, и это даже в какой-то степени успокаивало, ведь он был точно уверен, что здесь всё останется как и было. Ну, правда с недавних пор уже не очень... В общем, неважно. Пока что неважно. Наверное. Вообще-то здесь было комфортно, вообще не ощущалось ни тепла, ни холода, и эмоций почти не ощущалось, только иногда, после аутов, ну или после местных звуков. Зависнув в чуть согнутой позе, он размышлял и размышлял, и это единственное здесь, что имело хоть какое-то реальное влияние - мысли либо расслабляли, либо утомляли так, что даже когтем не шевельнуть. И так бы продолжалось ещё долго, наверное долго, но по телу внезапно словно пронёсся разряд тока. Так начинался аут, это чувство было ни с чем не спутать. Шерсть встала дыбом, всё тело напряглось до боли, и началась "вторая стадия", он придумал название даже для этого. Если начинается вторая стадия - то ауту быть, это уже бесповоротный факт. Зубы крепко сжались, а в сознание начали проникать ощущения - безысходность, страх, даже ужас, дикий. Паника, а затем из всего этого начала проступать злоба. Всё это тянулось бесконечно долго, словно бы проходили часы, каждый оттенок ощущений проходил отдельно, каждый момент словно специально тянулся подольше, чтобы только получше прочувствовать всё это, всю ненависть и ярость, напоследок переходящих в жажду крови, жажду мести, как можно более жестокой и чувственной. И - на этом всё обрывалось, сознание не выдерживало такого количества чужеродных ощущений, и на какое-то время всё погрузилось во мрак, даже чернее чем тот, в котором он существовал. А затем он открыл глаза. Он не ожидал чего-то иного, но ощущения были такими же, как и всегда, ничего не заглушало некие ужас и панику в первые пару мгновений, и в эти мгновения тело действовало на чистых инстинктах, а мозг работал словно за двоих. Первые моменты почти не запоминались, вот и теперь он не мог вспомнить, как он в первое мгновение стоял на земле, панически смотря на пролетающий над головой самолёт, до боли похожий на типичный бомбардировщик, а в следующее уже с озлобленным оскалом находился позади пилота. Он уже знал, что нужно сделать, в одной руке сжимая покрепче нож, а другой проверяя наличие какого-нибудь снаряжения. Отточенными движениями сталь прорезала плоть так, словно это было масло, попав прямо между позвонками, и практически отделив её от тела. Быстро вытащив гранату, зажав её в одной руке, острый коготь с обычной лёгкостью выдернул чеку, и взрывное устройство удобно разместилось в приветливо открытом начале трахеи весьма неудачливого пилота. Оскал превратился в лёгкую и довольную ухмылку, а голова была возвращена на своё законное место. Сам же учинитель сего торжества спокойно прошёл по округлому корпусу самолёта до самого хвоста, и отсчитывал секунды. Три Две Одна Прогремел взрыв, плоть "пилота" разлетелась во все стороны, безвозвратно повредив корпус самолёта, а осколки от гранаты остались внутри кусков и ошмётков того, что раньше было Диско-Мишкой, как он и планировал, ни одному из них не удалось даже долететь до него, не говоря уже о том, чтобы как-нибудь навредить Взрывная волна перенесла его крайне удачно на другой такой же самолёт, прямо на пилота, ну или кажется, всё-таки пилотессу, которая не выдержала такого десанта, теперь почти что полностью раздавленная в бесформенную кучу. Шерсть насыщенно-синяя. Похоже, один из тигров. Но где снаряжение? Хотя, она всё равно уже мертва, так что какая разница. Оливковые глаза выцепили впереди ещё один "бомбардировщик", и решив, что можно испытать удачу, он, испытывая какую-то, судя по всему чертовски губительную смесь из азарта и страха, бросился вперёд по корпусу самолёта, и приложив немалое усилие, уже неисправный винт самолёта был полностью отломан, и уже он стал его новым оружием, потому как нож остался где-то в ошмётках первого пилота. Не особенно обращая внимание на происходящее вокруг, как и на высоту, на которой тот находился, он взял небольшой разбег, и оттолкнувшись от края посильнее - приземлился прямо на скользкую поверхность третьего самолёта, и с безумным оскалом направился прямо к молодой розовой пилотессе, которая почувствовав его присутствие попыталась, судя по всему покинуть своё судно, но у судьбы были на неё другие планы, ведь нехилый удар винтом по спине буквально выбил её глаза из орбит, и застряв ногой в щели у сиденья, а глазами - за всё ещё работающий винт самолёта, её буквально вывернуло наружу, намотав органы и кости на винт, а всё остальное же повисло кровавым мешком на носовой части воздушного судна. В воздухе больше не наблюдалось других самолётов, поэтому бросив куда-то в сторону винт, который бы сильно помешал при спуске, быстро накинув парашют, оставшийся на месте пилотессы, и так же сильно оттолкнувшись от крыла самолёта, он оказался в свободном падении, буквально через секунду дёргая за кольцо, высвободившее спасительную ткань наружу, пролетел пару мгновений над землёй, и привычно-точным движением приземляясь так, как ему уже не раз раньше доводилось. Внутри бушевала целая буря из эмоций, однако раньше, чем он успел это осознать, его слух уловил пронзительные вопли ужаса, которые показались до ужаса противными слуху, однако на этом моменте сознание начало отключаться, и на несколько секунд погрузившись в абсолютное ничего, без мыслей и цвета, он пришёл в себя в родной черноте. Почему-то разболелась голова Ему удалось различить в этих воплях несколько слов - что-то вроде 'снова', 'бегите', и ещё... Имя. Имя, почти такое же, как у него. Он не разглядел, кто именно кричал, но был уверен в том, что где-то уже слышал этот голос. Он появлялся и во тьме, и вне её. И это имя тоже он слышал уже не раз. "Флиппи". Голос кричал это имя. Почему-то оно было ему слишком знакомо, даже если на самом деле он не знает, кому оно принадлежит. Знакомо так, как будто его самого так звали. Но он точно знал своё имя, знал, и почему-то не любил, как и голос. Отличаясь всего на одну букву, оно казалось каким-то слишком инородным, слишком неправильным. Таким же, каким он время от времени ощущал себя. Фликпи, таково его имя. Как будто внутри имени "Флиппи" что-то перевернулось, и это что-то стало его сутью. Раньше его не посещали подобного рода мысли, но почему-то в последнее время всё стало каким-то слишком другим. И он вместе со всем, тоже изменился. Шерстинки вновь вздыбились, наигрубейшим образом обрывая все размышления, но в этот раз всё пошло как-то не так, как обычно. Уже морально приготовившись к тому же самому сценарию, его начало словно отпускать, прошло чувство опасности, и сердце понемногу перестало отбивать бешеный ритм. Продлилось это не долго, для него прошло лишь мгновение, как его снова начало ломать, и снова отпустило - да что это такое?! Чёрт, если уж выбрасывает из родного и любимого пространства, то пусть уж до конца, а не вот так, недобито закидывает обратно! Твою ж, зря он так подумал, ведь буквально в следующее мгновение всё началось по новой, только в этот раз уже пришлось покинуть драгоценный "дом". Запах дыма сразу же забился в ноздри, заставляя дышать чуть чаще, и подключать свои навыки выживания в полной мере. Это огонь? Нет, так дело не пойдет, нужно убрать его источник. Огненная струя утихла, а за ней показался... Это что ещё за фокусы!? В руках этого, кажется, оленя - только небольшие факела, и бутылка чего-то... Точно, похоже вот в чём дело! У него в руках бутыль, похоже какой-то зажигательной жидкости, чтож. Похоже он придумал, чем можно отплатить этому живому огнемёту. Пока он снова не начал свое "зажигательное представление", военный со всех ног бросился к нему, и выхватил из рук бутыль, начав заливать содержимое в горло этому оленю-огнёмету. Резкий запах, похоже, что бензин. Ему долго не жить, но может подоспеть подмога... Однако поджигать здесь опасно, может взорваться. Кажется, у "огнемёта" уже начался процесс интоксикации, но нужно бы что-нибудь придумать... Ухо дёрнулось по направлению к резкому звуку, словно кто-то отпустил натянутую верёвку. Голова повернулась в ту же сторону. Лучник! То что надо, лучше и не придумать. Даже улыбка стала шире. Этот лучник пока не заметил его, а значит, надо действовать быстро. Кажется, он даже не вёл реальную стрельбу, неужели новичок оттачивает навык? А хотя, раз уж он уже здесь, значит, он знал на что идёт. Буквально через несколько секунд тело незадачливого стрелка было утыкано его же стрелами. Теперь можно поджигать. Горящий снаряд лёг на древко орудия, тетива... Жёсткая, упругая. Натянув её покрепче, пальцы отпустили деревянный факелок. Кажется, он разучился стрелять - тетива больно ударила по пальцам. Или натяг был слишком сильный? Ха, ну в любом случае, эта импровизированная стрела достигла своей цели - прямо в желудок, в яблочко, так сказать! Нелепая смерть, но зато такая красивая! Да... Кажется ему начинают нравится все эти постоянные убийства Эх, вот же чёрт, сгореть-то олень сгорел, да только вот красивого взрыва так и не последовало. Последовало лишь что-то невразумительно-непонятное, с пародией на взрыв. Видать, поберёг свои драгоценные ротовые слизистые, и разбавил бензиновый запал. Но всё-таки не зря отошёл, и с луком заморочился тоже. Не хочется, однако, ощущать на себе чей-то глубокий внутренний мир, всё-таки это чертовски мерзко. Да и раньше он видел взрывы и покраше. В этот раз всё произошло намного приятнее, чем резкий бросок назад в темноту. Постепенно все ощущения начали затихать, в глазах начало темнеть... Снова глаза открыты в привычной тьме. И как он только не слепнет от наружной яркости, если всё своё существование проводит здесь? А философские мысли всё реже посещают голову. Раньше было праздником отдохнуть от них, а сейчас становится даже как-то скучновато... Он менялся, и не знал, в лучшую ли сторону. Он по-прежнему не видел смысла в чем-либо, однако если раньше это не доставляло никаких неудобств, то сейчас это стало слишком реальной проблемой. Он никогда не пытался искать смысл, но сейчас... Сейчас именно этого смысла критически не хватало. Хотелось. Неясно, чего именно хотелось. Возможно, однажды потерять все свои мысли, растворить свой разум в этом месте, чтобы больше ничего не знать и не думать ни о чём... Но в то же время, он до ужаса боялся этого. Мысль о том, что он может просто... Перестать существовать? Слишком пугающе, слишком удручающе.... Тяжелая и гнетущая мысль. И самым жутким для него было то, что он никак не мог остановить разрастание этой мысли, а вместе с ней и отвратительных, мерзких и убийственных чувств. Было так прекрасно, когда он чувствовал лишь пустоту...... И ещё одно... Темнота. Она менялась. С ней творилось что-то жуткое. Ну и бонусом, похоже то, что происходило с пространством, как-то влияло и на него. Где-то на подкорке сознания вился неизвестно откуда взявшийся "научный факт" о том, что окружающая среда влияет на моральное состояние... Чёрт, да откуда, мать вашу, он вообще берёт все эти знания и термины?! Как же раздражает одновременно знать так много, и на деле почти ничего. И темнота... Темнота, она переставала быть тёмной. Твою мать, темнота! Темнота, темнота всегда должна оставаться темной, чёрной, если угодно! Только вот, сама темнота решила иначе. Она... Она словно бы... Серела, понемногу становилась всё светлее, и если бы только это... Но в ней начинали появляться цвета, такие же блеклые и тёмные, но они появлялись, в темноте! Цвета! Это пугало, не побоюсь этого слова, до усрачки, и если раньше она была стабильно-черной, то сейчас она продолжала оставаться такой же стабильно-черной, только некоторые участки... Становились будто аномальными. Вообще-то он не соврал, и темнота всё так же оставалось одинаковой, однородно-черной, и куда бы ты не плыл, неясно где начало, где конец, где верх и низ. Только некоторые участки... Он старался игнорировать это, но страх со временем только усиливался. В основном, из-за непонимания, неизвестности. Старался делать вид, что всё хорошо, только вот всё было ни черта не хорошо, и от этого появлялись одновременно и страх, и раздражение. Его это одновременно и дико пугало, и жутко бесило. Быть может, он сходит с ума? Ауты действительно утомляли, а он и до начала этой серии "выпадов из реальности" был ужасно уставший. И сейчас, когда шерсть снова поднялась по стойке смирно, словно наэлектризованная, помимо всех обычных ощущений, переживаемых в этот момент, к нему добавилось ещё и весьма ощутимое утомление. Снова началась карусель недо-аутов, которые только сильнее добивали морально, и вызывая лишь желание прикончить кого-нибудь, желательно самым изощрённым и мучительным образом. Наконец, темнота уже буквально выплюнула его наружу, лишь бы он перестал портить её прекрасное нутро своей кислой, зелёной мордой. Он уже слишком заколебался, чтобы действительно воспринимать всерьёз чувство страха. Такое происходит впервые... Он обнаружил себя за какой-то стойкой. Засада, что-ли? Кажется, он стал куда лучше понимать эту "наружу". Не она ли испортила его рассудок? Кто знает, вполне возможно. Так, что тут у нас? Не просто же так случился аут, всегда на то была какая-то причина, всегда рядом было хоть одно живое существо, хотя бы один противник. Ох, а вот и он - зелёный, эм, белка? Почему-то выглядит знакомо. Ещё выглядит как-то... Психически неуравновешенно. И, что это, это у него в руках... Водный пистолетик? Да что за абсурд происходит в этот раз?! Сначала самолёты, потом какой-то "олень-фокусник", непонятный недо-лучник, а теперь ещё и это?! У них что тут, вечеринка по случаю дня рождения!? Ещё и темнота с каждым разом всё страннее и страннее, чем больше аутов происходит, тем менее она стабильна... Но об этом можно подумать позже. Сейчас стоит... Выпустить пар, так сказать. Водный пистолетик, значит? Отлично, вполне себе достаточное оружие. Только надо бы... Зафиксировать голову, так будет удобнее. Схватив белку покрепче за шею, так, что тот даже стал задыхаться, раздраженный медведь в пару мгновений перепрыгнул через стойку, и потащил того к задней стене стойки. Один удар по ней головой бедного сладкоежки, и в ней образовалась нехилая такая дыра. То ли стенка хлипкая, то ли он бил чертовски сильно. Как только черепушка у этого салатового не разлетелась? Не особо ясно, но в целом - плевать. Вернувшись за стойку, он чуть-чуть полюбовался своей работой, а потом взял в руки это водное устройство. Так, как оно там работает? Ах, понятно. В целом, как и обычное оружие, только отдача слабее. Непривычно, но сойдёт. А теперь... Взяв прицел получше, вода стала заполнять рот белки. Кажется, ему не очень хорошо. Череп тоже, кажется, всё-таки разбился, потому как голова стала увеличиваться в размерах, синеть, стала рваться кожа.... И взрыв - кусочки мозга разлетелись во все стороны, попав и на него. А так не хотелось попадать под эти ошмётки. И... Взрыв снова отключил его. Да что же это такое?! Раньше подобное если и происходило, то настолько редко, что можно сосчитать по пальцам. Руки. Одной. У него уже начал подёргиваться глаз. Мало того, что его постоянно выдёргивают из любимого ничего, так ещё и начали резко дёргать обратно, а это ни капельки не приятно, и в некоторые моменты очень даже больно. А может и всегда больно, только эту самую боль ему очень уж сложно почувствовать. На этот раз в пустоте он завис не как обычно, расслабленно и непринужденно, а наоборот, все мышцы в напряжении, таком, будто он сам пытается начать новый аут. Страх начал возвращаться, но в ауты его дёргать, кажется, перестало... Надолго ли? Ему так не кажется, но сам он уже ничего не сможет поделать... Перед глазами один из участков темноты словно треснул, ярко-белым светом, заставив испуганно дёрнуться и закрыть глаза, потому что свет в темноте был настолько ярким, что слепил глаза. Это было похоже на тот раз, когда он впервые увидел какую-то белую вспышку в темноте, но постарался игнорировать, объяснить... Это уже повторялось раз, или два, но тогда он старался изо всех сил убедить себя в том, что это невозможно, и у него такие же невозможные в этом месте галлюцинации, да только в этот раз списать всё это на что-либо не вышло бы, ибо в отличие от обычной температуры этой темноты, от трещины веяло теплом, даже почти что жаром. В голове сразу начали пролетать панические мысли. Это конец? Он умирает? Темнота разрушается? Какие последствия это будет иметь для него? Мысли только наращивали панику, панику и ужас. А трещина не собиралась исчезать, даже наоборот, лишь разрасталась. В ней начали проступать очертания, чего-то вроде.... Того мира, который снаружи? Только такого яркого, аж глаза резало. И странные существа, в мыслях всплыло название - "пингвины". Пингвины? Глупое и странное название, кто его вообще придумал? Там, в трещине, были пингвины, и что-то ещё такое... Зелёное, странное пятно, как будто кто-то ещё был в том месте, такой яркий, ярче этого странного мира. Птицы, а это точно были птицы, хоть на этот счёт и была тонна сомнений, весело щебетали между собой, разливали в чашки чай, и вообще, кажется, хорошо проводили время. Страх начал потихоньку рассеиваться, и сменяться интересом. Его словно тянуло к этому... Нечто. Он начал потихоньку приближаться к этой трещине, она перестала казаться чем-то опасным. Ближе, ещё чуть ближе... Руки свободно прошли внутрь. Решив, что терять ему уже нечего, он резко подался вперёд.. Тишину этим ранним утром разрезал крик