Если завтра ты умрёшь

Впервые Кид заваливается «по делу». Шиничи слышит звуки взлома из соседней комнаты и идёт посмотреть на бесшабашного воришку, вздумавшего проникнуть в дом, на котором написано «Кудо», при том, что хозяин явно внутри. Рассмотрев на фоне окна силуэт в цилиндре – расслабляется. Ну конечно, кто ещё это мог быть. «Тебе повезло, что я ещё не сплю в такое время. Драгоценностей нет, ты ошибся адресом», – иронично, побуждая ответить и раскрыть суть своего посещения. Но Кид молчит – и так же молча падает. Судя по грохоту – даже не попытавшись смягчить падение. Игривость мгновенно обращается беспокойством. Когда комнату затапливает свет, становится видно, что белоснежный костюм перестал быть таковым. Красный… низ пиджака и на штанах… всё в крови. Стреляли куда-то в середину туловища. Там же жизненно-важные органы чуть не один на другом! Но раз сумел сюда добраться… и всё ещё не потерял сознание… Когда детектив склоняется над вором-фантомом, тот шепчет: «Твой дом… был ближе» – такая себе попытка извиниться, судя по тону. Не сопротивляется раздеванию – пиджак так и остаётся лежать на полу у окна. Под задранной насквозь мокрой рубашкой – просто море крови. «Это… не так страшно, как выглядит» – снова шёпот. А вот выглядит Кид и правда плохо. Стараясь причинять как можно меньше боли, Шиничи переносит раненного в свою спальню. Располагает на кровати, попутно избавляя уже и от рубашки. Снимает цилиндр. Крепко и больно ухватив волосы на затылке, заставляет смотреть на себя. Это помогает, глаза вора-фантома становятся более осознанными, он выпадает из своего полуобморочного состояния – чему совсем не рад, судя по взгляду. После опроса и осмотра выясняется, что пуля ещё внутри, но ничего важного не задела. Даже не углубилась толком, застряв меж рёбер рядом с солнечным сплетением. Шиничи помнит каково это, только у него прошло навылет, не пришлось извлекать. И заранее сочувствует Киду. Но за самым острым ножом, спиртом, перекисью и бинтами, а также маникюрными щипчиками – за неимением чего-то более похожего на пинцет – идёт. Кто, если не он? Раз вор-фантом пришёл к нему, доверился… Достать пулю сложно, она крепко засела между костями и кончиком ножа удаётся только пошевелить, но не поддеть. На ковыряние в ране вор-фантом отзывается дрожью и сиплыми сдавленными выдохами. Ни одного стона не прозвучало – заставляя невольно удивляться и восхищаться такой волей и выдержкой. Только зубами скрипит. «Пожалей эмаль», – говорит Шиничи в перерыве и протягивает сложенный в несколько раз платочек. Лунный волшебник долго не думает – открывая рот и позволяя засунуть кусок материи. Скрипа больше не слышно. Когда пулю всё же удаётся выковырнуть из облюбованного ею гнёздышка, приходит черёд щипчиков. Металл безжалостно гнётся, раскрываясь так, как никогда не должен был… Но вот кусок свинца извлечён. Вор-фантом так и не потерял сознания. Как-то бездумно, но всё же смотрит на склонившегося над ним детектива. На: «Приготовься, сейчас будет больно», даже чуть двигает бровью, вроде как говоря: «Больнее, чем было и есть сейчас?». Когда в рану щедро плескают спиртом – выгибается, издавая странный сдавленный звук. На стон всё ещё не похоже, но и выражения лица достаточно, чтобы понять, насколько это больно. Осторожно прижимая к постели непроизвольно вырывающегося Кида и вытирая текущую из раны от напряжения кровь, Шиничи отстранённо думает о прикосновениях. Касаться кожи легендарного лунного волшебника, к которому обычно и не приблизиться… но ощущения один в один как когда ещё в детстве заклеивал пластырем коленку какого-то мальчугана в парке. Это повреждение посложнее ссадины будет, но суть та же и ощущения совершенно обычные. Нечего было и ожидать иного. Но вот раненный успокаивается. Пришёл черёд последнего действия. Зашивая рану – чего только не приходится уметь детективам – снова слышит только сиплое дыхание. Вор-фантом по-прежнему в сознании, значит ему можно сказать пару слов: «Спасибо, что молчал». И это правда – отсутствие большого опыта в такого рода делах могло печально сказаться при отвлечении. Благо, руки не дрожали и сомнений не было. «Спасибо», – кажется, впервые на памяти Шиничи Кид благодарил. Да и не просил никогда. Просто вынуждал себе помогать, когда нуждался в этом. Как и в этот раз. Заговорил, когда его начали бинтовать. А когда перевязка была окончена – попытался подняться. Естественно, от напряжения рана мигом окрасила кровью все прилегающие бинты. Скорее рефлекторно, чем осознанно, снова надавил раненному на грудь, заставив лечь обратно. «Мне нужно идти», – произнёс тот тихо, но твёрдо, больше не пытаясь встать. Глядя почти с вызовом. «Почти» – потому как измученный вид не способствовал внушительности. Это неожиданно разозлило – и Шиничи даже под дулом пистолета не смог бы сказать, почему слова сложились в такую фразу: «Если завтра ты умрёшь, то меня не вини! Я хочу, чтобы сегодня ты остался здесь и спокойно полежал, дав ране как следует схватиться». Вор-фантом ничего не ответил – но и срезать с себя испачканные бинты не мешал. Дождавшись, когда кровь остановится, детектив снова перевязал чистым. «Полежи хоть чуть-чуть», – уже просил, поняв, что не имеет права указывать этому человеку. «Как я могу отказать, когда так просят», – уже более живо отозвался Кид. Ему на глазах становилось лучше: «Так уж и быть, останусь сегодня у тебя», – как великое одолжение. «Я не буду трогать ничего из твоих вещей, только принесу сюда пиджак. И смотреть на тебя не стану. Поспи», – снова больше просьба, чем что-то ещё. «Хорошо, о мой заботливый мейтантей», – даже нашёл в себе силы на небольшую улыбку. Стоило отвернуться, чтобы собрать все окровавленные вещи – как при новом взгляде оказалось, что тот уже спит. Очевидно, сопротивлялся одним только волевым усилием. Тихонько укрыл спящего. Выбросив не подлежащее чистке и восстановлению, Шиничи вымыл остальное и снова вернулся в спальню. Тогда не подумал, а сейчас уже поздно… Перебираться в одну из гостевых комнат не хотелось… махнув рукой на всё, принёс ещё одно одеяло – и улёгся прямо рядом с Кидом. Тот спал в том же положении, как его и оставили, только повернул голову на бок, отчего монокль остался лежать на подушке. Не стал смотреть, хотя любопытство и грызло. Вроде бы незачем, и так знал, что без маскировки вор-фантом похож на него самого, но всё равно тянуло взглянуть. Но обещания не нарушил, только сдвинул одеяло, осмотрел девственно-чистую повязку – и укрыл обратно. Повинуясь безотчётному порыву, подоткнул со всех сторон – как ему делала в детстве мама – и сам улёгся. Отключился мгновенно, а проснувшись обнаружил исчезновение соседа и всех его вещей. Этого стоило ожидать, но всё равно было немного обидно. Может только притворялся спящим, а сам сбежал, как только детектив уснул? Перед этим «проверив на благонадёжность» своим трюком с моноклем. Потому и не позволял себе терять сознание, до конца не доверяя… Не угадал – как показало расследование. С той стороны кровати, где спал лунный волшебник, на полу нашлось несколько капель крови. Досада: «Не затянулось!» с лихвой компенсировалась приятным тёплым чувством, которое не получилось сходу определить. Кровь ещё не до конца свернулась – значит Кид ушёл меньше получаса назад. Значит – сдержал слово и исправно спал всю ночь, сбежав только на рассвете. Оставалось надеяться, что он как следует отлежится у себя. То, что крови больше нигде не было, говорило об относительно хорошем состоянии… или о том, что вор-фантом что-то прижал поверх повязки – чтобы не наследить ещё больше. Так или иначе, ушёл сам – значит смог. И куда там ему надо тоже доберётся. От таких повреждений не умирают, это Шиничи вчера погорячился. Но, кажется, только из-за этих слов Кид и остался.