Если завтра ты умрёшь

Второй раз вор-фантом пришёл без веской причины. Спустя где-то полторы недели с первого «посещения», Шиничи услышал такие же звуки взлома, как и в тот раз. Мысли о сумасбродном воришке были на втором месте после мыслей о… таком же сумасбродном, но более близком воришке. «Почему бы твоими ранами не заниматься твоим помощникам?» – проговорил просто чтобы что-то сказать, одинаково готовый и к новому «приключению с ранением», и к его отсутствию. «Подумал, тебе будет интересно взглянуть», – отозвался силуэт напротив окна. Обычным голосом. Не ранен – удивительно большое облегчение. На свету Кид приглашающе распахнул полы пиджака, сверкая такой игривой улыбкой, что его захотелось ударить. Как будто к нему приставать будут! Игнорируя порыв, детектив задрал рубашку и осмотрел рану. Нет, уже шрам. Свежий и наверняка болезненный, но заживало хорошо. Узнал свои стежки – работу не переделывали. Наверняка из-за боли, а не по каким-то иным причинам – но всё равно было приятно. И сам видел, как по-дилетантски заштопал – но, очевидно, и этого хватило. А ведь тогда казалось, что всё красиво и ровно… Хуже было то, что нитки самые обычные – из катушки. А значит придётся вытаскивать. Очевидно, за этим и пришёл Кид – непонятно почему не воспользовавшись помощью кого-то из своих. Наверняка у него есть кто-то… с подобными навыками. Но нет – вернулся. Подняв взгляд, наткнулся на полное отсутствие улыбки и серьёзность. Так и есть – пришёл за этим. Снова не просит, просто ставит перед фактом… И, как обычно, у Шиничи нет выбора – не способен отказать. Даже когда вот так нагло вламываются в его дом. Даже не потому, что это Кид – был бы рад помочь любому человеку. Просто за таким к нему обычно не обращались. В этот раз вор-фантом сам дошёл до спальни и, повесив пиджак на спинку стула, разлёгся на кровати. Про себя подивившись такой наглости, детектив пошёл за аптечкой. Которая и раньше существовала – но в тот раз там было слишком мало всего, чтобы тащить всю коробку. К тому же он волновался и просто схватил нужное. Если чему и научил тот случай – так это предусмотрительности. Вдруг кому-то ещё понадобится такая помощь? Шиничи обзавёлся пинцетом. Обычным. И хирургическим, с загнутым «носиком» – тоже. Ну и ещё по мелочи… На эти «мелочи» пришлось отвести отдельный уголок коробки. Заглянув в раскрытую аптечку, лунный волшебник хмыкнул – с неопределённой интонацией. Ну а что? Если кое-кто уже раз завалился в «некондиционном состоянии», то может сделать это снова. Стоит быть готовым. Детектив не стал ничего объяснять. Позволяет же себе Кид вот так просто заявляться и, не говоря ни слова, требовать внимания к своей персоне? Конечно, заметил. Кучку пачек стерильных бинтов, изогнутые иглы и моток специальной хирургической нити в прозрачных упаковках, несколько пар медицинских перчаток… всё это добро было заботливо отгорожено от остального содержимого аптечки. И зачем только сделал? Пинцет пригодился. Вместе с парой перчаток и початой в прошлый раз бутылочкой спирта. Вор-фантом был молчалив – как и в прошлый раз. Конечно, эти ощущения были не чета предыдущим. Только напрягался, вздрагивал – когда детектив вытягивал очередную ниточку. Те покидали тело с заметным сопротивлением – успели прирасти. Кое-где даже кровь показалась. Залил спиртом, вызвав резкий вздох своего пациента. Хоть тот и пришёл уже без повязки, Шиничи снова замотал растревоженную рану бинтами. Сейчас могла попасть инфекция… закончив заниматься животом, взглянул в лицо лунного волшебника. Тот уже успел снять цилиндр – покоящийся отдельно от него на подушке и потому выглядящий как-то не так – и теперь взирал с каким-то непонятным выражением. Смотрел, смотрел… и вдруг закрыл глаза, откинувшись на подушку. «Ты что снова решил заночевать у меня?» – вырвалось будто бы мимо воли. «В прошлый раз ты был не против», – отозвался Кид, не открывая глаз, зато умащиваясь поудобнее, «Даже настаивал». «Да, но…» – продолжение не придумалось. Детектив был не готов к такому бесцеремонному вторжению в свою жизнь. А просто взять и выгнать – рука не поднималась. Хоть сейчас ситуация и другая, но в чём-то всё же похожая. Полагая, что ничего плохого не случиться, Шиничи позволил этому нахалу у себя на глазах утащить одеяло и «окуклиться» в него. Как-то Кид понял, что его не прогонят – и приготовился ко сну. Убрав инструменты в аптечку и стерев кровь проспиртованными салфетками, завязал мусор в пакетик – и тоже улёгся. Второе одеяло так и лежало в шкафу – с того самого утра. Выключив свет, услышал стук. Монокль о тумбочку – что ещё это могло быть? «Я в тот раз не убрал, ты себе ничего не отдавил?» – слова вырываются раньше, чем оканчивается мысль. «Только щёку немного», – как ни в чём ни бывало отзывается Кид. Так… мирно. Будто это привычное дело для них – ночные разговоры в одной постели. «Как ты отстирал костюм?» – пользуясь возможностью интересуется детектив. «Это другой» – скупо роняет лунный волшебник. Вроде бы тон тот же, но спрашивать больше ничего не хочется. Правда и заснуть не получается. Проворочавшись с полчаса, Шиничи тихо спрашивает: «Кид, ты спишь?». В ответ без промедления и таким же бодрым голосом: «Нет. Я тоже позже ложусь». После краткой тишины следует предложение: «Займёмся чем-нибудь? Раз уж ты разрешил мне остаться». На сей раз тишина длиться дольше – детектив думает. Но в итоге снова говорит не он: «Если завтра ты умрёшь, то сегодня я хочу сыграть с тобой в шахматы». Хочется возразить, что и не собирался умирать, но вспоминается неоконченное противостояние с организацией – и слова отрицания застревают в горле. Смерть и правда может прийти в любой момент. Может даже завтра. Или послезавтра. Когда угодно. И Кид, похоже, знает об этом, раз использовал именно такую формулировку. «Хорошо. Раз ты так просишь», – вспомнив, что сам сказал эту фразу в тот раз, отвечает словами лунного волшебника, которыми отвечал тот. Кид хмыкает. Когда свет снова заливает комнату – уже в монокле, но к цилиндру на тумбочке даже не тянется – такая себе иллюзия анонимности. Хмыкнув на это, детектив уходит за шахматами. Конечно, неохота обижать вора-фантома – но тот сам напросился. Конкуренцию на этом поприще Шиничи могли составить только мастера. Остальные же быстро понимали, что им не победить – и переставали нарываться. Он всегда соглашался сыграть исключительно из вежливости, честно предупреждая, что не хочет обидеть – но в этот раз ничего не скажет. В качестве урока за наглость! Расставляя фигуры на тумбочке – запретив лунному волшебнику садиться из заботы о ране – думал о причинах своего согласия. Было что-то в этой фразе… что-то глубинное. Важное и весомое. Такое, что не вполне осознаётся мозгом – зато отлично ощущается чувствами и инстинктами. Такую просьбу хочется выполнить – даже если это и не просьба вовсе. Сам использовал для важного, но, может, и это важно? Для Кида. Поединок начался. И, к удивлению детектива – не закончился спустя несколько минут. Всё длился и длился… и вот он обнаружил себя в невыгодном положении. Его теснили! Подняв потрясённый взгляд на противника, наткнулся на горящие азартом глаза – чего не смог скрыть даже монокль. Раз вор-фантом так серьёзен – негоже отставать! И он включается в игру – задействовав все ресурсы мозга. Действительно стараясь, а не как обычно. О времени напоминают часы в холле. Одиннадцать вечера. А фигуры на доске в примерно равном положении. «Согласен на ничью», – предлагает Кид с довольной улыбкой, как будто выиграл. Отчасти так и есть – ведь у него сбылось желание. Вместе выполняли. Шиничи тоже получил море удовольствия от сражения с равным противником – но спать и правда пора. Рукопожатие, кивок – и они снова укладываются. Кажется, после такого заснуть не получиться – но сознание отключается быстро. А утром Кида опять уже нет. И крови нет тоже – что радует даже больше вчерашней битвы умов. От одного воспоминания улыбка расползается до ушей и хочется повторить… одёрнуть себя не получается. Никакие напоминания, что тот вообще-то преступник – не помогают. Хуже становится от осознания – им больше нет причин встречаться. Если это ещё можно было назвать: «Заканчивай начатое», – с натяжкой, но можно – то дальше… Сожаление по этому поводу детектив вытесняет погружением в интернет. Если лунный волшебник не постеснялся покопаться в сети относительно него, ещё и отрыл закрытую информацию об организации – то и ему можно. Даже если не взламывал ничего – наверняка ведь имеет и такие навыки – а просто догадался… «Раскопки» длятся недолго. До синдиката, охотящегося на вора-фантома, догадаться даже проще, чем до ЧО самого Шиничи. Всё буквально на поверхности. Преступная группировка, вооружены, целью имеют драгоценности, что-то ищут, а Кид старается их опередить – всё предельно просто. Наверняка это кто-то из них ранил его в тот раз. Лунный волшебник умён и хитёр – раз до сих пор не разобрался, значит чего-то ждёт. Лучше не лезть. Но от себя скрыть не получается. Желание уничтожить, накрыть и закрыть этих людей возникает не потому, что они преступники. Вернее, это тоже есть – но оно второстепенно. А первостепенно – ранение Кида. Задавшись вопросом, не влюбился ли, Шиничи громко смеётся над столь нелепым предположением. Глупость несусветная! Да, он восхищается вором-фантомом и признаёт это. Но не больше. Тот нравиться как человек, как личность.