Если завтра ты умрёшь

В третий раз встреча происходит через месяц. Шиничи уже и ждать перестал – смирившись с тем, что вор-фантом больше не придёт, ибо незачем. Смотрел его «представления» по телевизору – мысленно ругая себя за сам факт ожидания. Тому точно есть чем заняться и безо всяких там детективов. Вон, участил свои «показательные выступления» – значит самочувствие в порядке. Вот и хорошо. Этого достаточно. А эта странная недо-влюблённость пройдёт сама собой, со временем. Потому звукам взлома детектив почти не рад. Вернее – старается убедить в этом сам себя. Получается слабо: тело, будто бы даже минуя разум, устремляется на звук – чтобы поприветствовать. В последний миг проклюнувшаяся мысль, что это может быть кто-то другой – исчезает, стоит только увидеть силуэт в цилиндре на фоне окна. Это уже напоминает какой-то ритуал. При каждой их встрече… «Ты чего тут? У тебя же завтра…» – слова, вырывающиеся мимо воли. Необдуманные – прямо как сложились в голове. «Да», – тихо отзывается Кид и сам идёт включать свет. На лице нет улыбки – это настораживает. На вопросы молчит. Проторённой дорожкой перемещается в спальню – и просто падает на кровать. Не удосужившись ни разуться ни хотя бы сбросить пиджак. Впрочем, туфли остаются стоять на полу. Да и Шиничи больше волнует состояние гостя, чем возможная грязь на постели. Тот сегодня явно какой-то не такой – поэтому стоит начать с привычного, может это успокоит и поможет начать? На расстёгивание пиджака вор-фантом не реагирует, всё так же пронзая пустым взглядом потолок. Чуть приподнимается на вытаскивании рубашки – облегчая доступ. Вздрагивает на прикосновение холодных пальцев. Упорно молчит. Всё просто отлично зажило – но давить на шрам детектив не решается. Просто поглаживает рядом. Поняв, что делает – отдёргивает руки. Его действия не комментируют, зато теперь лунный волшебник смотрит на него. И мыслями здесь – а не где-то ещё. Садится, не разрывая контакта взглядов – вынуждая отдаляться… выглядит так, будто чего-то ждёт. Точно, они же по очереди загадывали… и сейчас очередь Шиничи. Попросить можно что угодно – но он медлит. Хочется узнать о том, что гложет Кида – и напроситься как-то помочь. Но стоит углубиться в эту мысль – ответ становиться очевиден. Он же смотрел записи прошлых «выступлений», видел всё… Мозг сопоставляет и становится очевидно… тот выманивал своих врагов. На завтра, вероятно, запланировано какое-то мероприятие по их поимке. Неудивительно, что тот волнуется. Пришёл за советом? Так для этого сначала нужно рассказать суть вопроса – что кое-кто отказывается делать. За поддержкой? То же самое. Так зачем?.. Уставший ждать, Кид мягко отталкивает детектива – только после этого осознающего, что их лица находились буквально в паре десятков сантиметров друг от друга. Но смущения почему-то нет. Судя по виду – тот разочарован, а по направлению движения – уходит. «Если ты завтра умрёшь…» – произносит Шиничи, заставляя вора-фантома остановиться. Начало прозвучало – теперь нужно озвучить желание. Медлит – потому как зародившаяся мысль даже внутри собственной головы звучит странно, но… если с Кидом и правда что-то случится завтра – он так никогда и не узнает. А узнать хотелось, очень. Осознание, что это, возможно, их последняя встреча – помогло решиться. Это острое-острое понимание, подобное отточенному до состояния бритвы лезвию, прижатому к горлу – понимание-ожидание конца… «То сегодня я хочу тебя поцеловать», – договаривает детектив. И заливается краской. Обернувшийся Кид смотрит с приязнью, улыбается тепло и нежно – будто предполагал подобное. Или даже желал. Усаживается на край кровати, хлопками призывая занять место рядом. Сказать было проще, чем будет выполнить – понимает Шиничи. И что только стоило загадать, чтобы это его поцеловали?! Паника внутри головы не мешает приземлиться в указанном месте. «Вперёд, мейтантей», – а этот ещё и подкалывает! Но эти слова странным образом помогают собраться и сделать то, чего сам же и хотел. Склониться ближе – заметить, что лунный волшебник без монокля, но запретить себе отвлекаться – и всё же коснуться его губ. Движения осторожные, изучающие. Не понять – есть ли у Кида опыт. У самого Шиничи из опыта – только пара случаев «в щёчку», да и то с девушками. Как должен в этом деле отношении ощущаться парень – он не уверен. Но… всё в порядке. Вполне себе приятно. Думал, что «сорвёт крышу» – как пишут в книгах, но ничего такого. Предвкушать было куда более волнующе, чем, собственно, целоваться. Считал, что поймёт через поцелуй – что это поможет разобраться в своих чувствах. И помогло. Не влюблён. Даже чуточку жаль. Но приятно. Никто из них не пытался зайти дальше или получить больше. Просто касание. Так… просто. Если честно, ожидал чего-то большего от поцелуев, так превозносимых в книгах. Ещё какое-то время просидев так – разорвал соприкосновение. У Кида тоже не было румянца или «шального взгляда». Другие проявления влюблённости Шиничи бы ощутил раньше. Губами. Вряд ли даже вор-фантом смог бы полностью контролировать себя, будь иначе. Но – ничего. Тоже ожидаемо. Это был поцелуй доверия. Признательности. Может даже привязанности. Для обоих. «Ну что, понял?» – не понятно, о чём вопрос. Может, просто ради того, чтобы разорвать эту странную тишину. Ответив так, как понял: «Да», – детектив улыбнулся. С благодарностью. Зато теперь и лунный волшебник выглядел поспокойнее. Нет, ничего не рассказал, но, казалось, именно это каким-то образом сняло его напряжение. В этот раз не остался на ночь – наверное, нужно было ещё что-то подготовить – а, попрощавшись, ушёл. Через дверь – вот диво-дивное! Может и раньше так делал, но Шиничи-то не видел. Засыпать одному было… одиноко. Может испытываемое и не является влюблённостью, но это что-то не менее сильное. Перед сном вспоминал губы Кида. Ну, думается, было бы странно – не думать о своём первом относительно серьёзном опыте в поцелуях. Тот следил за собой явно лучше него – кожа мягкая, нежная… наверняка каким-то увлажняющим средством пользуется. Медийная личность, что сказать – должен о себе заботиться. Тем не менее, испытанное не вызывало никакого отклика иного рода. Сколько не думал об этом – ничего. Значит точно не оно. И всё же… каким-то образом успел привыкнуть за два раза и засыпать в одиночестве было… неуютно. Тоскливо. Грустно. Не то чтобы Кид как-то давал знать о своём присутствии. Конечностями не размахивал, на соседа их не складывал и вообще спал на удивление тихо. Но и одного осознания, что он там, было достаточно. Покрутившись ещё какое-то время, детектив всё же уснул. А на следующий день не находил себе места. Порывался что-то делать, куда-то бежать… надеясь только, что это ему передалась вчерашняя нервозность вора-фантома, а тот сам сейчас спокоен и собран. Что наверняка важно – на финальном этапе-то. Так ничего и не сделав, просто изводил себя переживаниями до самого вечера. Начало прямой трансляции принесло облегчение. Сейчас, вот-вот что- то произойдёт – и всё решиться. Шиничи признавался себе – ему мало. В любом случае мало воспоминаний с Кидом. Он хочет ещё. Пусть приползает к нему раненным – слушать его рвущие душу скрытой болью недо-стоны всё же лучше, чем… чем вообще ничего не будет. Того – не будет. Всматривался в экран до рези в глазах, прыгал по каналам, смотря повторы с разных ракурсов – но ничего не видел. Видел только самого лунного волшебника – спокойного и уверенного в себе. Как и всегда на «представлениях». Если что-то и было – оно происходило за кулисами. Благополучное отбытие видели все… и детективу казалось логичным заскочить к нему хоть на минутку, сказать, что всё в порядке. Логично – после того, как вчера до чёртиков перепугал своим «ненормальным» состоянием. Но Кид не пришёл, вселяя тревогу. Может, именно сейчас проворачивает то, из-за чего вчера был сам не свой. А может, просто задержался?.. Шиничи отключился в пятом часу утра – когда стало очевидно, что Кид всё же не придёт. Проснувшись ближе к полудню, сразу полез в интернет – бумажной прессе нужно время, а в сети информация появляется со скоростью набора в текстовом редакторе… Но никаких громких происшествий – за исключением вчерашнего выступления вора-фантома, разумеется – не было. Ни громких арестов, ни захватов банд – ничего. Неужели ничего не получилось? Или… всё и правда было потом? И теперь… может потому и не пришёл, что не мог. Или ранен, или… Усилием воли взяв себя в руки, детектив дозвонился до инспектора Накамори. Выслушав его вопли о ранней побудке – на минуточку, было уже почти час дня – задал свой вопрос. «Как всегда оставил нас с носом и смылся!..» – дальше шли несколько нелицеприятных определений воров в общем и одного конкретного любителя белого цвета, в частности. Не желая это слушать – положил трубку и задумался. И вдруг снизошло спокойствие. Что бы ни случилось – если что-то вообще было – оно уже произошло. И закончилось. Сейчас Кид – как кот Шредингера – жив и мёртв одновременно. Пока не откроет свою коробку – если быть точнее, то облюбованное окно в доме Кудо – и не явиться снова. До тех пор остаётся только верить – что Шиничи и делает, наконец-то собирая себе обед. Как всегда, забыл о потребностях тела, будучи увлечён делом. В этот список входили и еда, и сон… только пил регулярно. Да и то, скорее рефлекторно, чем осознано. Этим вечером лунный волшебник всё же явился. Заслышав знакомый звук из соседней комнаты, воздохнул с облегчением. Хоть вообще не закрывай то окно. Но, думается, проникать через него – тоже часть ритуала. Который сейчас нарушал именно Шиничи – оставшись на месте. «Почему ты меня не встречаешь?» – не постеснялся зайти сам вор-фантом. Сначала выглянул из-за угла в освещённую комнату, потом весь показался. Без цилиндра, монокля и вообще какой бы то ни было маскировки. Даже в одежде обычной. Шляпу крутил в руках – очевидно, ради узнаваемого силуэта взял с собой. Точно ритуал. Но на нарушение не обиделся, просто спросил. «Ты мог бы и заглянуть ко мне после вчерашнего», – произнёс совершенно спокойно, даже равнодушно. «Не представляешь, как я вымотался вчера…» – впервые что-то, похожее на оправдания. «Безрезультатно?» – всё же спрашивает о состоянии дел детектив. «Почему же? Нескольких головорезов поймали и посадили. Уже жить легче станет», – даже с радостью отвечает Кид. «Превосходно», – в тоне детектива, наоборот, всё больше льда, но продолжает допытываться: «А сообщение написать не мог? Просыпаясь раньше меня, наверняка ведь подсмотрел номер телефона». Ему не всё равно. «Не думал, что ты будешь волноваться», – с улыбкой и толикой насмешки. Наверное, здесь стоило пошутить в ответ, но Шиничи не настроен: «Конечно, с чего бы мне волноваться? Человек, которого недавно латал от огнестрельного, собирается подвергнуться такой же, а то и большей опасности, что по нему видно, по этому любителю покерфейса… Конечно, нет повода для волнения, когда он никак не даёт знать, что жив». Сам удивляется, как получается говорить ровно. Внутри снова буря – пусть и не такая сильная как накануне. Но Кид видит эту бурю, глядя в глаза. «Прости», – извиняется, вполне возможно, впервые в жизни, по нему всему видно это раскаяние – «Но я и правда не думал… что так дорог тебе». «Дорог», – играет в эхо детектив. «Ну ладно, обещаю всегда отписываться тебе об итогах моих представлений, доволен?» – звучит с долей вызова. Шиничи кивает и добавляет: «Лучше просто будь осторожен». «Так я уже!» – радуется «отмиранию» собеседника лунный волшебник, «Если бы был на взводе, как вчера, как пить дать угодил бы в ловушку. Но ты… каким-то образом это меня успокоило. Твоё общество, а не то, о чём ты подумал!» – так яро отрицал, что не получилось сдержать улыбку. «Ну вот», – похоже, так и было задумано – «Хотя и то тоже». Не знающего как реагировать детектива сразу огорошивают ещё одним признанием: «Мне хорошо рядом с тобой. Если и правда обо мне беспокоишься, позволь иногда заглядывать к тебе. Просто так, без повода». Кивок следует незамедлительно, ещё до того, как тот договаривает. Это же и так очевидно – из неизменности замка на окне, отсутствию решёток и попыток позвонить в полицию… а Киду – нет. Или, может, просто хочет подтверждения? Получив его, вор-фантом выглядит счастливым и благодарит – второй раз на памяти детектива. Первый был за помощь с той пулей. Очевидно, это для него не менее важно и ценно. Смеётся, когда на лице Шиничи отражается разочарование из-за слов об уходе. «Я сейчас должен быть в совершенно другом месте. И так вырвался ненадолго», – извиняется. Такие уж у него извинения – одним тоном и выражением лица. Но, думается, теперь – получив разрешение на то, чтобы заявляться сюда без повода – он будет приходить чаще. Шиничи хотелось бы этого. Больше воспоминаний с этим парнем, который уже совершенно не таиться в его присутствии, разгуливая без маскировки. Его лицо практически идентично таковому у самого детектива. Столь полное подобие… без труда обманывал даже знающих его людей. Оставленный без внимания, Кид заскучал. Только этим получалось объяснить его приближение на расстояние пяди. Резко, чуть испугав. Если честно, Шиничи думал, что тот загадает ещё один поцелуй, тем более, сам говорил, что понравилось. Нет, успокоило – но не суть. Однако, практически в губы ему выдохнули совсем другое: «Если завтра ты умрёшь, то я хочу, чтобы сегодня ты меня обнял и дал волю своим чувствам». Детектив подчиняется. Объятие получается крепким, по-настоящему сильным. Просили же не сдерживаться. Понятно, что такое Кид загадал ради него – и это работает, помогает. Вместе с физическим напряжением, с ощущением чужого тела так близко, покидает и напряжение сознательное. Остаточное… до этого даже не знал, что оно осталось. Это так страшно – потерять того, кто стал дорог. Даже просто думать, что это может произойти. Кид не сопротивляется, терпит – хотя ему наверняка неприятно, а то и больно. Поглаживает по спине, забираясь на шею – успокаивает, молчаливо уверяя, что здесь, реален и даже здоров. Когда Шиничи расслабляется и, полностью умиротворённый, готов отпустить – обнимают уже его. Сжимая так, что, кажется, вот-вот хрустнут кости. Похоже, вору-фантому тоже хочется его почувствовать, прочувствовать… теперь его очередь поглаживать. «Спасибо», – говорит детектив, когда они расцепляются. Кид качает головой, безмолвно устанавливая новое правило – не благодарить за исполнение просьб, следующих за их «кодовой фразой». Шиничи кивает – так же молча соглашаясь и принимая изменение условий. «Мне пора. Не скучай, мейтантей», – так, подбодрив в своём стиле, лунный волшебник уходит. Снова через дверь. Может просветить его, что дверь – она ещё и для входа?