You drew stars

Ладно, возможно, из Сириуса действительно был хреновый бойфренд. Питер и Джеймс в его мыслях приподняли брови из-за этого «возможно», как бы намекая, что это не подлежит сомнениям. Но разве Сириус был виноват в том, что его голова забита совершенно другими проблемами? Брат, который не забыл о его дне рождения и подарил ему чёртов подарок, и Сириус совершенно не имел понятия, что с этим дальше делать. И Ремус. Вообще-то, не Лунатик являлся проблемой, а сам Сириус. Если быть ещё точнее, свои смешанные чувства по отношению к нему. Игнорируемые с переменным успехом. Поэтому Мэри, что неудивительно, отошла на второй план, поскольку она-то проблемой, которую нужно решить, не была. Так он думал до того, как она молча проскочила мимо него в коридоре, проигнорировав приветствие. Питер сочувственно пожал плечами, словив недоумевающий взгляд. — Эй, Мэри! — Сириус развернулся, нагоняя девушку. — Привет? Она фыркнула, не сбавляя шага и не глядя на него. — В чём дело? — он нахмурился, продолжая идти рядом с ней. — Я сделал что-то не то? Макдональд резко остановилась и глубоко вдохнула, словно успокаиваясь. — А как ты думаешь? — ядовито улыбнувшись, спросила она. — Я вроде ничего не сделал, — пробормотал Сириус, борясь с желанием отступить ближе к стене. Сталкиваться с Мэри в бешенстве сродни прыжку со скалы без знания, что ждало внизу: вода или острые осколки камней. Хрен поймёшь, выживешь в этой схватке или тебя перемелют в труху. — Вот именно! — она вытянула вперёд руку и ткнула ему в грудь указательным пальцем. — Ты. Ничего. Не. Сделал. — А что должен был? — Сириус моргнул. Питер в его голове протянул разочарованное «Чувак, ты серьёзно?», а Джеймс ударил ладонью по лбу. Мэри неверяще хмыкнула, опуская руку. — Ну конечно, — как-то устало откликнулась она. — Ты ведь даже не в курсе, что нужно что-то делать, правда? Правда. Только почему тогда Сириус чувствовал себя самым большим идиотом, который не мог сложить два плюс два? — Слушай, я знаю, мы в последнее время мало виделись, — он перехватил её запястье, поглаживая кожу большим пальцем. — Ты же так занят своими друзьями, я всё понимаю, — криво усмехнулась Мэри, но руку не убрала. Хороший знак. — Давай сходим на свидание. Только ты и я, обещаю, — Сириус натянул на лицо одну из своих фирменных улыбок. — Воскресенье. Я исправлюсь, обещаю. Она недоверчиво прищурилась, будто сомневалась в том, что в этот раз он не притащит с собой всех мародёров. — Ну же, дай мне последний шанс, — он склонил голову. — Ладно, — выдохнула Мэри, но неуверенность всё ещё отражалась на её лице. — Супер, — он наклонился к ней, целуя в щёку. — Ты сегодня прекрасна. Как и всегда, впрочем. Мэри закатила глаза, но лёгкая улыбка всё равно заиграла на её губах. — Блэк, лесть не сработает, — заявила она. — Никакой лести, только чистая правда, — он прижал ладонь к груди, будто бы оскорблённый. — Мне надо бежать на прорицания, уверен, сегодня кофейная гуща скажет, что меня ожидает свидание с самой красивой девушкой во всём Хогвартсе. — Иди уже, — фыркнула она. Подмигнув ей на прощание, он понёсся в сторону класса. Сириус не мог дождаться окончания года, чтобы избавиться от этого дурацкого предмета, до которого ещё и добираться было невыносимо долго и утомительно. Что ж, по крайней мере, он смог предотвратить хотя бы одну проблему. Так он думал. К сожалению, в последнее время жизнь доказывала Сириусу Блэку, что он лажает со всем, чем можно, намеренно или нет.

***

— Лунатик был умнее нас, — пробурчал Сириус, до рези в глазах вглядываясь в чёрные разводы на дне чашки. — Почему мы не выбрали уход за магическими существами? — Ты говоришь об этом третий год подряд, — хмыкнул Джеймс, лениво размешивая остатки кофе и не торопясь узнать своё радужное будущее. — И до сих пор не нашёл ответа на этот вопрос, — Сириус раздражённо поставил кружку на блюдце с такой силой, что по всему классу раздался звон. Профессор, Оливия Вивьеса, оторвалась от когтевранок, с которыми обсуждала результаты их предсказаний, и осуждающе посмотрела прямо на него. Сириус принял виноватый вид и с показным энтузиазмом начал листать учебник. Имитация бурной деятельности не сильно помогла, поскольку через полминуты преподавательница уже склонялась над ним. — Что вы увидели, мистер Блэк? — спросила она, скашивая взгляд на Джеймса. — Мистер Поттер, может быть, вам стоит наконец-то допить свой кофе и приступить к заданию? — Я растягиваю удовольствие, профессор, — Сохатый обезоруживающе улыбнулся. — Тогда мне стоит дать вам дополнительное задание на дом, — Вивьеса хмыкнула. — Чтобы вы могли сполна насладиться своим напитком. Джеймс тут же одним глотком допил оставшийся кофе. Преподавательница довольно кивнула. Вообще-то, несмотря на нелюбовь к предмету, сама женщина нравилась Сириусу. Судя по фамилии и небольшому акценту, та была итальянкой: длинные тёмные волосы струились по плечам аккуратными кудрями, смуглая кожа, подведённые угольной подводкой карие глаза и украшения, усеивающие её пальцы, запястья и шею. Он мог бы сказать, что той было не больше тридцати, но всё же склонялся к мысли, что Оливия перешагнула за сорок. Профессор всегда чётко и спокойно объясняла темы, не пытаясь вещать часами о внутреннем ощущении и таланте. Если бы она вела любой другой предмет, Сириус бы точно мог спокойно получать высшие оценки. Но дурацкие прорицания… — Мистер Блэк? — профессор выжидающе выгнула бровь. — Да, я вижу… круг? Джеймс скрыл смех кашлем, и Сириус бросил на него уничтожающий взгляд. — Посмотрите внимательнее, — Вивьеса чуть повернула чашку. — Видите, это не просто круг. Внутри такие пятна, будто кратеры. Это луна. Кофейная гуща предсказывала ему следующее полнолуние? Спасибо, а он и не знал, что, как обычно, выберется вместе с мародёрами. — Прочитайте, что написано в учебнике. — Да, образ находится рядом с ручкой, а это означает судьбоносные изменения. Символы рядом должны подсказать, какие именно, — Сириус нахмурился. Для него луна — это всегда Лунатик. Написанное в книге было какой-то чушью. — Хорошо, смотрите ещё. Видите, на дне чашки? Как будто точки, но… — Звёзды, — закончил за неё Сириус. — Это трактуется как скорые отношения, которые так же скоро закончатся, — он нахмурился. Какого хрена в его кружке звёздное небо? — И ещё один символ, — профессор повернула чашку, показывая ему на другой сгусток гущи. — На что это похоже? На кляксу. — На дерево? — ляпнул он первое, что пришло в голову. — Отлично, мистер Блэк, — Вивьеса довольно кивнула. — Какое именно? Вокруг чёткой полосы находились полосы поменьше, будто ниспадающие с неё. — Ива? — полуутвердительно-полувопросительно отозвался Сириус. — Вы делаете успехи, — она поставила его чашку обратно на стол и обернулась к Джеймсу, который с несчастным видом крутил в руках свою кружку. Сириус перелистнул учебник, находя нужное толкование. Потеря кого-то или чего-то важного. Супер. Даже долбаная кофейная гуща пыталась ввести его в экзистенциальный кризис. Неприятное покалывание в груди заставило его захлопнуть книгу и отбросить от себя подальше. Всё равно он не верил во всю эту чушь.

***

После полнолуния Ремус старательно избегал его вот уже три дня. Если быть точнее, после того, как узнал, что ранил Сириуса, хотя он сам считал это пустяковой царапиной. Сириус с пристрастием вынес Хвосту весь мозг из-за неумения держать язык за зубами, пока Сохатый, нахмурившись, не прервал его поток обвинений. Казалось, Лунатик заклеймил себя особо опасным для общества даже в обычные дни, поэтому, вжав голову в плечи, скрывался, как только представлялась такая возможность. С одной стороны, Сириусу бы порадоваться тому, что объект его невесёлых мыслей (скорее, парализующих и пугающих) держится подальше, не подкидывая веток в костёр самоуничижения. А с другой, мать вашу, это Лунатик, и Сириус уже немного сходил с ума оттого, что его не было рядом. Ещё и Джеймс начал куда-то исчезать вместе с картой, увиливая от ответов. Помня об Эванс, Блэк честно сдерживал себя и не пытался наседать на него. Сохатый зализывал свои раны или готовился к очередному штурму сердца Лили — что бы это ни было, но ему становилось лучше. Это было видно по взгляду, который больше не казался потухшим. Питер же зависал со своей девушкой — Кристи. Сириус подтрунивал над тем, как тот каждый раз, упоминая её, задирал подбородок и будто даже становился выше и шире в плечах. Почему сам Сириус не проводил время с Мэри? Хороший вопрос, Блэк. Может быть, потому, что не так уж сильно хотел? В общем, Сириус не отличался особым терпением. Поэтому решительно отправился обыскивать Хогвартс в поисках Ремуса. У того было несколько мест, облюбованных ещё с первого курса, куда он уходил, когда хотел побыть один. Сириус помнил, как тот сторонился их поначалу. Мальчик с большими карими глазами, прижимающий к груди книги, как щит. Уже после Блэк понял, что дело было отнюдь не в том, что ему не нравилась их компания. Просто Лунатик привык существовать в одиночестве и изоляции, не подпуская никого настолько близко, чтобы его секрет не узнали. Одиннадцатилетнего Сириуса это лишь больше подстегнуло. Можно сказать, он просто прицепился к Ремусу, не оставляя того в покое и иногда насильно вытягивая вместе с Джеймсом и Питером на новую шалость. Но даже сейчас Сириус иногда ловил себя на мысли, что так и не пробил последнюю стену Лунатика. Да, приблизился настолько, насколько возможно, — некоторые преграды сносил голыми руками, пробираясь к нему. Но вот эту оставшуюся оборону Ремус держал очень крепко, и только он сам мог её опустить. Сириус страстно желал за неё заглянуть и узнать, что же там скрывалось, но останавливал себя, чтобы не переть тараном. Потому что это не сработало бы. Проверив библиотеку (самое очевидное) и заброшенный класс на третьем этаже, Сириус направился во внутренний двор, сомневаясь, что всё же обнаружит Ремуса там. Декабрь уже незаметно сменил ноябрь, и морозный воздух обжигал кожу. И никакого снега, который мог бы скрасить эти унылые картины голых деревьев и серости вокруг. Однако, на удивление, Ремус был именно здесь, сидящий на одной из скамеек и сосредоточенно читающий какую-то книгу. — Попался, — хмыкнул Сириус, плюхаясь рядом с ним. Ремус вздрогнул, отрывая взгляд от строчек, и почти испуганно посмотрел на Блэка. — Куда? — пробормотал он, захлопывая старый фолиант и впихивая его в портфель. — В мои объятия, — Сириус потянулся к нему, взъерошивая волосы. — Лунатик, может, хватит бегать? Я же всё равно всегда тебя найду. — Я не бегаю, — ровно ответил Ремус. Херня. — Слушай, — раздражённо выдохнул Сириус, вытягивая из кармана сигареты, — я уже сказал тебе сотню раз, но повторю в сто первый: это всего лишь царапина. Со мной ничего страшного не случилось. Мы просто немного заигрались. Я тебя прошу, пожалуйста, хватит заниматься хернёй и прятаться по углам, виня себя во всех смертных грехах. Он поджёг кончик сигареты палочкой, медленно вдыхая дым. Мать бы за сердце схватилась, увидев эту картину. Возможно, Сириусу стоило послать ей фото и надеяться, что ту хватит удар. — Я всегда говорил вам, что это опасно, — Ремус нахмурился. — Изначально эта затея с анимагами была слишком рискованной. Думаю, вам больше не стоит приходить. Я справлялся в одиночестве всю жизнь до прошлого года. — Правда? Что ещё умного ты придумал? — Сириус усмехнулся. — Прекрати вести себя так, будто это неправда, — Ремус раздражённо провел ладонью по волосам, всё ещё торчащим после вмешательства Сириуса. — Я опасен. Я мог тебя убить. Или обратить. — А ещё я могу поскользнуться в коридоре, упасть, удариться головой и умереть, — Бродяга выгнул бровь. — Наша жизнь состоит из рисков. Ты не можешь знать, что случится через минуту. Вдруг одна из этих уродливых горгулий, — Сириус махнул рукой вверх, — свалится прямо на нас? — Это просто глупо, — Лунатик сжал губы. — Одно дело, если ты случайно попадаешь в опасную ситуацию, а совсем другое — когда намеренно подвергаешь жизнь риску. Чувствуешь разницу? — Но это моя жизнь, — Сириус стряхнул пепел на дорожку, замечая на скамейке выведенные буквы. «Собственность Маркуса Нотта». Слизеринцы что, настолько охренели, что уже даже скамейки себе присваивают? Он фыркнул. — Если я хочу ею рисковать, что, кстати, не так, так как я уверен, что ты ничего мне не сделаешь, это моё право. Ремус резко подался вперёд. Радужки цвета топлёного шоколада почти исчезли из-за расширившихся зрачков, челюсть сжата — о, Лунатик был зол. Сириус не отшатнулся, несмотря на сигнал держаться подальше. Близко. Слишком близко. Сердце забилось чаще, когда он уловил древесные нотки в воздухе. Ремус всегда пах как лес после дождя. У Сириуса это ассоциировалось со свободой; ветром в волосах; неяркими лучами, пробивающимися сквозь ветви; тёплым свитером, колющим кожу. — Твоё право? — дрожащим голосом переспросил Ремус. — А что с моим правом на то, чтобы не убить нахер своих друзей, Бродяга? Или важно только твоё мнение? Или как это, по-твоему, работает? Подумаешь, перегрызу уже имеющихся, всегда можно завести новых, — он сухо рассмеялся. — Лунатик… — Нет, Сириус, — Ремус мотнул головой. — Я просто не переживу, если с вами что-то случится. Если что-то случится с тобой. Я, блять, не могу вынести мысли о том, что буду причиной твоей боли, или гибели, или… Наверное, в этот момент Сириус должен был ощущать себя виноватым за сказанное. Возможно, ему стоило внимательно слушать Ремуса и на каждый аргумент найти достойный ответ, который убедит того в том, что он ошибался. Но Сириус просто впился в него глазами, думая лишь: Какой он красивый. Почему Сириус раньше не видел этого? Как мог не замечать этих плавных линий, этих каштановых кудрей, будто укравших золото у солнца, тёмных крапинок, обводящих зрачок. Сириус всегда сначала делал, а только потом думал, о чём ему не уставали напоминать все вокруг. Он — тот самый резкий порыв ветра, налетающий за секунду. Сколько раз за эти недели Сириус повторял себе мантрой: это всё наваждение, это ничего не значит, это просто дурацкое стечение обстоятельств? Всё это исчезло за миг, оставляя лишь оголённое желание. Сигарета выпала из его пальцев, почти обжигая ладонь, когда Сириус обхватил лицо Ремуса и притянул его к себе. Наверное, это становилось привычкой — красть его слова своими губами, не давая им вырваться наружу. Ремус как-то сдавленно выдохнул, а потом ответил на поцелуй. Без колебаний и замираний, как в прошлый раз. Будто тоже ждал этого. Сириус почувствовал, как Ремус тянет его зубами за нижнюю губу, причиняя боль, словно вымещая свою злость, которую ему не дали озвучить. И пусть. Ладонь Сириуса зарылась в мягкие кудри, а в следующий момент Ремус подался вперёд, склоняясь и перехватывая инициативу. Деревянные балки скамейки впились в спину, но всё, о чём Сириус мог думать, — это чужие губы на своих и пальцы, обхватившие его шею. Ремус целовал его яростно, без нежности. Но он целовал. Лунатик оторвался от него первый, тяжело дыша. Вглядываясь в него потемневшими глазами и не торопящийся отстраниться. Сириус нервно выдохнул, моргая и пытаясь прийти в себя. — Что ты делаешь, Сириус? — тихо спросил его Ремус. Ты же этого хочешь? Сириус замер, открывая рот и не находя ответа. Он не мог списать всё на алкоголь и случайное стечение обстоятельств, как в прошлый раз. Это не было игрой. Он сам поцеловал Ремуса. Без каких-либо причин. Кроме собственного желания. — Я… не знаю, — прошептал Сириус единственную правду, которую смог в себе найти. Ремус прикрыл веки и покачал головой. Блэк мог почувствовать, как чужое разочарование коснулось его молчаливым осуждением. — Ты… — Ремус нервно усмехнулся. — Я без понятия, что творится у тебя в голове. Но что бы это ни было — прекрати. Ты не можешь просто приходить и целовать меня, когда тебе вздумается. Может, ты решил, что это весело, но знаешь что? Ни черта подобного. Ремус поднялся с места, подхватывая свой портфель. В этот раз Сириус успел схватить его за запястье, пока тот не скрылся. Но он по-прежнему не знал, что должен сказать. Я не гей, но не могу перестать думать о тебе, твоих губах, о том, как твоё тело прижимается к моему? Я не гей, но чувствую к тебе то, что не чувствовал ни к одному человеку. Ни к одной девушке? — Это не ради веселья, — выдавил из себя Сириус, когда Ремус обернулся. — А ради чего? — Лунатик прищурился. — Я… — Не знаешь, — Ремус хмыкнул. — Конечно. Всё в порядке, Бродяга. Как дела с Мэри, кстати? Сириус выпустил его руку, отшатываясь, как от удара. — Послушай, — Ремус несколько раз сжал ладони в кулаки, — я сделаю вид, что ничего не было. Мы просто забудем об этом. Но в последний раз, Сириус. Я не хочу быть объектом твоих экспериментов или чего-то ещё. После этих слов Ремус скрылся за колонной, не давая возможности Сириусу опровергнуть или подтвердить его слова. Ты не эксперимент, замерло у него на языке. Сириус чувствовал, как холодный воздух касался его кожи там, где ещё недавно горели отпечатки ладоней Ремуса. Будто крал у него остатки этого тепла. Он вытянул дрожащими пальцами сигарету, нарушая собственное правило не курить больше одной за раз. Сириус — тот самый хаос, ломающий всё на своём пути. Всё, что дорого и важно. Ему бы стоило запереть себя где-то вдалеке, чтобы не снести своей разрушительной силой остатки того, что у него было. Губы всё ещё покалывало от поцелуя, и он зажмурился, желая то ли стереть эти ощущения, то ли забыться в них. Хотя бы на пару минут позволить себе перестать сдерживаться. Но удавка закручивалась вокруг шеи, запрещая ему пробиться сквозь собственно взращенные тернии, мешающие разглядеть нечто настолько очевидное и правильное.