Король и дьявол: игра на выживание

За три дня до первого матча второго игрового сезона Эндрю Миньярд наконец должен был вернуться. Хоть Миньярду и нужно было несколько дней на восстановление, в первую игру он точно не собирался выходить, но присутствие его на скамейке запасных должно было успокоить команду. Только даже несмотря на то, что Би поехала забрать его, это не означало, что остальные могли расслабиться. В это время Лисы были на пределе: за две недели, что Миньярд отсутствовал, Аарону пришлось постоянно общаться с адвокатами и полицией. Судебное разбирательство завершилось с оправдательным приговором для нормального Миньярда, но дело не было закрыто окончательно. Он обязан был выплатить огромную компенсацию Кэсс, но с помощью Натаниэля смог справиться с этой финансовой нагрузкой. Запрещённый выезд также не стал проблемой, ведь Аарону заранее позаботились о разрешении, так что поездки на ближайшие матчи не были под угрозой. Однако даже с этим всё не завершилось. Винсент связался с полицейским из другого штата, как говорил Эндрю, и это снова всколыхнуло старые вопросы. Раз Эндрю не было рядом, все вопросы вновь свалились на Аарона. Хорошо, что в этот момент у команды не было учебы — хоть немного можно было выдохнуть. Не легче было и остальным Лисам. Кто бы мог подумать, что отсутствие Эндрю так сильно повлияет на всех. Аарон и Ники хотя бы были его родными, так что их переживания можно было понять, Рене была подругой, но оставшиеся ребята переживали не меньше. Кевин, который всегда был тесно связан с Миньярдом, теперь чувствовал себя растерянным, начал нервничать и придираться ко всем. К счастью, Нил, принимая на себя все его напряжение, становился главным объектом для Кевина, что часто приводило к ссорам. Эллери старался сглаживать эти конфликты, но сам он не был в лучшем состоянии. Николас, проходя через утрату родных и разрыв с семьёй, всё больше ощущал себя брошенным. Эллери пытался поддерживать его, пытаясь понять, как помочь, особенно в общении с Эриком. У старших всё было проще, но не для Даниэль. Она, как капитан, чувствовала ответственность за каждого игрока и видела, как тяжело всем давались тренировки. Команда теряла форму из-за ментальных проблем, и даже Кейтлин, которая всегда была рядом с Аароном, не могла изменить ситуацию. Даниэль пыталась поддержать ребят и сохранить огонь в их играх, помогая Эллери, который, несмотря на свою роль, продолжал провоцировать команду, как Ворон, но сдерживался ради общего блага. Важнейшую роль играл тренер Ваймак. Его строгий, властный голос всегда возвращал команду в реальность, напоминая, что, несмотря на все сложности, Миньярд скоро вернётся, а они играют хуже команд, которые не прошли во второй сезон. Его слова давали ребятам моральную поддержку и подталкивали их выкладываться на тренировках. Сегодня на тренировке атмосфера была легче, настроение улучшилось — возвращение Миньярда приближалось. Вечером планировалось начать отмечать его возвращение, но все понимали, что он захочет отдохнуть в тишине, а не в шумной компании. Но до его приезда спать никто не собирался. Кевин в очередной раз поднимает голос на Нила, пока Джостен упорно терпел, стиснув зубы. Он обещал защищать этого идиота, но сейчас Дэй однозначно накрывался. Нил внимательно выслушивал нервный поток брани от второго номера. Думая, распространяется ли их договор с Эндрю, на защиту от самого себя? Мог ли он нанести сейчас Кевину удар под дых, ну или хотя бы словесно перемолоть ему кости? До того как парень наконец принял решение, Кевина неожиданно спасла Элисон, что просто утащила Нила, замечая как близок её мальчик к точке кипения. — Мы все на нервах, успокойся и отстань от него, — твердо произнесла девушка, отводя Джостена за руку. — Я ещё не закончил! — возразил Кевин, но почувствовал прикосновение к руке. Эл лишь медленно покачал головой, спокойно говоря, что не стоит, заставляя Кевина тяжело вздохнуть, но отступить. Сегодняшняя тренировка была последней, больше они не смогут отработать игру. Нервы Кевина были на пределе, а из-за него и у всех остальных. Как бы Дэй не говорил, что Миньярд мог бы добиться большего, будь тот хоть немного заинтересован, но прекрасно осознавал, в этот раз за его спиной не будет их третьего номера. Там будет стоять только Рене, никто ее не сменит, вся нагрузка ляжет на хрупкие плечи. А значит защищать ворота, надо любой ценой. Все это понимали, но вечные комментарии Кевина, не делали ситуацию лучше. Рене понимала, какая большая ответственность лежит на ней. Единственная кто в команде могла стоять на воротах. Последняя защита. Это давило, но милашка не показывала своим видом, что волнуется, чтобы не усугублять ситуацию. Всю команду захватывало чувство тревоги, окутывало волнение, а напряжение передавалось от человека к человеку. Ситуация казалась накалялась с каждой минутой. Особенно учитывая, моменты когда раздается кашель. Аарон после всей ситуации, практически сразу слег с болезнью. Большое количество стресса, свалилось на нормального Миньярда. Сейчас он шел на поправку, Эбби даже разрешила играть, ведь был лишь остаточный кашель. Но каждый раз это только больше всех нервировало. Команда доходила до предела, казалось бы без одного единственного человека. Однако Дэн, умудрялась раз за разом, всех успокаивать. После тренировки Лисы проводили время в общежитии как обычно. Каждый занимался своими делами и если контактировали, то только по необходимости. Все были напряжены и ждали приезда Эндрю. Вечер приближался стремительно за делами, но ничего хорошего он не принес. В какой-то момент в чат Лисов Дэн переслала одно простое сообщение от Ваймака. Эндрю сегодня не приедет. Би не может его забрать в виду обстоятельств, — получить такое ошеломляющее оповещение было волнительно. Бетси уверяла, что две недели это максимум и она обязательно вернёт Эндрю к началу сезона. Но итог выдался совсем иным. Нил сидел за столом со знакомым учебником, но неотрывно пялился в экран своего телефона. Эндрю не приедет. Это не просто не радовало, это напрягало. Он и не сразу обратил внимание на Эллери, вставшего в проёме комнаты, наблюдающего с каким-то усталым взглядом. — Лисёнок, пойдем покурим до ночной тренировки? — это был знакомый досуг. Эл звал его на крышу и порой такие походы выходили на небольшие диалоги. Сегодня у них обоих есть тема, которая не давала покоя. Джостен на приглашение наконец отреагировал молчаливыми действиями натягивания на себя тёплую рыжую толстовку с капюшоном. Риверсон только кивнул, получив такой ответ, и сам поспешил натянуть на себя одежду потеплее. Удивительно, но сейчас альбинос переключился на чёрную толстовку с капюшоном, которую привез ещё с Гнезда, поверх надевая черную куртку. В кармане проверили сигареты с зажигалкой и дождались, когда Нил возьмёт свои из сумки. Дорога на крышу была до боли знакома обоим и никто ничего не говорил, погружаясь в свои мысли. Хотелось придержать все мысли для особого места. Там будто думалось иначе, свободнее и легче. Нил даже не обратил внимания на новую вибрацию телефона в кармане. Наверняка оживились Лисы в чате. Эл тоже не стал проверять телефон, поэтому Нил и не сразу понял, что получил особое сообщение лично. Холодный зимний воздух ударил в лицо порывом ветра, от чего Риверсон и Джостен поморщились. А потом ноги сами повели к знакомому парапету, где нравилось гулять Элу и сидеть Нилу. Сейчас они оба в молчании уселись относительно неподалёку, сосредотачиваясь на своих сигаретах. Сначала Риверсон прикурил свою, а потом поджог для Нила, выставленной зажигалкой с огнем. По какой-то причине постоянно говорливый бывший Ворон продолжал держать язык за зубами. Нил знал, что Эл умеет чувствовать обстоятельства и атмосферу, но тот нахмурился и накинул черный капюшон, делая затяг сладким никотином. Джостен взглянул себе под ноги, осматривая кроссовки, в которых откровенно говоря было холодно. Но, это не так уж и беспокоило, в жизни бывало и похуже. Холод пробирал сквозь толстовку, пока Нил сделал лёгкую тягу, в основном наслаждаясь запахом. Глаза прикрыли всего не секунду, примеряя вес тела и ощущения, Нил чувствовал как руки были тяжелее обычного. Хотя должен был свыкнуться за две недели, но это казалось каждый раз странно. А ведь Эндрю ходил с повязками так каждый день, всегда с оружием, создавая собственную безопасность. Мысли захлёстывали обоих парней, казалось мир немного пошатнулся. В том плане, что это было не запланировано. Ожидание Эндрю скатилось в беспокойство от его отсутствия. — Как думаешь, что-то случилось? — первым все же решил заговорить Нил. Эл внимательно смотрел куда-то в даль, думая об этой ситуации. — В виду обстоятельств, — повторил Эллери слова, что написал тренер. — Звучит паршиво, что должно было произойти, раз его не выпускают? Сезон считай уже начался, первая игра Лисов совсем скоро. А у нас нет замены голкипера. Нил кивал в такт каждому слову, пока сам переживал больше за Эндрю, нежели игру. Эллери вспоминал годы в Гнезде, там никогда не было таких проблем. У каждого была замена. Альбинос вздохнул, выкидывая лишние мысли. — Он перестал отвечать на сообщения, — честно признался Нил. Ведь с Эндрю они общались какое-то время. Краткими фразами, в основном Джостен оскорблял Кевина, жалуясь на его излишнюю раздражительность. Но Эндрю пару раз ему ответил. — Точнее, перестал отвечать, но читал. Потом пропало и это. — Понимаю, я тоже получил лишь пару кратких ответов, — Эллери пытался связаться с ним. Но, в основном получал молчание. Что не было проблемой, ведь сообщения читались. Но сейчас вся ситуации заставляла понервничать. Оба замолчали на какое-то мгновение, позволяя мыслям утянуть дальше отсюда, от Пальметто, куда-то в даль, за гранью места нахождения. Сложно сказать как все пройдет, не понятно происходящее, казалось ситуация выходила из-под контроля. Нил сделал ещё одну затяжку, окончательно прикончив сигарету, что по большей части прогорела сама по себе. Эл же в этот момент начал вторую, думая как бы разобраться в ситуации, и стоит ли ему лезть? Может просто довериться Би? Главным вопросом для альбиноса стал возможный доклад Натаниэлю. Оповестить ли о том, что возможно происходит нечто странное. Хотя, вероятно стоило подождать, информация не была достоверной. Есть вероятность, простой бюрократии, в которой Би разберётся. После чего спокойно привезет парня обратно. — Думаешь, доложить ли Нату? — Нил прервал поток мыслей, на что Эл повернул голову, слабо кивая. Риверсон и не удивился, Нил прекрасно понимал его мотивы. — Пока нет, но если не решится, то обязательно позвоню, — Джостен на это ничего не сказал. Только убрал руки в карманы толстовки, чтоб было теплее. Это не укрылось от взгляда альбиноса, на что Эл как-то неосознанно нежно улыбнулся. Сигарету зажали в губах и быстрым движением куртку стянули с толстовки, накидывая на плечи Нила, снова возвращаясь к курению. — Зачем? Тебе же нужнее, — Нил никогда не понимал этого в Эллери. Зачем он всегда стремился помочь или отдать то, в чем нуждался сам. — Я жил в Гнезде, лисенок. Для меня сбежать на улицу зимой в одной еле теплой толстовке никогда не было проблемой, — Эл сделал последнюю затяжку и потушил сигарету, выдыхая дым в потемневшее вечернее небо. — Часто так сбегал из Гнезда? Почему? — это было простое любопытство. Нил никогда не ждал ответов, человек всегда мог промолчать. Но Риверсон предпочитал больше не скрываться, а честно отвечать, хотя бы Лисам. Да, психологов он не любил, но даже Би открылся в свое время. — В тот период времени у меня было много друзей из старших в команде. Прекрасные парни и трахали тоже мощно. Жаль никогда не слушали мольбы и крики, приходилось справляться так, играя в прятки, — Эл пожал плечами, усмехаясь куда-то в горизонт. Нил мог бы пожалеть, что спросил, или почувствовать укол вины, но Риверсон сам ответил и рассказал это с такой небрежностью. Наступила неловкая тишина, которую нарушила очередная вибрация телефона, но на этот раз у Эла. Парень решил глянуть, вдруг что-то важное. Это был Эрик, спрашивал как дела у Ники и в команде. Риверсон не спешил отвечать сразу и долго смотрел в экран. В какой-то момент Джостен и сам достал телефон, решая проверить уведомления. Было крайне неожиданно увидеть неизвестный номер, текст от которого был слишком нетипичный. Это точно не был кто-то из людей Натана, просто потому что сообщение было об Эндрю и содержало угрозу. Чтобы прочесть весь текст, нужно было только открыть его одним нажатием, но палец долго не решался нажать. Сам Риверсон отвлекся наконец на то, чтобы напечатать ответ Эрику. Нил почувствовал как стук сердца ускорился, пальцы сильнее сжали телефон. Сообщения приходили одно за другим, как только ему стоило прочитать первое. Последней каплей стала фотография, та на которой Эндрю удерживали. Миньярд выглядел паршиво, влажные волосы, бледное лицо и синяки под глазами. Нил сильнее сжал телефон, резко поднимаясь. Эллери отвлекся, слабая улыбка пропала с лица альбиноса, стоило перевести взгляд на Джостена. Тот был напряжён, но ничего не говорил, стоя и тупо пялясь в экран. — Лисенок, все в хорошо? — Эл все ещё стоял, смотрел на то как куртка медленно скатывается с плеч Джостена, падая вниз. Но Нил никак не отреагировал. Эллери подошёл, слегка касаясь плеча. — Нил? Только тогда парень отвлекся, резко выключая телефон. Голову повернули в сторону и наконец оба парня встретились глазами. Эллери понимал, что-то случилось, но Нил лишь слабо покачал головой. — Все в порядке, — это заставило светлые брови нахмурится. Эллери понимал, если Нил так говорил, вряд-ли это было правдой. Но прежде чем он успевает сказать хоть слово. Нил делает шаг в сторону. — Мне кое-что надо сделать. На тренировку без меня сегодня. Альбинос с шоком распахнул глаза, следя за тем как Джостен быстро удаляется в сторону двери, скрываясь за ней в спешке. Риверсон совершенно не понимал, что именно произошло. Джостен спешил уйти туда, где можно было остаться одному и спокойно обдумать то, что случилось. Этот аноним явно был причастен к задержке Эндрю и это фото, оно говорило о том, что Миньярд не на простом лечении. Скорее заложник ситуации. Парень миновал этажи вплоть до первого, где можно было завернуть под лестницу. Там конечно была дверь в подсобное помещение, которое обычно было закрыто, но Нилу было достаточно просто остановиться там на лестнице. Сюда никогда не ходили Лисы, а пока ещё были каникулы, других спортсменов и не было. Ноги сами в какой-то момент опустили парня на ступеньки и руки достали телефон из кармана снова, открывая чат неизвестного. — Эндрю Миньярд останется в Истхейвене, пока ты не вернёшь свою прежнюю внешность и не появишься на людях. Я должен увидеть это лично. Только после этого я прикажу его освободить. Скоро у Лисов игра — идеальный момент для выполнения моего условия. Поверь, Эндрю тут не в лучшем положении, и если ты продолжишь медлить, последствия будут серьёзными, — снова перечитали текст и губы поджали. В голове крутился вопрос: кто это все устроил? Ответ приходил один: это не мог быть никто иной, как кто-то из Воронов. И этот кто-то был наверняка Рико. Встречно в голову ударила мысль о том, что стоит Нилу выполнить условие и он выдаст себя, покажет, сдаст с потрохами людям своего отца маньяка. Тело пробила дрожь и руки сжались в кулаки. Голова отяжелела от обдумывания и глаза закрылись. Что ему делать? Если он не выполнит условие, то Эндрю не вернут. Как бы Бетси не старалась, она не получит Миньярда. Нужно было решить, что делать. Если он действительно решится, то завтра он потратит весь день на то, чтобы вернуть свой цвет волос. Попросить Рене не проблема. Сложность была в том, чтобы решить, готов ли он рисковать ради Эндрю, ради Лисов. Сразу вспомнился день, когда Нил отстаивал свое право на решение остаться у брата. Натаниэль переживал, волновался за него, и готов был идти против воли Алекса, чтобы спасти. Но не смотря на все это, он пошел на уступку, он проиграл и позволил брату самому решать. Если Нил выполнит условие в сообщении, это будет равносильно тому, что придется расправляться с Натаниэлем. Нат точно приедет — не может он такое проигнорировать, ведь так? Готов ли Джостен принять на себя ответственность? Это серьезный шаг. Секунды бездействия растягивались в минуты. Тишина вокруг, казалось, давила на весь его разум, заставляя мысли путаться и сливать в неясный поток. В какой-то момент в голове стало пусто, и Нил понял — ему нужно принять решение. Одно, возможно, не единственно верное, но то, которое кажется правильным сейчас. Эндрю не был просто случайным человеком для него, для Лисов и особенно для его брата. И если это поможет вернуть Миньярда, Нил готов на это. Конечно, можно было бы рассказать Нату — и тот, возможно, попробовал бы разобраться. Но это тоже значит, что Джостен будет просто прятаться за его спиной. Он сам сказал, что будет решать свою жизнь. Он сам выбрал остаться, зная все риски. Может быть, он может так же сам решиться и забрать Эндрю, не прибегая к помощи Натаниэля? Может быть, это его шанс вернуть этого парня своему брату? Ведь Алекс тоже может что-то сделать для Абрама, пусть и рискуя. И да, будут сильные риски, но, в конце концов, это его решение, и он сам должен разобраться, как дальше жить. Джостен спешно поднялся, чувствуя, как кровь отходит от ног после долгого сидения, и одним быстрым движением вытащил телефон из кармана. Проверил время — около часа прошло с того момента, как он покинул Эла. Он ускорил шаги, мысленно прокручивая, что ещё нужно успеть. Он должен был поговорить с альбиносом до того, как тот, вероятно, уедет с Кевином. Иначе все, что он задумал, может сорваться. Как только он вошел в комнату старших, его встретила привычная сцена — Сет и Мэтт сидели на диване, глаза прикованы к телевизору, где шел какой-то боевик. Их громкий разговор и смех не прекращались даже во время особо жестокой сцены, но Джостену было не до этого. Эл, тем временем, сидел в той же гостиной, уткнувшись в планшет, в наушниках, поглощенный рисованием. Он не обращал внимания ни на шум из телевизора, ни на то, что происходило вокруг. Для него это был обычный момент, когда весь мир мог исчезнуть, а он остался в своем собственном пространстве. Джостен снова взглянул на экран телефона — почти девять. Он знал, что это время, когда Риверсон уже должен быть в форме, готовый к тренировке, собранный и сосредоточенный. Обычно Эл был всегда наготове, а сегодня… что-то было не так. — Привет, чувак, — кратко помахал Мэтью, делая глоток пива. Сет только глянул на Нила и последовал примеру друга на другом конце дивана. Видимо новость об Эндрю заставила обоих сегодня открыть запасы. Хотя Нил уверен, что и при возвращении Миньярда они бы выпили, только за хорошее событие. — Угу, — только и прозвучало от парня, что спешно прошел к альбиносу и встал в поле зрения. Это отвлекло и Риверсон легким движением кисти скинул наушники на шею. — А как же тренировка? — с некоторым непониманием решил уточнить Нил. — Уговорил Кевина сегодня не ехать, — Эл пожал плечами и вернул внимание к композиции, которую выставил на подоконнике. Из любопытства Нил тоже глянул: баночка из-под мороженного, но закрытая, на крышке которой лежат сигареты и зажигалка, а рядом видимо пустая бутылка виски. На небольшом мольберте однако помимо данных вещей так же были намечены две полоски ткани, свисающие с подоконника слегка закрашенные темным цветом простого карандаша. Это очень ассоциировалось с Эндрю. — Эл, насчёт того разговора… Ничего не говори Нату, — произнёс Джостен, внимательно наблюдая за реакцией розововолосого. Эл сразу повернул голову, но в его глазах была не столько заинтересованность, сколько нечто более твёрдое, почти предсказуемое. Внутри Нила возникло ощущение, что он уже слышит в ответе мысленный акцент: Ты пожалеешь. Но если их лисенок так говорит с такой решимостью, пожалуй, стоило послушать. — Хорошо, — тихо ответил альбинос, его взгляд всё ещё прилип к Нилу. Джостен кивнул с явным облегчением, но лишь мельком заметил движение на диване. Стоило ему только повернуться, как две пары глаз старших были уже направлены прямо на него. — Что-то серьёзное? — первым нарушил тишину Сет, его голос был хрипловатым, чуть насмешливым, но в глазах читалась настороженность. Риверсон, не теряя ни секунды, натянул на лицо знакомую улыбку — ту, что он обычно носил, как маску. — Нет, всё нормально, — ответил Джостен с такой убедительностью, что даже он сам удивился. Его слова прозвучали как чёткое завершение разговора, и Эл снова спокойно натянул наушники, скрывая себя за ними, как за щитом. Взгляд его вернулся к планшету, и, не прекращая работы, он стал рисовать дальше, снова и снова выводя линии. Его карандаш плавно двигался по поверхности, настраивая композицию, внося детали, не оставляя пустоты. Он придумал дополнительную драпировку, чтобы картина не выглядела незавершённой. Но вот ему пришла в голову другая мысль — на фоне ткани нарисовать руку скелета, который делает фак. Эл невольно ухмыльнулся, представляя, как это похоже на их Эндрю.

***

Ночь прошла для Нила беспокойно. Тёмные часы между полуночью и рассветом были наполнены мыслями, которые не отпускали его, как тяжёлые цепи. Он лежал с закрытыми глазами, но мысли не давали покоя. Что-то важное, что-то решающее, что-то, чего он боялся больше всего. Он собирался выложить все карты на стол, наконец-то, после стольких лет бегства и уклонений. Он знал, что его комбинация была слабой. Всего несколько фрагментов правды, едва ли достаточных, чтобы повернуть события в его пользу. Но теперь уже не было пути назад. Невозможно продолжать жить, прячась за ложью и полуправдой. И вот, когда на горизонте только начинала сереть утренняя заря, Нил ощутил, что его время пришло. Всё, что он скрывал, все те секреты, которые он тщательно охранял, теперь нужно было выложить. Он повернул голову на подушке, осторожно, посмотрев на противоположную койку. Эл, как правило, просыпался рано — даже ночью, когда кошмары мешали ему заснуть. Но сегодня Нилу нужно было быть одному, хотя бы на несколько минут, чтобы собраться с мыслями. Он посмотрел на спящего Эла, лицо которого было неестественно спокойным, и тихо встал с кровати. Матрас под ним едва скрипнул, и Нил замер, прислушиваясь, не проснулся ли кто-то. Но всё было тихо. Нил прошёл на носках, стараясь не разбудить никого. Сейчас, когда он решился на этот шаг, лишних глаз не хотелось. Он направился в ванную, свет в коридоре ещё не был включён, и лишь слабое свечение рассвета проникало через окно. В ванной было холодно, и он, стоя у раковины, поднес к лицу прохладную воду. Лёгкие капли, падающие на кожу, будто давали возможность немного собраться, выдохнуть. Он всё ещё не мог отделаться от чувства тревоги, которое не покидало всё это время. Но пора действовать. Нил не знал, чем всё закончится, но знал точно одно: решение принято. Глаза устремились в зеркало, чувствуя, как сердце начинает биться немного быстрее. Это было как-то волнительно — казалось простое действие, но на самом деле уже давно не совершавшееся. Он осмотрел своё отражение, чуть прищурив глаза. Взгляд встретился с карими радужками, которые он видел уже несколько лет, с тех пор как научился снимать и надевать линзы. Все эти годы его настоящие глаза были скрыты за стеклом. Сегодня же, под действием угроз, Нил решился увидеть их такими, какие они есть. Настоящими. Не скрытыми. Он склонился немного вперёд, чтобы рассмотреть лучше. Долго глядел в них, погрузился в этот момент, словно пытаясь увидеть что-то важное, что могло ускользать. Он знал, что эти глаза — часть его, часть его души, но они были такими необычными. Знакомыми и чуждыми одновременно. Нил понимал, он просто тянет время. Немного нервно он снял линзы, аккуратно положив их на край раковины в контейнере. Умылся холодной водой, чувствуя, как она освежает кожу и помогает отвлечься от напряжения в груди. Когда он снова поднял взгляд к зеркалу, там стоял уже не тот, кого он привык видеть. Его лицо было тем же, но что-то изменилось. Глаза. Этот цвет… Он был немного иным, чем у Натаниэля, его брата. Но различия были столь незначительные, что почти не воспринимались на уровне сознания. Это было нечто большее, родовое, глубокое, неуловимое. Глаза, которые принадлежали только одному роду — Веснински. Нил не знал, что именно он ожидал увидеть, но теперь, глядя на это отражение, он знал одно: он никогда не был таким, каким представлял себя раньше. В этих глазах было что-то, что тянуло его назад, в прошлое, к тем, кто был до него, и к тем, кто будет после. Нил почувствовал, как воздух в комнате сжался, и ему стало трудно дышать. В груди всё скрутилось в напряжённом узле, как будто надавливая на лёгкие. Страх заполнил его, и на мгновение показалось, что он не выдержит, не сможет больше смотреть в это отражение, не сможет быть этим человеком с такими глазами. Но он сглотнул, резко выдохнув, и собрал все силы. Нет, он не мог позволить себе слабость. Не сейчас. Резким движением он отвернулся от зеркала, как будто пытаясь отогнать этот внутренний холод. Шаги стали быстрыми, почти нервными, когда он направился к двери. Вытянул руку, пальцы дрожали, но быстро взял телефон и набрал номер Рене. Открой мне, пожалуйста, дверь, — короткое сообщение. Ударил по кнопке отправки и уже почти не дождавшись ответа, поспешил к выходу из ванной. В коридоре шаги стали ещё быстрее. Их почти не было слышно, сердце, бьющееся в груди, перебивало, сотрясаемое каким-то необъяснимым волнением. Оно гулко отдавалось в ушах, словно ритм барабана. Время тянулось, растягивалось, и все сомнения, что неслись в его голове, ярким потоком мелькали, как череда туманных образов. Правильно ли я поступаю? Не слишком ли рискованно? Что если всё пойдёт не так? Но, несмотря на внутренние сомнения, Нил понимал одно: он всё решил. Он делал это ради Эндрю, ради команды, ради Натаниэля. Всё это было ради них. Невозможно отступить в таких условиях. Дверь в комнату девочек как будто выросла прямо перед ним, и, стоило подойти, сердце сжалось, а затем подскочило в груди. Он стоял, не решаясь сделать шаг, и взгляд невольно зафиксировался на ручке. Она казалась такой простой, такой обычной, но в этот момент будто стала магическим барьером. Он знал, нужно подождать, но нервы не давали покоя. Нил понимал — было слишком рано, и Рене, скорее всего, ещё спала. Но несмотря на все предосторожности, он не мог отделаться от тревоги, которая не отпускала его с момента, как он решил подойти к этой двери. Он глубоко вдохнул, зная, что ждать придётся. И как же сильно он удивился, когда спустя несколько минут, словно в ответ на его внутренние переживания, раздался звук уведомления. Сердце снова резко ударило в груди, когда он увидел, что пришло сообщение. Подожди минутку, — совесть Нила кольнула, заставляя почувствовать себя эгоистом. Было неправильно появляться именно так. Неожиданно, в ранний час. Дверь открылась, и Рене оказалась на пороге. Сонная, с накинутым халатом поверх пижамы, состоящей из легкой шёлковой майки и шорт. Она улыбнулась, её лицо озарилось тёплым выражением, но, заметив глаза Нила, её улыбка сменилась на удивление. Голубые. Это был тот момент, когда всё вдруг стало другим. Она не ожидала этого. Нил не мог скрыть напряжения в себе, но собрался и сказал, коротко, почти без пауз: — Мне нужна твоя помощь… …Весь день прошёл в сборах и беспокойных разговорах у Лисов. С утра до вечера ребята носились по общежитию, собирая вещи, проверяя оборудование, каждый в своих мыслях, но все вместе в напряжении. Вечером они собирались ехать в другой город на своем автобусе, чтобы завтра сыграть важный матч. На поле их ждала игра, но в их головах крутились совсем другие мысли — главным из которых оставался Эндрю. Никто так и не знал, что с ним. Би сообщила, что задержится в Истхейвене, пытаясь вернуть голкипера, и попросила не переживать, но Ваймак нутром чувствовал, что ей не будет легко. Несмотря на это, опыт подсказывал одно — нужно сосредоточиться на ближайших проблемах, иначе все пойдет прахом. Играть придётся, а значит, время на тревоги не было. Пока ребята подготавливались к поездке, Ваймак думал о тактике, о том, как собрать команду, настроить её, но мысленно он всё равно возвращался к Эндрю. Он знал, что их проблем не станет меньше, но момент для их решения еще не настал. Все собирались, но Нила так и не было видно. Рене успокаивала всех, говоря, что он с ней, и они очень заняты, так что лучше поручить организационные дела другим. Элисон помогала с вещами Рене, а Эл, без слов, занимался вещами Нила. Это всё было немного подозрительно. Когда вечером Ваймак подъехал к Лисьей башне с Эбби на автобусе, ребята уже начали спускаться, занося свои сумки и спортивное снаряжение. Атмосфера была напряжённой, как всегда перед важной игрой, но чего-то не хватало. Не было среди них Рене и Нила. Это сразу насторожило. Рене сказала, что они будут чуть позже, и попросила подождать. Ваймак взглянул на часы — ещё пара минут, и, возможно, всё станет ясным. Спустя какое-то время милашка влетела в автобус первой, её глаза выдавали беспокойство. Она, как всегда, была в своей непередаваемой манере, но сейчас что-то в её поведении было не так. Вещи Нила уже были в салоне, аккуратно сложенные с остальными. Но было неясно, что скрывается за её беспокойным взглядом. Ваймаку не нужно было много времени, чтобы понять, что причина её волнения вот-вот проявится. И эта причина, похоже, уже стояла у дверей. — Ну наконец-то, Джостен, — проворчал тренер, закрывая дверь кнопкой и замолкая при виде парня в стекло заднего вида. Какое-то время в салоне повисла тишина. Под тусклым освещением ламп все равно можно было различить новые изменения во внешности. — Вау, чувак, ты решил сменить имидж? — первым нарушил молчание Мэтт, не видя никакой проблемы. — Тебе идёт, Нил, — подхватила Даниэль, улыбаясь с явным дружелюбием. — Нил, если ты хотел покраситься в рыжий, то можно было и предупредить. Я бы помогла, — вмешалась Элисон, сверля взглядом уставшую Рене. — Это мой родной цвет… То есть, почти родной, — наконец заговорил Джостен, проходя в салон дальше, чтобы сесть в конце, но пройти даже до Кевина с Элом он не успел. — Наконец показал настоящую внешность, Джостен? — прыснул Аарон, пристально глядя в голубые глаза, — Ты мне кого-то напоминаешь. — Точно! Ты похож на Натаниэля как две капли! — вскочил следом Ники, даже не замечая как чуть дальше бледнеют две фигуры бывших Воронов все больше и больше. — Точняк. Нил, это совпадение такое? — с усмешкой вклинивается Сет, на что получает лёгкий жест пожиманием плеч. Кевин вскочил следом за Ники, сердце бешено колотилось в груди, словно он был готов к любому повороту, кроме того, что произошло. В глазах Кевина застыл момент, полный растерянности и растерзанной уверенности. Его руки невольно сжались в кулаки, словно он пытался вернуть контроль над ситуацией, но всё казалось таким далеким и зыбким. — Ты… Ты что творишь, придурок?! — наконец взрывается Дэй, проходя к Нилу практически в притык. Эл, напротив, стоял в полный рост, и напряжение в его теле было ощутимо даже в воздухе вокруг. Он не сразу понял, что происходит, но, увидев их, в груди словно что-то сжалось. Руки вздрогнули, и он не успел скрыть этого — его взгляд застыл на фигурах Нила и Кевина, пока они не начали тускнеть при моргании. Что-то внутри Эла заколебалось, будто давно забытая боль вернулась в самую тёмную часть памяти. Он отрывисто вдохнул, пытаясь не выдать своих мыслей, но вот что-то в нем всё-таки сдалось. Он пытался не смотреть на них, но взгляд сам тянулся, знал, что это невозможно проигнорировать. Но, хотелось верить, что это неправда. Закрыть глаза и всё станет как прежде, но нет, Нил так и остался рыжим с голубыми глазами. Кошмар. — Тебе жить надоело, лисёнок?... — с какой-то обречённой усмешкой слетает с губ Эла, почти в пред-истерическом состоянии. Альбинос внешне сильно дрожит, но его лицо расплывается в улыбке. — А что происходит? — хмурится Сет, явно не выкупая такой бурной реакции этих двоих. — Ты если собрался умирать, то может стоит предупреждать об этом?! — вскрикнул Кев, хватая Нила за воротник одежды, практически тряся от переживания, но его отрывает от Джостена вскочивший Мэтт. — Эй, Кевин, не начинай! Успокойся, чувак, — вклинивается Бойд, на что подключается и сам Сет, поднимаясь с места, но не проходя дальше. — Что случилось то вообще? — резонно снова интересуется Гордон, но непонимание Лисов словно игнорируется на нервной почве. В автобусе царила тишина, будто все замерли, не зная, что делать. Элисон, Даниэль и Рене сидели, напряжённо уставившись в одну точку, каждый из них пытался осознать, что происходит, но ни один не мог найти объяснение. Их взгляды метались, но так и не встретились — все были потеряны в своих мыслях. Они ощущали, как воздух в салоне стал густым, сдавливающим, но каждый молчал, не решаясь задать вопрос вслух. Аарон сидел напротив, хмурясь и поглядывая на Нила. Его глаза были полны недоверия, и он не скрывал своего подозрения. Он следил за каждым движением Нила, его напряжённым телом и тем, как тот избегал взгляда других. Сложно было понять, что именно происходит, но что-то точно было не так. И Аарон это чувствовал. Сет и Мэтт стояли, готовые вмешаться в любой момент. Их взгляды то переключались на Кевина, который крепко держал Нила за одежду, то на самого Нила, который смотрел в пол, не поднимая глаз. В теле Кевина была какая-то неестественная дрожь, его руки сжимались вокруг ткани, но он не отпускал Нила. Сет нервно теребил рукав своей футболки, готовый вмешаться, если ситуация выйдет из-под контроля. Мэтт тоже ощущал, как что-то висит в воздухе — напряжение, готовое вырваться наружу. — Натаниэль будет зол, очень зол, — шепчет Кевин, хватаясь за волосы руками и натягивая от нервов, пока Эллери начинает истерически смеяться. Ники сидел с лицом полным волнения, его взгляд не отходил от Эла. Он был неподвижен, но интуиция подсказывала, что у него вот-вот сдадут нервы. Его лицо было бледным, а глаза слишком яркими, как будто внутри него скапливался целый поток эмоций, который он не мог выплеснуть. Он стиснул челюсти, пытаясь сдержать себя, но всё вокруг, включая напряжение в автобусе, было как тонкая ниточка, готовая порваться. — Он убьет меня за это, — вслух подводит итог Риверсон, резко вытаскивая телефон и прерывая смех маской собранности, — Я звоню Нату. Нил, тем временем, молчал, его глаза блуждали по салону автобуса, но не встречали ни одного взгляда. Он был словно отрешён, погружён в свои мысли, пытаясь не реагировать на происходящее. Каждый момент, когда его руки оставались сжатыми в кулаки, а его тело оставалось как в оцепенении, только подчеркивал, насколько всё сложнее, чем казалось на первый взгляд. А когда смысл слов альбиноса до него дошёл, то голову тут же вскинули, смотря за спину Кевина. — Нет, Эл, — резко звучит от Нила, на что альбинос хмурится, отпихивая Кевина на пустое место, чтобы подойти к парню ближе без помех. — Ты совсем идиот?! Ты должен прятать свое родство с Натом, а ты вытворяешь такое! Ты хоть понимаешь, к чему это может привести?! Нил, ti rendi conto che la situazione è una merda totale?! Cazzo. E ' fottuto, — Эл даже подсознательно перешёл на итальянский. Понимать его Нилу было не сложно, но парень не отвечал так же на эмоциях. Нил стоял, как каменная статуя, в полном спокойствии, почти искусственном, в ожидании, что Риверсон наконец возьмёт себя в руки. Он знал, что не стоит поддаваться на эмоции, что Эл в таких моментах всегда нуждается во времени, чтобы прийти в себя. Его взгляд был направлен в пол, но он всё слышал, все шёпоты, все настороженные взгляды. Лисы, сидящие вокруг, продолжали смотреть, не понимая, что происходит. Неужели они не видели? Нил и Натаниэль — родственники? В этот момент Ваймак, сидящий за рулём, поднялся и развернулся в салон. Слегка потирая шею, как будто интуитивно чувствуя, что ситуация требует его вмешательства. В глазах Эбби мелькало беспокойство, она стояла рядом, теребя краешек своей куртки, не зная, что делать. Её взгляд метался между Нилом и Кевином с Элом, словно пытаясь понять, стоит ли вмешиваться. Но Ваймак, похоже, был уверен в своём решении. Он тихо, но твёрдо остановил её, послав в ответ взгляд, который говорил больше, чем слова. Он знал Лисов — они были бойкими, они могли бы и в драку влезть, но до этого не доходило, и Ваймак был уверен, что всё можно уладить без насилия. Пока. Мужчина скрестил руки на груди и нахмурился, оценивая происходящее. Его глаза скользили по каждому из участников этой мини-драмы, он пытался выудить смысл из их действий. Нил стоял неподвижно, как будто находился в другом мире, и его спокойствие противостояло всё более накаляющимся эмоциям в автобусе. Ваймак знал, что пока не стоит вмешиваться, но ощущение, что всё может выйти из-под контроля, не покидало его. — Так надо, — кратко прозвучало от парня, когда альбинос немного затих, судорожно вдыхая кислород, которого не хватало в лёгких и мозге для переживания такого стресса. — Убеди меня, если не хочешь, чтобы я звонил Дьяволу, — наконец с усталостью, но раздражением поставили условие, показывая горящий экран с открытым контактом Ната. Нужно было нажать лишь на звонок. Нил вздохнул, чувствуя, как его грудь тяжело опускается, а руки слегка дрожат. Он сам не был готов к этому. Оказавшись с такой внешностью, увидев себя в зеркале, он почти не узнал собственное отражение — как будто это был кто-то другой, чужой человек, а не он сам. Паническая атака накатила, заставляя его судорожно хватать воздух, не в силах понять, где он и кто теперь. В голове крутились мысли, от которых становилось только хуже, а каждое слово Кевина и Эла врезалось в его сознание, как острые лезвия. В их голосах звучала не только тревога, но и непонимание, а может, даже осуждение. Это ощущение — что его внешность, его изменение стало для всех шоком, — заставляло сердце биться с удвоенной силой, а страх становился всё глубже. Он чувствовал, как внутреннее напряжение растёт, как глаза начинают слезиться от непрекращающегося волнения. Но, несмотря на все эти эмоции, в глубине души он знал, что так и должно быть. Он не мог отступить. Эти изменения, этот шаг, это было необходимо. Он не мог позволить себе слабость, не мог вернуться назад, даже если его собственное отражение вызывало ужас. Он делал это не для себя, не для того, чтобы чувствовать облегчение. Это нужно было для других. Для них. И даже если его собственные руки дрожат, а голос, возможно, предательски срывается, он всё равно не мог позволить себе остановиться. Это был единственный путь, и он знал, что не сможет вернуться, даже если его душа кричала об обратном. — Стоп, родство с Натаниэлем? — Элисон, наконец, поднялась со своего места и переспросила, не в силах поверить в услышанное. Она смотрела в затылок парня, которого всегда считала своим ребенком, с ощущением недоумения, будто слова, которые она только что услышала, не могли быть правдой. Хотя и присмотревшись, можно было понять их удивительное сходство. Ответом была тишина. Джостен шагнул ближе к Элу и, не говоря ни слова, потянул его к самому дальнему уголку салона. Быстро доставая телефон, он показал что-то на экране. Альбинос нервно усмехнулся, его взгляд метался по сообщениям, пока не остановился на фотографии. Затем он мгновенно перевёл взгляд на лицо Нила, которое одновременно казалось и знакомым, и чуждым. Особенно в этих глазах не было той стали, которая была присуща Натаниэлю. Но от взгляда Нила всё равно пробежали мурашки по спине. — Ты должен был рассказать, мне или Натаниэлю. Ты не должен был вытворять это, — Эл указал на всего Нила и тот горько усмехнулся. — И чтобы Абрам сделал? А ты? Ты прочитал сообщения, понял для чего все это. Помоги мне. Альбинос стиснул зубы, прекрасно понимая какие могут быть последствия. Нилу предстояла выйти в прямой эфир, для того чтобы вытащить Эндрю. А судя по фотографии, парню было очень плохо. Альбинос ещё раз выдохнул, падая на первое попавшееся сиденье. — Блять. просто блять. Нил! — Эллери склонился, прикрывая глаза. Было столько вопросов, стоило все же позвонить Натаниэлю? Эл ведь должен был, он буквально находился во служении у своего Дьявола. Подобная выходка его брата, она была фатальной. — Эл, умоляю, ты должен понять. Это ведь и для Натаниэля тоже, — и Эл понимал. Действительно понимал, прекрасно осознавая, в каких они отношениях с Эндрю. — Ладно, я не буду звонить, — тихо произнес парень. Его голос дрожал от сомнений, но он всё равно сдержал себя. На что мгновенно воскликнул Кевин. — Какого хрена, Эллери! — Дэй словно взорвался. Ему казалось, что ситуацию понимает только он. — Джостен, ты свихнулся, если считаешь, что это никак на тебе не отразится. Ты не можешь выйти в таком виде — это будет только вопрос времени, когда тебя идиота убьют! Слова Кевина как нож в сердце пронзили атмосферу, и тревога быстро заполнила весь салон. Элисон сдвинулась с места и подошла к парню, схватив его за плечи и развернув к себе. Она ощутила, как его тело напряжено, как будто он готов вот-вот рухнуть под тяжестью своих мыслей. В её глазах читалось беспокойство, но также и растерянность — она не понимала, что происходило. — Нил, что происходит, и почему уже несколько раз прозвучали слова о твоей смерти? — её голос дрогнул, чуть срываясь, словно она сдерживала слёзы или злость. — Ты ведь можешь нам сказать… Что с тобой? Почему ты так себя ведёшь? Нил молчал, его глаза были устремлены в пустоту, будто он находился в другом мире. Он не знал, что ответить. Как рассказать им, что его жизнь — это серия скрытых угроз и опасностей, с которыми он столкнулся ещё задолго до того, как оказался здесь, среди этих людей, которым он доверял? Как объяснить, что он — не тот, за кого его принимали? Что он не просто Нил, а брат Натаниэля, скрывавшийся под другим именем и внешностью, всю свою жизнь прячась от тех, кто его искал? И что теперь, выйдя в этот мир с такой внешностью, он подписал себе смертный приговор. Элисон была близка к истерике. Она знала этого парня, знала, как он мог скрывать свои чувства, но сейчас всё было не так. Он был чужим. Этот Нил был чужим. Он молчал, и это молчание было невыносимым. — Нил… — тихо прошептала она, немного встряхивая его за плечи. — Что происходит? Ты ведь можешь нам сказать… Почему ты так себя ведёшь? Её слова были полны беспокойства, но в них проскальзывал страх. Она не могла понять, что произошло с человеком, которого знала так долго. Нил съёжился под её прикосновением, его руки замерли, дрожа, и в его глазах читалось смятение и боль, как будто он боролся с собой, но не мог найти силы, чтобы рассказать правду. Кевин, стоящий немного в стороне, не выдержал. Его лицо потемнело от ярости, и он вскочил с места, не в силах больше молчать. Он шагал в сторону Нила, не в силах понять, что с ним происходит. — Ты серьёзно? — его голос сорвался, наполненный негодованием. — Ты не можешь выйти так, Нил! Ты понимаешь, что этим ты подписываешь себе смертный приговор? Как ты это объяснишь?! Я позвоню Натаниэлю, и он всё решит! Нил резко поднял глаза, и в его взгляде была не растерянность, а твёрдая решимость. Его голос был сдавленный, но полон силы. — Никто не будет звонить моему брату! — его слова вырвались с яростью, и все в автобусе почувствовали силу, скрытую в этом простом, но уверенном заявлении. Он вырвал телефон из рук Кевина и швырнул его в угол салона, как если бы это был не просто предмет, а что-то невидимое, что мешало ему двигаться вперёд. — Я всё решил. Я сделал выбор ещё тогда, когда остался с Лисами. Я не отступлю назад. Плевать на последствия. В этот момент напряжение в автобусе стало невыносимым. Лисы сидели молча, пытаясь осознать, что только что произошло. А Нил, стоящий среди них, казался чужим. Его решимость, его слова, всё, что происходило — было как удар молнии, и никто не знал, что делать с этим. Кевин снова хотел набрать номер, но его телефон уже был далеко. Он ощутил вспышку гнева, которая мгновенно захлестнула его. Он подошёл ещё ближе, стоя прямо перед Нилом, взгляд его был полон ярости. — Ты свихнулся, Джостен! Ты что, не понимаешь, что ты творишь?! — его голос звучал как гром, отрываясь от затаённого страха и переходя в неистовую ярость. — Ты можешь быть кем угодно, но ты не выйдешь из этого живым, если так продолжишь! Сет стоял с сжимающимся кулаком и наблюдал за происходящим. Он не мог понять, как так получилось, что всё пошло в такую сторону. Это было невозможно. Он знал Нила, знал, что тот никогда не рисковал бы своей жизнью без особой причины. Но теперь… теперь всё выглядело иначе. Что-то изменилось. Он затаил дыхание и оглянулся на Дэн, её взгляд был пустым, но от того и тревожным. Она не знала, что делать, но не могла сидеть молча. В её глазах была растерянность и беспокойство. Что произошло с Нилом? Почему всё это происходит? А ведь Лисы не понимали, не знали всей картины, но слова о смерти, говорили сами за себя. — Он прав, Нил. Ты не видишь, что на кону. Ты понимаешь, что делать это — это конец? — добавил Эл, его голос звучал с тревогой, а на лице читалось недоумение. В глазах был беспокойный огонёк, он не знал, что вообще говорить. Это было настолько нелепо, что просто не укладывалось в голове. Но Нил только стиснул зубы, его глаза оставались холодными и решительными. Он снова посмотрел на каждого из них по очереди, словно пытался убедиться, что они видят его, понимают его решение. — Да, я понимаю. И это мой выбор! — его голос был почти без эмоций, но в его словах звучала тяжёлая уверенность. Он обводил взглядом всех, кто сидел в автобусе. — Я не вернусь. Я не отступлю. Это не обсуждается. Элисон стояла в каком-то ступоре, не в силах понять, что происходит. Слёзы, застывшие в её глазах, начали медленно скатываться по щекам. Она не могла поверить, что это был тот самый Нил, которого она знала. Он был её поддержкой, её опорой, и теперь он стоял перед ней чуждой личностью. Она сделала шаг вперёд, но её рука лишь понизила температуру напряжения в воздухе, не способная воздействовать на него. Она обвила его руками, как будто старалась вернуть его, хотя знала, что не может этого сделать. — Нил… — прошептала она, но не нашла сил сказать больше. Вместо слов её голос стал тише, едва слышным, с нотками боли и страха. Она хотела помочь, но не знала как. Как помочь человеку, который так упорно скрывался от неё? Кевин выдохнул, его лицо приобрело ту самую тень замешательства, но уже через мгновение он снова пришёл в себя. Его голос, несмотря на гнев, стал спокойным, почти невыносимо холодным. — Ты совершаешь ошибку, — только и произнёс Кевин, когда Нил его оттолкнул, проходя в самый конец салона. Это был его выбор, и он, казалось, был уже готов пожертвовать всем. В этот момент сзади раздался тихий голос Ваймака. Он медленно хлопнул в ладоши и, наблюдая за происходящим, пытался скрыть беспокойство, которое скрутилось внутри. — Эй, ребята, успокойтесь. Это не поможет, — сказал Ваймак, его голос звучал уверенно, но за этим стоял тяжёлый взгляд, полный заботы. Он видел, как ситуация выходит из-под контроля. Лисы были слишком бойкими, но вот чтобы до драки дошло, это было слишком. — Кевин, ты знаешь, что делать? Нет, ты не знаешь, — сказал он, пытаясь остановить подрыв эмоционального накала. — Но если будем продолжать так, это только сделает всё хуже. Давайте не будем спешить. Дайте Нилу время. Все в автобусе замолчали. Нил продолжал смотреть в пустоту, как будто ничего не слышал, не знал, что делать. Но каждый из Лисов ощущал, что здесь, в этот момент, происходит что-то важное, что-то, что может изменить их жизни. Ваймак сделал шаг назад, но его взгляд не покидал Нила, надеясь, что тот всё же услышит.

***

Комната отдыха, полностью заполненная воронами, создавала ощущение угнетённости. Король редко собирал всех вместе так внезапно, ситуация вызывала напряжение у игроков. Последнее время все чувствуют эту извечную тяжесть. Свита изнеможённо сидела вдалеке, не разговаривая ни с кем, кроме Кристофера, который удобно устроился, заваливаясь на Теодора. Делор внимательно осмотрел парня. Отросшие корни, небрежно собранные волосы, появившиеся синяки под глазами и вечно усталый вид. В последнее время пятый номер возвращается настолько изнурённым, что от усталости сразу падает на кровать. — Пялишься на него, как на принцессу, — взгляд парня резко перевёлся на Питера, тот выглядел ничуть не лучше. Все из Свиты напоминали живых мертвецов, побитыми и опустошёнными. Крис никак не отреагировал на эти слова, по всей видимости, всё же пользуясь минутами отдыха, хотя обычно первым встревал в перепалки. Теодор не стал бы его тревожить подобными мелочами, он лишь медленно поднял руку, показывая фак. Баркер нахмурился: какой-то пацан смеет с ним так обращаться? С членом Свиты и четвёртым номером? Стоило ему подняться и направиться к раздражающему типу, как в помещении появился Король. Рико зашёл тихо, но все моментально ощутили его присутствие, словно аура распространилась вслед его шагам. — Что здесь происходит? — слабая улыбка коснулась губ японца, и тот хищно взглянул на Баркера, что тут же замер. — Куда-то собрался? — Нет, мой Король, — голос Питера дрогнул, он почувствовал, как холод пробежался по позвоночнику. — Сядь, — все внимательно посмотрели, как Питер покорно вернулся к своему месту, медленно опускаясь. В этот же момент Крис усмехнулся, наслаждаясь разворачивающейся сценой. Тео вовремя его разбудил, Рико даже не обратил на того внимания. — Сегодня у нас разбор матча, все тут? — Король осмотрел присутствующих, подмечая отсутствие третьего номера, не считая это проблемой. Рико усмехнулся собственным мыслям, занимая кресло, в которое никто не посмел сесть, прекрасно зная, кому оно принадлежит. Король расслабленно откинулся на спинку, его взгляд скользнул по лицам присутствующих, оценивая реакцию каждого. В воздухе витал тяжёлый, напряжённый запах, как будто сам мир был поглощён невыносимым грузом. Вороны — девушки и парни — сидели неподвижно, но их глаза были тусклыми, полными пустоты. Некоторые отводили взгляд, избегая встречи с чужими глазами, как будто пытались не заметить ту боль, что переполняла их. Другие смотрели в пространство, и их взгляд был мёртвым, как будто их душу уже забрал кто-то, оставив лишь оболочку, которая продолжала двигаться. Эмоции игроков вспыхивали, как молнии в бурном небе. Одни испытывали раздражение, словно каждая мелочь становилась непреодолимой преградой, другие погружались в уныние, поглощённые этим нечеловеческим грузом. Воздух был насыщен ядовитым запахом негодования и отчаяния, заполняя пространство вокруг. Негативные эмоции цвели и распускались, распространяя свою гниль, как плесень на забытом фрукте. Тьма наполняла атмосферу, невидимая сила росла, поглощая всё на своём пути. С каждым мгновением эта невидимая тень становилась всё сильнее, поглощая каждую каплю радости и энергии, пока не поглотила всё вокруг. Единственный, кто этим наслаждался, был Король. Подобно сущности, питающейся человеческими страданиями. С каждым моментом становясь всё сильнее, поглощая каждого на своём пути. — Включайте, сегодня матч Лисят, мы скоро встретимся с ними на поле. Эти аутсайдеры в последнее время стали играть удивительно неплохо, — продолжал Рико, закинув ногу на ногу. — Они ведь лузеры, зачем нам смотреть их матч? — голос Хоуп раздался неожиданно. Девушка внимательно посмотрела на Рико, скрестив руки на груди. Морияма перевёл взгляд с экрана на Риверсон, та выглядела ничуть не лучше остальных. С недавних пор она стала заменой Эллери, такая же раздражающая. — Знай своего врага в лицо, — только и произнёс Морияма, дожидаясь, когда матч наконец включат. Экран загорелся, переключая на себя всё внимание. Хоуп хмыкнула и больше не стала возражать. Агнесс ласково погладила подругу по руке, придавая ей сил, на что та измученно улыбнулась. Нервы многих были на пределе. Хоуп злилась: сейчас было время для отдыха, но по какой-то причине приходилось смотреть матч Лисов. Время шло, Рико внимательно наблюдал за экраном, заставляя каждого смотреть. Стоило кому-то зевнуть или издать лишний шум, как Морияма смотрел в его сторону. Все чувствовали это напряжение, но никто не понимал такого рвения капитана, никогда такого не было. Происходило нечто действительно странное, учитывая, как Рико наслаждался происходящим, особенно когда в поле камеры попадал десятый номер. Всё происходящее казалось полностью чуждым реальности. Появление Натаниэля почти никто не заметил: внимание было приковано к первому номеру и его странному поведению. Парень медленно зашёл, опустив руки в карманы джинсов. С самого утра у рыжего не задался день, ночь прошла в борьбе с кошмарами, утренняя тренировка выбила остаток сил. Сейчас Веснински безэмоционально посмотрел на экран, где мелькали знакомые рыжие оттенки. Судя по счёту, что висел в верхнем углу, Лисы играли очень хорошо, отрыв в целых два очка. Нат внимательно смотрел, как Кевин идёт в нападении, и как рядом с ним бежал Алекс. От этого зрелища появилась улыбка. Было в этом нечто важное, словно доказательство того, как Нат идёт по верному пути. Его братья живы, целы и здоровы. А самое главное — они в безопасности. От этих мыслей действительно внутри разливалось тепло. Натаниэль осмотрел всех в комнате, а потом направился к единственным людям, которые были ему приятны. Итан и Лео сидели на полу. Миллер с полу мёртвым взглядом смотрел в телевизор, находясь в другом измерении, пока Лео постоянно нервно поглядывал в его профиль. Кеннеди был обеспокоен состоянием друга, появление Веснински его обрадовало, под защитой Дьявола становилось спокойней. Возле него напряжение Миллера падало вниз, тот начинал ощущать себя менее загнанным в угол. Рыжий медленно подошёл, опускаясь рядом с ними. Итан слабо кивнул в знак приветствия, пока в глазах Леона рыжий прочитал облегчение. Видеть, как друг постепенно ломается, было невыносимо. Каждый из Воронов прекрасно понимал подобное состояние. — Ты опоздал, Натаниэль, — Веснински перевёл взгляд прямо на Рико, тот усмехнулся. — Был занят, я же не вы, капитан, — Нат хмыкнул, но взгляд Рико не поменялся. Тот был уверен, ничуть не раздражён, в этом было нечто подозрительное. Особенно как Рико пропустил колкость в свою сторону. — Я пропустил нечто важное? Этот момент сквозил пассивной агрессией, но Морияма лишь пожал плечами, возвращая взгляд к экрану. Он ощущал, как напряжение вокруг возбуждает его, наполняя новым вдохновением. Каждое слово, каждое действие, пропитанное скрытым конфликтом, становилось топливом для его идей, усиливая творческий порыв. — Нет, — Дьявол нахмурился, чувствуя, как от интонации, с которой Рико произнёс эти слова, внутри стало тяжело. — Самое интересное только впереди. Смотри внимательно. Натаниэль приподнял бровь, возвращая взгляд к экрану. Матч продолжался, стало очевидно, что Лисы лидируют. Их совместная игра значительно улучшилась, связки стали сильнее, но единственное беспокойство вызывала Рене. Не сама по себе, а скорее то, что её не подменяли — Эндрю не было. Натаниэль точно помнил, его собирались вернуть в игру к полноценному началу сезона. Однако Миньярда не было на поле, а сам он уже долгое время не отвечал. Веснински не считал проблематичным молчание со стороны Эндрю. Для них обоих вполне естественно не отвечать на сообщения, но раньше Эндрю хотя бы читал их. Даже находясь в больнице, им выдавали телефоны на час в день. Но что-то изменилось. Матч продолжался, Нат всё больше погружался в свои раздумья, пока не раздался последний сигнал. Победу в итоге одержали Лисы, и Натаниэль удовлетворённо улыбнулся. Судя по всему, они все проделали колоссальную работу. Теперь было сложно назвать их аутсайдерами. Команде всё ещё требовались тренировки — они не дотягивали до уровня Воронов или Троянцев, но большую часть команд уже могли бы обыграть. Натаниэль в очередной раз понял, насколько сильно он привязался ко всем Лисам. Теперь это был вопрос не только о защите и заботе о братьях. Веснински ценил этих людей и искренне радовался их победе. — Капитан, начнём обсуждение? — первым поднял голос Питер, словно пытаясь искупить прежнюю ошибку. Баркер разумно предположил, что они всё это делают для разработки стратегии. Вороны часто устраивали подобные обсуждения, но обычно перед собственными матчами против команды-соперника. — Мы ещё не досмотрели, — Рико медленно поднял руку, опираясь на подлокотник кресла. Взгляд японца стал ещё более внимательным. — Там же остались только интервью с командами, — Майкл непонимающе посмотрел на капитана, который никогда не тратил время зря. В это же время Кай ткнул его локтем в бок. Натаниэль прищурился — Рико вёл себя туманно, и напряжение внутри него росло. Наверняка, Морияма что-то задумал, подозрения всё нарастали. Если бы произошла непредвиденная ситуация, Кевин точно написал бы, он не из тех, кто умалчивает. Преследовал ли Рико какие-то цели, или это просто его способ токсически накалять ситуацию? Действовал ли он с какой-то целью? Натаниэль точно не знал. Возможно, это всё была его прихоть, не более. — А теперь давайте послушаем наших победителей! — девушка-интервьюер поднесла микрофон поближе к капитану Лисов. Даниэль выглядела обворожительно. Она улыбалась, слегка взлохмаченная и покрытая потом, но такая счастливая. — Как ваши ощущения после победы? Что именно вы можете сказать? Каково это — вырваться из-под звания «аутсайдеров»? — Наша команда будет становиться только сильнее! Мы только начали возвышаться и идти к самой вершине. Сегодняшняя победа — это только один из множества шагов к нашему пику. Наблюдайте! — Уайлдс улыбнулась ещё ярче, и это заставило Ната последовать её примеру. Слова звучали как истинный вызов, но они были не просто брошены на ветер. Натаниэль знал девушку. Она была по-настоящему целеустремлённой, и именно такая капитан необходима любой команде. Если она так говорит, значит действительно верит в свои слова и будет бороться до последнего. Такова уж Даниэль Ли Уайлдс. — Какие громкие слова, — Питер усмехнулся, а вот Крис посмотрел на него с раздражением. Хоть он и понимал, намерения четвёртого, — он возвышается, унижая остальных. Крис не имел против этого ничего, он и сам был не лучше, моральные качества не его конёк. Однако вся ситуация выводила из себя, и особенно — сам факт присутствия Питера. Нервировало всё — дыхание, существование подобных ему. — Заткнись, тебе так необходимо, вставить свои пять копеек? — Флеминг цокнул языком, но ничуть не испугался гневного взгляда обращённого в свой адрес. Теодор инстинктивно придвинулся чуть ближе к Крису, ощущая, как взгляд Питера, исполненный ядовитой тяжестью, сдавил воздух вокруг. Делор не испугался, скорее просто испытал потребность, окружить Кристофера собой. Невиданно странное чувство. — Слышь, ты… — приподнявшись, Питер ощутил волну холода на коже, Король устремил свой взор на него. — Сядь и заткнись, — голос первого номера звучал настолько угрожающе, что Питер замер, ощущая себя прикованным к полу. — Ты мне мешаешь. — А сейчас мы собираемся поговорить с подрастающей звездой экси! Его тренирует лично Кевин Дэй, возлагающий на него большие надежды. Нил, не могли бы вы снять шлем? — на этих словах Рико резко повернул голову к экрану, мог послышаться хруст шейных позвонков. Джостен, всё это время стоявший позади Даниэль, вышел немного вперёд. — Как вам ощущения после игры? Вы были очень хороши! На этих словах Нил медленно расстегнул защёлки шлема, стягивая его с головы. Натаниэль почувствовал, как холодный пот побежал у него по спине. Первым, что чувствуют жертвы под его ножом, это страх. Страх не от холодного оружия, а от холода голубых глаз. Именно тех, что сейчас смотрели на него с экрана. Глаз его отца. Сердце всё сильнее начинало биться в груди. Натаниэль не помнил, когда в последний раз испытывал такое волнение. — Простите за вопрос, но ваш внешний вид… — девушка явно удивилась не меньше, что совсем забыла о первоначальном вопросе. — Это мои родные — цвет волос и глаз. Я решил вернуться к истокам, — Натаниэль не верил происходящему. Он внимательно наблюдал, не смея отвести взгляда, чувствуя, как сердце отбивает в ушах. Мысли путались, но факт оставался фактом — перед ним на экране был его брат. С родными голубыми глазами, присущими мужскому роду Веснински, точно так же как и рыжий оттенок волос. Именно оттенок, не тот, что был при рождении, а грязно-рыжий. Дрожь прокатилась по телу, когда Натаниэль перестал понимать слова — он видел только лицо своего брата-близнеца. Тот продолжал говорить, но слова утопали в мыслях, которые бурлили в голове. Перед ним застыл образ брата. Голубые глаза принадлежащие роду Веснински и эти рыжие локоны спрятанные под грязноватым оттенком. Ошибки быть не могло, Натаниэль видел свою копию, младшего брата. Ниэль. Прогремело в голове, когда он снова медленно начал дышать. Все происходящее выбивалось из картины привычной реальности. Его брат, который на протяжении восьми лет скрывался от отца вместе с матерью, потерявший многое, в том числе единственную опору, но при этом продолжал бежать. Личности для него сменялись подобно сезонам, естественный ход событий, который не должен был прекратиться, не мог прекратиться до смерти. Но, Натаниэль всегда думал, смерть постигнет их отца раньше, чем тот сумеет добраться до них. Это был план, которому он придерживался, всё было хорошо, но что пошло не так? — Ты выглядишь таким потерянным, Дьявол, — смешок заставил Натаниэля медленно перевести голову. Взгляд голубых глаз с потерянностью коснулся Рико, улыбка на лице которого растянулась с пущим удовольствием. Натаниэль не видел ничего кроме этого, пока в голове разрывались планы и шаблоны. Он не замечал как команда смотрит на него и на экран, сравнивая картинку. Прекрасно осознавая схожесть двух людей. У них всё ещё были отличия, однако, сомнений не было ни у кого. По одной причине: взгляд. На них всех с экрана направлен тот же взгляд, что они видели тысячу раз, идентичных голубых глаз. Все Вороны хорошо были ознакомлены с ним, он мог означать лишь одно. Гнев. — Что здесь происходит? — тихо шепнула Агата, чувствуя накал страстей. — Ничего хорошего, — прошептал Кай. Остальные тихо перешёптывались, не сводя взгляд с Дьявола и Короля. Пока на экране, всё так же мелькал знакомый десятый номер. — Я так же хотел бы сделать заявление, — послышался голос брата, на что Натаниэль мгновенно среагировал, возвращая внимание к экрану. — Это только начало, как уже сказала наша капитан, мы доберёмся до вершины. Я сделаю всё возможное в своих силах, никуда не сбегу и обязательно дойду до финала со своей командой. В этом году, номером один станут Лисы. На этом всё. — Вот это настоящие громкие слова, — Кристофер усмехнулся, предвкушая будущие тренировки, подобные слова не пройдут просто для Воронов. В особенности Свита ощутит их горечь на вкус. Уже представлялся Ад, ожидающий их на тренировках. Тренер и так гоняет до смерти. А Король не оставит просто так дерзость и притеснение команды другими. Для всех это звучало как заявление, как прямой вызов для Воронов, остающихся номерами один на протяжении долгих лет. Лучшая команда Экси только что получила вызов от аутсайдеров. Именно так восприняли эту информацию, все кто смотрел трансляцию. Все кроме одного. Натаниэль чётко увидел один жест. Тот жест, который они использовали дома чаще всего. Угроза. В этот момент всё сошлось. Алекс никогда бы не сделал настолько опрометчивый шаг. Даже со всей его безрассудностью, но такой глупости, он бы в жизни не совершил. Оставался только один вариант, который крутился в голове изначально. Рико все подстроил. Он опять посмел угрожать его семье. Натаниэль медленно поднялся, чувствуя как внутри закипает кровь, последний раз подобное чувство он испытывал не так давно. Эта ситуация так напоминала ту в доме Хэммиков, где Веснински почувствовал неописуемый гнев. Точно такое же чувство, как в тот день, когда он узнал о насилии над Жаном. Когда Рико посмел сломать Кевину руку. Всё это вызывало в нём тот же гнев, что и сейчас. Ненависть к человеку, причинившему боль, насмехающемуся над судьбами. Словно это всё не более чем игра. Но для всех них ставкой было нечто большее, чем веселье, на кону стояли жизни. — Это был ты, — голос, полный гнева, раздался подобно громовому раскату, глухой рокот обрушился на комнату, готовый прорваться через всё на своём пути. Слова Натаниэля прозвучали тяжело, низкий тембр проходил сквозь хрипоту. — Это ведь был ты. Дрожь в словах Веснински не была вызвана страхом, скорее наоборот, праведный гнев разрастался по его телу. Начиная от головы, бежал всё дальше по венам, заполняя собой всё пространство тела. Дыхание задерживалось перед словами, давая всем возможность на осознание, того какая беда их ждёт. Гнев Дьявола вот-вот обрушится на это место. И только время могло показать, к чему всё это могло привести. Понятно становилось одно, разум покинул тело Натаниэля, оставалась лишь неукротимая ярость. — А если и так, что ты сделаешь? — его голос был полон уверенности, граничащей с высокомерной наглостью. Подобный ответ, только заставил Натаниэля нервно усмехнуться. Он был готов рассмеяться, сгибаясь в три погибели, от того насколько же это было смешно. Однако не единый мускул не дрогнул. — Ты ничего мне не сделаешь, Дьявол. Ты всего навсего пёс, — в комнате царила такая напряженная уверенность, как будто он мог заявить, что все здесь под его властью, и никто не осмелится опровергнуть его слова. Король был убеждён в своей безнаказанности. Упуская один единственный факт: собака самое верное животное, она всегда набросится на обидчика семьи. А без хозяина, её невозможно остановить. Усмешка на лице Короля не собиралась исчезать, он наслаждался моментом, словно хищник, внимательно следя за каждым мускулом Натаниэля. Как его лицо исказила гримаса гнева, как глаза вспыхнули яростью — всё это приносило Рико особое удовольствие. Он словно был художником, создавшим картину страха и злости своими собственными руками, и теперь с наслаждением разглядывал её, в то время как Натаниэль даже не подозревал всей правды. Смешок скользнул с губ азиата именно в тот момент, когда взгляд третьего наполнился ледяным огнём, и тот, не сдерживая себя, направился к нему. Вся команда замерла, как если бы воздух стал плотным, и каждый из них ожидал следующего шага. Натаниэль двигался медленно, как кошка, крадущаяся к своей жертве, с каждым шагом приближаясь к креслу Рико. Его дрожащие руки неуклюже коснулись футболки Короля, и в этот момент Морияма приподнял бровь, ощущая, как напряжение в комнате достигло своего пика. — Ты, — только и успел произнести он, почувствовав как с силой, тело отрываю от кресла. Их взгляды пересеклись и повисло молчание, в ожидании следующего шага. Казалось парень всё ещё пытался вернуть себе контроль над разумом и телом. Однако гнев побеждал все логические причины остановиться. — Натаниэль... — голос Леона разрезал угнетающую тишину, но Веснински ничуть не изменился, его плечи всё так же были напряжены, Кеннеди заметил как на руке, что держала Рико, взбухли вены. Но всё внимание рыжего было сконцентрировано на одном человеке, полностью исключая присутствие других Воронов. — Я убью тебя, — почти шёпотом сорвалось с губ, вслед чему последовал мгновенный удар кулаком, от которого Рико прохрипел. Натаниэль не собирался останавливаться. Всё его сознание помутнело, покидая мир, в поле зрения оставался лишь Рико. Второй удар пришелся напрямую в бок, заставляя капитана согнутся, удары обрушались с такой силой, что весь воздух из легких выбило при повторном выпаде. Натаниэль бил с разъяренность, полной отдачей и прямым намерением. Когда он прошептал слова об убийстве, то ничуть не шутил. В моменте стало всё безразлично. Семья Морияма, Рико и правила. Вся мафия и возможный смертный приговор после смерти Рико Морияма, тоже стал не важен. Ведь появление Ниэля на всех телеэкранах страны означало только одно. Для его жизни запустился обратный отсчёт, людям отца не составит труда найти его, это будет игра на время, в которой у них нет права проиграть. Но прежде, чем Веснински пуститься в бега вслед за братом, он был обязан убить этого человека. Как забавно, его брат когда-то предлагал ему сбежать. Стоило ли тогда это сделать? Натаниэль не знал, но был уверен в своих действиях сейчас, вновь и вновь нанося удары по первому номеру. Когда капитан упал, закашлявшись, Веснински не остановился. Подогреваемый своей ненавистью изнутри, бурлящей на жажде крови, он с безжизненным лицом нанёс ещё один удар. Пинок заставил Рико промычать, но его взгляд смотрел с таким весельем, заставляя пылать. — Натаниэль! Хватит! — крик Майкла заставил многих вздрогнуть, выводя из оцепенения. Парень попытался схватить его за плечо, привести в чувства. Веснински медленно развернул голову, пока старший почувствовал как от макушки до пят пронзил тело страх. Никогда он ещё не испытывал подобного ужаса, но рука только с силой сжала чужое плечо. Майкл понимал, в таком состоянии Дьявол мог и правда убить Короля, нельзя было этого допустить. — Отпусти, — рука Веснински захватила запястье, с силой его сжимая, заставляя парня почувствовать уязвимость. Сила захвата ограничила возможность двинуть рукой, Майкл почувствовал нарастающую тревогу. С нотками боли, что постепенно усиливались. — Остановись... — Натаниэль пытался сдержатся, он действительно не хотел причинять боль никому лишнему, только Рико. — Уже закончил, Дьявол? — Морияма был избит и всё равно продолжал насмехаться. Веселясь даже со своей собственной боли. По одной простой причине, ему нравилось состояние Натаниэля. Было интересно как далеко он сможет зайти. Рука Майкла на автомате сжалась на плече сильнее, в надежде остановить. А так как Натаниэль не смог её сразу отстранить от себя, то просто развернулся нанося удар прямиком в челюсть. Силы из такого положения не хватило, чтобы вырубить, но Майкл отшатнулся, теряя равновесия. Медленно опускаясь на колени с выдохом. Кай подскочил следом, пытаясь перехватить руку Веснински. — Успокойся! — это изначально было глупой затеей, но как Кай мог не пойти вслед за Майклом? Парочка двух идиотов. Наблюдая за этим, Агата первая выбежала из помещения, уводя за собой Еву и первогодок. — Я позову тренера! — будто это чем-то могло помочь, но девушка не могла оставаться в стороне. В это же время, Кай последовал примеру Майкла, совершая ту же ошибку. Моментально поплатившись, чувствуя как с силой выворачивают его руку, заставляя подчиниться чужой воли. — Не вмешивайтесь, — прорычал Натаниэль. — Это только наше дело. Действие длилось считанные секунды, но казалось вечностью. Натаниэль весь в своей ярости, снова развернулся к Рико, готовый нанести новый удар. Его шаги ударялись об пол, не создавая никакого дополнительного шума, даже учитывая их массивность. Рико всё ещё лежал на полу, опираясь на локоть. Его лицо покрылось кровью, но Натаниэлю было этого мало. Он желал большего, хотел перекрыть эту ухмылку раз и навсегда. Джордж не хотел в это лезть, не желал получить и при этом все равно ввязался. Натаниэль стоял к нему спиной, это был шанс. Парень дёрнулся вперед, резко перехватывая, пропуская руки подмышками и приподнимая. Рост и габариты были на его стороне, он прижал Натаниэля ближе к себе, надеясь удержать. — Нат, остынь. Это не приведёт ни к чему хорошему, — выдохнул Джордж, напрягая всё своё тело, чтобы удержать Дьявола. — Пусти меня! — взревел Натаниэль, впервые за всё это время поднимая голос, его голова с силой откинулась назад. Затылок встретился с носом парня, послышался хруст, заставляя его вскрикнуть и ослабить хватку. Кровь залила лицо Джорджа, заставляя чувствовать её вкус, вместе с пульсацией в районе носа. Этого было достаточно. Натаниэль, не теряя времени, резко наклонился вперед, выскальзывая из захвата. Его тело инстинктивно согнулось, а руки рванули вниз, словно раскручивая себя из туго натянутого узла. Он с силой вывернулся, ударив локтем Джорджа в бок, чтобы увеличить дистанцию. Оказавшись на свободе, Натаниэль развернулся, не обращая внимания на парня. Его дыхание было резким и частым, глаза горели ярким блеском. Джордж, держась за голову, поднял взгляд, явно не ожидая такой прыти, он наблюдал как грудь рыжего вздымалась, а сам он смотрел исключительно на Рико. В этот момент, когда Натаниэль, наконец, восстановил равновесие, Рико не выдержал. Он издал громкий смех — сначала короткий, потом сдерживаемый, и, наконец, истеричный. Он медленно поднялся, укладывая руку на живот, будто только что услышал невообразимо смешную шутку. Смех Рико был резким и таким громким, что эхом отдавался по всему пространству. Остатки Воронов, наблюдающих за всем этим, почувствовали как само понятие безумия заполняло комнату. — Смешно тебе? — прорычал Натаниэль, делая шаги прямиком к Рико. — Ты серьёзно? — сквозь смех выпалил Рико, хватая воздух. — Серьёзно, Натаниэль? Ты думаешь, что вот так вот всё закончится? — он шагал к нему с лёгкой, почти игривой походкой. Король остановился в паре сантиметров от него, ещё смеясь, но уже гораздо тише, не в силах справиться с этим нарастающим раздражением и безумием, которое вырывалось наружу. — Ты как ребёнок, брат. Ты хочешь бежать от всего, а потом приходишь и бьёшь… кого? Жалких пешек? Уж не знаю, кто из нас теперь больший дурак. — Рико, ответь честно, тебе совсем жизнь не дорога? — кажется это стало решающим, Натаниэль медленно достал нож, позволяя остаткам благоразумия утонуть. — Ты не понял, да? Ты даже не знаешь, что происходит! Ты сражаешься с тем, кто уже всё решил за тебя, — продолжал Рико, его лицо теперь исказилось от смеха, он выглядел как человек, который едва ли ещё держится за реальность. — Ты, с твоим стремлением вырваться, ничего не добьёшься. Всё, что ты можешь, — это просто отложить неизбежное. — Заткнись уже, желательно навсегда, — Натаниэль медленно поднёс нож к горлу Рико, внимательно посмотрев ему в глаза. В голубом океане читалось, что он был готов, Веснински не составило бы труда убить его сейчас. Не было ни единого сомнения. Только надавить и кровь хлынет. Рико успеет пострадать, начиная захлёбываться в собственной крови. Натаниэль был согласен на такой конец. — Убьешь меня и больше никогда не увидишь своего блондина, — в этот же момент Натаниэль замер. — Его ведь всё ещё нет, а почему? Не задавался этим вопросом? — Что ты сделал...? — нож дрогнул в руках парня, голубые глаза заполнились сомнением. Мог ли Рико быть причастен? — Я слышал его упрятали в больничку, вроде сводный братик оттрахал его до потери пульса. Какое безобразие, — говоря эти слова, японец усмехался. Его губы растянулись, такая улыбка могла бы вызвать страх. Но не у Натаниэля, в нём это вызвало лишь отвращение. Сердце бешено колотилось, и мысли путались в голове. Гнев, как огонь, расплавлял всё внутри, толкая на это действие. Ожидание, жажда отомстить — это было нечто, что поднималось из самой глубины, с каждой секундой становясь всё яростней. Но Рико не врал, он был причастен к этому. Молнией пронзила мысль — неужели всё с самого начало было спланировано? Причастен ли Рико, к тому что случилось в тот день, в доме Хэммиков? Нат, снова взглянул на его лицо, и сомнение заполнило сознание. Сделать шаг — и всё, прежний мир рухнет. Но и остаться в стороне тоже значило бы признать свою слабость. Натаниэль не знал, как поступить, но с каждым мгновением решение становилось всё более неясным. Гнев боролся с разумом, и было не известно, что победит. — Малыш Морияма, что тут происходит? — голос Симады прогремел неожиданно, оба парня мгновенно на него отреагировали. Акэти внимательно осмотрел лицо первого номера, что с ухмылкой смотрел на него, залитый кровью. Раздался свист и юный капитан заметил и остальных тренеров, зашедших следом. — Выглядишь паршиво, — Вонг облокотился на стену, внимательно осматривая всех вокруг. В основном в комнате осталась Свита, наблюдающая за происходящим. Пара старших, и первогодка. Занятное зрелище. — Остальные видимо разбежались? — Вы меня игнорируете? — Симада нахмурился, подходя ближе, его рука с силой перехватило запястье Натаниэля. Убирая нож от горла первого номера. — Знай свое место, Натаниэль. — Знать свое место? — парень усмехнулся, впервые выражая какие-то эмоции, кроме хладнокровной маски. Руку вырывают из чужой хватки, возвращая нож на его законное место. Вся ситуация невероятно выводила из себя. Натаниэль подошёл ближе, внимательно всматриваясь в чужие глаза. – Нет, это вы знайте свое, тренер. Я терпел Тетсудзи и терплю Рико по одной причине. Только потому, что они Морияма. А кто вы такой? У вас ничего нет и вы ничто. Не мешайте мне. Натаниэль усмехнулся, действительно возвращая себе рассудок. Понимая насколько глупым было позволять эмоциям себя захлестнуть. — И не смейте ко мне прикасаться, иначе я отрублю вам эту руку. — Нат приблизился максимально близко, произнося последнюю фразу с холодной уверенностью. — Это я вам обещаю, как мясник семьи Морияма. С этими словами Натаниэль пошёл к выходу, ощущая, как внутри всё ещё бушевала буря, но теперь её яростные волны не могли подавить здравый смысл. Разум постепенно остужался, как горячая сталь, погружённая в ледяную воду. Он принял решение — защитить свою семью любой ценой, независимо от того, что ему предстоит пережить. С каждым шагом, приближаясь к двери, он становился всё более решительным. Его тело было напряжено, но теперь вместо горячей ярости в нём закипала холодная решимость. Под разными взглядами, каждый из которых был наполнен своей смысловой нагрузкой — от волнения и раздражения до безумного оскала и презрения — он выходил, не оглядываясь. Внутри раздавались удары сердца, но он знал, что нельзя сдаваться, что нужно идти вперёд. Когда Льюис шагнул к нему, пытаясь что-то сказать или остановить, Натаниэль без колебаний оттолкнул его. Это движение было быстрым и решительным, словно он отгораживался от всего, что могло отвлечь его от цели. Льюис отшатнулся, и на его лице мелькнула смесь удивления и оскорблёности, но Натаниэль не обращал на это внимания. Он прошёл мимо, ощущая, как каждое произнесённое им слово оставляло след. В комнате оставались пострадавшие старшие, ещё не успевшие уйти. Они сидели, полуосвещённые, в тени. Их взгляды были тяжёлыми и усталыми, но никто не двигался, не пытался встать. Они лишь наблюдали, как Натаниэль, не обращая внимания на их молчаливое присутствие, исчезал за дверью, направляясь к неизведанному будущему, где каждый шаг мог быть последним.

***

Обычно шум аэропортов не вызывал у Натаниэля никаких эмоций, но сейчас всё было иначе. Нервы, натянутые до предела, реагировали на каждый звук, каждое движение вокруг. Слышался бесконечный гул, и каждое слово, произнесённое в толпе, будто резало слух. Эти дети, визжащие в проходах, толкающиеся пассажиры, всё это было невыносимо. Его раздражение нарастало с каждой минутой. Он понимал, что добираться через авиалинии было быстрее, но не менее бесяще. Долгое ожидание, эти бездумные лица, всё это лишь усиливало его раздражение. Когда, наконец, он шагнул за пределы огромного здания, воздух, как ни странно, показался ему облегчением. Почти как блаженство — выйти из этого адского муравейника и почувствовать хоть малую долю свободы. Он не стал брать машину, хотя обычно предпочитал это, но аренда в аэропорту уже была закрыта. На часах давно перевалило за шесть, и выбора не оставалось — только такси. Он поймал ближайшее, не обращая внимания на состояние водителя, и резко сел в салон. — Едь быстрее, — сказал он, не смотря на мужчину, — и я доплачу. — Злость, усталость и растрепанность, выплеснулась в тоне, придавая всему сказанному тяжесть. Когда знакомое общежитие появилось на горизонте, Натаниэль почувствовал, как внутри что-то изменилось. Он узнал это место издалека, ещё до того, как водитель подъехал к территории. Он не стал ждать, когда такси подкатит ближе. Остановил машину прямо у шлагбаума, не терпя промедлений, и бросил в руки водителя пару больших купюр, почти не глядя на него. Пальцы сжались, когда он вышел из машины, и ноги почти не касались земли, когда он мчался к Лисьей башне. Каждая секунда сейчас имела значение. Всё, что он знал — ему срочно нужен был Алекс. Ступени лестницы, казалось, исчезали под ногами — он почти не чувствовал их, перелетая через одну. Лёгкость и скорость, с которой он двигался, показывали, что его тело настроено на одно — быстрое действие. Никаких лишних мыслей, только инстинкты и жажда найти того, кто был ему дорог. Наконец, он остановился на этаже Лисов. В коридоре горел привычный тусклый свет, и стояла абсолютная тишина, создавая ощущение застоя, как если бы время здесь остановилось. Вдохнув немного глубже, он шагнул к двери старших, но остановился, не дождавшись, когда она поддастся. Она была заперта. Натаниэль почувствовал, как его лёгкие, на которых ещё недавно была лёгкость, стали требовать кислорода. Пришлось опереться на стену, сделать пару глубоких вдохов, наслаждаясь более тёплым воздухом, чем на улице. Он понимал, что должен успокоиться, но давление не отступало, подгоняя всё сильнее. Натаниэль принял решение попробовать пойти к девочкам. Если старших нет на месте, то, вероятно, они были у своих девушек, а Нил и Эл часто гостили у них. Он подошёл к двери, постоял на мгновение, решая, как лучше поступить. Лёгкий стук — для приличия, и с усилием потянул ручку. Без всякой реакции. Тишина. Он ещё раз попытался открыть дверь, на всякий случай, но она была заперта. Как он и предположил, их здесь не было. Это разочаровывало, но он не мог позволить себе терять время. Что же теперь? — мелькнула мысль. Был ли смысл стучать к Монстрам? Он знал, что Лисы ещё не приехали, и не могли бы быть здесь раньше времени. Нервы уже были на пределе, и надежды было всё меньше. Без колебаний он вытащил телефон из кармана. Он знал, что лучший способ — это напрямую связаться с его верным чёртом. Риверсон был тем, кто мог дать ему хоть какие-то ответы, хоть какие-то объяснения. Набрав номер, Натаниэль застыл в ожидании, слушая гудки. Каждый короткий звук казался растянутым, увеличивая напряжение в его груди. И вот, неожиданно — сброс. Телефон просто прервал связь. Эл никогда бы не сбросил звонок так, просто так, без причины. Этот поступок взорвал внутреннюю растерянность, она мгновенно превратилась в раздражение и злость. Почему? Почему он не ответил? Что вообще происходит? Тревога и гнев переплелись в его сознании, как два смертельных противника. Натаниэль чувствовал, что ему не хватает воздуха, его дыхание стало тяжёлым. Ответы ему были нужны немедленно. Что случилось? Почему Алекс поступил так? Почему никто его не предупредил? Все эти вопросы, как иглы, вонзались в его сознание, и каждая секунда без ответа только усиливала беспокойство. Столько вопросов и ни одного ответа. Натаниэль ощущал, как тревога с каждой секундой нарастала, сжимая его грудь. Могло ли так случиться, что Алекса уже схватили? Он, конечно, понимал, что это маловероятно. Люди его отца — оперативные, но не настолько. Алекса вряд ли могли бы поймать так быстро. Размышляя логически, он знал, что в этом нет никакой необходимости. Натан Веснински был в тюрьме, и ловить Алекса без его освобождения было бы абсурдно. Однако внутреннее беспокойство не отпускало. Всё же что-то было не так, и это ощущение всё крепло в нём. Облокотившись на стену, он ещё раз набрал номер Эллери. В ответ — снова сброс. Этот поступок вызвал у него настоящий приступ раздражения. Грусть, тревога и злость смешались в голове, затуманивая мысли. Он почти был готов выкинуть телефон, когда взгляд невольно скользнул по списку контактов, и пальцы сами направились к имени Кевина. Однако в этот момент его внимание привлек звук, раздавшийся со стороны двери. Лёгкий скрип, характерный для открывающихся петель. Натаниэль мгновенно поднял взгляд, его голубые глаза метнулись в сторону звука, и он увидел, как дверь комнаты Монстров открывается. Это было странно, почти невероятно. Оттуда появился Эндрю. Кожа парня была бледной, по лицу всё ещё виднелись ссадины и следы недавней боли. Однако Натаниэля смутило вовсе не это. Эндрю выглядел по-другому. Его взгляд — вот что заставило сердце Натаниэля замереть. Это были не те глаза, что он видел в последний раз. Там не было привычного огня, этой живости, которой блондинистый парень всегда был полон. Он выглядел пустым, как будто в нём не осталось ничего, кроме холода. В этих глазах не было жизни. Это были глаза мёртвого человека. Натаниэль застыл, как будто весь мир остановился на мгновение. Он не мог понять, что происходит. Кто этот человек, смотрящий на него из глаз Эндрю? Что с ним случилось? Он был уверен, что это не тот парень, которого он знал. Глаза говорили всё. Эндрю не был собой, и это пугало гораздо больше, чем всё, что случилось до этого. — Эндрю? — тихо произнес парень, наконец прерывая этот безмолвный анализ друг друга. Блондин не потрудился ответить, он лишь отвернулся, сразу направляясь в сторону лестницы. Натаниэль застыл, не понимая происходящего. Стоило потерять его из виду, как ноги понесли вслед ему. Проблемы с вязанные с Алексом, на мгновение потухли, забылись и отошли на второй план, в безмолвной пустоте. Брата не было рядом, но тот скоро вернётся. Эндрю был здесь, прямо перед ним, но Натаниэль не знал, что произошло. Он не мог понять, как так быстро всё изменилось. Всё, что было очевидно — Рико. Этот парень не скрывал своих намерений, наоборот, он будто наслаждался тем, что творил. Натаниэль чувствовал, как гнев медленно поднимался в груди, но было что-то ещё. Это была тревога, что-то темное, что не давало ему покоя. Он был уверен, что Рико был замешан в том, что с ним происходит. Крыша, как всегда, встретила их тишиной и неизменностью. Это было единственное место, где всё оставалось таким же, как в старые времена. Место, которое всегда успокаивало. Но сегодня оно было не таким. Сегодня оно как будто усиливало то чувство тревоги, которое не отпускало. Миньярд подошёл медленно, не торопясь, будто каждый шаг давался ему с трудом. Он уселся на краю крыши, держа ноги над пустотой, словно балансируя на грани. Его взгляд был направлен вдаль, но не было в нём того обычного сосредоточенного выражения. Сейчас его глаза были холодными и пустыми, как небо, которое обволакивалось махровыми тучами. Он поднял сигарету, спокойно прикурив её, как будто это было единственное, что могло хоть немного притупить его ощущения. Сладковатый дым заполнил лёгкие, но с ним пришло не облегчение. Он почувствовал лишь странную удовлетворённость, как будто она давала ему иллюзию контроля над ситуацией, что он ещё может справиться. Но внутри всё равно было ощущение пустоты, эти мгновения затягивали его в пропасть. — Эндрю... — ещё раз повторил рыжий, медленно приближаясь. Хуже всего было молчание, которое как никогда приносило боль. — Что произошло? Миньярд не двинулся. Он не обращал внимания на окружение, как Веснински сел неподалеку и пристально оглядел его силуэт. Для него существовала только сигарета и вид с крыши на ночной город. Затяг за затягом помогал вспомнить знакомые ощущения уюта, дома. Натаниэль не спешил заваливать вопросами. Он перевел взгляд в небо на звёзды и неосознанно сделал тяжёлый вздох, отпуская постепенно напряжение от ситуации. Казалось, что само по себе обитание Лисов, это место, влияло на Ворона и помогало откинуть все лишнее и просто отдаться моменту. Внутренняя струна стресса ослабела и парень решил последовать примеру Эндрю. Хотелось закурить, но сигарет с собой у рыжего не было. Глаза снова осмотрели блондина, который будто застрял меж мирами. Сам Эндрю сидел прямо перед ним, а его часть, осталась там, далеко. В голову пришла идея, как можно вывести парня на разговор. — Сыграем в правду? — это предложение было встречено. Миньярд сделал затяг и наконец перевел взгляд на Натаниэля, такой пустой и холодный, что по спине рыжего прошлись мурашки. Однако Эндрю кивнул, слабо, но это было согласие. — Что случилось в Истхейвене? — казалось бы простой вопрос, но в глазах Эндрю было недовольство и некая грусть. Парень вернулся к сигарете и снова молчание. Натаниэль не давил, но ждал. А потом блондин стряхнул сигарету и протянул половину. Веснински принял ее, стараясь не прикоснуться к Эндрю даже случайно без согласия. — Лечение, — односложно ответил блондин, притянув к себе знакомо ногу, приобняв и уложив голову на колено подбородком. Это был не тот ответ, которого ждал Натаниэль, но он бы не посмел давить. — Твой вопрос, — сдался Веснински, идя на уступку, даже если и был недоволен ответом. Тишина вновь окутала крышу, как тяжёлое, невыносимое облако. Натаниэль, не спеша, выжидал, делая медленную затяжку, наслаждаясь знакомым вкусом сигареты, который был одновременно успокаивающим и раздражающим. Это был тот вкус, что всегда напоминал ему о самых спокойных моментах — когда они с Эндрю сидели вдвоём на крыше, обсуждая всё и ничего. Временами ему хотелось сменить марку, но каждый раз он останавливал себя, словно, если бы он сделал это, то утратил бы нечто важное, что связывало его с этим моментом. Ведь курил он эти сигареты только с Эндрю, и ему хотелось, чтобы это так и оставалось. Это была их маленькая традиция. Миньярд, не отрываясь, смотрел в горизонт, но затем взгляд его самопроизвольно переместился вниз. Земля была так далеко, что у него сразу закружилась голова. Он почувствовал лёгкое головокружение, но это было как глоток воздуха — ужасно пугающее, но в то же время заставляло чувствовать, что он жив. Что он не утратил себя полностью, что всё ещё здесь. — Что ты тут делаешь? — вопрос был естественным, но Натаниэль почувствовал, как тяжело было его слышать. Голос Эндрю был слабым, без особого интереса, но хотя бы он заговорил. Это было как какой-то слабый, но желанный шанс. — Приехал забрать брата, — Натаниэль снова затянулся, поглощая сладковатый дым, и без всякого усилия избавился от сигареты, которая тут же полетела вниз, оставляя за собой крохотный огонёк, который быстро погас в ночи. — Этот придурок сделал то, что может его убить. Я не позволю ему умереть. Особенно таким образом. Миньярд медленно повернулся в его сторону, и взгляд их встретился. Карие глаза, которые когда-то были полны жизни и дерзости, теперь были пустыми, как если бы в них утонуло всё, что когда-то делало Эндрю собой. Это было болезненно. Натаниэль почувствовал, как его собственное сердце сжалось. Он хотел приблизиться, взять его в объятия, разрушить каждого, кто осмелился бы причинить Эндрю хоть малейшую боль. Но что-то в нём остановило его. Он не мог бы двинуться, не мог бы сделать ничего, что в перспективе причинит боль. Одного взгляда на Эндрю хватает для понимания, прикосновения не будут позволены. А Натаниэль не посмеет сделать и шага без разрешения. Снова воцарилась тишина. Натаниэль продолжал смотреть в глаза, которые казались одновременно родными и чуждыми. Он ощущал, как в груди пульсирует беспокойство, как тянет к этому человеку, но в то же время внутри что-то обжигало. Это был не просто страх за Алекса, это было гораздо больше. Он понял, как сильно он переживает, не только за брата, но и за этого человека перед собой. Как ему не хватало этих глаз. Он не хотел видеть Эндрю таким, сломленным, опустошённым, как сейчас. — Эндрю, что за лечение тебе устроил Рико? — губы едва шевелились, как будто произнесённые слова были слишком тяжёлыми, чтобы их произнести вслух. В его голове всплыл образ Жана, и тут же Дрейка. То, что произошло с Жаном, было прямым следствием действий Рико. Но Дрейк… что с ним? Миньярд зажмурился на секунду, как будто пытаясь выкинуть эти мысли из головы. Тот тяжёлый груз, что сжался внутри. Всё это время Натаниэль был занят спасением Аарона, но никогда не думал проверить, что происходило с другим близнецом. Почему-то он был уверен, что всё под контролем, но теперь понял — это его ошибка. Он не проверил, как обращались с Эндрю. — Мне нужно знать, — сказал он, и голос был твёрд, несмотря на тяжесть, что давила на грудь. Ему нужно было знать, что случилось. Это не было просто любопытством — это было вопросом, на который он не мог не получить ответ. Мышцы челюсти Эндрю напряглись, и Натаниэль заметил, как парень стиснул зубы, словно борясь с собой. В янтарных глазах блондина читалась боль — не физическая, а глубоко душевная, как если бы он пытался подавить какое-то горе или потрясение, которое не хотел показывать. Миньярд даже приоткрыл рот, собираясь, видимо, что-то сказать, но его слова так и не сорвались с губ. В этот момент его внимание внезапно привлекло яркое пятно — это был автобус, который медленно подъезжал к территории. Свет в салоне вырывался наружу, освещая темный воздух, и, несмотря на ночную тишину, внутри явно было шумно. Лисы всегда вели себя шумно — кажется, весь автобус был наполнен гомоном и смехом. Когда транспорт заехал на территорию, стало очевидно: разговор теперь откладывается. Время пришло, и они оба знали, что ответы придут позже. Блондин первым поднялся на ноги, его движения были замедлены, как будто тело не успевало за умом. Натаниэль последовал за ним, продолжая наблюдать за Эндрю. Из его внешнего вида было ясно, что парень только отходит от чего-то — лекарств или каких-то веществ. Его реакция была заторможена, движения не такие резкие и уверенные, как обычно. Натаниэль знал, что проверять его состояние сейчас бессмысленно — все и так было понятно. Когда они спустились на третий этаж, Эндрю не спешил идти к своей комнате. Он, как и Натаниэль, ждал — ждал, чтобы узнать, что случилось с Нилом. Почему тот появился с такой внешностью? А ещё ведь Нил должен был вернуть ножи. У Эндрю были запасные повязки, но не было ножей. Это раздражало, не давало покоя. Парень нервно зыркал в сторону коридора, где раздавались смех и разговоры, перешептывания, явно исходящие от Лисов, которые праздновали свою победу в игре. Но вот как только шумная толпа начала подниматься к своим комнатам, все замерло. Они замерли, увидев знакомые фигуры — Эндрю и Натаниэля. Как будто воздух застыл, и каждый из них почувствовал, что в этом коридоре снова происходит что-то важное, что-то, что уже не было таким, как раньше. Аарон застыл при виде своего брата в том состоянии, в каком он был. Нормальный Миньярд неосознанно даже сделал пару шагов вперёд к близнецу, но заставил себя остановиться. Он знал, что Эндрю не свойственно проявлять физический контакт, а в душе хотелось обнять его, но эту мысль тут же отогнали, наводя на лицо серьезность. — Эндрю! — первым сорвалось от Николаса, что выдохнул с облегчением. Казалось, что все Лисы наконец расслабились, но лишь до тех пор, пока не увидели злобный взгляд Натаниэля. Это снова все поджало внутри с новой силой. Казалось, что сейчас может начаться буря. Риверсон с трудом сглотнул слюну и сделал пару шагов назад, когда Веснински впился в него своими глазами. Эл сбрасывал его звонки и точно знал о Ниле, что говорило о некой непокорности своему Дьяволу. Но злило не это, а потворство Джостену. — Вот нам и пизда, — вздохнул Кевин, сразу подмечая, как альбинос рванул за его спину с троекратным тихим шёпотом слова блять. — Нат, это не моя вина! Так было нужно. Нил меня убедил, — оправдывался Эллери из-за спины Дэя, который с дрожью в руках сжимал лямку наплечной сумки. Натаниэль продолжал смотреть на Кевина и Эла, его взгляд был будто лезвием, пронизывающим их обоих. Он не сказал ни слова, но стоял перед ними, словно не давая им ни малейшего шанса оправдаться. В его глазах не было ни страха, ни сомнений — только хладнокровие и тот самый решительный огонь, который становился ещё ярче, когда он был на грани важного решения. Его лицо оставалось неподвижным, но уголки губ слегка приподнялись, словно он знал, что происходит, а они — нет. Это был не просто взгляд осуждения, это был взгляд, который заставлял их чувствовать себя слабыми, будто бы они не достойны его внимания. Кевин стоял с сумкой в руках, но его поза была сжата, плечи опущены, как если бы он пытался спрятать что-то важное, что не мог рассказать. Его нервозность была очевидна — с каждым моментом, с каждым взглядом Натаниэля его напряжение возрастало, словно он уже чувствовал, как всё это приближается к точке невозврата. Эллери, с другой стороны, теребил пальцы, его нервы буквально выплескивались наружу. Он пытался придумать оправдание, пытался найти слова, которые могли бы хоть как-то смягчить этот ледяной напор, но чем больше он думал, тем больше чувствовал, что это бесполезно. И вот, как будто в ответ на его беспокойство, из тени коридора шагнул Нил. Он был скомканным, усталым и каким-то… чужим. Сумка на плече, обыденная для его привычного облика, теперь казалась тяжелой, как груз. Нил ничего не сказал сразу, но его взгляд метнулся то к Эндрю, то к брату, и затем он произнёс с холодной решимостью: — Это было моё решение, — произнёс Нил тихо, его голос звучал с какой-то новой твердостью, но в нем оставалась усталость, как после принятия невозможного решение, которое больше не вернуть назад. Он посмотрел на Натаниэля, и их глаза встретились. Этот взгляд был глубоким, пронзительным, словно они пытались понять друг друга в каком-то моменте, который оставался незавершённым. В нем не было слов, но был огромный груз понимания, что всё, что случилось, нельзя изменить. Натаниэль не двигался, но его ладони сжалась в кулаки. Он продолжал смотреть на Нила, и в его глазах мелькала решимость. — Собирай свои вещи, игры закончились, мы уезжаем, — проговорил он, голос твердый, без единой нотки сомнения. — Это не обсуждается. Нил чувствовал, как его внутренний мир рушится. Он знал, что его брат серьезен, что Натаниэль всегда был серьезен, когда принимал такие решения. В этой комнате было что-то большее, чем просто слова. Это была целая судьба, которая висела на волоске. Но Нил не мог спорить, он знал, что если Нат сказал так, это было решено. А сил прямо сейчас противостоять не было. — Ты больше не будешь Лисом, — добавил Нат с еще большей решимостью, словно его слова были приговором. Это не было предложением, это была реальность. На лицах присутствующих отразилось полное ошеломление — словно молния ударила в ясное небо. Все замерли, не в силах понять, что только что произошло. Шепот быстро пополз по комнате, и люди, с тревогой и удивлением, пытались схватить суть того, что случилось. Элисон сжала губы, Сет был так же напряжён, как Дэн, а взгляд Эндрю, холодный и безжизненный, скользил по лицу Натаниэля, оставляя его без единого слова, но всё с той же ледяной маской. — Что? — выдохнул Сет, не в силах скрыть удивление. — В каком это смысле? — спросил он, не веря в происходящее. Он сделал шаг вперед, в глазах было беспокойство и растерянность. Элисон, казалось, не была готова отпустить Нила. Она сделала несколько быстрых шагов вперед, становясь между ним и Натаниэлем, её голос был полон решимости и ярости. Она не могла поверить в то, что происходит. — Мы его не отдадим, — упрямо произнесла она, её взгляд был как остриё ножа, направленный прямо в Натаниэля. Она стояла так, будто готова защитить Нила от всего, что происходило вокруг. В этом Нил видел поведение его матери, та тоже всегда загораживала его, именно потому и погибла. Элли подошла ближе к Нилу, в её жестах была защита, но её глаза, несмотря на всю уверенность, всё-таки выдали тревогу. Она не была уверена в том, что происходит, но она всё равно не собиралась отдавать Нила, как бы трудно это ни было. Нил сжал руки и не смог пошевелиться, опять позволяя другим бороться за него. Слабость окутала тело, хотелось просто сесть, закрыться. Всё произошедшее забрало последние силы. Сейчас Джостен не смог бы противиться воле брата. Он устал. — Нил сам решит, остаться ему или нет, — добавила Элли, её голос стал мягче, но твёрдым. Она не могла заставить его сделать выбор, который он, возможно, не был готов сделать. Нил стоял молча, его лицо было напряжено, но он не знал, что ответить. Он не хотел уходить, не хотел разрывать эти связи. Но решение было уже принято, и его собственная воля в этот момент была настолько слабой, что он не мог бороться. Внутри всё сжалось, но он понимал, что если останется, то последствия могут быть фатальны. Он ведь это сделал, для возвращения Эндрю, и всё получилось. Блондин был там, живой и относительно невредимый, а теперь вся жизнь Нила стояла на краю. Голос матери, в голове просто надрывался в криках, снова и снова заставляя бежать. Здесь был Натаниэль, человек готовый его спасти, стоит ли послушаться? Пора ли снова вернуться к прежней жизни? Нил не мог дать чёткого ответа, даже для самого себя, а для Натаниэля и тем более. Диалог можно было продолжать и дальше, но Нат видел усталость брата. Алекс и без того сегодня много пережил. Абрам знал, что такое решение и его исполнение тоже легко близнецу не далось. Но даже понимание состояния Джостена не уменьшало гнева и решимости самого Натаниэля. Он обвел взглядом всех притихших Лисов и только этого хватило, чтобы пустить табун мурашек по телу каждого. — Завтра, — его взгляд вернулся на брата, — Завтра мы уезжаем, Алекс, — нахмуренное лицо ни капли не разгладилось и этого заявления хватило, чтобы Нил поджал губы и пошел к комнате старших, доставая из сумки ключи, чтобы пройти. Казалось, что на этом диалог завершен и можно расходиться. Веснински проследил за тем, как к себе ушел Джостен, вслед ему Мэтт с Сетом. Потом мимо него скользнул Эл, сжавшись от голубых глаз, как от лютого мороза. Кевин с Ники поспешили к себе, а с ними и Аарон, который все не сводил внимания с брата. Девушки ушли к себе, хотя Элисон явно была недовольна заявлением об уезде от Натаниэля. Она возмущённо переговаривалась с девочками, которые старались ее успокоить. Эндрю один не спешил уходить и просто стоял, осмысливая увиденное, понимая, что произошло за время его отсутствия. Хотя конечно всё ещё никто не объяснил, почему Нил показал себя, но по словам Натаниэля на крыше было ясно, что во всем замешан Рико. Ворон будто что-то хотел сказать, но взгляд Миньярда, отстранённый и цепкий, сразу поймал это намерение. Однако между ними не было ни малейшего желания для разговора. Блондинистый парень просто развернулся и, не обратив внимания на него, направился к комнате старших. Его шаги были решительными, но в них была какая-то затаённая тревога — будто он не мог сдержать себя. Натаниэль стоял в коридоре, наблюдая, как Эндрю, не обращая внимания на окружающее, неспешно прошёл мимо и без стука зашёл в комнату. От всей этой бесцеремонной уверенности в действиях становилось неловко. В следующее мгновение Натаниэль приоткрыл дверь, чтобы хотя бы мельком понять, что там происходит. И увидел, как Нил передает Эндрю что-то, прикрытое тканью. Когда он заметил повязки, на его лице мелькнуло недоумение — он не заметил их отсутствие. Однако взгляд быстро сместился на детали: Эндрю забрал у Нила не повязки, а только ножи. Всё остальное оставалось на месте, словно этот жест был единственным, что имело значение. Он следил, как Эндрю без спешки вышел из комнаты и, не бросив ни единого взгляда, направился обратно к себе, чтобы вернуть ножи на своё привычное место. Натаниэль хотел что-то сказать, но слова не находились. Чувство неопределённости, тревога от того, что его не заметили, закралось в сердце. Эндрю снова оставался загадкой. Которую казалось он уже разгадал, но ошибся в ответе. — Дьявол… — сдавленно и почти шёпотом прозвучало обращение от альбиноса, на которое Нат стрельнул молнией из глаз, вызывая дрожь у Риверсона. — Я знаю, я зря не сказал и тем более сбрасывал звонки… Но я не мог иначе. Может быть потом ты поймёшь, — робко прозвучал ответ в пол, но потом Эллери словно осмелел и посмотрел глаза в глаза третьему номеру. — Лисёнок сам решил, Нат. Ты не имеешь права распоряжаться его жизнью. Иначе ты ничем не лучше всех них, — говоря это, Эл надеялся попасть в прошлое обоих парней. Единственное, что он понял за общение с Нилом, так это то, что у него никогда не было выбора. Вероятно его не было и у самого Натаниэля, так почему сейчас один пытался лишить другого такого права, когда оно появилось. В этих словах альбиносу действительно удалось попасть. Что-то внутри Ната кольнуло, но он не показал и виду. Просто развернулся и ушел, собираясь ночевать у Монстров, потому что находиться с этим психологом-манипулятором не собирался, а с Нилом все будет в порядке. За ночь точно ничего не случится. В крайнем случае, он будет в соседней комнате, успеет среагировать... ...Натаниэль проснулся от звуков, которые неясно смешивались в воздухе — то ли хлопанье дверей, то ли приглушённые разговоры, будто кто-то что-то шептал в коридоре. Его затуманенный разум пытался уловить смысл происходящего, но всё, что он мог различить, это ощущение, что мир за стенами не остановился, не ждёт его, не готов его принять. Утро было таким же серым и холодным, как и всё, что он ощущал в своей душе. Он открыл глаза и мгновенно ощутил, как тяжело ему возвращаться в реальность. Ночи, когда ему ничего не снилось, были редкостью. Сначала он не понимал, где находится. Но потом, как в тумане, воспоминания начали всплывать — его глаза останавливались на простых деталях комнаты, скользили по мебели и тусклым шторам. Всё здесь было знакомо, хотя ощущение чуждости не покидало. Он вспомнил — это общежитие Лисов. Стена между ними была хрупкой, как стекло, и она всегда напоминала о том, что он не может оставаться здесь надолго. Но сейчас, несмотря на все свои мысли и беспокойства, его тело требовало хотя бы немного отдыха. В голове бурлили воспоминания об истощении, о бессонных ночах, но усталость была так велика, что он не мог позволить себе сожалеть. Когда в комнату вошел Кевин, Натаниэль всё ещё не мог сдвинуться с места, пытаясь прогнать сонливость. Кевин подошел тихо, как всегда, и с чашкой кофе в руках. Но его шаги были немного нервными, не такими уверенными, как обычно. В его глазах была тень, мягкость, перемешанная с напряжением, будто он сам не знал, что здесь делает и как вообще должен вести себя. Он стоял рядом с диваном, не решаясь подойти ближе, и, чуть поддавшись внутреннему напряжению, протянул чашку. Его движения были осторожными, как будто он боялся нарушить какую-то невидимую границу. Натаниэль поднял взгляд на Кевина, и тот сразу почувствовал, как его собственное дыхание стало глубже. Между ними повисла тишина, в которой каждый ждал от другого какой-то реакции. Кевин снова стиснул чашку, но не убрал её, держа на уровне глаз Натаниэля, как бы предлагая не только напиток, но и какое-то молчаливое примирение. — Как ты любишь? — тихо спросил, улыбнувшись, но не совсем искренне. Это была скорее попытка быть нормальным, не потерять ту связь, что у них когда-то была. Натаниэль взял чашку, сделав глоток. Горький вкус кофе вернул его к реальности. Он все еще злился. На Кевина, на весь этот беспорядок, на свою жизнь, которая превратилась в какой-то кошмар. Но что-то внутри подсказывало, что злиться — это слишком легко. И что на самом деле он больше переживал. Переживал за всё, что не успел, и что, возможно, уже не исправить. Ники и Аарон поглядывали на него, заметив его раздражение. Но не подходили. Они знали, что теперь все не так, как раньше. Эндрю, как всегда, сидел у окна, курил, поглощённый своими мыслями. Это не было ни знакомым спокойствием, ни вызовом. Это был просто… Эндрю. Закрытый и неприступный. Нат пытался поймать его взгляд, надеясь, что когда-то они смогут поговорить. Но не было времени и возможности. Да и, похоже, не было желания с его стороны. Аарон подошёл к Эндрю, пытаясь как-то наладить контакт, но тот оставался непоколебим. — Эй, Эндрю, можно поговорить? — начал Аарон. Но Эндрю лишь покачал отрицательно головой, не отрываясь от сигареты, и в ответ не сказал ни слова. В это время Кевин снова привлек внимание Натаниэля. Он подошел ближе, чуть снизив голос. — Нат, — тихо позвал его, и Натаниэль почувствовал в его словах что-то тяжёлое. Он понял, что Кевин чувствует вину. Он не мог её не чувствовать, ведь всё это было частью его действий, его решения. Натаниэль взглянул на него, но молчал, после чего вздохнул. — Ты должен был позвонить, — тихо произнес рыжий, голос его звучал сухо, как будто это было единственное, что он мог сказать. Кевин понимал, что виноват, но даже это не могло облегчить ситуацию. Он не знал, как помочь. Никакие слова не спасут. Кевин замолчал, ожидая чего-то, но вместо слов Натаниэль встал. Без лишних слов, будто решив, что всё сказано. Он поднялся с места и направился к выходу. Кевин остался стоять на месте, чувствуя вину и какую-то потерянность. Аарон вновь повернулся к нему, а его глаза были полны вопросов и недоумения. — Ты действительно заберёшь Джостена? — спросил он, не веря, что это возможно. Натаниэль остановился в дверном проёме, повернув голову, и с тоном, который был твёрдым утверждением, сказал: — Да, мы уезжаем. — И, не оборачиваясь, вышел. Натаниэль зашёл в комнату старших, и сразу почувствовал напряжение в воздухе. Эл стоял у окна, весь на нервах, словно ожидал чего-то плохого. Сет и Мэтт сидели на одном из диванов, наблюдая за ситуацией. Они оба вцепились в свои телефоны, но не могли скрыть беспокойства. Когда Нат появился в дверях, Сет заметил его первым — взгляд застыл, и он едва заметно вздрогнул. Мэтт тоже не скрывал своей реакции, прищурившись, будто пытаясь понять, чего ожидать. Нат не стал тянуть. Он сразу перешёл к делу. — Нил уже встал? — спросил он, не пытаясь скрыть раздражения в голосе. Он был не в настроении для долгих разговоров и переживаний, нужно было только одно, найти брата. Эл сделал глубокий вдох, ощущая, как его собственное беспокойство нарастает. Он не ожидал, что Нила не будут утром. Он бы хотел сказать что-то, но слова застряли в горле. Он чувствовал себя виноватым, особенно перед Натаниэлем. Но он не решался отвечать своему Дьяволу. — Его тут нет, — произнёс Сет, сдерживая недовольство. — Скорее всего, он на корте, — замечая как растёт напряжение, Мэтт попытался сгладить углы. Натаниэль вздохнул, закрыв глаза на мгновение. Он был раздражён, но в какой-то момент понял, что это действительно в стиле Нила. Рано утром убежать на корт, если что-то шло не так. Он знал, что брат всегда убегал туда, когда ему нужно было подумать или просто побыть наедине с собой. Но это не отменяло того, что он чувствовал. Волнение снова поднималось внутри, тянуло его в другое место, в ту точку, где он мог бы найти брата, и, может быть, поговорить с ним. Но главным было его забрать. — Эл, — произнёс он, всё ещё пытаясь не выдать своего беспокойства. Эллери чуть повернул голову, зная, что этот момент настал. Он выдохнул, понимая, что не может больше ничего сделать. — Да, мы сейчас поедем, у нас скоро тренировка, — его голос был ровным, но в нем сквозила скрытая тревога. Натаниэль, несмотря на всю свою раздражённость, кивнул. Он был готов продолжить, но он знал, что вопросы не исчезнут, пока не найдется ответ. И если Нил где-то там, на корте, ему нужно было действовать быстро. Пока у Лисов шли сборы на тренировку, Кевин пытался уговорить Натаниэля позавтракать, но тот так и не согласился. Скорее его нервозность стала передаваться и остальным вокруг, но Монстрам особенно. Эндрю понимал, что на корт сегодня не выйдет, поэтому не собирался, а просто наблюдал за Веснински с теми же мертвыми глазами. В конечном итоге ему надоела эта суета от Ворона. Блондин слез с любимого подоконника и молча прошёл к рыжему, убрав руки в карманы своих черных джинс. Это было чем-то новым за эти часы возвращения. Миньярд впервые проявил хоть какой-то интерес, инициативу. Монстр однако ничего так и не сказал Нату, вместо этого прошел почти вплотную, но встал чуть сбоку, смотря в эти голубые глаза слишком смело. А потом случилось это: лёгкий толчок плеча об плечо. Это было так несвойственно сейчас Эндрю, что Нат даже растерялся. — Раздражаешь, ведьма, — ровным голосом произнесли всего два слова, но они так остро затронули рыжего Ворона, что он поджал губы и убрал руки в свои же карманы, где сжал их в кулаки, чтобы взять себя в руки. — Эндрю, как ты? — прозвучало от Аарона в надежде услышать ответ, но вот брата Миньярд проигнорировал, просто разворачиваясь, надевая куртку и беря ключи от машины, чтобы первым уйти и не оставаться. Последний взгляд, брошенный в Натаниэля, был настолько знакомым для Ворона, что, несмотря на отсутствие привычной живости в глазах, в нём угадывалась давняя тоска — нечто недосказанное, давно застрявшее в горле. Это был взгляд, который Ворон мог бы принять за своё отражение, если бы не знал, что отражение в зеркале не даёт никакой поддержки. Он буквально почувствовал этот взгляд на себе, как невидимая тяжесть, с которой Эндрю быстро, без лишних слов, накинул пальто. Всё было сделано спешно, почти безразлично, будто на самом деле он не хотел ничего здесь оставлять — ни времени, ни эмоций, ни этого последнего взгляда. В этот момент Нат, не думая, поспешил следом, выскочив из комнаты, и направился к машине. Блондин ждал его, и они оба знали, что пути назад не будет. Когда они сели в автомобиль, пространство между ними оказалось почти плотным, как невидимая стена. Эндрю не произнёс ни слова. Он завёл двигатель, и тот с рычанием ответил ему, запуская эту механическую жизнь. В салоне повисла тишина, тяжёлая, как свинец. Единственное, что нарушало её — это монотонный звук мотора и лёгкий шёпот печки, которая начинала разогревать холодный воздух внутри. Эндрю лишь лениво повесил руки на руле, не глядя на дорогу, словно пытался разобрать что-то в собственных мыслях, смотря куда-то за пределы мира, будто искал что-то важное в этой пустоте. Натаниэль чувствовал, как эта тишина растягивается, как её трудно прорвать. Он знал, что Эндрю в такой момент бывает не просто закрытым — он будто выключен из реальности. И ещё глубже, Натаниэль знал, что Эндрю скрывает в себе что-то большее, что его состояние связано с Истхейвеном, с теми темными уголками, в которые никто не осмеливался заглянуть. Этот город, этот весь мир, наполненный разочарованиями и невысказанными историями, как будто выжимал из каждого тут всё, что они могли скрывать. Натаниэль, чувствуя, как тянет его внутрь этого загадочного состояния, едва сдерживался от того, чтобы не задать прямой вопрос. Он знал, что на данный момент правда была как нити, которыми они оба были связаны. Правда об Истхейвене. Но перед тем, как задать свой вопрос, он почувствовал, как он сам всё ещё не готов услышать ответ. — Белоснежка, — знакомое тупое прозвище мгновенно вывело из мыслей и самого себя, фокусируя взгляд на ближайших объектах. Миньярд слегка повернул голову к Нату, но не стремился установить зрительный контакт. — Наша игра в правду всё ещё идёт. Ты так и не ответил вчера, — напомнил рыжий, сжимая руки в кулаки, боясь худшего. — Эндрю, что за лечение тебе устроил Рико? — процитировал блондин слово в слово, снова замолкая в обдумывание ответа. — Психологическое, — наконец односложно выдавили из себя через нежелание разговаривать. Такие ответы Миньярда начинали раздражать. Он не знал, что именно его выводило из себя больше — сам факт того, что Эндрю замкнулся в своей депрессии, не в силах двигаться дальше без своих таблеток, или то, что Нат не знал, как вытащить его из этого состояния. Он бы хотел расшевелить его, попытаться хоть как-то встряхнуть, заставить говорить, но что-то сдерживало. Он понимал, что не может просто так перепрыгивать через границы чужой боли, слишком хорошо зная, что будет, если переступить их. Это было не то, чего он хотел бы. Но желание помочь мешалось с раздражением — ведь ни одна из идей, что пролетали в голове, не казались достаточными. Время ускользало, а ответы всё равно не появлялись. Задние двери автомобиля открылись, и в салон сели Аарон, Николас и Кевин. Ничего не сказав, они устроились, и тишина снова опустилась на пространство между сиденьем и рулём. Эндрю, наконец, прокрутил ключ зажигания, и двигатель застучал активнее, начиная свою работу. Они тронулись с места, и Нат почувствовал, как напряжение немного отпускает его, хотя бы в этот момент. Через несколько секунд они покинули парковку, и Нат заметил, как остальные устраиваются в фургоне Мэтта, который тоже начал движение. Похоже, их не оставят в покое, и, несмотря на молчание, все они всё равно двигались в одну сторону — к стадиону.

***

Нил был на корте. Он появился там, не спеша, почти машинально, как будто тело само знало, что ему нужно сделать. Он не переоделся в форму Лисов, а остался в серых спортивных штанах и светло-рыжей футболке. В этих вещах он выглядел как-то легко и непринуждённо, будто всё, что его окружало, уже стало частью cобственного я. Но самое интересное — это не одежда, не внешний вид. Это был момент, когда он почувствовал родство с чем-то большим, чем просто команда. Лисы становились его частью, как нечто привычное, близкое. Он бегал по корту долго. Движения были плавными, но решительными, и иногда его взгляд цеплялся за что-то в углу, за каким-то мысленным процессом, за очередной незавершённой мыслью. Но он не останавливался, не отвлекался. Бежать — проще, чем думать. Когда он наконец остановился, ноги онемели от усталости, словно каждый шаг забирал последние силы. Нил медленно опустился на пол, чувствуя, как тело тяжелело, ощущая как его притягивает к земле. Он сидел, с легким шумом вдыхая, как будто не было ничего страшного в том, чтобы просто быть там, в этом моменте. Потом лёг, усталый, прямо на рисунок лисьей лапы, взглянул на потолок, как на странное, но удивительно знакомое приглашение к размышлениям. Он знал, что в этот момент не важно, где он находится. Не важно, что было раньше; бегство, скрытность, страх. Он был здесь, и это имело значение. В какой-то момент он вспомнил, как однажды уже был в таком же состоянии. Тогда, когда он стоял перед выбором: бежать или остаться. И тогда ему тоже не было легко, он не знал, что делать, но он сделал выбор. И этот выбор привёл его к месту, где он был сейчас. Нил уже был в том состоянии, когда не просто выбираешь, а принимаешь. Он знал, что не сбежит. Знал, что того Нила Джостена, который когда-то пытался убежать, уже не существует. Сейчас он был другим. Он был здесь, в этой жизни, с этим выбором, который он принял. Ты лис, — промелькнуло в голове, как будто это было очевидно, как будто это было не просто утверждением, а завершённым фактом. Нил смотрел в потолок, соглашаясь с этим. Да, он был Лисом. И теперь он знал, что это не просто слово. Это был его выбор, его жизнь. Он уже не хотел сбегать. Он знал, что это было правильное решение. И, несмотря на всю опасность, всю неизведанность, он был здесь. Он уже не был тем ребёнком, который убегал. Он был Нилом Джостеном, и теперь его место было здесь, рядом с Лисами, подле семьи. Нил знал, что скоро прибудет команда. С ними и Натаниэль, с которым придётся говорить, заставляя его смириться с этим выбором. Он медленно поднялся с пола и пошёл к раздевалке. В воздухе всё ещё ощущался тонкий запах спортивного пота и свежего моющего средства. Смесь, которая стала родной. Нил улыбнулся. Ему нравилось здесь: простота, привычность, спокойствие перед бурей. Зайдя внутрь, он бросил спортивную сумку на скамью, устало выдохнув. Пространство казалось пустым, но не чужим, оно помнило его шаги, его напряжение перед каждой игрой. Нил подошёл к своему шкафчику и, немного замешкавшись, медленно открыл дверцу. Когда железо с лёгким скрежетом поддалось, раздался странный звук, будто что-то лопнуло. Нил резко ощутил холод — липкая, тягучая жидкость растекалась по его телу. Запах металла хлестнул в нос, острый, тяжелый, напоминающий о ранах и крови. Глаза, зажмуренные в инстинктивной реакции, открылись, и перед ним предстала жуткая картина. Его руки, грудь, пол под ногами, всё залито алой жидкостью. Кровь. Сердце забилось бешено, он едва мог дышать. Паника захлестнула, и он рванул в сторону душевых. Но не успел он сделать и двух шагов, как поскользнулся, упав на твёрдый пол, ударившись локтем. Скользкая жидкость усложняла движение, но он вскочил и, цепляясь за стены, добрался до раковины. Открыв кран, он яростно начал смывать субстанцию с рук, с лица, с груди. Льющаяся вода быстро становилась красной, стекая в слив. Нил поднял взгляд на зеркало и замер. Зеркальная поверхность отразило не его самого, а отца. Глаза, залитые ужасом, лицо, заляпанное кровью, неровные пряди волос, прилипшие ко лбу. Тот же взгляд, та же злость. Волна тошноты подступила к горлу, и он едва не согнулся от этого чувства. Но что-то отвлекло внимание. На секунду его взгляд скользнул по зеркалу вниз, в котором отражалась кафельная стена. Там были выписаны крупные буквы кровью. Нил медленно развернулся, внимательно читая. Ноги перестали слушаться, и медленно опустили на колени, пока тело дрожало. Шум воды из крана заполнял помещение, но для него он был слишком слабым. Стук сердца заглушал всё вокруг... ...Лисы группой шли по коридору, их шаги звучали глухо на старом покрытии, а напряжение, как невидимая вуаль, окутывало воздух. Девушки, переговариваясь шёпотом, пошли в сторону своих раздевалок, но атмосфера в воздухе была настолько напряжённой, что даже их разговоры звучали приглушенно, пытаясь не нарушить хрупкое молчание. Элисон шла в первых рядах, её лицо застыло в ледяном выражении. Когда она скользнула взглядом по Натаниэлю, его фигура, словно магнит, притягивала её. Он шёл немного впереди, его плечи были напряжены, словно натянутые струны. В её глазах вспыхнула ярость, и она не скрывала её. С каждым шагом взгляд становился всё более злым и пронизывающим. Казалось, что она буквально сверлит его спину, и если бы могла, то проглотила бы его целиком. Всё внутри девушки кипело, а в глазах было что-то, что невозможно было бы назвать просто гневом — это была ярость, смешанная с разочарованием, возможно, даже с отголосками предательства. Элисон всегда считала Натаниэля хорошим парнем, его решительность и уверенность внушали ей уважение. Но когда она узнала, что он собирается забрать у неё Нила, это перечеркнуло всю симпатию, которую она к нему питала — в этот момент её мир разделился на до и после. С каждым шагом она всё больше чувствовала, как собственная злость поглощает. Это был взгляд, который мог бы разорвать, если бы Натаниэль только повернулся. Но он не поворачивался. И это было частью того, что злило ещё сильнее. Он жил в своём мире, и ей уже не было никакого значения, что он когда-то был частью её жизни, как и всех остальных вокруг. Лишь его молчание возвращало её к мыслям о том, что было сделано. И что теперь это нельзя просто так оставить. Кевин и Эл шли немного позади, обмениваясь взглядами, полными чувства вины. Оба чувствовали, как тяжесть собственных поступков сдавливает их грудь. Их ноги словно утопали в полу, каждый шаг давался с трудом, и они оба прекрасно понимали, что вина не оставляет им выбора. Внутри них было двоякое чувство: с одной стороны, они хотели поддержать Натаниэля, помочь ему выбраться из этой ситуации, но с другой, они знали, что не имели морального права вмешиваться в жизнь Нила. Кевин ощущал, как его грудь сжимается от чувства стыда, каждый взгляд на Натаниэля был как удар по его совести. Внезапно они подошли к дверям мужской раздевалки. Лишь стоит её открыть, как два старших парня, которые шли сзади, резко отшатнулись назад, словно столкнулись с невидимой стеной. Их лица побледнели, глаза наполнились ужасом. В воздухе повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь лёгким шуршанием их одежды. Они не могли скрыть своих эмоций, и даже попытались скрыться за спинами остальных, словно этот ужасный момент стал для них чем-то слишком личным и неприемлемым. Все понимали, что то, что за дверью, уже не имеет значения для этих двоих. Их взгляд был полон страха. — Что такое? — спохватился альбинос, пробиваясь через них внутрь, где на полу растеклось пятно крови и были видны следы Нила с отпечатками рук в сторону душевых. — Дьявол! — резко вскрикнул он, оборачиваясь на проем. Он звал Натаниэля, но в каком-то смысле это было и ругательством. — Что здесь произошло?! — подорвался Хэммик, срочно пробираясь внутрь к Элу, чтобы оттащить дрожащего юношу. Риверсон не впадал в истерику, нет. Но он боялся идти в душевую, где мог увидеть, — не дай бог, — труп Нила. Этого он бы себе не простил. Аарон зашёл в помещение первым, собираясь срочно проверить шкафчик Джостена. Если этого придурка ранили, то кровь не текла бы из-за дверцы. Эндрю наблюдал за всем потемневшим взглядом. Он последовал за Аароном, чтобы разобраться, но Натаниэлю было не до этого. Стоило рыжему увидеть кровь и следы в душевую, как проигнорировал все на свете он метнулся внутрь. Никто не спешил следовать туда за ним. Кевин от одного вида чуть не потерял сознание и его вовремя подхватил Мэтью, удерживая на ногах. На шум сбежались девочки и застали все происходящее. Элисон сразу прикрыла рот рукой, ощутив острый запах крови. Тошнота подступала к горлу, но она сдерживалась, не позволяя себе поддаться. Сет поддерживал её, ощущая, как тело дрожит, и сам был на грани. Он не хотел показывать свою тревогу, но внутри все сжалось от страха. Элисон огляделась, и её взгляд случайно упал на следы, оставленные на полу. Всё стало ясно — здесь был только Нил. Это чувство мгновенно охватило её, как ледяной комок, сжимающий сердце. Не в силах выносить это, она пыталась направиться к душевым, надеясь, что хотя бы там удастся найти парня. Но Сет резко схватил её за руку и остановил. Его лицо исказилось от страха, и в его глазах было нечто большее, чем тревога. Он понимал, что если они туда пойдут, они могут увидеть нечто, что может разрушить их навсегда, и это было тем, чему он не мог позволить случиться. Дэн не могла просто стоять и смотреть. Она достала телефон и быстро набрала номер Ваймака. Тренер ещё не приехал, возможно, он только выезжал из дома. Из-за помех в связи было трудно понять, что он говорит, но, услышав ситуацию, он выругался и приказал ждать его на том же месте. Звуки из душевой не могли остаться незамеченными. Что-то явно происходило за дверью, и это привлекло внимание всех, кто находился поблизости. Голоса — Натаниэля, возможно, и Нила — доносились сквозь шум воды, но никто не решался подойти слишком близко. Лишь Эндрю, с явной решимостью, шагнул к двери, открыл её, но остановился, не переходя порог. Он предпочёл просто остаться в дверном проёме, следя за происходящим, но не вмешиваясь. Лисы, стоявшие чуть поодаль, тоже наблюдали, но сдержанно, понимая, что вмешательство может только усугубить ситуацию. Если там действительно происходит нечто серьезное, лучше дать разобраться самому Натаниэлю, а не заполнять пространство лишней толпой. Однако, как бы они ни старались не вмешиваться, трудно было не заметить Нила, покрытого кровью. Его тело, побитое и обездвиженное, было слишком ярким напоминанием о том, что происходит внутри, и даже самые осторожные взгляды не могли игнорировать этот ужас. Натаниэль не подбежал, а скорее рухнул рядом с Нилом, его лицо искажённое тревогой и беспокойством. Парень, сидящий на холодном полу, выглядел так, будто был уже на грани. Нил был покрыт кровью с ног до головы, каждый его вдох отдавался дрожью в теле, и он пытался сдержать её, но было видно, что сил уже не оставалось. Его взгляд был прикован к стене, холодный и пустой, как будто он пытался игнорировать весь мир вокруг. Слова Натаниэля не доходили до него, он не реагировал, будто был в другом мире, отстранённый от всего, что происходило. Натаниэль наклонился к нему, его руки дрожали, но он не позволил себе паники. Он пытался что-то сказать, но голос Нила оставался глухим и безжизненным. Парень продолжал смотреть перед собой, и в его взгляде не было ни боли, ни страха — только какая-то пустота, будто он не был готов воспринимать происходящее. Когда Веснински попытался перевести взгляд, его глаза зацепились за нечто странное. Он застыл на секунду, разглядывая то, что вырисовывалось на стене перед ними. Крупные, яркие буквы, словно выцарапанные остриём, открылись прямо перед глазами, как жестокое и ясное послание, которое невозможно было игнорировать. Всё внутри него сжалось, и мысли, как вихрь, закружились вокруг. Натаниэль застыл, его взгляд с ужасом фиксировался на стене перед ним. В тусклом свете лампы, прямо на потрёпанной поверхности, кровью, было написано: «Счастливого 19-летия, мальчики!» Каждое слово, выведенное на стене, словно не было написано, а выцарапано, с кровавым, нервным нажимом. Кровь местами растекалась, оставляя за собой мерзкие пятна, как следы, которые не стереть, как отпечатки, оставленные на чужой душе. Буквы, кривые и неровные, были словно шрамы, прорезавшие поверхность. Они не просто существовали на стене — они вопили, кричали, проникали в воздух, в саму суть сознания. Это было не просто послание, а проклятие, оставленное как маниакальный штрих, который невозможно игнорировать. За всеми проблемами и вовлечением в жизнь игрового сезона парни и не заметили, как сегодня наступило то самое число, их общая дата проклятия. Веснински, сидя рядом, замерли. Их глаза пересеклись — и оба, как по команде, поняли: это была Лола. Тот самый почерк, который они оба запомнили, как забытые кошмары, и который не исчезал с годами. Даже спустя столько времени Нил знал этот след, так же как и Натаниэль, потому что они оба не могли забыть тот хаос, что оставила за собой эта психопатка. Это была Лола — и её послание, её рука, её присутствие были не просто знаком, а чёрным отпечатком, который не исчезает. Психопатка и сука, — именно так они думали о ней. Лола была как болезнь, неизлечимая и вездесущая, как тень, что следит за тобой, даже когда ты думаешь, что всё позади, и она никогда не останавливается. Дыхание обоих стало на мгновение тяжёлым, будто пространство вокруг сжалось. Они оба понимали, что если Лола здесь была, значит, она знает. Знает, что Натаниэль в курсе, а если она знает, то их отец тоже. Этот мыслительный момент был тягучим, как липкая паутина, и каждый из них чувствовал, как его разум пытается выбраться из этой ловушки. Веснински, не в силах больше смотреть на стены, резко перевел взгляд на Нила, стараясь понять, что с ним, но его тело, окровавленное и почти безжизненное, только усугубляло этот мрак. Ранен ли он? — Ниэль, ты ранен? — первым вырвалось из уст старшего рыжего, его голос был хриплым, с нотками отчаяния, как если бы каждый момент промедления мог стоить чего-то важного. Он не мог поверить, что его брат сидит перед ним в крови, с пустым взглядом, не способным отреагировать. Но Нил молчал, его глаза, полные какой-то бездны, не двигались, не фокусировались. Это была не просто тишина — это было состояние, где не было ни боли, ни страха. Было что-то… отстранённое. Рыжий парень сглотнул комок в горле и, не в силах больше смотреть на этот безжизненный взгляд, резко потянул его за лицо. Его пальцы сжались на щеках Нила, заставляя голову повернуться, заставляя его взглянуть в глаза. — Ниэль! — его голос стал громче, почти яростным, с какой-то неукротимой силой. Он слегка встряхнул его, пытаясь вернуть в реальность. Каждое движение было полным отчаяния, каждый жест — как последний шанс. Он не знал, что происходит, не знал, что с ним, но не мог допустить, чтобы брат остался в этом состоянии. В его глазах было что-то от боли и мольбы, как если бы каждое слово, каждый взгляд, был единственным мостом, который ещё соединял их. Но Нил всё ещё не отвечал. Тело его было тугим, одеревенелым, и взгляд был застывшим, как у человека, который давно уже ушёл, оставив всё за пределами этой комнаты. Лисы внимательно наблюдали за происходящим, полностью шокированные, совершенно не ожидавшие подобных событий. Только недавно они вернулись после первого матча сезона, вернулись с победой, а теперь... Нил вдруг дернулся, как будто возвращаясь в реальность, и его тело начало проявлять первые признаки живости. Он хрипло вдохнул, и его губы едва шевельнулись, произнося тихое, почти неслышное слово. — Нил... — произнёс он, его голос был еле различимым, как если бы он только что вернулся к жизни, и каждое слово давалось с огромным усилием. Натаниэль, прислушиваясь к этим словам, сжал пальцы чуть сильнее, а его взгляд сосредоточился на лице брата. Его глаза, голубые и ясные, наконец, встретились с его, и в них было что-то большее, чем просто боль — это было сознание, борьба, попытка вырваться из этого состояния. Джостен, чувствуя, как в груди растёт тяжесть, напряжённо следил за каждым движением брата. — Нил… — снова тихо произнёс он, на этот раз чуть громче, стараясь удержаться, зацепиться за это. — Что? — Нат не понял к чему это, слишком обеспокоенный совершенно другим. — Нил. Я Нил Джостен. Я Лис и ты меня не заберёшь, — Нил слегка сжал руки на своих коленях, его пальцы начали судорожно впиваться в ткань спортивных штанов, ногти пробирались через ткань, оставляя мелкие следы. Он как будто пытался найти опору в этом жесте, зажимая боль и слабость, что пробивалась сквозь его тело. В его руках, сжимающих одежду, была вся его нервозность, все те моменты, когда он не мог найти силы, чтобы двигаться, не мог найти силу, чтобы ответить. Его тело всё ещё дрожало, но в этих движениях была какая-то отчаянная борьба, попытка вернуть себе контроль. Его взгляд на мгновение затуманился, но потом он повернул голову, и в этот момент его глаза встретились с тем, что было за дверью. В проёме двери, сквозь сумрак, Нил увидел лица игроков Лисов. Их взгляды были затмёнными чем-то мрачным, что-то было не так в их выражениях, в их позах. Лисы стояли сдержанно, но теперь их присутствие, их внимание, казалось, нависали над Нилом, словно это было не просто наблюдение, а часть того самого кошмара, который давно был с ним. Натаниэль, все еще сидящий рядом, не мог не заметить изменения в лице Нила, и слова брата по-настоящему удивили его. Он увидел, как его брат, который ещё мгновение назад был застывшим, поглощённым болью, внезапно ожил в том, что казалось бы, было лишь простым взглядом в пространство. Но для Нила это был момент истины. — Ты Ниэль Веснински, твой отец Натан Веснински, — слова прозвучали словно пощёчина. Заставляя близнеца вздрогнуть, а Натаниэль продолжил. — Он убьет тебя, если ты не уедешь. И он знает, что Нил Джостен, это Ниэль Алекс Веснински. Натаниэль продолжал настаивать, его голос был твердым, пытаясь донести всю серьезность ситуации. Он не мог понять, как для его брата, который был окружён кровью и угрозами, всё это казалось пустым звуком. Он не мог поверить, что Нил не осознавал, насколько всё было опасно. Лисы стояли в тени, с ужасом наблюдая за происходящим. Их голоса едва доносились, будто они боялись говорить громче, опасаясь, что любой лишний звук может привлечь новую беду. Страх, почти ощутимый, сжимал их сердца, словно они ждали, что что-то страшное вот-вот ворвётся в этот момент. Дрожь во всем теле Нила усилилась от сказанных слов, и всё, что он видел перед собой, — это был только брат. В его голове не было ни единой надежды, только бездонная пустота, а перед глазами стояла лишь одна неизбежная картинка — смерть. Каждое слово, каждый взгляд как будто прибивал его к земле, и сердце билось с такой силой, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Натаниэль, что был рядом, боялся не меньше. Его разум лихорадочно перебирал варианты, но все они были одинаково страшны. В каждом сценарии присутствовал образ их отца с тесаком в руке, и Джостен чувствовал, как холодный пот выступает на его лбу. Нил ощущал, как крик ужаса, который срывался с его губ, едва ли не вырывается наружу, но в тот момент он прикусил губу до боли, стараясь удержать его. Он мечтал, чтобы хотя бы в его голове не осталось этого кошмара. Натаниэль видел, как его брат с каждым мгновением всё больше погружается в отчаяние, и это только усиливало его решимость. Он не мог оставить Нила, не мог позволить ему остаться здесь. Быстро подскочив, он поднял его с пола, не заботясь о том, что Нил едва держался на ногах, и, буквально затаскивая его в ближайшую душевую кабину, постарался спрятать хотя бы на секунду от этого ужаса. — Смывай с себя все это. Потом ты переоденешься и мы уезжаем, — твердо прозвучало от Ната, который поспешил закрыть дверь в душевые, только выходя оттуда и начиная через телефон смотреть ближайшее рейсы самолётов. — Эл, нужна одежда, — коротко бросили чуть ли не как приказ, на что альбинос тут же отреагировал, наконец вырываясь из объятий Ники. Он поднял свою сброшенную сумку и достал одежду, которая должна была быть его сменной после тренировки и душа. Голубые джинсы и белая футболка. Размер большеват, но Нилу подойдёт. Всегда есть ремень. Натаниэль не сдвинулся с места, продолжая опираться спиной на дверь, за которой был Алекс, даже когда Эл протянул одежду. Риверсону это сказало все. Он сам подошёл, передавая одежду и снимая со своих джинс ремень. Ему то одежда по размеру, потому даже без него ничего не спадет. С Нилом такое не сработает. Нат только кивнул на исполненный приказ, когда альбинос отошёл обратно. — Ты не можешь его просто забрать! — нарушил тишину Сет, на что получил холодный взгляд убийцы, но не более. — Неужели ничего нельзя придумать, не увозя Нила? — робко заговорил Николас, на что получил такой же молчаливый ответ. — Нат… — начал было Кевин, который наконец взял себя в руки и стал игнорировать наличие крови, но стоило увидеть эти глаза, как внутри все похолодело и он замолчал. Уловив выключение воды, рыжий сразу зашёл внутрь, захлопывая дверь. Пока Нил по его указке одевался, Нат взял его испачканную футболку и прополоскал в холодной воде, став активно стирать надпись со стены. Только когда все было закончено, он скинул вещь к остальным и отмыл руки сам, позволяя им обоим покинуть это место. Нил ещё ничего не понимал, когда брат схватил его за руку крепкой хваткой и повел за собой из раздевалки, а потом и дальше по коридору. Хорошо, что обувь оттереть удалось. Пострадала только подошва, которую отмыли холодной водой и мылом. Грязных следов их шаги не оставляли. У выхода на Нила натянули куртку и первую попавшуюся шапку на мокрые волосы, будто Джостен малолетний ребенок, которого собирают в школу. Мозг ещё ничего не осознал, когда в лицо ударил холод. Нат тащил парня до парковки, вынимая телефон, чтобы заказать такси, даже игнорируя, что за ними шли все Лисы толпой, но не подходили близко. Один Эндрю держался в стороне, смотря на все происходящее с какой-то скукой и равнодушием. — Ты не можешь его просто увезти! — прозвучало от Элисон с агрессией, которая смело шла к обоим парням. — Могу и увезу, — холодно прозвучало в ответ. — Эли, не надо, — вмешалась Рене, мягко оттаскивая подругу назад. — Это не честно! Нил сам решает, уезжать ему или нет, — снова давила девушка, на слова которой Джостен никак не реагировал, а только смотрел куда-то в землю. — Игры кончились! — рявкнул Ворон, вызывая тишину и молчание. — Эндрю, скажи ему! — прозвучало от Николаса и все Лисы будто в надежде повернулись к Миньярду. Тот просто смотрел на обоих рыжих близнецов и молчал. Он даже не сдвинулся с места и никак не показал заинтересованности. — Нил, ты действительно хочешь уехать? — с грустью заговорила Рене, ожидая хоть какого-то ответа от их любимого Джостена. Нил не знал, он совершенно ничего не знал. В голове произошло смешение стольких вещей. Набатом бились крики матери, которая годами вдалбливала ему одну мысль — бежать и не останавливаться. Это было верным решением, всегда было, особенно в таких условиях. Все полетело к черту, оставаться и даже вступать в команду Лисов, было роскошью. Сейчас же, как Нат и сказал, время игр закончилось. Опасность стала слишком явной. — Я... — Нил замолчал, он взглянул на всю команду. На Элисон и Сета, что стали ему так близки. На ребят, чьи поддержка, забота и в какой-то степени любовь, наконец сделали его счастливым. В кругу этих людей, Ниэль впервые жил, жил как Нил. Не скитался, у него всегда был дом, семья. Взгляд снова, скользнул на родного брата, после чего Нил вырвал руку и сделал пару шагов назад. Отступая к Лисам. Парня все ещё трясло, ему хотелось убежать. Ведь угроза как никогда снова была близко. Но, Нил устал бежать, ему хотелось остаться. Джостен не мог даже представить, что снова останется один в своей вечной панике и нервозности. Он не хотел терять то, чем так сильно дорожил. — Ниэль, — взгляд Натаниэля был пугающим, почти таким же как у отца. От чего становилось только страшнее. — Иди ко мне, живо. Парень вздохнул, делая ещё несколько шагов назад, после чего попал в объятия Элисон. Девушка облегчённо вздохнула, наконец принимая юношу, радуясь, что тот сделал выбор. Натаниэль почувствовал как его злость достигала пика. Он просто не понимал, как можно сделать такой выбор, если остаться означает смерть. Не простую смерть, а с особой жестокостью, смерть под пытками. Как можно было согласиться на это? Кевин видел как Натаниэль тяжело задышал, его взгляд зацепился за стиснутую челюсть, за то как ладони медленно сжались в кулаки. — Я не дам тебе умереть, — Нат поднял голову, впиваясь взглядом в брата. Тот все ещё выглядел напуганным, но более уверенным. Веснински больше не стал ждать, он быстро подошёл к Алексу, буквально вырывая его из рук девушки. Элисон вскрикнула, когда ее оттолкнули. Лисы всполошились, не ожидая такого поведения, от обычно спокойного Ворона. Хотя вся ситуация располагала к острой реакции. Каждый ощущал напряжение, что натягивалось как нить, готовая лопнуть в любой момент. Нил начал сопротивляться, понимая, что не хочет уезжать. Он вырывался из чужих рук, но понял, что просто так это не получится. Поэтому решение оставалось одно, кулак врезался прямо под ребра Натаниэля, заставляя того ослабить хват на миг. Этого времени более чем хватило, чтобы вырваться и отступить. Тот взгляд, которым Натаниэль одарил брата, заставил его почувствовать ужас. Такой, что все внутри упало. — Хочешь решить всё силой? — вопрос прозвучал так, словно любой ответ, станет последним. — Хорошо. Натаниэль медленно выпрямился, напряженно вытягивая плечи, и стал стягивать с себя пальто, не сводя холодного взгляда с брата. Он наблюдал, как Джостен, казалось, моментально оценивает обстановку, и в одно мгновение скинул куртку, став в боевую стойку. Его руки сжались в кулаки, а тело напряглось, готовое к атаке. Это была его стихия, он был готов к бою, и Нат знал, что ничто не остановит его брата, если тот решит действовать. Веснински не торопился. Он знал, что нужно сохранить хладнокровие и подождать, чтобы понять, как разовьется ситуация. Спокойно поправил одежду, чтобы она не мешала движению, и только когда сделал первый шаг вперёд, заметил резкую смену в Ниле. Парень, который ещё мгновение назад стоял уверенно, почти угрожающе, вдруг дернулся в сторону, резко отступив назад. Это была не просто паника, это было нечто другое. Он чувствовал, как напряжение в воздухе стало слишком сильным, как будто что-то невидимое требовало от него другого решения. В тот момент в голове Нила словно сработала сигнализация. Он помнил слова матери, её голос, всегда говоривший ему, что важно вовремя оценивать ситуацию и понимать, когда не стоит рисковать. В его мозгу вспыхнула мысль: не трать силы на драку, беги, пока не поздно. Это было инстинктивное решение, оно не оставляло места для сомнений. А инстинкт — это не то, с чем можно спорить. Как только этот мыслительный процесс отразился в его действиях, ноги Нила сорвались с места, и он метнулся вперёд, не оглядываясь. Он не хотел бежать от брата, но что-то внутри подсказывало ему, что с таким противником, как Натаниэль, он не справится. Он видел, как его брат наблюдает за ним, словно намереваясь поймать его на ходу. Это злость, смешанная с разочарованием, вызвала у Ната ещё большую ярость, и он мгновенно рванул за ним. Его инстинкты тоже не подвели. Он был готов к этому. Вскоре Натаниэль уже почти нагнал его, и несмотря на стремительный бег Нила, который, казалось, был отчаянно настроен на спасение, Нат просто схватил его и повалил на землю. В тот момент, когда они оба катились по асфальту, Нат чувствовал, как крепко прижимает Нила, не давая ему вырваться. В голове у Нила звучал голос матери, который кричал ему, что бежать было правильным решением. Но теперь, поваленный и прижатый к земле, он знал, что ничего не мог сделать. — Какой ты идиот, Алекс! — повысил голос Натаниэль, замахиваясь кулаком не на шутку и ударяя точно в челюсть, но долго его доминация не продлилась. Джостен ловко перевалил брата, но вместо удара вскочил с него и отбежал на расстояние, готовя кулаки и сплевывая на землю онемевшей челюстью. Одного вида хватило, чтобы рыжий оскалился от этого упрямства брата и взгляда решительности. Парень подрывается с земли и делает бросок на Джостена, замахиваясь левой рукой, но Нил уклоняется вниз и бьёт правой рукой по рёбрам, только этого Веснински и ожидал. Превозмогая боль, Ворон крепко хватает брата за плечи, удерживая согнутым и бьёт коленом в солнечное сплетение сначала один раз, потом второй и третий. Нил чувствует, как его тело словно отказывается работать. После первого удара в солнечное сплетение боль пронзает его живот, и он теряет дыхание, словно его легкие сжались в комок. Кажется, что воздух не может проникнуть внутрь, и он вынужден с трудом втягивать его, ощущая, как каждый вдох дается с невероятным усилием. Спазмы в животе сжимаются, вызывая тупую, но жгучую боль, которая не отпускает. Второй удар — и снова боль, еще острее, еще глубже. Он чувствует, как его грудная клетка сжата, его живот будто пробивает невидимая сила. Все его тело напрягается, но ему не удается сдвигаться — его мышцы словно отключились, и его реакции замедляются. Он пытается встать или хотя бы сжать кулаки, но руки не слушаются. Каждый удар, каждый всплеск боли, накрывает его как волна. Он не может собраться с мыслями, не может понять, что делать — все внимание сосредоточено лишь на боли, на чувстве, что его тело вот-вот не выдержит. С каждым новым ударом его мысли теряются, он чувствует, как его разум начинает мутнеть, а реальность расплывается. Правый кулак снова стремительно летит в Нила, но тот, несмотря на боль и усталость, успевает откатиться в сторону. Это дается ему с трудом — его мышцы еще сжаты после ударов, дыхание сбито, и каждое движение дается тяжело. Но он все-таки успевает. Рука Ната, не попав в цель, с силой ударяется в асфальт, и в воздухе звучит отчетливый хруст. Нил мгновенно различает звук — суставы, вероятно, повреждены, но не сломаны. Он хорошо знаком с этим звуком, как и сам Натаниэль. Однако подобное ещё больше взбесило старшего брата. Джостен попытался подняться на ноги, но тело упрямо содрогалось от боли, пришлось стоять согнутым. А потом Нил притворялся сдающимся, пока Нат не расслабился неосознанно. Уловив этот момент, Джостен резко сделал выпад на брата, снося того с ног и роняя на землю. А потом пара ударов прошлась в области почек и печени, заставив задыхаться уже Веснински. Лисы не могли наблюдать такую жестокость. Эти двое дрались не как привыкли, не по правилам. Это был бой за выживание. Элисон хотела вмешаться, но Рене и Дэн буквально удерживали, осознавая, что лезть сейчас опасно. Только Сет не собирался просто наблюдать. Наученный годами он не побоялся бы влезть в противостояние парней. В прошлом бывая и в больших передрягах. Он уже намеревался вмешаться, но всего пара шагов стала его пределом. Эндрю мгновенно достал нож и приставил лезвие к животу, не сводя взгляда с двух близнецов. — Эндрю, пусти меня. Они поубивают друг друга! — воспротивился Гордон, но идти против ножа не стал сходу, а ждал, когда Миньярд отступит. Тот не шелохнулся, а чуть сильнее надавил остриём, давая понять серьёзность своих намерений. — Они братья, не поубивают, — ответил вместо Эндрю Аарон, сложив руки на груди с выражением недовольства на лице — он понимал, что теперь ему придется лечить обоих. Эбби не приезжала на стадион без нужды во время каникул спортсменов, и теперь всё это складывалось в единую картину, заставляя его хмуриться. Мэтт уже дёрнулся в сторону, собираясь вмешаться и остановить обоих. Но, заметив, как Эндрю взглянул на него, прижимая нож к Сету ещё сильнее, он застыл. В глазах Миньярда ясно читалась угроза, особенно сильная и явная. Лисы тем временем не могли ничего сделать и были вынуждены просто наблюдать за происходящим. То что делал Натаниэль, выглядело безжалостно. Но Нил не отступал, ввязавшись в драку, он уже делал все ради своей победы. Бегство не помогло, оставалось только драться. Именно поэтому костяшки разбивались, именно для выживания, он снова и снова бил так отчаянно. Чем больше Джостен сопротивлялся, тем более злым и угрожающим становился брат. В очередной раз, когда они оказались на расстоянии друг от друга, они на мгновение замерли. Кровь стекала по коже, оба тяжело дышали, чувствуя боль в своем теле. Натаниэль медленно стер кровь вместе с потом со своего лица, его взгляд горел голубым пламенем, заставляя содрогнуться. Нил чувствовал, как с каждой секундой он сдавал позиции. Силы в драке были не равны, он ввязался в заведомо проигрышный бой. Нил, чувствовал, как с каждым шагом становилось все сложнее. Тело горело, боль от сильных ударов всё накапливалась, а взгляд мутнел. Хотелось, просто сдаться, но Джостен не собирался этого делать. Натаниэль заметил всё происходящее, резко срываясь с места. Он сократил расстояние в мгновение, воспользовавшись моментом, перехватывая брата в удушающий. Всем своим весом заваливая того на землю, ударяясь и выбивая остатки кислорода. Сильные руки, прижимали к себе, блокируя доступ кислорода, заставляя Нила безропотно брыкаться. Но из такого положения выбраться просто не позволяла ситуация, Натаниэль был сильнее. Нил предпринял единственное возможное, раз за разом нанося удар кулаком по рёбрам. Но брат не отступал, всё сильнее надавливал, пока не почувствовал как Алекс начал обмякать в руках. Только тогда он позволил себе подняться, усаживаясь на корпус, вдавливая в землю. Джостен сделал резкий вдох, рука сама потянулась к горлу, пока кашель нервными хрипами вырывался наружу. Глаза сильно заслезились, было больно вдыхать морозный ветер, а всё вокруг было мутным и заливалось пятнами. Было чертовски больно, даже при тяжести чужого тела на себе. — Ты уезжаешь, — ещё раз повторил старший Веснински, чувствуя как Нил сжал его кофту. Рука слабо подрагивала. — Нет... — еле слышно прохрипел брат, вызывая новую волну злости по телу. На секунду, глаза Ната потемнели. Он медленно достал нож, что был с ним на протяжении всего времени. Ярко показывая, что даже так, он не дрался всерьёз. Просто предпочитал, вкладывать больше силы, чем обычно. Но слова Алекса его довели. — Если ты так хочешь умереть, почему бы тогда не прямо сейчас? — Угроза прозвучало так ярко, что Нил замер. — Ведь лучше я, чем отец, хотя бы мучиться не будешь. Нил был ошеломлён, так же как и все Лисы, впавшие в ступор. Они точно не ожидали подобной картины. — Один вопрос, — все не унимался Нат. — Зачем ты вернул внешность? Нож в руке, приставленный к горлу брата, подрагивал, но не делал больно, а лишь приносил дискомфорт своим наличием у кожи. Нил замолчал на мгновение и сглотнул слюну, засевшую комом во рту. Взгляд метнулся на замерших Лисов и задержался на Эндрю, который пристально следил и сейчас впервые его челюсть сжалась от раздражения, пусть глаза и оставались мертвы. Джостен должен был рассказать. Зрачки снова вернулись к Натаниэлю и рука, держащая за одежду старшего, задрожала сильнее. — Эндрю, — прозвучал хриплый голос Нила, который увидел как лицо Натаниэля исказилось лёгким удивлением и непониманием. — Мне угрожали не вернуть нам Эндрю, если не сделаю это, — признался Джостен, замечая движение Миньярда, что убрал нож обратно, просто опуская руки вдоль тела. Кажется все начали понимать, что происходит. Аарон, стоящий рядом, видел как изменилось выражение лица близнеца и не удержался, чтобы слегка не прижаться своим плечом к Эндрю, как обычно тот помогал самому Аарону. — Кто угрожал? — процедил сквозь зубы рыжий, ожидая ответа от Алекса. — Не знаю. Это были анонимные сообщения, — честно признался парень, наконец отпуская одежду третьего номера Воронов и просто расслабляясь на холодном асфальте, потому что нож убрали обратно. — Рико…! — наконец вспылил Нат, подрываясь на ноги и резко хватаясь за бок рукой, опускаясь рядом с Нилом со стоном. Они оба не жалели сил. Наступила мертвая тишина на некоторое время, пока Веснински осмысливал все произошедшее. Рико запер Эндрю в психушке, он как-то повлиял на блондина через персонал, а потом заставил Нила вернуть внешность, чтобы Миньярда выпустили. По всем фронтам Король сделал свои ходы и Нат не ожидал от него именно таких. Партия ввела его в положение шаха, но не мата. Веснински точно понимал, что будет мстить. Придумает как и обыграет, но пока что нужно все разгребать. Нил лежал на земле, усталый и покрытый пылью, его взгляд устремился в небо. Воздух был прохладным, а каждый вдох даётся с трудом. Рядом, сидел Нат, также покрытый пылью, его лицо выражало усталость и напряжение. Оба молчали, не в силах двигаться, их тела пульсировали от боли и напряжения. Небо, уже затянутое туманными облаками, внезапно стало темнее, и первые снежинки, лёгкие и пушистые, начали падать на землю. Они медленно кружились в воздухе, как белые пёрышки, и, касаясь земли, растворялись в пыли. Нил смотрел на них, ощущая, как холод пробирает его до костей, но какой-то странный покой наполнил его душу. — Кто это знал? — взгляд прошёлся по удивлённым Лисам, пока не задержался на альбиносе, который поджал губы и опустил взгляд. — Только Эл, — прохрипел Нил, наконец начиная подниматься с холодной земли и сам, ощущая, как адреналин в крови заканчивается и конечности теперь мёрзнут. — Чертёнок, иди сюда, — твердо звучит сочетание слов и Эл сглатывает, но идёт, не смотря на дрожь в теле. Он понимал, что в этом есть его вина, он должен был рассказать, но Нил, он сам просил дать ему шанс разобраться. Альбинос подошёл к рыжему и присел рядом, подавая руку, которую на удивление взяли и приняли помощь встать, пока к Нилу примчалась Элисон, подхватывая юношу и помогая тоже. — Я правда должен был рассказать, Дьявол. Но то фото… Если бы мы продолжили медлить, то зверёк бы… — сдавленно от комка страха голос Риверсона перешёл на хрип. — Это моя вина, Нат. Я уговорил молчать, — встрял Джостен, когда этих двоих повели к группе Лисов, чтобы завести обоих в помещение на обогрев и оказание помощи. — Какое фото? — встречно продолжил Веснински, когда Эл завел третьего номера внутрь. Рене принесла их вещи с улицы, Нил достал свой телефон и передал его Натаниэлю. Тот, взяв устройство, начал рассматривать фото, на котором был изображён Миньярд. Спустя несколько минут абсолютной тишины, Ворон снова заговорил, нарушив напряжённое молчание. — Ты же понимаешь, на что подписался? — этот вопрос явно не нуждался в ответе, но Нат его получил. — Я решил. Я выбрал Лисов. Я больше не убегаю. Я хочу жить и умереть как Нил Джостен, — каждое предложение было сказано утвердительно и старший нахмурился. Умереть? О нет, он постарается сделать все, чтобы не позволить этому случиться. Натан всё ещё в тюрьме и в силах Ичиро продолжать держать его там. Пока Натан за решеткой, его люди не убьют Алекса. Оставалась лишь одна надежда: удерживать Натана Веснински в неволе с помощью Ичиро и его влияния, ведь вряд ли Кенго сможет прожить долго с нынешними проблемами со здоровьем. Нат зажмурился, и его глаза на мгновение поглотила темная бездна. Вся боль и напряжение, всё, что произошло, нахлынуло, как мощная волна, смывая его с ног. Не было ни времени, ни сил, чтобы осмыслить это всё сразу. Он просто стоял, сжался, пытаясь найти хоть каплю силы, чтобы остаться на ногах. Но в голове было пусто. Только громкий гул, эхом отдающийся в ушах, и внутри — туман, который поглощал всё. Он перевел взгляд на Эндрю, стоявшего вдали. Тот был неподвижен, сжимающий челюсть так сильно, что казалось, его тело стало каменным. Холодный взгляд, как всегда непробиваемый, но Нат знал: этот взгляд не оставлял места для сомнений. Эндрю был здесь, и его внимание было сосредоточено только на них. Через несколько минут появился Ваймак. Его присутствие ощущалось сразу. Он не торопился, его взгляд медленно скользил по ним, оценивая ситуацию. Он остановился на мгновение, осматривая потрепанных парней, и, как только понял, что произошло, его шаги стали более решительными. Дэн молча отвела его в сторону, начав тихий, но напряжённый разговор. Она явно не упускала ни одной детали. — Алекс, я не дам тебе умереть. Останься здесь, я позволю тебе, но при одном условии, — Натаниэль взглянул на брата, и в его глазах было что-то родное, но одновременно такое далёкое. Он пытался говорить спокойно, но слова будто сдерживали его чувства, как будто ему не хватало времени. Нил, стоявший рядом, внимательно посмотрел в ответ. В его глазах мелькнула тревога. Он едва заметно нахмурился. — Если что-то случится, если будет угроза твоей жизни... Позвони мне или дяде, пожалуйста. Не умирай просто так, — эти слова вырвались с усилием, и, как только Нат их произнёс, он замер. Это было не просто обещание. Это был приказ. Он даже не пытался скрыть беспокойства, которое отразилось в голосе. И хотя он пытался сохранить спокойствие, внутри всё дрожало. Нилу осталось только кивнуть. Ещё одно обещание. Но Джостен не был уверен, сдержит ли его. Он уже нарушал слово раньше. Эндрю, не произнеся ни слова, повернулся и направился к двери, собираясь выйти. Нат следил за его фигурой, пока тот не исчез за углом. В его взгляде не было ни гнева, ни сожаления — только молчаливое принятие того, что всё должно быть именно так. Даже если это было опасно. Решение было принято. Всё, что оставалось, — защищать семью. Как и всегда.