Дазай.

Ох что это, Дазай не любит когда его сон тревожат, боги, он так хорошо спал. Он что-то промычал. Но, это была ладонь Чуи, очень осторожно и медленно оглаживающая его голову. — Мне пора на работу. Вот, что я хотел сказать. — Чуя… Который час. — Шесть тридцать. И у тебя есть своя комната, где тебе не придется спать поперек кровати. — Поперек что? — Дазай кажется забыл, где уснул. Или не мог осознать. Было так рано. — Ты отдыхай. Ты начинаешь работу в 10? Еле кивнув, Дазай так и не удосужился открыть глаза, но когда Чуя убрал ладонь с его макушки, он поморщился. — Может останешься, а, Чуя. — Нет. На кухонном острове я оставил номер телефона, где обычно заказываю завтрак в дни, когда на работу не ухожу так рано. Так что закажи свежий завтрак и поешь.

***

Они не виделись каждый день, но пару раз в неделю. Дазай постепенно приносил книги из Чуиного списка, по мере того, как их доставляли в магазин. У них уже была своя рутина, они не мешали друг другу, вместе было как-то комфортно. Хотя Дазаю иногда казалось, что Чуя с ним обращается как с ребенком, или скорее как с домашним любимцем. Но не как с мебелью, и то хорошо. Дазай иногда оставался ночевать в гостевой комнате, утром собираясь уезжал на работу. К тому моменту, у него уже был свой ключ от квартиры и чип-код от подъезда. Дазай, в своё время читающий каждую книгу, что попадала под руку, иногда, ухмыляясь себе под нос, думал: какой избитый троп "От незнакомцев к возлюбленным". "От друзей к возлюбленным". Прошли уже месяцы, но они и с Чуей не являлись ни тем, ни другим, ни третьим. В один вечер, ночь, они смотрели какой-то фильм в гостиной. Теперь, когда все книги, появляющиеся в этой квартире, сразу оказывались в библиотеке, диван по праву принадлежал им двоим. Чуя думал: а Дазай терпеливый и не настойчивый. Дазай думал: а Чуя такой хороший, добрый, умный, заботливый. Но каждый из них думал: «кажется, нет, определенно я к нему привык». Дазай, просчитав в голове все за и против, скрепя сердце, всё же пошел на огромный риск, даже ещё ничего не сделав! А только спросив: — Можно я положу голову тебе на колени? — Если для тебя это не изменит вещи, как они есть, то да. Чуя выглядел очень спокойным, но внутри него зарождалась борьба. Внутренний конфликт так называемый. Он знал, был уверен на сто процентов, что к Дазаю ничего не испытывает. И Дазаю это нормально. Возможно, Дазаю не было нормально, но они оба знали, выкажи тот что-либо, дверь для него закроется. Вот так. Но голова Дазая уже покоилась на коленях Чуи, и Накахара, переведя взгляд вновь на плазменный экран, машинально зарылся пальцами в растрепанные локоны и начал мягко массировать кожу головы Дазая. Дазай держался всем существом, чтобы не заурчать и не мяукнуть, но да, фильм был интересным.

***

Дазай знал в библиотеке Накахары каждую книгу. Но так же он знал, что одна из книг это и не книга вовсе. Это блокнот в твердом переплете. И он прочитал его ещё в первый же визит. Если бы Чуя хотел это спрятать, он бы спрятал. Но не он ли в первый же день сказал Дазаю, что тот может спокойно «развлекаться» в библиотеке? Черными чернилами были написаны слова, отдельные предложения. Это был не рассказ, а скорее первоначальное планирование сюжета, какими будут персонажи, куда всё пойдет и тд. Видно было, что мысль не шла гладко, что автор бросал писать, потом дописывал, так и не выстроив сюжет до конца. Там было от силы несколько страниц, и дальше блокнот был пуст. Дазай знал, что это написано Чуей. Чуя знал, Дазай это прочитал. Но в глубине души Дазаю хотелось, чтобы Чуя зашел в библиотеку именно тогда, когда он держит в руках этот блокнот, потому что иначе он не станет поднимать этот вопрос. Так случилось в один день. Дазай стоял, опершись плечом на стеллаж, и листал этот блокнот в сотый раз, когда в двери появился Чуя. — Это твой рассказ, Чуя? — Ну, почти. Тогда я думал, что смогу написать детскую сказку. «Сказку?» — Понятно. — Что понятно? — Понятно, что не дописал, — Дазай, закрыв блокнот, убрал его на место. Хотелось спросить миллион вещей. Прежде всего, почему сказка и почему не дописал. Но что-то Дазаю подсказывало, что он не хочет знать ответа на эти вопросы. Ужин прошел как обычно, в этот раз готовил Чуя, и готовит он превосходно. За такую еду Дазай бы душу продал, хотя сам он не то чтобы не гурман, а вообще привык перебиваться быстрым обедом и не ужинать вовсе. Они уселись на диван, в своей выработанной привычке. — У меня есть новость, Дазай. Дазай смотрит молча прямо в синеву глаз напротив. Ожидает. — Завтра у меня выходной. И у тебя тоже выходной. Вот как сложилось. Чуя наверно этого не ожидал, но Дазай, сорвавшись с места, набросился на него с крепкими объятиями, затем отстранился, и глаза его сияли. — Чуя я так рад, что ты наконец отдохнёшь! — Да, я тоже рад. Но признаюсь, реакция у тебя бурная. — Эх, — Дазай вздохнул. И Чуя осознал слишком отчетливо сейчас, что Дазай себя сдерживает при нём. Но почему? Чтобы Чуя не выгнал его метлой? — Как бы ты хотел провести завтрашний день?

***

Дазай ворочался. Он, черт возьми, не мог уснуть. Сегодня он успел многое. Наконец Чуя увидел его с тем самым блокнотом в руках. И он чуточку показал эмоциональную сторону себя. Чувствует ли он себя так, словно ходит по острию ножа? Совсем нет. Ведь он уже знал, Чуя любит его. Может это не такая любовь, как безудержная страсть, и там бабочки в животе и прочее, но это любовь, которая забота, бесконечная доброта, внимание, ласка. Резко выпрямляясь на кровати и не удосуживаясь надеть тапки, Дазай направляется босиком по каменному полу в главную спальню. Пока он не растерял этот запал, он забирается поверх спящего и накрытого одеялом Чуи, который пошевелившись проснулся от ощущения чужого веса на себе. В темноте он видит Дазая, сидящего сверху него и смотрящего в упор. — Ничего не говори, Чуя, — наклоняясь вперед, Дазай оставляет буквально сантиметр между их носами, — Мы не встречаемся. Всё между нами так, как и было прежде. Но этот последний сантиметр, Дазай преодолевает его настолько медленно, по миллиметру. Следующее произошло слишком быстро, но Дазай уже лежал на лопатках посреди кровати, Чуя был сверху него. Накахара колебался? Или… Не колебался? Дазай дышал прерывисто от этого поворота событий, губы его были приоткрыты. В синих глазах Чуи, что были так близко, прочитать что-либо не было возможным. — Я хочу тебя, Чуя. Мягкие губы тут же прикоснулись к его губам, и веки моментально опустились. Чуя, проникнув языком в рот Дазая, целовал его глубоко и страстно. Дазай ерзал под ним, переведя руки Накахаре на спину и царапая ее ногтями. Сдерживаться уже не было смысла. Разорвав поцелуй, Чуя дышал шумно, он отсел сверху Дазая, чтобы стянуть с того футболку, и вот они вновь сливаются в поцелуе. Они ощущали эрекции друг друга, хотелось слишком сильно, возбуждение нарастало, как и воздух в комнате словно раскалялся. Чуя целовался потрясающе, это был несравненный ни с одним другим поцелуй, такой глубокий, язык такой умелый, это было так горячо, это было так прекрасно. Хотелось ощутить Чую внутри себя, хотелось оказаться наконец на его члене, хотелось отдаться ему без остатка. Дазаю казалось, он сходит с ума, но, боже, губы и язык Чуи были уже на его шее, ключицах, груди, сосках. Чуя был просто везде, и Дазай был на грани, чтобы не расплавиться, превращаясь в огромное пятно на этих премиум качества простынях. Чуя снова отстранился, чтобы, прыгнув до тумбочки, достать из неё презерватив и лубрикант. Когда они уже оба были обнажены, их горячие тела одно сверху другого, Дазай не мог поверить, что они занимаются этим только сейчас, спустя месяцы. Но это казалось правильным. Всё было так, как нужно. Но почему же тогда голову Дазая не покидала мысль, что поутру ему придется уйти по-настоящему? Что он нарушил их негласный уговор? Но Чуя, он желал его. Он чертовски его желал. Когда Дазай улегся расставив широко ноги, Чуя растягивал его хотя и немного торопливо, но всё же внимательно. Он явно спал с парнями до этого, ну или с готовыми на все девушками, а может он спал и с транссексуалами. Этого Дазай знать не мог. Чуя не оставлял парня без поцелуев, пока погружал в него палец за пальцем, увеличивая растяжение мышц прохода, он целовал так много и так приятно, что Дазай бы смело это назвал “утопить в заботе и ласке”. Когда наконец Чуя вынул пальцы и, раскатав по члену презерватив, смазал его лубрикантом, Дазай честно держался, чтобы не покинуть свое тело и не вознестись. Он дрожал, мурашки покрыли всё его тело, было холодно, было жарко, было сразу столько всего, пока полумрак комнаты заполняло их сбитое дыхание. Направляя член рукой, Чуя протолкнул головку во влажное кольцо мышц, затем медленно входя всем членом до его основания. Чуя закусывал губу, быть внутри Дазая ему не просто нравилось, это было лучше, чем любой его предыдущий секс. Дазай отзывался на каждое движение члена, стонал, цепляясь пальцами за простыни, его голова металась, пока он хватал ртом воздух, он весь кричал желанием. Чуя толкался медленно, бегая взглядом по покрытому каплями пота телу Дазая перед ним. Член того подергивался на его животе, нещадно истекая предэякулятом. Дазай был красив, боги, он был слишком красив, чтобы не влюбиться в него. Сейчас он так податливо раскрывался на широком члене, растягиваясь вокруг него и при этом плотно сжимаясь. Пока мокрая и растрепанная челка липла ко лбу Чуи, капли пота текли по его напряженной спине и вискам, он знал, что они оба сейчас кончат, Дазай не выдержит ещё долго этого трения толстого члена о его простату, а Чуе было запредельно хорошо внутри теплого и узкого пространства. Казалось теперь, что они просто созданы друг для друга. На последних толчках Чуя практически таранил членом парня под ним, толкаясь с размахом и вбиваясь до самого предела, действительно, этому невозможно было противиться, и Дазай, вскрикнув, выгнул спину, позволяя наконец всему своему существу быть объятым оргазмом. Чуе было нужно ещё несколько толчков, он не сбавлял ритма, охотясь наконец за разрядкой, Дазай лежал под ним испачканный спермой и дышал глубоко, он был ещё не совсем здесь, и мышцы его прохода сейчас пульсировали на Чуе до темноты перед глазами. Всё, оргазм Чуи подбирался, был уже совсем рядом, поэтому, ударяясь в бедра Дазая ещё раз, Чуя наконец замирает, испытывая невероятный по силе оргазм. …Они переспали. Чуя бы сказал, что этого можно было избежать. Но, камон, это было ясно, как белый день — некоторые события в жизни просто неминуемы.