Дазай.

Чуя присел на кровати. За окном было темно. Рядом кто-то сопел. Это был Дазай. Чертёнок, который оказался-таки в его кровати. После душа они заснули оба голые, накрывшись теплым одеялом, что сейчас заставило Чую усмехнуться. А затем он упал обратно на подушки, вспоминая, что сегодня выходной.

***

Выбравшись из постели к обеду, хотя им обоим, Чуе точно, явно не помешало бы поспать ещё, они приготовили вместе завтрак, планируя дальнейший день. Вопреки каким-то предположениям, Дазай к Чуе не ластился, не искал поцелуев или прикосновений. Всё было абсолютно как всегда. Чуя проторчал в своей гардеробной минут тридцать, приводя себя в порядок и одеваясь. Но Дазай в гостиной уже разлегся на диване и читал книгу. — А как же наша прогулка? — Да, подождет. Кстати, Чуя. Накахара не стал противиться, и не то, что ему вообще хотелось куда-то ехать, поэтому уселся на диване у ног Дазая. — М? — Может почитаешь сегодня какую-нибудь книгу? Накахара свёл брови к переносице. Какая бессмыслица начать читать книгу, даже не зная, когда появится шанс открыть её вновь. — Почитай лучше мне твою вслух. — Окей. Дазай читал, и голос его был очень красивым, как он и весь. Чудо из чудес. Всё было слишком хорошо, это подозрительно. Подозрительно? Неясно, как на счет Дазая, но Накахаре было сложно противиться этим флешбекам вчерашней ночи, которые просто врывались в мозг из неоткуда. Стоны Дазая, его обнаженное тело, то, как он пульсировал на члене в себе. — Чуя. Оказалось, Дазай уже какое-то время не читал, наблюдая за Накахарой, который сидел, смотря в одну точку. Честно ли он поступал по отношению к Дазаю, даже не смотря на то, что с самого начала он сразу же установил рамки? Зачем он с ним переспал, ведь сейчас это не выбить из головы. Ведь Накахаре определённо хочется ещё и ещё, и чтобы, черт возьми, Дазай был его. Но это будет всё же… Нечестно. — Тебе нужно решить кое-что Дазай. Иди сюда. Выпрямляясь, Дазай сел около Чуи. — Решить что? — Остаться или уйти. — А нельзя как в книге Киплинга «Кошка, гулявшая сама по себе?», — шутка не подействовала, и Дазай продолжил, — А я должен уйти? — Я не знаю. Наверно, нет, но решать тебе. Мне, честно признаться, очень привычно, когда ты рядом. Дазай закатил глаза. — Чуя, послушай. Уйти я мог всегда. Разве я оставил впечатление глупого человека? Нет. Я всё понимаю, у тебя есть только твоя работа и сон. Мы уже месяцы так общаемся. И да, если ты хочешь, чтобы я сказал это вслух, я скажу. Чуя, я не думаю, что ты меня используешь. — Хорошо. Всё же в этот раз не совладав с собой, Чуя сгреб Дазая охапку и прижал к себе крепко. Наверно, это называется соседи, которые один раз, но всё-таки занялись сексом. Но, хэй, кто сказал что у отношений должно быть четкое определение.

***

На следующий день Дазай, который, судя по всему, заскочил после работы к себе домой, чтобы переодеться, расставив новые книги на заполненном до половины третьем стеллаже, стоял в библиотеке, постукивая указательным пальцем по губам. Читать впервые за долгое время не хотелось. Но как раз в этот момент Чуя приехал с работы. Накахара оставил ужин на кухонном острове, сразу снимая с себя пиджак и бросая его на диван в гостиной. Он знал, где искать своего Дазая. В этот раз он, бросив «Привет, как ты?», сам взял свой блокнот с полки и быстро его пролистал. Затем он уселся на диван, приглашая взглядом Дазая сесть рядом. — Чуя, послушай, если не хочешь, не рассказывай. Это прошлое. — Прошлое, определяющее моё настоящее. Но да, прошло много лет, мне уже нормально. Дазай всё же невольно сглотнул. Что ж ладно, если он поселился в этой роскошной квартире с этим роскошным мужчиной на правах соседа, наверно, нужно дать Чуе выговориться.

[История Чуи. Продолжение].

В университете я типа встречался с девушкой (на этой фразе Дазай и бровью не повел, и хотя Чуя смотрел на свои сцепленные в замок пальцы, покоящиеся на его коленях, краем глаза он все же следил за Дазаем). И “встречался” это в больших кавычках. Был последний курс универа, который я должен был окончить, и на лекциях для заочников я познакомился с ней. Мне вот нахрена не нужны были отношения. Поль прессовал работой, универ дипломом. А она сказала «меня все устраивает». Она была умная и красивая, не доставляла вообще никаких проблем, я совсем не понимал, нахера я ей нужен. Мы пили кофе между парами, иногда виделись вне университета. Это был человек, не доставлявший мне никаких хлопот. Пока в один день она не сообщила мне, что беременна. (Дазай продолжал сидеть, словно картина или статуя, замерзшая картинка на экране). От меня. Блять, один раз мы не использовали презерватив. Черт с ним. Она как и всегда сказала: «Ты, Чуя, не переживай». Но затем добавила: «Я ребенка всё же оставлю». И после моей долгой тирады (хотя я так надеялся, что мне никогда ни перед кем не придется оправдываться), что я не могу быть ни соответствующим отцом, ни быть рядом, работа опасная, и она сама видела пару раз, в каком состоянии я приходил на лекции, она сказала, доходчиво объяснила, что не имеет ко мне претензий никаких. Что родители её поддержат. Что я могу делать, что хочу. Ах, если бы хоть раз в жизни я мог делать что хочу… Но не суть. Мы расстались, так толком и не встречаясь. Я понимал, что где-то там будет расти мой ребенок, какой ребенок… Мне казалось, я сам ещё дитя. Через несколько месяцев, когда я очередную ночь не спал, вновь осознавая, что никогда не задумывался о последствиях, прежде чем вступать в «связи», я сел писать этот сюжет. Я знал, что не буду в жизни этого ребенка присутствовать. Я всё равно недо-отец из детдома, который сам понятия не имеет, что такое “папа”. Но если допишу эту книгу, то отдам её ей. Ну а дальше план был простым. Я думал открыть ей безлимитный счет в банке, чтобы они ни в чем не нуждались и со мной никогда не пересекались. Через пару дней она написала что патология при выявленная при первой фетальной морфологии подтвердилась. И надежд нет. Я был неопытен и безумно глуп. Я не понимал, что именно мне стоит сделать, а Поль, выслушав меня лишь заключил: “Чуя, это жизнь”. Увидев, что пауза затянулась, Дазай подал тихий голос. — Мне жаль, Чуя. Тебе удалось пройти все стадии горевания? — К сожалению, или психологи бы сказали: к счастью, да. Поль однажды заявился ко мне и сказал, что или я по собственному желанию начинаю посещать одно определенное учреждение, или он вызовет врачей, и меня там закроют. Выбора не было, но пару месяцев подобных посещений мне и вправду помогли. С тех пор прошло пять лет. Как видишь, я в порядке. После всего услышанного, Дазай свое отношение к Чуе не изменил. Ясно было одно, Чуя не нуждался в жалости. Тем более из-за ошибок, совершенных годы назад. А Чуя, будучи сейчас успешным руководителем крупной и влиятельной организации, был уверен, что с тех пор, он больше не совершил ни одной ошибки в своей жизни. Но Накахара ещё не понимал, что с одним определенным осознанием он затянул.