Я это ты...

      Удары о деревянную дверь квартиры Какаши Хатаке гулким болезненным звоном раздавались в голове хозяина скромного жилища. Кто-то усиленно барабанил в дверь, игнорируя все правила приличия. Вслед за стуком в дверь послышались вопли: — Какаши сенсей! Сенсеееей, открывайте, мы знаем, что вы дома! — сквозь сон Ирука услышал знакомый голос Узумаки. Еле оторвав лохматую голову от жесткой подушки, он рухнул обратно на нее. В голове звенело знатно, все тело было в агонии от недельного марша, двигаться оно отказывалось от слова совсем. Кинув взгляд на часы, Ирука понял, что проспал сбор и тренировку с командой семь. А еще надо написать отчёты. Тихо застонал то ли от боли во всем теле, то ли от осознания, что ничего не успел, и желания совсем никакого нет садиться заниматься писаниной. Он перекатился с живота на спину, глубоко вздохнул и скрыл лицо в ладонях, беззвучно засмеявшись. И вот сейчас он представил, как Хатаке идёт в штаб, прыгает на подоконник и отдаёт листки с корявыми отчётами. Но самое главное, он бы опоздал, но пришёл на тренировку с командой генинов, а тут, получается, он и это прошляпил. Ломиться в дверь Узумаки не перестал. Медленно поднявшись с футона, под звучных хруст колен Ирука поплелся к двери, не забыв попутно натянуть шелковую маску. — Да твою Кагую за ногу, мать-перемать,… — со стоном, смачно выругавшись, он резко поднял ногу и запрыгал на одной. Взглядом зашарил по полу и обнаружил у себя под ногами разгрызеные в хлам косточки, осколок одной из которых благополучно впился в ступню. Теперь, прихрамывая на одну ногу, сделав как можно более страдальческий вид и так потрёпанного тела, он высунул хмурую физиономию из-за чуть приоткрытой двери и вылупился на своих генинов: Саске и Наруто. Эти двое, ну кто ж еще. — Что надо, бестолочи? — прохрипел Ирука, не узнавая ни себя, ни голоса, он же так любил своих учеников, но в данный момент времени видеть их— было последнее что он хотел, а тем более выслушивать. — Сенсей…? — одними своими эмоциями и видом Наруто показывал свое недовольство — И не говорите, что потерялись на дороге жизни, бабулек вы точно не провожали до дома, и котов, — он окинул взглядом сенсея, — и котов с деревьев не снимали! Вы просто проспали! Вы… про нас… забыли! — Наруто пыхтел от возмущения, выплюнув каждое слово в лицо сенсею, а мелкий Учиха лишь кивал покачивая утиным хвостом в подтверждение слов сокомандника. — Я с миссии, сегодня отдых. Расходимся и дайте поспать! — он было уже закрыл дверь и развернулся, но за дверью услышал слова, которые пригвоздили к полу: — Теперь понятно, почему Ирука сенсей вас постоянно ругает, вы самый безответственный человек в Конохе, вам плевать не только на правильно выполненную работу, но и на своих подопечных. Ладно опоздать, но не прийти это… это новый уровень, Какаши сенсей. — Ирука плотно сомкнул тонкие губы гения, сжал пальцы в кулаки и медленно стал считать до десяти, как в случае с Какаши, чтоб успокоится; это всегда срабатывало. — Вы посмотрите на него, — медленно повернувшись снова открыл дверь, он навис над генинами и зыркнул так, чтоб только у таких смелых и бестолковых шиноби оставались сухими подштанники. — Мал еще, чтоб судить взрослых, как будешь ходить на миссии ранга А и S —поговорим, а сейчас дайте мне отдохнуть, я только с миссии вернулся, и не отсвечивайте, желательно до завтра, — рявкнув на генинов и теперь уже он смачно хлопнув дверью перед носом, Умино закрыл глаза ладонью, глубоко вздохнув. Где ж ваш педагогический талант Ирука Умино-сенсей, зачем орать так было на них, они ж дети, с их точки зрения они правы. «Но я просто не могу встать, я элементарно развалюсь сейчас», — откинувшись на запертую дверь, он медленно стёк по ней на пол. Сон окончательно ушел. До закрытия штаба, у него есть еще три часа. Надо написать отчеты и принести на сдачу и отчет по миссии S ранга тоже бы накатать. Прикрыв глаза, он потерял счет времени. — «Я уже разговариваю сам с собой. Как тут не двинуться?»       Правильным решением стало принять душ, сменить одежду. Порывшись в аптечке, Ирука нашел обезболивающее. Еще была пара пилюль в баночке с надписью «для быстрого восстановления организма». Ухмыльнувшись, он закинулся таблетками, надеясь все-таки прийти, насколько это возможно в его случае, в норму. Кинув взгляд на часы, Умино понял: по факту остался час. Быстро сделав себе чаю, голый, в одном полотенце на бедрах он засел за стол писать отчеты. Здесь же он обнаружил чистые бланки и старые не принятые отчеты. В одной руке с чашкой, в другой с ручкой он принялся заполнять бланки. Похоже, эти руки были созданы быстро складывать печати, держать кунаи и вакидзаси, метко кидать сюрикены, но не писать. Насколько ужасно и неудобно всё, тонкое перо никак не хотело слушаться в пальцах гения, скакало по бумаге. Ирука даже сначала не поверил, что так бывает. Не глядя поставил кружку с горячим чаем, начал старательно как в тетрадке по калиграфии выписывать иероглифы. Получалось лучше, но очень медленно. Так с успехом закончив один отчет, на переписку которого ушло, шутка ли, почти двадцать минут. Потянулся за вторым бланком давнишнего отчета и ошарашено посмотрел на кружку злополучного чая. — Даааа лааадно… только не сейчас и не со мной, — он так обреченно застонал, что, скорее всего, этот стон безысходности услышали все соседи. Ирука не глядя поставил мокрую кружку ровно на старые отчеты, и вот без того кривые еле читаемые кадзи растеклись живописными кляксами и разводами по бумаге. Умино убрал чай с потрёпанных, видавших такие виды, что лучше не знать, убитых отчетов и в бессильной злобе поджал губы. Глубоко вздохнул, понимая всю комичность ситуации, и тихо истерично засмеялся. — И вот с этим я сейчас приду в штаб? — он уже представил как протянет Какаши в своем образе эти отчеты и как тот будет издеваться и измываться над ним. Но у него ведь реально не было времени их написать. Проще сходить к мозгоправам Яманако, чтоб они всю нужную информацию извлекли! — Надо как-то говорить, задобрить, что ли, его, чтоб не ругался, и обязательно искренне извиниться. Что там он мне приносил? Конфеты, шоколадку, цветы? Ну, это ж мне нравилось, а ему что нравится? — Ирука почесал патлатую голову пятерней. Сейчас он чувствовал себя более бодро, скорее всего действие препаратов началось. — Точно, приглашу его в Ичираку рамён, тонкацу и мисо-суп с баклажанами, это ему точно понравится, ну и пару стопочек саке между делом, все нормально будет. Примет. Да и должен же он меня понять, сам как никто другой в такой ситуации постоянно. В конце концов выяснить все недопонимание, что складывается изо дня в день,— этим себя обнадежив, чунин надел чистую форму. Повязал хитай, волосы расчесывать было уже некогда. Перед выходом окинул взглядом себя в зеркало. Оттуда на него смотрел бесконечно уставший шиноби, одинокий, потерявшийся где-то на дороги жизни. Всплыли воспоминания с последний миссии, образ куноичи и застывший страх в глазах. Внутри слева в глубине защемило. Что он мог сделать, чтоб облегчить жизнь Хатаке? Он уже полностью осознал, что бывал, мягко сказать, не прав по отношению к нему. Жизнь Какаши полна боли и одиночества. Как разбавить красками эту безысходность и серость? Нравился ему Какаши? Сейчас, проникаясь большим пониманием его жизни, он однозначно мог ответить сам себе. Да, он ему не только нравился, и раньше нравился, что тут скрывать, но теперь проникся большим уважением к Копирующему. Просто надо помочь, объяснить, а где то поддержать и пожалеть, дать то самое тепло родного дома и избавить от одиночества. Теперь даже его отчеты вызывали только улыбку, но никак не гнев.       Минут пять он пялился на это лицо, Через сорок минут штаб закроется до понедельника, а в понедельник им с утра с командой семь в страну волн сопровождать груз. Умино затряс головой, какой понедельник, какая страна Волн, какие генины и команда семь, он Умино Ирука и ему в академию в понедельник и в штаб. Надо срочно выбираться из этой ненормальной, абсолютно бредовой ситуации.       Ирука выскочил из квартиры через окно Копии и по крышам понесся в сторону штаба. Оставалось меньше получаса. Уже недалеко от штаба он спрыгнул на землю. Поправил сбившуюся маску и хитай. — Эй, Копия, тебя поздравить можно? — Ирука не сразу обернулся на окрик Генмы — Вы посмотрите, он даже не откликается. Ты так на нас внимания не обращаешь, хочешь проставу за свадьбу замылить? Что ты сделал с Умино, что он как собака стал, лает на всех, от приветливости ничего не осталось. Ни пошутить, не пофлиртовать с парнем,— рядом с Генмой стоял Райдо и усиленно поддакивал, кивая вихрастой головой. — Ширануи-сан, а вот с этого момента поподробнее, — Умино вплотную подошел к Генме, за малым на сенбон не напоролся. Сурово посмотрел сверху вниз на спецджонина, — говори, кто за кого выходит и откуда такие новости? — прошипел ему в лицо Ирука. — Так это… Комори-сан, сенсей академии, растрезвонила на всю Коноху, что, мол, Копия любит Умино-сенсея, и тот бросил ее, ради него, — не на шутку испугавшийся сурового взгляда джонина, Генма сделал два шага назад и поспешил ретироваться.       «Тааааак, и что мы еще наговорили, Какаши-сан, пока я гонял шиноби Кири по лесам и горам, и какого хрена эта ненормальная растрезвонила то, чего не случилось», — злость поднималась из недр души Умино. Теперь стал понятен тот холодный прпезриттельный взгляд, который кинул Иваши Татами при входе в штаб. Похоже, Какаши на славу потрудился за эту неделю. Про класс и учеников подумать даже страшно было. Распустил детей, от программы отошли напрочь, наверное. Глубоко вздохнув у двери комнаты выдачи и приема миссий, Умино посчитал до десяти, чтоб зайти как можно спокойнее и не набросится с порога на Хатаке. Все сочувствие стерлось полностью. Сейчас не то, что пожалеть его не хотелось, хотелось знатно наподдавать и сделать больно, очень больно. Как так можно с личной жизнью человека поступать? У них ни отношений, ни чего! Да нравится, но Ируке много кто нравится в деревне и Ирука много кому нравится, но походу уже нравился в Конохе. Он резко с предательским скрипом распахнул двери комнаты. Привычный щебет неразлучников, гогот Гая и переругивание Куренай и Асумы — все резко стихли, когда на пороге появилась суровая сутулая фигура Хатаке. Штабожители синхронно посмотрели на него, а потом на окно, потом снова на него. Только тут Ирука понял, какую ошибку совершил: Копирующий всегда заходил, нет, беспардонно врывался в кабинет через окно, которое было рядом с его столом. Глаза шиноби уставились на него как на явление бога перед народом, а Гай, открыв рот, кажется, показывал пальцем на окно. Только Ирука, точнее, Хатаке, не поднял головы от бумаг, что стопками лежали на столе, усиленно выводя что-то в журнале. Волосы были подхвачены только хитаем, никакого хвостика. Весь вид чунина нес на себе флер распиздяйства. Рукава водолазки закатаны, а руки уделаны чернилами, и, кажется, там был рисунок солнышка и каких-то цветочков. Поверх хитая одиноко свисала тонкая косичка с какой то девчачьей заколочкой. Умино зыркнул на всех, медленно, без слов подошел к своему рабочему столу, за которым усиленно трудилась, или делал вид, что трудится, знакомая фигурка, а точнее, его родное тело, в которое не терпелось вернуться. — Умино-сан, я тут это… отчеты принес, — джонин глухо заговорил через маску. Чунин поднял на него красивые карие глаза, лишь покачав головой, и презрительно двумя пальцами взял верхний листок. В горле пересохло, «Какаши»прокашлялся в кулак и посмотрел на «Ируку». Вся эта ситуация была до боли знакома, а сейчас до абсурда комична. Хотелось и смеяться, и краснеть, и, в конце концов, провалится сквозь пол на первый этаж, а лучше сразу в подвал. Такого позора он еще не испытывал никогда. Он даже представлял, что сейчас будет. Ирука, то есть Хатаке в его теле, сейчас начнет ругаться, орать и истерить по поводу не написанных, коряво написанных, убогих отчетов. Потупив взгляд в пол, он чуть помялся. Потом зыркнул на неразлучников, чтоб те смотались отсюда, прихватив остальных невольных зрителей этого театра. Но они ж включили тех самых непонятливых людей в мире и уставились, ожидая, что будет дальше. Не хватало попкорна и удобных кресел. — Мне прямо до боли интересно, Какаши-сан, при прошлой встрече я вам, кажется, показывал «Свод правил по заполнению бланков отчетности по миссиям», — говорил чунин медленно, растягивая слова и смакуя каждое слово. — Что ж вас остановило от изучения и приведения в надлежащий вид эти отчеты? Жду от вас внятных объяснений, Какаши-сан! — «Умино» уставился на него, ожидая ответа и внутри ликуя. Не дожидаясь, что все дальше будут смотреть этот спектакль, «Какаши» развернулся к присутствующим: — Огромная просьба, покинуть помещение, мне тут со своим мужиком поговорить надо, — при последних словах он в упор посмотрел на чунина за столом. Уже было не до шуток. — Штаб на сегодня закрыт! — рявкнул через маску джонин. Неразлучники нервно улыбнулись, дернув лишь уголками рта. Куренай схватила за рукав ошалевшего Асуму и потащила к выходу. Гай сжал поднятые вверх кулаки, проорав в своём гаевском мотивационном стиле: — Да пребудет с тобой сила юности, мой главный соперник!!! — и смотался вслед за Куренай. Котетсу и Изумо, взяв стопки журналов и свитки, по стеночке под суровым взглядом Копии прошли мимо этой экстравагантной парочки. — Если что, мы в архиве, Ирука, — промяукал Изумо — Угу, — только смог выдавить из себя «Умино». Когда в помещении стихло, а шорохи за дверью прекратились, Ирука стянул изрядно надевшую маску с лица и уставился на Какаши в своем теле. — Знаете, Хатаке-сан, мне вот столько мыслей на ум приходит в диапазоне от полюбить до убить в три секунды, и вы понимаете — я смогу это сделать. Сначала вылюбить как моего мужика, а потом прибить как знатного распиздяя, стать нукененом и закончить жизнь свою в Акацки. Ничего, да, перспективы карьерного роста? Так вот, объясните, что творится и когда у нас с вами свадьба и какого хрена я узнаю об этом сегодня утром, и вообще почему бы она должна состоятся, ведь мы даже не в отношениях? — Умино сверкнул джонинским холодным черным глазом и навис над Хатаке в хрупком теле чунина. — Я жду! — Что это вы осерчали, Хатаке-сан? И не надо тут переводить стрелки! Сначала с отчетами разберитесь, а потом ЗАГСом угрожайте, думаете — испугался? Хаа, не дождетесь! И почему это вы сегодня прогуляли тренировку с командой семь? Наруто уже с утра мне все уши прожужжал о том, какой вы безответственный, и как такого ноги носят по земле! — Какаши решил взять тактику, «лучшая защита — нападение», и уж если играть роль — то до конца! Будет чунином Ирукой Умино, пока это возможно. Пускай этот самодовольный штабист хапнет счастья джонинского сполна! — Вы чего, с дуба рухнули, окончательно мозги расплавили, Какаши? Ирука здесь я, и только я мучаюсь неделю в этом потрёпанном жизнью теле. Сначала просыпаешься в не своей квартире в чужой постели, и в теле не своем, потом тебя дергают и отправляют на миссию, из которой можно не вернуться, там ты неделю без нормальной еды и сна, помираешь на постоянном марше, в конце концов тебя чуть не убивают, ради великих целей Конохи, ты разбираешься со всем: убийства, трупы, кровь. Без передыху мчишься обратно, тебя сразу на ковер старейшины деревни, пытаешься отоспаться — так к тебе приходят генины и начинают права качать, до общей кучи все так болит что хочется сдохнуть, и вы тут со своими отчетами… — на этом месте Умино прикусил язык, понимая что таким образом сейчас сам выгораживает и оправдывает Хатаке. Застонав, он прикрыл рукой лицо и плюхнулся на скамейку рядом со столом. Тихое хихикание Какаши переросло в откровенный смех на всю комнату. — Ты вот не переживай так, Умино-сан, мне тоже не сладко пришлось. Заполнять твои журналы, проверять тетрадки до ночи, с утра вставать в Академию. Тут с идиотами общаться. И вообще, что это за распутный образ жизни вы ведете, Ирука-сан, как так? Девушек обманываете и динамите. Тут столько кавалеров — не отбиться. Как мухи на г… то есть на мед слетаются. Ни минуты покоя, вот я и навел порядок в вашей жизни, чтоб никто не мешал. — А позвольте узнать, с чего вы решили, что они мне мешают? — Ирука внимательно посмотрел в глаза Какаши. — Меня вполне устраивала моя жизнь, я не виноват, что нравлюсь всем как золотой рё. Меня кругом все любят и уважают. Наступило тягостное молчание. Каждый из парней понимал, что в шкуре другого жилось не так уж и просто. — Что со всем этим делать будем? — после долгой паузы показал на всего себя Ирука. — Мне не улыбается сидеть в вашем теле, Какаши-сан, я как-то не очень расположен к боевым походам и это, признаться, очень тяжело с непривычки. От шарингана голова болит, ваши травмы не дают спать спокойно, да и убийства, прямо скажем, не мой конек. — Ирука, я не знаю что делать, — как-то с горечью проговорил Хатаке, потупив взгляд в журнал. — Мне тоже пора бы выбираться из тела вашего, тем более я чего хотел добиться — практически сделал, — чуть улыбнувшись, сказал Копия. — У меня есть предложение к вам, Хатаке-сан, пойти в Ичираку рамён и за приятным обедом переходящим в ужин, а так же за отёко саке пораскинуть мозгами над нашей общей бедой. Одна голова хорошо, две решение проблемы, — хлопнув по коленям, Ирука встал со скамейки. — Вынужден с вами полностью согласиться, — Копия приятно улыбнулся. ***** В вечернем теплом воздухе приятно разливался запах ароматного рамёна и тонкацу. Двое изрядно выпивших шиноби сидели за стойкой на высоких стульях, поддерживая друг дружку, чтоб не завалится. Седая голова одного упала на плечо того, что помельче. Хатаке запустил руку в волосы. «Хм, никогда не замечал, насколько они мягкие, и в то же время не послушные, смотри-ка, не расчесал» — смотреть на себя со стороны было так необычно. — А вы знаете, Ирука-сенсей, я ведь реально хотел вас замуж позвать, но вижу — не ко двору. Вы меня все время отшиваете, ругаете, — проговорил куда-то в волосы Какаши, думая, что Ирука задремал и не слышит его. Они так ничего и не решили по их проблеме, только что хотели вернуться вместе к дубу, что растёт во вроде академии. — Я ведь из-за вас, сенсей, из АНБУ ушел, потому что захотелось жить и смысл появился вернуться с миссии. А вы только и знаете отчетами меня по лицу лупить и унижать. И генины-то мне особо не нужны, третий навязал. Просил лучшего сенсея для Узумаки, — Копия глубоко вздохнул и опрокинул очередную пиалу с алкоголем. — И почему вы решили за меня, что я не хочу за вас замуж, — пьяненьким голосом пробурчал Ирука, — очень даже хочу, это вы ходите вечно весь злой и угрюмый. Нелюдимый. То, что вы мне шоколадки кидали — это больше на подачки было похоже, а не на ухаживания. Да и на свидания вы меня не приглашали никогда. Ходите айсбергом неприступным. Я, может, всех отшивал вокруг, все ждал, когда вы, наконец, шаги какие-то сделаете, более, что ли, человеческие, а не вот это все. Прыгнуть в окно, забросить шоколадкой, с видом как будто сюрекен метаете или кунай во врага. Так что вы тоже хороши, — Ирука оторвал голову от плеча и пьяным взглядом посмотрел на Хатаке. — Я готов хоть завтра за вас, Копия. Да, и хотел принести извинения за всё ранее сказанное и происшедшее, вы очень важны для деревни и делаете работу по защите интересов Конохи, которую многие не видят и не знают, а слава о вас летит вперед вас за многие мили. Быть великим копирующим ниндзя, Гончей — это непросто. И честно сказать,… — Ирука сглотнул и положил руку гения на мягкий овал своего лица, — мне сейчас очень стыдно за слова, произнесённые ранее. Ками-сама, да надо было давно вот так вместе выпить и все выяснить, я такой трус штабной,… — не успел сенсей это проговорить, как почувствовал теплые мягкие губы на своих, его утягивали в чувственный поцелуй, в голове все помутнело. Мягким язычком провели по ряду ровных зубов. Не выпуская губ из нежного плена, парни бессовестно целовались прям за стойкой. Хозяин раменной схватил дочку и увел в сторону кухни, не мешая выяснять отношения между этими двумя. Сквозь морок долгого поцелуя они услышали приглушенный смешок с переливом колокольчика. Ирука распахнул глаза и увидел перед собой лицо Копии. Протянул свою родную смуглую руку к лицу Какаши. — Какаши сан, смотри, я — снова я, а ты — это ты… как так получилось? — обрадованно проговорил Ирука — Что вообще происходит? — Тануки… — только и прошипел Копия. Ускользающий силуэт мальчишки он увидел на крыше соседнего здания. Хотел было ломанутся догнать, но сенсей во время дернул Какаши за рукав. — Точно, он же сказал, что сделает нас настолько близкими, что мы поймем друг друга, — слова маленького хитрого демона всплыли в хмельной голове джонина. — Ну и что? Мы поняли друг друга? Сделал нас ближе? — Ирука пьяно рассмеялся, откинувшись на стену. Соблазнительнее и красивее этого чунина никого не было, сердце Хатаке замирало от боли, счастья и любви к этому человек, к своему человеку. — Да, сделал нас ближе, сенсей, но я хотел бы еще ближе, — Какаши прошептал в губы Ируки и утянул снова в сладкий долгий поцелуй. Конец.