Я это ты...

      Обломанный сук раскидистого дуба больно упирался прямо в позвоночник Ируки. Шёл третий день марша — погони за шиноби из Киригакуре. Будь Ирука в своем теле — давно бы сдался. Сутки…целые сутки без привала в марше. Бежали, крались как тени, бесшумно и быстро… Умино был восхищён возможностями Копии. Каким сильным и выносливым оказался джонин. Под его началом пошли двое бывших подчинённых Хатаке по АНБУ: Тензо и Югао. Напарники безликие и немногословные, выполняли все команды моментально. Хватало знака рукой. Было видно огромное уважение и почитание своего бывшего капитана. — Капитан, может, вернётесь в АНБУ? В регулярных войсках к вам недостаточно уважительно относятся, да и с Умино у вас так и не срослось… — оставшись на привале вдвоём, завел разговор Тензо. — Меня иногда так возмущает его отношение к вам, Хатаке-сан. Хочется накостылять этому мелкому засранцу, где его уважение к вашим заслугам? Уже то, что вы работали тринадцать лет в АНБУ, а главное, выжили, говорит о том бесценном опыте и огромном труде, который вы делали на благо Конохи. — боец внимательным чёрным взглядом полным обожания всматривался в единственный глаз Какаши. «Да этот анбушник по уши влюблён в своего бывшего капитана!» Эта мысль отозвалась неожиданным уколом ревности «Это значит я засранец? А ты готов прогнутся под Хатаке, только свистни». В голове вырисовывались образы, как эти двое могли ходить в совместные миссии, вдвоём и что могло на них происходить. Прикрыв глаза, сглотнув, Ирука пытался отрешиться от нахлынувших неприятных мыслей. Уколы ревности? Ревности?! «Да не настолько он мне и нужен!» Посмотрев в отражение наполированого куная, Ирука увидел суровое лицо Хатаке. «Кого я обманываю Нужен…» горько сглотнув, чунин убрал кунай. Итак, план у них был нехитрый, догнать, окружить и уничтожить, изъяв украденный свиток с техниками. Но догнать надо было тихо, и уничтожить без шума, желательно, не на территории самой Кири. Конфликт должен остаться незамеченным, не хватало еще развязки открытого противостояния деревень. Подстроить засаду как будто напали нукенины без роду и племени.       Они были рядом, сенсорика Хатаке позволяла почувствовать чакру пятерых шиноби, необходимо было обогнать на марше и подготовить засаду.       И теперь перед решающим этапом было принято решение остановиться на короткий привал на пару часов, чтоб восстановить силы и чакру, причем прямо на дереве. Для Умино было очень странно и дико, в отличии от обычных миссий когда он выходил будучи ещё генином, а позже чунином. Разводить костры —нельзя, а это никакой горячей пищи, шли налегке, питание — спецпилюли АНБУ, пренеприятнейшая вещь, как понял Ирука. Горький привкус ещё долго стоял во рту. Воды минимум. Постоянно скрываешь чакру, что невероятно утомляло. И теперь, когда был долгожданный привал, Ирука вырубился, как только облокотился на ствол дерева. Проснулся же он от дикой боли в спине, все затекло. Он понимал, насколько сильно и нещадно было использовано это тело. А еще постоянный сон на голой земле или камнях, да на тех же деревьях, давал знать о себе болью в суставах, их буквально выкручивало. Никакая спецэкипировка не спасала от холода, и насколько бы тренированным не был человек, он оставался всего лишь человеком. Умино в полной мере ощутил, как не жалел себя джонин. Все чаще на протяжении этих дней в голову приходила мысль, что все-таки он не прав в отношении Копирующего. Было видно, как уважают его окружающие Хатаке люди, в том числе подчинённые. Этот шиноби без страха самоотверженно отдавался службе своей деревне, и сейчас продолжал. Приходило понимание того, что парню с тринадцатилет приходилось видеть весь ужас, грязь и кровь работы в специальном отряде потактике и убийствам.       Им скоро снова выдвигаться на марш, необходимо заслать нинкенов на разведку. «Так… техника призыва, Хатаке показывал печати» на удивление мышечная память тела Копии отлично помнила движения, и Ирука в который раз удивился, как быстро пальцы гения складываются в печати. Красивые тонкие длинные пальцы аристократа, не меньше. Из небольшого облака дыма возникли три собачьи морды: Паккун, Уухей и Шиба. — Надеюсь по делу дернул, чунин? — недовольным зевком обратился к Ируке мопс. — Паккуша, не ворчи, вернёмся с меня причитается. И хватит меня, чунином называть, для вас я Хатаке — шикнул Ирука псу. — РЫ-ы-ы, — лающе захохотал пёс, — это чучело в тепле сейчас дрочит на твой светлый образ. — и ещё больше разразился хохотом — А фраза то заиграла новыми красками, а, Умино-сан — подмигнув Паккун, продолжал хрипло похихикивать. — Дрочит на светлый образ любимого чунина… вернемся домой, не забудь зеркало протереть, там походу ничего видно не будет к тому времени. Ры —ы — ы… смотрит в зеркало и др… — Да хватит уже! Вот правду говорят, каков хозяин, таково и животное — так, как сейчас, лицо Хатаке никогда не краснело. — Так ребята, мы выдвигаемся через двадцать минут, вас отправляю на разведку. Надо взять верный след. Как получится, обогнать и сделать ловушки из взрывных печатей. Я специально обнаружусь своей чакрой и мы погоним их на вас. — развернув небольшую карту, Ирука показал место — хотелось бы примерно тут их подловить, идеальным было бы вариантом, не получиться — будем действовать по обстоятельствам. Вперёд!       Псы послушно ринулись выполнять задание хозяина. Ирука, встав на сук в полный рост, потянулся разминая затекшее тело. Сделав короткий глоток воды, кинул пару солдатских пилюль и, ещё раз глотнув воды, успешно запил их. Коротким условным свистом просигналил о готовности отряду.       Не прошло и пятнадцати минут, как в облаке с лёгким глухим хлопком снова материализовался мопс. Коротко отрапортовав о проделанной работе, пёс был готов выдвинутся на марш в последний этап их миссии. Они спешили загнать вражеских шиноби в подготовленную ловушку.       Тихо промчавшись под кронами деревьев, они тенями спрятались и окружили шиноби Кири. Умино приподнял хитай, очень хотелось опробовать шаринган в действии. С непривычки глаз опалило лёгким жжением чакры. Он замечал малейшие движения противника и как будто даже предугадывал их. Отряд состоял из пяти человек, сенсорика его не подвела: трое мужчин, женщина и пацан пятнадцати лет. Подав знак Югао, Ирука приготовился к взрывам и тому, что противник начнёт отступать прямо на них с Ямато. Тензо бесшумно обнажил клинок вакидзаси. Оглушительные хлопки раздались чуть раньше запланированного. Вражеские шиноби догадались о засаде и уже было собрались врассыпную отступать, но тонкая леска, пропитаная чакрой Хатаке, связала двоих. Он сложил печати чидори, сгусток бело-голубой молнии сконцентрировался в руке. Двумя быстрыми, практически незаметными прыжками он нагнал скрывающихся мужчину и женщину. Пламя чидори пронзило грудь крупного парня. Он замертво рухнул на землю. Женщина, поняв кто перед ней, спиной отступала в чащу. Понимая всю безысходность ситуации, она смотрела огромными от ужаса глазами. Перед ней встала её смерть во плоти. В огромных глазах куноичи Умино увидел свое отражение, силуэт в черной маске что уверенной походкой шёл к ней, приближая её кончину. Отблески росчерка молний чидори хаотично выстреливали в разные стороны. Щебет тысячи птиц стоял в ушах охотника и его жертвы. Было видно, что она пыталась сохранить лицо перед врагом. Не выказать страха и умереть, как воин. А у Ируки не поднималась рука убить эту прекрасную молодую куноичи, отнять жизнь. Как судья и палач, он творил её судьбу. Оттягивать было опасно. — Семпай!!! — Резкий окрик Югао вытащил Ируку из транса. Он едва заметил как в него полетели сюрикены, и прежде чем он успел уклониться заметил как два куная точными бросками прилетели в горло и сердце. Югао сделала работу за него. Женщина медленно спустилась по стволу дерева, из уголков губ булькающими звуками стала стекать струйками кровь. В остекленевших глазах куноичи играли всполохи чидори. Ирука убрал ток чакры в руку, завершив технику. Бесшумный прыжком Югао опустилась рядом. — А вы стали более человечным, тайчо. — она усмехнувшись посмотрела на капитана — может оно и к лучшему. — Умино взглянул в глаза лица скрытого маской. — Надо собрать свитки и утилизировать тела, чтоб не осталось следов нашего присутствия. — Ирука раздал указания своим кохаям, а сам прыгнул и присел на широкую ветку. Сложил печати призыва, и из облачка дыма появился Паккун. — Сенсей, ну как работка? — голос мопса был тих и максимально серьёзен. — Дружище, ты же в курсе наверное, почему я ушёл в академию? Потому что я трус и не способен убивать! Мне так стыдно, я тогда чуть не завалил задание, пожалел врага. А сегодня я впервые убил. И за малым снова чуть не завалил операцию. Я самый последний трус… — он наклонился к псу, положив свитки в рюкзак-переноску. Отнеси Сарутоби-саме, мы будем через два дня. — похлопав пса по холке, Ирука вздохнул и посмотрел на руку в крови. — Ты не трус, сенсей. Сохранить человеческую жизнь и неспособность убить это не трусость. И я очень рад, что Какаши будет рядом с таким прекрасным человеком, как ты. — слова были сказаны вполне серьезным тоном и, не успев услышать ответ или какие-то возражения, мопс с хлопком скрылся в облаке дыма. *****       Хатаке потянулся под пушистым одеялом удобного футона. Сегодня была уже пятница. Со дня на день должен с миссии вернуться Ирука. Краем уха он услышал, что миссия прошла успешно. Свитки с секретными запретными техниками Второго хокаге были успешно возвращены в деревню. Какаши за эту неделю был вымотан и высушен. Ни минуты покоя. Каждый день этой рутинной недели был похож друг на друга. Приходя домой, он мечтал упасть на футон, сил не было даже почитать любимую Ича-Ича. — Так и сюжет книг забудется, как заново читать буду. —про себя сокрушался Копия.       В первый рабочий день он благополучно проспал начало занятий в академии, если бы не Иваши со своей заботой, который разбудил и кофе утром с завтраком ему приготовил. Он бы, наверное, на занятия пришёл к одиннадцати, то есть к самому концу их. — Спасибо конечно, Татами сан, но не надо мне готовить завтраки и кофе угощать, сам разберусь — вместо благодарности прошипел Хатаке в лицо чунину. Неразлучники переглянулись удивленно глядя на злого сенсея. Который мало того, что не заплел свой фирменный хвостик, так пошёл с распущенными волосами и даже не расчесал их. Прихватив хитаем, чтоб уж совсем не лезли в глаза.       В учебный класс он вошёл не спеша и в развалку привычно загребая сандалиями. Он читал на ходу план уроков на сегодняшний день. Три теоретических занятия и практика по метанию сюрикенов на учебном полигоне. Отличненько. — Привет, пиздю…ой здравствуйте, дети! — вовремя поправив себя с улыбкой Хатаке. — говорите кто отсутствует или будет перекличка. Староста сказала об отсутствующих, и они начали урок. Если с теорией рассказать все было легко и просто, а рассказать Какаши было что, то вот писать на доске мелом и рисовать траектории полёта сюрикенов было сложнее, почерк-то остался его, пьяной курицы во время ебли, по другому и не скажешь. Поэтому он решил опустит этот момент и ударился в рассказы о случаях на миссиях шиноби их прославленной деревни. Ведь он штабной и знал многое, особенно из миссий Хатаке сана. — Умино-сан, а вы знаете подвиги Копирующего потому, что переделываете и переписываете за него отчёты? — с насмешкой спросил пацаненок в длинном зелёном шарфике. — Конохомару, откуда такая информация? Какаши-сан сам все прекрасно пишет, — сделал попытку защиты Копия. — Ну, допустим, мы поверили, — гоготнул сорванец. — Умино-сенсей, пойдёмте на улицу, погода просто прекрасная, на полигон. — Конохомару смотрел в глаза сенсею огромными по-щенячьи преданными глазюками. — И то правда, что здесь делать в четырёх стенах, все на полигон, — с визгами и воплями ватага юных шиноби чуть не вынесла двери. Так они забили на «Всеобщую историю шиноби». Уже выходя из кабинета, Какаши наткнулся у дверей на юную куноичи, тоже сенсея академии. Миловидная девушка с высоким хвостом и приятным четвёртым размером груди уставилась на него глуповато влюблённым взглядом. — А вы куда Ирука сенсей? — пролепетала она заглядывая в стеклянные глаза Умино. — На полигон, что ж тут непонятного, — твердо ответилпарень. — Я надеюсь, что наше свидание сегодня в силе? — усиленно краснея, пролепетала девушка. «Свидание? Что? С девкой? Он чего попутал!» Внутри Хатаке кипела лава вулкана возмущения, который вот-вот взорвётся. — В тот раз у нас ничего не получилось, родители пришли не вовремя, да и я понимаю, настроя у вас не было, после скандала с Хатаке-саном, который он устроил в штабе своим циркачеством. «Что, блять, чего это не получилось? Ирука и эта куноичи? То есть, как так!» — Милочка — не зная имени, обратился как можно мягче Какаши — тут не ваша вина и не господина Копирующего, просто я гей… ну не могу с женщинами, через силу всё. Так что простите, лучше сейчас скажу чем потом расстроитесь и разочаруетесь. — щеки и скулы куноичи-сенсея покрывались красными пятнами от гнева. Совсем неожиданно в правую щеку прилетела звонкая пощёчина. — Да как вы надоели всем своим гейским штабным кружком, я из-за вас может в Суну не уехала, к шиноби из страны Ветра — слезы злости и обиды наполнили глаза девушки. — Ничего страшного, вы напишите ему, можете возобновить общение. А я просто Хатаке-сана очень люблю, — с той же скоростью теперь в левую щеку прилетела вторая смачная пощечина. В голове Копии зашумело. А рука тяжёлая у девчонки. — А вот это низко с вашей стороны — развернувшись, она, впечатывая шаги, двинулась подальше от кабинета чунина. — Ну вот и славненько. Минус два. А вы ходок, господин Умино. — потирая левую щеку, Какаши двинулся на улицу к своим охламонам.       Так в рутине проходил день за днём, утром гомон класса, после обеда не менее шумные шиноби, которые заполняли комнату выдачи и приёма миссий. Самый первый день было все сложно, очень сложно. Несколько журналов по миссиям, в зависимости от ранга, к каждому шиноби прикреплённого к чунину, имелось личное дело, в котором копились отчёты, которые позже сдавались в отдел аналитики. И только сейчас до него стало доходить, ведь это не Умино надо читабельный отчёт, а аналитикам, которые разрабатывают стратегии и эффективность работы команд и сочетание шиноби с техниками, чтоб выбрать оптимальные составы на разные сложные и высокоранговые миссии. И чем раньше отчёт будет, тем быстрее он попадёт к аналитикам. Да-а-а… сейчас становилось стыдно и за мятые слюнявые отчеты, на бланках которых порой они с Райдо и Генмой резали закусь к саке. Почесав затылок Какаши пообещал себе более внимательно относится к этой рутине, что так же составляла часть миссии.       Шум штаба порой бесил больше чем шум учебной аудитории. Тупые подкаты и плоский юмор Генмы так взбесил уже под вечер второго дня, что под конец смены он наорал на спецджонина благим матом, каких не слыхивал Хаширама от братца своего Тобирамы при виде Мадары. Послал нахуй к Райдо и свои варёные, чтоб не подкатывал, а зад пристроил на более привычное место, что между ног Намиаши сана. Сказано было с вывертом в стиле Умино, все поняли чунин, чем-то расстроен, и более до конца недели не трогали нервного.       И вот сегодня пятница, последний рабочий день в академии, в субботу короткий день дежурства в штабе и отдых. Только одно беспокоило Хатаке, он так и не нашёл Тануки, что сотворил с ними эту злую шутку. И если быть по-честному, он боялся не встретить его вообще. А этот маленький демонёнок небось и забыл, чего натворил с ними. Последнее, что он помнил с той пьянки с Тануки, тот сказал: «Я сделаю вас близкими настолько, что вы все сами поймёте», вроде так.       Единственное, что понял Какаши, это то, что с отчётами он все-таки переборщил, а ещё понял, насколько популярен Ирука, и вовсе он не скучный. Как уважают его родители и штабной персонал. Он делал свою полезную невидимую работу, от которой так же зависело будущее Конохи. Воспитывая поколение шиноби и прививая Волю огня и любовь к деревне. А рутина штаба, после которой голова взрывалась, и каждый раз хотелось напиться. И самое главное — как близок был Какаши, чтоб потерять, остаться в молчании со своей любовью, что вполне могла перейти в безответную. А судя по словам Иваши, чувства Какаши были вполне себе взаимные. Чунин так же как минимум симпатизировал ему. И это ободряло. Он очень ждал возвращения его с миссии.

*****

      Возвращение домой было быстрее, чем погоня. Шли на марше быстро и легко, с короткими привалами для восстановления чакры. В ранее утро третьих суток, на заре вдали показались высокие зеленые ворота родной Конохи. С сердца Ируки упал камень, а плечи расправились, будто с них сняли груз ответственности. Хотелось скорее вернутся домой и упасть спать. — Хатаке-сан, сейчас на встречу с Хокаге и старейшинами, они ждут устного отчёта. — Ямато вовремя напомнил семпаю, видя, как тот свернул в сторону дома. «Да твою ж Кагую за ногу, чтоб им чакрой подавится», про себя выругался сенсей. Он с ног валился, а они с отчётами. Ещё бы писать сейчас заставили. На этой мысли Ирука глухо застонал. А ведь он бы заставил Какаши писать, и ещё бы стал ехидничать. Мол непонятно, криво, кляксы… сам попался. Устало улыбнулся под маской и прыгая с крыши на крышу помчался в башню хокаге.       Видя, как джонин устал, его долго мучить распросами не стали, лишь попросили скорейшее написание письменного подробного отчёта. Ирука, выйдя за дверь, закатил глаза. Когда писать ему? Завтра по плану тренировка с командой семь, а в понедельник снова на миссию. Какие к чертям отчёты, тут бы поспать скорее.       Вернувшись домой, он смог лишь скинуть сандалии, хитай и разгрузку, рухнул на тощий футон, укрытый погрызанным пледом. Где то под ним лежала спрятанная кость нинкена, но это было не важно. Он был дома.