Поднять рейтинги

      Когда Бомгю говорил, что хуже уже не будет, он не мог себе представить, что может быть после выхода их камбека. Хотелось забрать свои слова назад, потому что стало намного хуже.

***

      Это должны были быть простые съемки к шоу в честь камбека. Их заглавная песня «0x1=LOVESONG» была чем-то новым для них всех. Совершенно новый концепт, стиль музыки, визуал, костюмы. Декорации к съемкам соответствовали тематике альбома настолько, что на них должен был идти снег во время перформанса.       Стоило Бомгю это увидеть, он просто не смог сдержать восторженного вздоха. Все было слишком идеально.       Из головы все никак не уходил их клип на эту песню, а точнее процесс их съемок, где Енджун поил его водой из бассейна, говоря что тот любит воду, а сам старший любит Бомгю. Это было настолько неожиданно, что парень на секунду забыл, как дышать. Он как будто и сейчас слышал этот голос, говорящий: «Нам нравится вода, ему нравится вода, а мне нравишься ты».       — Бомгю-я, — Енджун подходит почти вплотную, зная, что повсюду камеры, и нужно соответствовать образу. Названный на секунду теряется от красоты старшего, настолько потрясно он выглядел сейчас. Черные волосы контрастируют с бледной кожей, и Бомгю в очередной раз убеждается, что этот цвет идет тому гораздо больше, — Ты чего такой потерянный-то? Нам сниматься сейчас, а ты ходишь так, будто тебя покусал Оди или ты с утра забыл поесть.       Чужая рука касается его плеча, а лисьи глаза глядят настолько обеспокоено, что хочется раствориться на месте, лишь бы не ощущать эти пальцы, сжимающие ткань широкой кофты и невольно задевающие кожу, и не видеть этот взгляд, направленный только на него. Момент прерывает Кай, и Бомгю впервые в жизни не знает, благодарить его за это или же прибить.       — Нам нужны фотки!       Он верещит еще что-то, подзывая остальных и образует из них импровизированный круг.       — Давайте на камень-ножницы-бумага, кто проиграет, те будут целоваться для фотки.       Камеры сразу же устремляются на мемберов, потому что такой закадровый момент пропустить совсем нельзя, и Бомгю все-таки понимает, что Хюнина он хочет именно прибить.       По какому-то нелепому совпадению, или же издевательствам судьбы, они с Енджуном проигрывают одновременно. Старший неловко смеется и уточняет:       — Реально целоваться?       Макнэ восторженно пищит слово «Да!», чуть ли не прыгая от радости. Нашелся сводник тут.       Бомгю решается подыграть, вытягивая губы трубочкой и прикрывая глаза, перед этим заметив, что хен... смущен? Его щеки очаровательно покраснели, и даже макияж не смог спасти ситуацию.       Енджун прикрывает рот ладонью, продолжая посмеиваться, и вся эта ситуация настолько неловкая, что потом вспоминать будет стыдно.       Их фотографирует Кай, ликование которого заметно даже за километр, и длинноволосому не хочется в этом признаваться, но он обязательно потом попросит у младшего этот кадр, даже если перед этим придется пообещать макнэ купить ему пару игрушек, лишь бы он ничего не говорил Енджуну.       Их отправляют на позиции, стафф в том числе, и, заметив, что камер больше нет, Бомгю решается на что-то до одури глупое и чмокает хена в покрасневшую щеку, румянец на которой после этого действия становится еще ярче. Кай успевает запечатлеть и этот момент, и теперь Бомгю точно придется тратиться на Хюнина.       — Ты такой милый сейчас, — это вырывается произвольно, но парень даже рад, потому что лицезреть смущенного Енджуна, а вернее даже заставить того смутиться — само по себе достижение. Да и видеть эту прелестную улыбку, прикрытую рукой, и эти милые ямочки на покрасневших щеках хотелось вечно. Глядя на хена, хотелось улыбаться, что младший и делал. А потом развернулся и чуть ли не вприпрыжку пошел на свое место. Сердце стучало как бешеное, норовя и вовсе выпрыгнуть прямо на руки к Енджуну, а на душе было так тепло, что Бомгю снова решил, что Каю он хочет сказать спасибо.       А Енджуна на этом моменте, кажется, переклинило.

***

      Как самый старший, он всегда заботился обо всех, а Бомгю выделялся как-то сам по себе. Со стороны он всегда был той батарейкой, которая заряжает все вокруг своей энергией, тем самым солнцем, к которому хотелось тянуться.       Енджун и не думал, что они станут настолько близки. До дебюта пареньку явно нужна была помощь, он чувствовал себя неуверенно из-за того, что пришел позже всех, и старший просто не смог пройти мимо. Учил танцевать, забивая на свой отдых, потому что хотелось, чтобы тот улыбался. Глупо шутил, лишь бы услышать этот смех и ставшее родным «Ты такой дурак, хен».       Енджун считал младшего своим самым близким другом, мог доверить ему все свои переживания и всегда старался поддержать в ответ. А потом Бомгю стал закрываться. «Blue hour» эра выдалась тяжелой для всех: карантин, заставивший их пятерых существовать в четырех стенах, и все понимали, что Бомгю было тяжелее всех. Он никогда не мог делиться тем, что у него на душе, предпочитая тихо плакать в подушку. Енджуна это не устраивало. Он звал спать вместе с ним, и младший сначала долго отнекивался, говоря, что все это пустяки и не стоит драгоценного времени хена, а потом каждую ночь засыпал под боком. Бомгю больше не плакал, а обнимал во сне, прижимаясь к телу Енджуна со спины, дыша куда-то в шею.       Он привык обсуждать что-то с донсеном перед тем, как уснуть. Смеяться с ним с чего-то совершенно глупого, обнимать, придвигаясь ближе. А потом Бомгю радостно стал жить в одной комнате с Субином, оставляя его одного.       Когда же пришло время подготовки их последнего камбека, Енджун с удивлением для себя отметил, что его друг больше не тот зашуганный мальчик, а очень красивый парень высокого роста, отрастивший длинные волосы и носящий кольца на тонких пальцах. Одно, пожалуй, не изменилось: Бомгю все так же оставался тем шумным бунтарем, которым всегда и являлся.       Они продолжали вести себя как ожившие версии Тома и Джерри, бегая друг за другом, а побить Бомгю за раздражающее поведение уже считалось традицией.       Когда же Енджун был втянут в эти странные отношения, он особо не удивился. Фанатки и так активно их сводили, он не мог не заметить то количество шипперских видео, где он сам целует подушечку пальца и подносит к губам младшего. Это никогда не казалось чем-то странным, поцеловать мембера в щеку было абсолютной нормой, а Моа всего лишь видели в этом какой-то другой смысл. А Хайб просто решил воспользоваться этим, добавив еще больше взаимодействий.       Только вот сейчас это ощущалось совсем по-другому, и Енджун никак не мог объяснить себе этот ускоренный ритм сердца, улыбку, невольно растянувшуюся от действий донсена. Старший, конечно, знал о том, что его лицо способно приобретать розоватый оттенок, но сейчас оно напоминало скорее вареного рака, нежели еле заметное смущение.       И нет, Енджун прекрасно знает ощущение влюбленности, в старшей школе ему нравилась одноклассница, и он пробегал за ней до тех пор, пока не стал трейни. Из-за этого все общение с ней сошло на нет, и он даже как-то забил. Потом влюбляться было некогда: постоянные тренировки, туры, шоу, трансляции, подготовка к новым камбекам, опять тренировки, занятия вокалом, фотосессии совершенно не давали повода уйти с рабочего настроя в куда-то в сторону.       Ему срочно нужно было с кем-то поговорить, иначе он попросту сойдет с ума. Вариант в виде Кая сразу отметался, потому что тот случайно может все разболтать абсолютно всем вокруг, а этого хотелось меньше всего. Субина подловить было нелегко, он был либо с Каем, либо тусил с Бомгю в их общей комнате. Оставался только Тэхен. Кан всегда был способен здраво рассуждать даже в самых экстренных ситуациях, так что Енджун надеялся на его понимание.       Сейчас же ему предстояло сверлить взглядом спину Бомгю, надеясь, что тот не заметит, идеально исполнять свои партии, стараясь не вспоминать то, как младший распевал их, ходя по всему общежитию и пугая всех вокруг своим отвратительным произношением, и просто быть тем Чхве Енджуном, которого все знали. Это должно быть довольно просто.       Съемки проходят на удивление быстро, но заваливаются домой они как всегда за полночь. Все разбредаются по своим комнатам, и Енджуну стоит огромного труда выцепить сероволосого парня на разговор. Они проходят в комнату старшего, и все это время Тэхен не сводит с него своих внимательных темных глаз, отчего Чхве становится еще более неловко.       — О чем ты хотел поговорить? — Кан продолжает рассматривать хена, как бы пытаясь его прочитать, словно тот был книгой. Енджун прокашливается и на одном дыхании выдает:       — Я не понимаю, что я чувствую к Бомгю.       Кан выпучивает на него свои и без того огромные глаза и не мигая пялится в ответ на такое заявление. Старший зарывается рукой в свои волосы, стараясь хоть как-то унять эту нервозность, распространившуюся по всему телу. Он не замечает, когда на лице Тэхена появляется понимание, и слышит только:       — А я, кажется, уже все понял.       Ну конечно, его донсен распутывает этот клубок неоднозначных мыслей и чувств за одно мгновение. Хотя, чего стоило от него ожидать?       — И что скажешь?       Тэхен раздумывает пару секунд, как бы решая внутри себя, стоит ли ему это говорить или нет, а затем бросает «Ты влюблен в него» без какого-либо стеснения. Не успел Чхве возмутиться, как его тут же прерывают:       — Я знал, что тебе это может не понравиться. Но так и есть, хен. Ты всегда относился к Бомгю-хену не так, как ко мне, Субин-хену или даже Каю. Странно, что ты это заметил только сейчас.       — Раньше он никогда не целовал меня, — Енджун запоздало понимает, что оправдывается.       — А раньше и повода особого не было. Не все такие тактильные, что могут полезть к другому просто так.       Тэхен говорит такие вещи с ужасающим спокойствием, когда как внутри старшего бушует самый настоящий ураган. Нет, он допускал мысль о том, что может что-то чувствовать по отношению к Бомгю, но всю глубину этих самых чувств осознать не мог. Или же просто не хотел?       В голове всплывают все моменты, когда Енджун делал то, что вряд ли можно назвать простой дружбой. Постоянные непрямые поцелуи, на которые он всегда получал стеснительную улыбку, или же как он один раз и вовсе переступил эту невидимую черту, когда, обнимая младшего, невесомо прикоснулся губами с шее донсена. Он потом еще месяц видел эти посты в Твиттере, где большими буквами было написано: «ОН ЕГО ПОЦЕЛОВАЛ!!!! И ПОСЛЕ ЭТОГО ВЫ ГОВОРИТЕ, ЧТО ОНИ ПРОСТО ДРУЗЬЯ?????»       Может, Енджун и правда немного влюблен в Бомгю. В этого взбалмошного парня, пахнувшего персиковым шампунем. В этого ребенка с шилом в одном месте, который не мог прожить и дня без своих дурацких шуток над стаффом. Бомгю, падкого до вечного пародирования голоса своего хена, да и издевательств нервной системы старшего в целом. Совсем немного.       Енджун не замечает, как начинает улыбаться, забывая о существовании Тэхена в своей комнате, который тут же напоминает о своем присутствии простым:       — Боже, хен, да ты по уши.       А может, и не немного.

***

      После осознания своих чувств стало ничуть не легче. Они проводили трансляцию на Виверсе после одного из своих выступлений, и Енджун все никак не мог оторвать взгляда от такого прекрасного младшего. Их посадили на противоположных концах, и старший уверен, что это было сделано специально. Они, конечно, «встречаются», но не всю жизнь им обниматься.       — Не смотря на то, что подготовка к нашему камбеку была очень короткой, мне кажется, это этот период был самым загруженным.       — Правда? — Енджун не удерживается от того, чтобы подколоть Бомгю, на что тот искренне обижается:       — Мне так кажется.       Старший не может сдержать улыбки. Этот парень настолько милый, что его сердце скоро просто не выдержит.       — Что? Я согласился с тобой.       Бомгю выглядит оскорбленным до глубины души, и Тэхен спешит исправить ситуацию, говоря о том, что эту фразу он слышит не только от самого старшего из мемберов.       — Всегда, когда я что-то говорю, они отвечают: «Правда?» Когда хен это сказал, у меня возникло дежавю.       Субин с Каем заняты чтением комментариев, и до них не сразу доходит смысл сказанного, но потом они все же вместе хихикают. Правда, непонятно, с комментария или же со слов Кана.       — Это макарон, — невпопад выдает Бомгю, поднимая сладость выше и слышит в ответ такое раздражающее: «Правда?»       Длинноволосый корчит недовольную мину, пока Енджун искренне забавляется с его реакции. Ему нравится дразнить младшего, а сейчас его не могут побить, так что, чувствуя эта вседозволенность, он может себе позволить практически что угодно.       — Что это? — лидер показывает на экран планшета, и Кай разрывается диким хохотом, откидываясь на спинку дивана, — Какой-то странный комментарий.       Макнэ, почти что умирающий от смеха, привлекает внимание, и Енджун двигается ближе, чтобы хоть как-то заглянуть в планшет.       — Что там?       — Уже ничего, — Субин не отвлекается от своего занятия на секунду, потом говоря что-то о том, что это вообще было. Кай все никак не может успокоиться, и в этот момент Енджун сомневается, что это удастся как-то остановить. Если блондина что-то развеселит, тот будет вспоминать об этом целую вечность, смеясь так сильно, будто услышал впервые.       — Какие-нибудь истории ТМI за этот период? — Бомгю снова перенимает внимание на себя, правда, ненадолго.       — Правда?       — Ти-Эм-Ай, — по буквам произносит парень, еще больше раззадоривая Енджуна:       — Сначала убери крошки изо рта.       Младший Чхве на секунду останавливается, но через мгновение отвечает:       — Серьезно?       Тогда старший, не задумываясь, выпаливает: «Хочешь, я уберу?», продолжая улыбаться. Донсен активно трясет головой из стороны в сторону, пока Енджун продолжает гнуть свою линию:       — Я уберу.       Но Бомгю отказывается, а Субин с Каем начинают что-то рассказывать, пока старший может спокойно вспомнить то, что было еще совсем недавно. Тогда его донсен раздражал неимоверно, разговаривая с набитым ртом, как бы специально истязая нервные клетки Енджуна. Тогда он просто не выдержал. Схватил за шею и салфеткой вытер тому губы, хотя, конечно, хотелось сделать немного по-другому. Сейчас он это понимает, как никогда.       Они еще о чем-то болтают, а потом Бомгю опять лезет со своим английским, но в этот раз его хотя бы просят это сделать. Даже если в шуточной манере.       — Бомгю, скажи «сопротивление» по-английски, — Енджун смотрит на донсена, и тот широко улыбается:       — Резистянс, — и танет последний слог.       — Как? — в ответ слышится то же ужасное «резистянс», сказанное с приторной улыбкой на лице, из-за чего старшему хочется отучиться слышать в принципе.       — Resistance.       И спустя секунду Тэхен включает голос переводчика, говорящий абсолютно идентично. Мемберы взрываются от хохота, пока Бомгю надувает губы и отклоняется на спинку дивана.       — Даже интонация такая же! — сквозь смех проговаривает Субин, а Кай и вовсе хлопает в ладоши от восторга. Вечные противостояния между двумя Чхве нравились всем. Как и борьба Бомгю с английским, который все равно всегда побеждал.       Чуть позже Бомгю встает, и перед старшим открывается прекрасный вид на обтянутые кожей бедра, и Енджун старается заставить себя не смотреть, что удается весьма плохо. Он уверен на сто процентов, что потом эдиты с этого стрима будут его преследовать даже во снах. Моа всегда были до ужаса наблюдательными, и это далеко не всегда играло на руку.       Вскоре Бомгю возвращается на свое место, и они еще болтают минут 30 обо всем подряд, а мозг Енджуна, наконец, возвращает себе возможность здраво мыслить. Стрим, наконец, заканчивается, и они, усталые, лениво плетутся по коридору офиса Хайба, надеясь покинуть это место и как можно быстрее оказаться в кроватях.       Уже в общежитии Енджун смывает весь макияж, хотя этого делать сейчас совершенно не хотелось, но за такую безответственность его по головке не погладят, так что приходится тратить на это весь остаток сил. Желание спать было просто огромным, и парень завалился на кровать, еле успев перед этим выключить свет.       Каково же было его удивление, когда дверь в его комнату слегка приоткрылась. За ее пределами было темно, а это значит, что остальные решили не убивать себя еще больше и отправились на просмотр счастливых снов. Ночной гость на грани слышимости проскользнул в комнату, не издав ни звука, но Енджун уже понимал, кого привело к нему в столь позднее время. Матрас прогнулся под весом еще одного человека, а затем тот занял вторую половину кровати, протискиваясь под одеяло.       — Хен? Ты не спишь?       — Как видишь, еще нет, Гю-я, — не ошибся. Этот голос он узнает даже если он забудет все в этой жизни.       — Ты же не против?..       Да, поздновато он спросил, но Енджун знает, что Бомгю просто не способен сначала думать, а потом делать.       — Конечно нет. Я никогда не против.       Младший успокаивается и двигается ближе, обхватывая хена в подобии объятий, и это греет душу как никогда.       — Спи, милашка, — Чхве старший оставляет невесомый поцелуй на макушке друга и довольно улыбается. Бомгю же только крепче обнимает, как будто боясь отпустить.       — Сладких снов, Енджун-и.       И он готов простить тому и отсутствие формальностей, и вообще сам факт того, что Бомгю заявился к нему вот так, когда вместе они последний раз спали... год назад? Старший думает, что простил бы донсену абсолютно все, просто потому что это его Бомгю.