Поднять рейтинги

      Наверное, ему стоит перестать переоценивать свои силы. Одно дело — подумать или сказать, что все просто, другое дело — реально сделать. Бомгю уже минимум тысячу раз передумал дарить что-либо, можно было просто пообещать накормить хена, и тот уже будет счастлив. Но он дал обещание самому себе, что в этот вечер он скажет все. Или ночь, потому что на часах уже было давно за полночь, а тренироваться они закончили буквально десять минут назад. Он нарочно остался в зале, зная, что Енджун еще долго оттуда не выйдет, отрабатывая движения, которые и так были идеальными. Сейчас, когда старший был слишком поглощен своим отражением и музыкой, звучащей из колонок, Бомгю мог спокойно наслаждаться тем, как хен танцует. Это выглядело действительно прекрасно. В какой-то момент Енджун совсем выдыхается и, тяжело дыша, опускается рядом с младшим:       — Ты не устал тут сидеть?       Длинноволосый мотает головой.       — Можно бесконечно смотреть на то, как ты танцуешь.       Енджуну явно льстит этот комплимент, и его и так покрасневшие щеки покрываются румянцем. Он легко улыбается и смотрит на донсена слишком долго, что смущается уже сам Бомгю.       Наверное, сейчас самое время.       — Хен, — младший теребит рукав кофты, не зная, с чего начать, а чужой заинтересованный взгляд никак не помогает делу, — Я знаю, ты говорил, что не обязательно что-то дарить, но у меня все же есть для тебя кое-что.       — Что ты, не стоило-       — Дослушай до конца, — Бомгю пресекает чужие попытки сказать что-либо и продолжает, — Я долго думал над тем, что может тебе понравиться, выбирал, и, надеюсь, что это ты действительно будешь носить.       Небольшая коробка оказывается в руках младшего Чхве, и он, наконец, позволяет себе посмотреть на именинника, который все это время во все глаза смотрел на него. Старший бросает взгляд сначала на подарок, а потом снова глядит на донсена так внимательно, словно хотел запомнить чужое выражение лица до мельчайших подробностей.       — Это тебе.       Енджун аккуратно принимает подарок и спрашивает:       — Я могу открыть при тебе?       Младший послушно кивает. Все равно уже терять нечего. Пальцы ловко открывают коробочку, а глаза расширяются до размеров тарелки, стоит им увидеть, что же лежит внутри. Старший достает красивую серебряную подвеску в форме сердечка, где в центре выгравированы его инициалы.       — Вау... Это прекрасно, Гю-я.       Енджун оглядывает украшение со всех сторон, прежде чем надеть его на себя, а потом просит друга помочь застегнуть. Он рассматривает себя в зеркале с таким трепетом, что у Бомгю дух захватывает. Он не может перестать неловко улыбаться, когда видит, что подарок все же пришелся по душе. Не хотелось признавать, но Субин был прав: Енджун обожает украшения, особенно, если они от Бомгю.       — Там еще что-то есть? — старший бросает взгляд на упаковку, где внутри лежит кусок бумаги, сложенный в несколько раз. Он достает и его, а потом мельком смотрит на донсена, как бы спрашивая разрешения.       — Ты можешь прочитать. Не думаю, что хоть когда-нибудь сказал бы это вслух, — Бомгю с огромным трудом даются эти слова. Хотелось убежать прямо сейчас, желательно улететь из Сеула куда-нибудь подальше, например, в Тэгу, где всегда его ждут родители и любимый Тото. Или вообще на край вселенной, лишь бы не встретить Енджуна больше никогда, лишь бы не увидеть осуждения в чужих глазах. Он силой заставляет себя остаться на месте, какой-то частью себя понимая, что это была бы самая ужасная ошибка в его жизни. Хен бы ему этого не простил.       Енджун кивает, разворачивает бумагу и начинает читать, глаза бегают по буквам, и, честно, длинноволосый очень волнуется. Да не то чтобы волнуется. Ему банально страшно.              «Привет, Енджун-хен. С Днем рождения тебя. Я знаю тебя уже столько лет, и в этот раз мне хотелось подарить тебе что-то особенное, что будет напоминать обо мне. Не знаю, понравится ли тебе мой подарок, но, надеюсь, что да. Я долго думал над подарком, потому что у тебя есть буквально все, да и ты сам говорил, что лучший подарок — это все мы.       За 4 года нашей с тобой дружбы я понял, что ты самый лучший человек, которого я когда-либо встречал. Ты всегда обо всех заботишься, следишь, чтобы все поели, пока сам забываешь про еду. Ты поддерживаешь нас всех всегда, когда нам это нужно, и я даже не могу представить нашу группу без тебя. Ты все еще тот же «легендарный трейни Биг Хит», но еще и прекрасный друг, с которым можно и побеситься, и разнести весь Хайб к чертям, и которому можно доверить абсолютно все, выговориться, зная, что тебя поддержат.       Помнишь, как ты стал помогать мне, когда мы были трейни? Ты был не обязан, и я, наверное, задолжал тебе потом на всю жизнь, хаха. Я тогда был ребенком, не понимающим ничего и скучающим по семье, по Тото, по друзьям, которые остались в Тэгу, а ты уже был взрослым хеном. Конечно, я всегда к тебе тянулся. Хотелось быть таким же, как ты. Сейчас я понимаю, что мне всегда больше всего хотелось просто быть рядом с тобой. Я всегда выбирал тебя, несмотря ни на что и ни на кого.       Благодаря тебе, наверное, я узнал, что такое настоящая любовь. Раньше я и представить себе не мог, что можно влюбиться в кого-то настолько сильно. А потом появился ты, и я все понял. Я любил тебя с самого начала, даже если сам этого не осознавал. Я люблю тебя настолько сильно, что даже если бы вдруг я сейчас встретил своего соулмейта, и им бы оказался не ты (что даже звучит абсурдно, правда?), то я бы все равно выбрал тебя.       Если мои чувства не взаимны, я все пойму. Ты достоин самого лучшего в этой вселенной, и не говори мне, что я не прав.       В этот день мне бы хотелось тебе пожелать, чтобы ты оставался таким же прекрасным хеном, ради которого твой донсен сделает что угодно. Тебе очень идет улыбка, ты знал? Улыбайся чаще, ты весь светишься, что мне кажется, что такими темпами, стоя рядом с тобой, я просто ослепну. Что за поэтика началась? Неважно.       Просто знай, что ты самый лучший в мире хен, я тебя очень сильно люблю, и для меня настоящая честь быть твоим другом. С Днем рождения, Енджун-и, и не бей меня за то, что я опять наплевал на все формальности.       Навсегда твой,       Бомгю.»       Енджун переводит взгляд на младшего, что, кажется, не дышал уже минут пять, если не больше.       — Прости за это...       Лисьи глаза удивленно распахиваются. Он же шутит?       — За что ты извиняешься?       — Не знаю, — Бомгю пожимает плечами, стараясь не смотреть на старшего. Это было глупо, раскрывать все вот так, но тем не менее, он это сделал. Оставалось только надеяться, что он правда останется в живых, — За все.       Губы Енджуна растягиваются в улыбке, когда он касается чужого плеча и старается заглянуть в глаза:       — Ты же знаешь, что я люблю тебя?       Длинноволосый кивает. Конечно, он знает. Мысли невольно возвращаются на месяц назад, когда хен говорил абсолютно то же самое, отчего кончики ушей покрываются румянцем, и Бомгю даже кажется, что краснеет он со звуком.       — Нет, ты не понял, — не выпуская из рук письмо, старший кладет ладонь на плечо парня напротив и слегка его трясет, пытаясь достучаться до чужого сознания. Бомгю все так же рассматривает паркет зала, находя его рисунок очень занимательным, — Гю-я, посмотри на меня.       Этого достаточно, чтобы поднять взгляд и утонуть в темных глазах напротив, без возможности на спасение. Да и не то, чтобы Бомгю нуждался в этом спасении. Напротив, тонуть в Енджуне — единственное, что ему было нужно. И он бы никогда не променял это чувство ни на что другое. Слова хена, которые он сейчас говорит, слышатся как будто издалека, но длинноволосому все же удается разобрать три слова, сказанные в очередной раз подряд.       — Могу я?.. — старший сомневается, что делает правильно. Бомгю казался таким хрупким сейчас, несмотря на всю невероятную силу, которая таилась в нем.       — Тебе можно все.       И этого достаточно, чтобы Енджун подался вперед, накрывая чужие губы своими. Сначала это простое прикосновение, но длинноволосому все равно трудно поверить, что это реальность. Правая рука старшего оказывается на щеке, поглаживая кожу, пока другая опускается на талию, прижимая ближе. Все похоже на слишком реалистичный сон, и младший Чхве незаметно щипает себя за запястье, чтобы удостовериться в происходящем. Его целует Енджун. Он целует Енджуна. И это не очередная фантазия, а самая настоящая правда, где его чувства оказываются взаимными.       Требуется вечность, чтобы они, наконец, оторвались друг от друга, переводя дыхание. Это их первый поцелуй. Настоящий, а не все эти касания пальцами, которые были ранее. Почему-то становится смешно.             — Ты такой дурак, хен, — Бомгю счастливо улыбается.       — А сам-то? — Енджун притягивает младшего в объятия, устраивая голову на чужом плече, — Боже, я влюблен в идиота.       — Сказал идиот, — незлобно отзывается младший, легонько посмеиваясь. В мыслях крутится фраза «Вы оба — идиоты» голосом Тэхена, и Бомгю с ним согласен. Зато счастливых идиота. Подавись, Кан Тэхен. Тебя Чхве Енджун никогда целовать не будет. Тэхен в голове ответил, что ему нахер это не сдалось.

***

      — В общем, — Енджун неловко прокашливается, не зная, как сообщить остальным эту информацию. Он ищет поддержки у своего парня, и тот делает все за старшего:       — Мы с хеном встречаемся.       Какой-либо реакции не следует. Тэхен смотрит на них все с тем же беспристрастным выражением лица, что и обычно, Субин продолжает залипать в телефоне, и только Кай решается спросить:       — А вы разве не полгода как?..       — Нет, в плане по-настоящему, — Бомгю даже хватает своего парня за руку, переплетая их пальцы. Для убедительности. Хотя в чем он всех пытается убедить?       — А я о чем?       Кан переглядывается с лидером, они обмениваются между собой какими-то понятными только им двоим взглядами и дают друг другу пять, причем Субин при этом еще и еле слышно произносит:       — Наконец-то.       Это сбивает с толку. Бомгю в растерянности смотрит то на одного, то на другого, пытаясь понять, что же это все значит, а глаза Енджуна загораются осознанием:       — Погодите, вы все знали?       — С самого начала, — Тэхен, все так же не смотря на двух Чхве, заглядывает в телефон лидера, — Вы, ребята, слишком очевидные.       Субин усмехается и говорит весьма странную вещь, после которой в голове самого старшего окончательно складывается общая картинка ситуации, словно наконец-то был найдет недостающий паззл:       — Прежде чем рассказывать кому-то о своих «неоднозначных чувствах» к Бомгю, стоило хорошенько подумать, а сможет ли Тэхен-и удержать это все в себе и никому не рассказать, — рыжеволосый бросает взгляд на названного и треплет чужие волосы. Тэхен при этом выглядит как чересчур довольный кот. Енджун всерьез подумывает пересмотреть свое отношение к младшему и перестать ему доверять. А то мало ли, какая еще информация может слиться благодаря этой белке. Не хотелось так рисковать.       — Вот засранец, а я тебе доверял! — брюнет тянется в сторону Кана и собирается его ударить, но тот ловко уворачивается, словно ожидал этого. Старший Чхве краснеет, и он поворачивается в сторону своего парня, что сейчас удивленно смотрит на лидера.       — «Неоднозначные чувства», говоришь? Так теперь это называется, да, Джун-и?       Бомгю нагло ухмыляется, и старший закатывает глаза, внутри признавая, что такой младший ему нравится намного больше:       — О Боже, хоть ты заткнись.       И выпутывает руку из крепкой хватки и сжимает бедро длинноволосого, прекрасно зная, какую реакцию он этим вызывает. Младший рвано выдыхает и пытается убрать ладонь Енджуна, чьи пальцы сейчас оглаживали нежную кожу под шортами, не спасающими от этих ощущений от слова совсем.       — Продолжишь, и мне придется отсюда уйти по срочным делам, — зло шепчет Бомгю, и настает очередь старшего усмехаться:       — Тогда я уйду с тобой.       Тэхен показывает все свое отвращение к происходящему, а Хюнин смотрит на них по-настоящему огромными глазами, строя из себя крайнюю степень удивления, хотя прекрасно понимает, что же сейчас между этими двумя. Еще бы он не понимал.       — Думаю, мы тут лишние, — Субин спешно поднимается и увлекает за собой двух младших за пределы гостиной. Кан напоследок бросает хенам о том, чтобы они не оскверняли диван, иначе он никогда больше не придет в гостиную, и Бомгю хочется его убить. Правда, недолго.       Стоит им покинуть комнату, как все внимание тут же переключается на то, что он оказывается прижатым к ковру, а нависающий сверху Енджун кривит губы в хищной улыбке, и все мысли пропадают напрочь. Остатками сознания Бомгю понимает, что в ближайшее время в голове они точно не появятся. Одна рука его хена все еще покоится на бедре младшего, и парень начинает задыхаться от того, как нежно он ведет ей вдоль его тела и останавливается на талии.       Старший подается вперед и накрывает такие манящие губы своими, и целует слишком трепетно, словно боясь, что Бомгю под ним сейчас рассыпется на маленькие кусочки. А тот и правда готов, потому что такого Чхве Енджуна он просто не способен выдержать. Заботливого и любящего его настолько сильно, что это ощущается даже тогда, когда тот на него не смотрит. Но хен всегда смотрел только на него.       — Ты такой красивый, — старший Чхве слегка отстраняется и проникновенно шепчет, — Не думаю, что могу долго сдерживаться, когда ты такой.       А Бомгю большего и не надо. Он сам тянется навстречу поцелуям, позволяет хену все, что ему угодно, лишь бы тот перестал мучать. Он поднимает глаза на Енджуна и так же еле слышно произносит в ответ:       — Так не сдерживайся.       И Енджуну сносит крышу. Они мигом оказываются в спальне старшего, и Бомгю еще долгое время мысленно благодарит Хайб за то, что у них в общежитии такая хорошая шумоизоляция. Хотя, все и так прекрасно понимали, чем же они занимаются.       — Как думаешь, до них бы еще долго доходило? — Субин останавливается в дверном проеме, перед тем как зайти в комнату макнэ-лайна. Тэхен усмехается:       — Ну хоть дошло. А то выслушивать это «Я так сильно люблю Бомгю, почему он такой прекрасный?», — он пародирует голос Енджуна, — Уже знатно достало.       — Вы злые, — Кай опускается на кровать, распластавшись среди своих игрушек на подобие звезды и кривит губы в своей чудесной улыбке, — Я просто рад за них.       Ответ «Мы тоже, вообще-то» от лидера растворяется, когда все трое начинают смеяться. Теперь все точно будет хорошо.

***

      Бомгю не нужно было громких слов, чтобы знать, что его любят. Потому что рядом с Енджуном он всегда чувствовал себя по-настоящему нужным. С самого начала и до сегодняшнего момента. И если раньше он этого не осознавал, принимал заботу старшего как должное, то сейчас он прекрасно понимал, что же скрывается за теплой улыбкой и всеми объятиями, что дарил ему хен. Они всегда чувствовали друг к другу нечто, отличное от дружбы, но упрямо прятали это. Больше шифроваться причин не было. Они и так уже все знали.       Если бы Бомгю спросили, есть ли в его жизни место отдыху, он бы, не задумываясь, ответил:       «Нет, но зато есть место любви».