Поднять рейтинги

      Разговор переносится еще дальше, потому что их нагружают по самое не хочу, а Бомгю не горит желанием выяснять, что же между ними происходит, предпочитая плыть по течению. Плыть по течению — а именно, продолжать пялиться на Енджуна во время трансляций и тренировок, — у него получалось очень даже неплохо. Если игнорировать все осуждающие взгляды со стороны Субина, колкие замечания Тэхена, которым не было и конца с тех пор, как Бомгю отказался от того, чтобы терять желание жить каждое утро, и просто общаться с Каем, зная, что тому все равно. Он мог выдать иногда нечто странное, по типу: «Хен на тебя так смотрит», но в целом оставался милашкой. Енджуна же игнорировать не получалось. Он слишком плотно засел в мозгу и сердце, а еще в общежитии, и сбежать от него никогда не представлялось возможным. Это было своеобразной пыткой, видеть того каждое утро, когда он выглядел особенно прекрасно с растрепанными волосами и чуть хрипловатым голосом, от которого мурашки по коже устраивали какие-то явные Олимпийские игры.       День рождения Енджуна подкрадывается незаметно. Сначала заканчивается лето, резко сменяясь сентябрем, и вот на дворе уже 12 число. До самого праздника остается один ничтожный день, а подарок хену все еще не выбран. Бомгю очень долго думал над тем, что бы подарить, но в голову не шло абсолютно ничего. Не было вещей, которых бы не было у Енджуна, а чего у него не было, то с легкостью могло быть куплено. Задача стояла по-настоящему трудная. Что ж, длинноволосый и не с таким справлялся. Что-нибудь придумает.       Он договаривается с Каем по поводу украшения офиса, пока Тэхен и Субин старательно отвлекают Енджуна, чтобы тот провел этот день в общежитии вместе с друзьями и еще желательно не задавал вопросов по поводу двух других пропавших мемберов. Все идет как нельзя лучше, но в какой-то момент Субин звонит им обоим.       — Да, хен? — Бомгю берет трубку буквально в ту же секунду. У них была договоренность: если лидер позвонит, значит, случилось что-то, явно противоречащее их общему плану.       — Енджун-хен интересовался, куда вы пошли с Каем, — рыжеволосый делает паузу, и младший никак не может понять, подбирает ли тот правильные слова или же просто специально играет на их нервах.       — Я сказал, что вы пошли гулять, а он спросил, не ревную ли я, — в голосе Субина слышится искренняя растерянность, — Я в шутку спросил его то же самое, и он ответил, что ревнует. Помоги, Гю-я, я без понятия, о чем теперь мне с ним разговаривать.       — Погоди, хен. Откуда вообще эти вопросы про ревность? — Бомгю посещает одна догадка, но он надеется, что он не прав.       — А я, кажется, понял, — Кай приклеивает фотографию именинника, затем подходит к другу, держащему телефон в руках, чтобы лидер мог слышать и его, — Енджун-хен спрашивал, ревнует ли Субин-и меня к тебе, потому что ревнует тебя ко мне.       На лице Бомгю отображается вся палитра всевозможных эмоций, которые только известны человечеству, пока тот пытается признать тот факт, что его догадка возможно, всего лишь возможно, была верна, а еще, черт возьми, Кай сейчас назвал Субина неформально? Да и что вообще этот мелкий понимает? Что-то внутри подсказывало, что понимает Хюнин больше, чем можно предположить.       — Пиздец, — констатирует факт Бомгю, и нельзя с ним не согласиться. Лидер еще жалуется на что-то, а потом в трубке слышится голос Тэхена, зовущий хена куда-то, и тот спешно отключается, оставляя длинноволосого вместе с шумным блондином, что на удивление еще ничего и никого не сломал.       — Если завтра все пойдет по плану, я смогу начать лайв вместо Енджун-хена, — парень делится тем, что он придумал, пока макнэ, высунув язык, аккуратно клеит букву «А». Бомгю прикусывает щеку изнутри и невольно вздыхает, когда понимает, сколько им осталось.       — Это и есть твой сюрприз, хен? — Кай отворачивается от злополучной стены, с которой тут же слетает цветастая буква.       — Блять, Хюнин-и, ну кто так делает?       Старший подбегает к украшениям и старается исправить получившееся недоразумение. Кай над ухом щебечет что-то о том, что можно было бы позвать стафф на помощь, и это действительно хорошая идея. Чхве посылает макнэ, а сам остается в комнате. Он приклеивает уже успевшую выбесить «А» и приступает к следующей, как заходит персонал.       — Бомгю-щи, — один из мужчин устремляет свой взгляд на стоящего парня, — Вам нужна помощь?       Хюнин отвечает за хена:       — Да, нужна! Нам надо, чтобы вот эта надпись была на стене! — он указывает рукой на разбросанные буквы, которые должны были формировать «С Днем рождения!», но пока что выглядели так, будто парни взяли английский словарь и вывалили оттуда кучу разных букв, не зная, как ими правильно пользоваться.       Стафф берет всю работу на себя, из-за чего младшие чувствуют себя максимально неловко. Потом Бомгю решает, что им отдыхать некогда и тоже собирается вернуться к украшениям, но мешающиеся волосы предательски лезут в глаза, из-за чего сосредоточиться просто невозможно.       — Хен-и, — блондин заглядывает в глаза старшему и мило улыбается, — Давай тебя заплетем?       Бомгю пожимает плечами:       — Давай.       А уже спустя десять минут и тонну возмущенных «Кай-я, ты можешь аккуратнее?» на голове Чхве красуются два аккуратных хвостика, что выглядят максимально очаровательно. Бомгю не знает почему, но сейчас ему хочется показаться Енджуну в таком виде и увидеть эти сощуренные лисьи глаза и выражение абсолютного умиления на лице старшего. Он действительно влюблен по уши.       — Тебе очень идет, — Кай рассматривает свое творение со всех сторон, выглядя при этом настолько гордо, что было трудно сказать, что же он сделал на самом деле: заплел хвостики своему хену или выиграл награду на Инкигайо.       — Спасибо, — длинноволосый благодарно улыбается, в голове отмечая, что нужно будет сказать спасибо Лие и Бахи за то, что научили брата такому. Вряд ли блондин сам учился заплетать чужие волосы. Бомгю не может даже себе представить Кая, смотрящего какие-то туториалы по прическам. Или, что еще хуже, слушающего нуну-парикмахера или еще кого-то из стаффа. Гораздо легче было думать, что макнэ научили сестры. Позже, он удивится, когда узнает, что ни Бахи, ни Лиа не имеют абсолютно никакого отношения к умениям Кая, застав макнэ-лайн, заплетающих друг другу смешные хвостики. Лучше бы эти двое организовали что-нибудь подпольное, а не парикмахерский салон. Тэхен, старательно оборачивающий чужие белые пряди резинкой для волос, — худшее, что можно было увидеть. Бомгю бы уже даже не удивился, если бы эти двое еще вышивали крестиком и делали друг другу тканевые маски, включив на фоне какую-нибудь невероятно сопливую дораму.       С помощью стаффа долгожданная надпись все же оказалась на стене, и за это время не пострадал никто: ни мемберы, ни персонал, ни менеджер, зашедший к ним на секунду, чтобы узнать, долго ли они еще собираются тут находиться, ни весь офис Хайба.       Когда же они все были свободны, Бомгю решил отправить младшего в общежитие, а сам отправиться за подарком для любимого хена. На самом деле, он был абсолютно без понятия, что дарить. Этот бред по типу «себя» подошел бы максимум для очень глупой и неуместной шутки, так что этот вариант сразу же улетел в топ самых идиотских вещей, что когда-либо приходили ему в голову. Что-то из одежды было дарить глупо: Енджун обладал прекрасным чувством стиля, и младшему Чхве никогда бы не удалось купить что-то такое, что хен бы смог потом носить. Конечно, всегда можно было подарить тонну еды, заставить провести мукбанг на трансляции, а потом предпринять радостную попытку сбежать или отхватить пиздюлей. Нет, это было бы весело. Но совсем не то. Хотелось чего-то по-настоящему особенного. Подарить то, что будет только у Енджуна и будет связано только с ним, с Бомгю. В голове родилась идея, и парень легко улыбнулся. Кажется, теперь он точно знает, что подарит хену.

***

      Утро встречает его хорошим настроением всех мемберов и каким-то неожиданным приливом сил. Видимо, день рождения Енджуна повлиял и на него.       Его ночной твит набирает просто невероятное количество лайков, что приятно удивляет: даже его прекрасные селки не были столь популярны, как поздравление любимого хена. Видимо, Моа больше любят Енджуна. Или же их взаимодействия, что намного более вероятно. Они все еще якобы «встречаются», а химию между ними, по словам фанаток, очень трудно не заметить, и тэг #енгюреальны добавляют уже в любой пост, где есть хотя бы малейшее упоминание кого-то из двух Чхве.       Бомгю врывается в комнату старшего с дикими криками «С Днем рождения!», чем оглушает всех на расстоянии пяти километров. Енджун сонно оглядывает донсена, забавно щурясь, чем вызывает приступ умиления у длинноволосого.       — Спасибо, — старший Чхве улыбается. Не хочется разрушать это особенное нечто, на описание чего не хватило бы всех существующих в мире слов, но Бомгю не был бы самим собой, если бы не решился глупо пошутить про возраст:       — Как ощущается старость?       Енджун закатывает глаза и пускает смешок:       — Боже, заткнись. Мне всего теперь 22.       И он не злится. Он просто не может злиться, особенно в свой законный праздник и просто продолжает освещать все вокруг своей улыбкой, отчего Бомгю тоже не может не лыбиться как самый последний дурак. Наверное, со стороны они выглядят по-идиотски. Не то, чтобы кого-то из них это озаботило хотя бы на долю секунды.       — Хен, — младший опускает взгляд на кажущуюся такой интересной сейчас простыню, боясь заглянуть в чужие глаза и увидеть там..., да он сам даже не знал, что именно, — Можно я начну твой сегодняшний лайв?       Енджун делает вид, что задумывается, его фальсифицированный мыслительный процесс ясно отражается на лице. Он падает на кровать и, глядя в потолок, произносит:       — Конечно, Гю-я, — самое ожидаемое, что мог сказать старший Чхве, — Кто-то же должен развлекать наших Моа.       Когда он говорит последнюю фразу, в его голосе сквозит усмешка, и это уже определенно не то, чего можно было ожидать от Енджуна.       — Считаешь меня клоуном? — кулак прилетает в чужое плечо, на что в ответ слышится приглушенное ойканье.       — Считаю тебя тем, кто легко может заставить улыбаться любого.       Блять. Он не должен так реагировать. Это просто ничего не значащая фраза. Енджун может так сказать кому угодно, и уж точно здесь не стоит искать скрытый смысл, читать между строк то, что этого очевидно не требует. Но почему сердце так упрямо твердит обратное?       Парень надеется, что все, что чувствует он сейчас, никак не отразилось на его лице, но он очень сильно ошибается. Ничего нового. Енджун все еще читает его как открытую книгу. Хотя нет, сейчас его гораздо труднее прочесть. По крайней мере, Бомгю в это очень сильно хочется верить.       — Говорит человек, у которого абсолютно любое выражение лица — очередной мем от Моа, — младший нереально гордится собой, когда умудряется произнести это все без запинки и не сказать еще пару десятков лишних слов. Скоро можно будет выдавать грамоту за немногословность. Правда, не ему, а Тэхену. Тот все еще лидировал. И, кажется, будет всегда. Даже если Бомгю больше не скажет ни слова до конца своей жизни. А он явно начнет, если не перестанет нести всякую чушь рядом со старшим.       — Я не виноват, что всех так прикалывает мое лицо, — отбривает это так, будто Бомгю сейчас действительно высказал какую-то претензию, и корчит недовольную мину. Длинноволосый позволяет себе проследить за тем, как наигранно надулись чужие и так пухлые губы, остановив свой взгляд них чуть дольше положенного, а потом начать осматривать комнату, которая показалась слишком интересной. Если старший и заметил это, то решил никак не комментировать. Честно, Бомгю ему был благодарен.       Они еще болтают буквально ни о чем, потому темой разговора тут явно не пахнет, а затем отправляются в гостиную, где Енджуна встречают остальные мемберы. Они с криками поздравляют его, и праздничный торт чудом остается на тарелке, а не на улыбающемся от уха до уха лице старшего хена. Его заставляют загадать желание и задуть свечи, словно они все вместе вернулись на десяток лет раньше. Кай все же умудряется оставить полоску сладкого крема на чужом носу, за что сразу же получает в ответ.       — Хен, пощади! — макнэ пытается увернуться от чужих цепких рук, параллельно еще стараясь не задохнуться от дикого хохота. За подобным хочется наблюдать вечность. Бомгю складывает руки на груди и от души смеется, потому что эти два счастливых дурачка слишком милые для этой вселенной. Тэхен снимает все это на камеру, и это тоже один из моментов, который не доведется увидеть их фанатам. В это время они даже не чувствовали себя айдолами. Просто компания друзей, празднующих 22-летие самого старшего из них. Нет ни их преданных Моа, нет Хайба, постоянно выставляющего какие-то правила, нет вообще ничего, что может выдавать их популярность. Честно, иногда хотелось побыть в таком состоянии побольше, просто позволить себе пожить, как обычные люди.       Смачный кусок торта прилетает в лицо несчастному блондину, из-за чего новая волна хохота охватывает остальных мемберов, а телефон Субина чуть не теряет память из-за происходящего. Фотографий оказывается настолько много, что можно создавать отдельную папку с подписью «компромат на хюнин-и», и там сразу же окажется по меньшей мере 100 кадров младшего.       — Ты такой дурачок, Хюнин-и, — сквозь смех проговаривает виновник торжества, на что младший только невнятно протестует:       — Фам тахой.       Макнэ отправляет остатки торта со своего лица себе в рот и пытается сказать что-то еще, но ему не дает Субин:       — Прожуй сначала.       Кай строит непонятную рожицу, но все же замолкает, моментально послушавшись. Бомгю невольно подмечает, какую же власть над ним имеет их лидер. До него запоздало доходит, что, мало того, он сказал это вслух, да еще и такую фразу, где двойной смысл можно было увидеть невооруженным глазом, и он закрывает лицо руками.       — Ты еще не все знаешь, — рыжеволосый усмехается, когда в ответ слышит возмущенный писк «И не хочу знать, хен» от младшего Чхве. В голову лезут ужасного рода картинки, и Бомгю поражается, откуда у него такая богатая фантазия и почему она работает именно в этом направлении.       — Правильно делаешь, — Кан только подливает масла в этот огонь пошлостей, — Не думаю, что хочешь знать, по каким причинам я становлюсь лишним в своей же спальне.       — О Боже, заткнись.       — Ты обознался, — просто отвечает Тэхен, — Хотя мне приятно, что ты путаешь меня с Богом, но-       — Заткните его уже кто-нибудь!       Иногда Бомгю ненавидит донсена за это. Но он никогда об этом не скажет, потому что хочет остаться в живых.       А противостоять Тэхену — все еще страшное дело, потому что тот, в отличие от некоторых, продолжал и утренние пробежки, и походы в зал на регулярной основе, тогда как у длинноволосого интерес пропал после первой недели. Не то, чтобы он и до этого у него был. Но после того, как он чуть не умер, пытаясь догнать младшего, желание улетучилось, без каких-либо намерений возвращаться. Он не жаловался. Хотя бы его перестали донимать.       — Почему вы такие смешные? — Енджун светит своей солнечной улыбкой, выглядя при этом как самый настоящий довольный лис.       — На себя посмотри, Енджун-и~       Старший еле заметно морщится на этот выпад со стороны Бомгю, а потом ерошит чужие волосы, сразу же слыша протестующие визги. Младший как-то пытается приладить свои длинные волосы, пока на фоне слышится заливистый смех. Он смотрит на именинника, и залипает на то, как тот откидывает голову, не переставая смеяться. Оторвать взор от столь увлекательного зрелища удается только тогда, когда Субин тычет локтем в бок.       — Блять, хен! — Бомгю недовольно окидывает взглядом рыжеволосого, на что тот только смотрит, пытаясь сказать что-то взглядом, но младший совсем не может понять, что он имеет в виду, хотя в чужих темных глазах написано явное: «Ты палишься».       Все впятером они поедают торт, после чего их выдергивает менеджер, уставший повторять, что им пора в офис: праздничную трансляцию Енджуна никто не отменял, да и тренировки тоже.       На людях снова пришлось играть прежние роли, зная, что их снимают. Бомгю нарочно идет слишком близко к старшему до того момента, когда они заходят в комнату для трансляций. Енджун ахает от изумления, стоит ему увидеть свои лучшие фотографии, аккуратно развешанные по стене и огромную надпись.       — Так вот чем вы занимались, да? — он оборачивается к остальным, и Бомгю неловко кивает, — Это... впечатляет.       — Спасибо стаффу, — Кай широко улыбается, — А то мы бы тут провели целый день.       — Хюка, просто признай: ты отвратителен в украшениях, — средний Чхве показывает язык, и макнэ чересчур наигранно надувается от обиды.       

***

      Трансляция начинается, и Бомгю уже сидит перед камерой, говоря какие-то бессмысленные вещи. Перед ним стоит торт с еще не зажженной свечой, а на голове красуется корона. Стрим нарочно называется «С Днем Рождения Бомгю!», позлить Енджуна, конечно же. Сам же старший сидит рядом, не видный Моа и терпеливо ждет нужного момента. Камеры направлены на него, и он сейчас как никогда уверен, что стафф и мемберы отчетливо видят всю нескрываемую нежность в его взгляде, направленном на донсена. Тот, увлеченный ведением стрима, этого явного не замечает.       Бомгю зажигает свечу, начинает петь поздравительную песню.       — С Днем рождения, дорогой Енджун-и, — он хлопает в ладоши, после чего указывает в сторону именинника. Широкая улыбка не сходит с лица, словно праздник принадлежит именно Бомгю, а не какому-то Чхве Енджуну. Он допевает и уже намеревается задуть чужую свечу, но это сделать ему не удается. Старший двигается слишком быстро, накрывая чужой рот ладонью и задувая самостоятельно.       Рука пропадает так же резко, как и появляется, но в длинноволосой голове уже успевает образоваться цепочка идиотских мыслей, как всегда не вовремя. Как будто они хоть когда-то были в нужный момент.       — Давай, коронуй меня, — Енджун широко улыбается, успев усесться на свое законное место напротив камеры.       Ободок оказывается на голове старшего, и Бомгю по-дурацки танцует, давая Моа насладиться внешним видом своего хена.       Спустя еще пару минут младшего шуточно прогоняют, и остаток трансляции, за исключением некоторых моментов, когда к нему поочередно врываются другие мемберы, он проводит в одиночку. Бомгю наблюдает за этим через стеклянную дверь и наконец-то может себе позволить смотреть, не отрываясь. Он разрешает себе рассматривать друга столько, сколько вздумается. Сейчас никакие камеры его не остановят, хотя когда они его останавливали? Для Моа они встречаются, так что можно себе позволить открыто пялиться. Даже если рядом стоит Субин.       — Когда подарок свой дарить будешь? — лидер говорит тихо, чтобы никто из не мог услышать.       Не хотелось бы потом обнаружить, что все их разговоры были записаны и вставлены в очередной ролик.       — Вечером, — следует ответ. Старший кивает. Естественно, он знает, какой сюрприз ждет их хена. Накануне Бомгю решил показать подарок своему соседу по комнате, и Субин действительно оценил.       «Ему понравится. Он же обожает украшения, а особенно, если они от тебя».       Бомгю надеется, что это так. А еще надеется, что сможет передать все свои чувства, даже если они не будут встречены взаимностью. В любом случае, Енджун мог интерпретировать это так, как душе угодно, что автоматически защищало его от любых последствий. Но все же было страшно. Страшно, что старший все поймет.       Трансляция подходит к концу. Что ж, остается дело за малым.