Жар, нехватка воздуха и желание

***

— Не то чтобы я имею что-то против, но все вокруг будто с ума посходили. — жаловался Августин, искоса глянув на соседей по столу, которые бесстыдно целовались прямо перед ними, из-за чего юноша нетерпеливо отложил свой завтрак, теряя всякий аппетит. Себастьян понимающе кивнул, не желая смотреть в сторону. Он предпочел уткнуться в очередную книгу, которую читал с непривычным интересом, лишь бы не видеть тот ужас. Шел их шестой курс в Хогвартсе, и за лето все вернулись совершенно другими, будто у них ещё не закончился гребаный пубертат. Обжимающихся в темных уголках парочек стало гораздо больше, тем самым упрощая профессору Блэку их отлов. Девушки начали флиртовать чаще, а парни…как и шутили глупые непристойные шуточки, так и продолжили, с новой силой и рвением. Галатасу оставалось растерянно озираться по сторонам, думая, он ли просто не замечал все эти годы скользкие темы для разговоров, или же у однокурсников действительно помутнел рассудок. Как-то после тренировки по квиддичу он случайно услышал, как сокомандники с завидным энтузиазмом обсуждали каких-то шестикурсниц из Когтеврана и их пышные формы, от чего брюнет лишь скривился и поспешил ретироваться, даже не сменив униформу. Лучше бы на тренировках так выкладывались. Для него обсуждение сексуальных потребностей и других ответвлений этой темы было чуждо, хотя, как и все, он не считал себя святым и иногда заставал себя за маленькими грешками. Но это всяко лучше, чем рассказывать о том, как вчера провел ночь с неизвестной красоткой из Пуффендуя или меряться агрегатами в раздевалке. — Через некоторое время успокоятся. И поскорее бы. — шатен раздраженно повел бровями, когда парочка совсем обнаглела и вместо поцелуя, начала в прямом смысле «лизаться». — Да успокойтесь уже, Мерлин, вы такими темпами друг другу языки оторвете! — рявкнул он, прилично испугав ребят. Те даже подскочили. — Да, пожалуй, продолжайте в другом месте. Все, бегом-бегом! — сварливо шикнул Августин, наблюдая, как голубки стыдливо покинули стол Слизерина и умчались в коридор. — Ты кстати видел Оминиса? — угрюмый Сэллоу на мгновение оторвался от книги, протяжно зевая. — Час назад он собирался в библиотеку, задание по Трансфигурации. А тебе для чего? — он вновь вернулся к чтению, словно ответ на вопрос был и не нужен. — Он попросил вместе сходить в Хогсмид, заглянуть в книжный там, прикупить пергамента. — Галатас задумчиво занес перо над домашним заданием, которое он так и не выполнил, хотя урок Заклинаний уже должен был начаться через 30 минут. — Ещё хочет посмотреть новый ассортимент в «Сладком Королевстве». Мне бы тоже не помешало. — Отлично, — задумчиво пробормотал шатен, при упоминании любимой кондитерской резко поднимая взъерошенную голову. — Купите мне желатиновых червячков? — брюнет изобразил напускную задумчивость, но даже дурак мог по театрально закрытым глазам угадать очевидный ответ, и будущему мракоборцу просто хотелось немного побесить приятеля. — Заметано, если разрешишь взять пару штучек за доставку. — Да пожалуйста. — больше друг не отвлекался, лишь уделяя пару секунд отпитию тыквенного сока. Галатас потянулся за своим стаканом, не замечая пристальный взгляд чужих глаз из стола другого факультета. Утренняя доза вкуснейшего тыквенного сока отлично взбадривала на весь день, хотя, сегодня вкус был странно мутным. Юноша зажмурил глаза от непривычной пресности, после чего оторвался от напитка, в отвращении высунув язык. Какого черта? Он вновь осторожно пригубил сок, ощущая, что что-то не так. И дело уже и не во вкусе. Воздуха стало не хватать. Катастрофически. Августин потерянно начал бегать глазами по залу, стараясь зацепиться за что угодно, лишь бы сфокусировать внимание, которое будто начало покрываться густой дымкой. Юноша в панике повернулся к Себастьяну, который пока не замечал перемен в поведении друга и что-то увлеченно мычал при чтении новой главы. — Себ… — просипел он, чувствуя, как в горле пересыхает, а кровь резко начала бурлить в венах, вызывая странный эффект. Эффект жара или что бы там ни было, брюнету становилось лишь хуже. Щеки начали предательски гореть, а зрение размываться. Сэллоу снисходительно бросил взгляд на слизеринца, и тут же оставил чтение. — Эй, — он притронулся одной рукой к плечу юноши, другой проверяя лоб. Себастьян опешил и обеспокоенно опустил глаза на раскрасневшееся лицо. — Что с тобой? — Галатас растерянно качает головой, и ему кажется, что он сейчас расплавится. Все тело вздрагивало от периодических волн мурашек, которые вызывали ранее не испытанные ощущения в районе живота и ниже. Брюнет с усилием проглотил слюну и поднялся на ноги, ставшие ватными. — В норме. — прошипел он, стараясь удержать равновесие. — Поможешь дойти до гостиной? — друг взволнованно кивнул и дал Августину опереться об себя. — Хотя нет, лучше до Выручай-комнаты. Не хочу, чтобы кто-нибудь меня таким видел… — Себастьян с тревогой заметил, какой Галатас сейчас горячий. Сквозь небрежно наброшенные на голое тело рубашку и жилет жар расползался по руке Сэллоу, который чуть её не одернул. — Черт возьми, Августин. Тебя точно нужно отнести в больничное крыло! — он в смятении попытался найти в Большом Зале хоть какое-то знакомое лицо. И нашел. У Гриффиндорского стола сидел рыжий шестикурсник, который беззаботно о чем-то беседовал с друзьями, активно жестикулируя. — Гаррет! Уизли повернулся к слизеринцам, и на его лице явно выразилось замешательство. Увидев мечущийся из места к месту взгляд шатена и красное от жара лицо брюнета, он без промедления подбежал к ним. — Что произошло? — он с неприсущей себе собранностью проверил температуру друга, медленно убирая большую ладонь, пока Себастьян пытался не споткнуться об каждое слово. — Он выпил немного тыквенного сока с того стакана, а потом… Это и случилось. — гриффиндорец недоверчиво притронулся к упомянутой емкости с отпитым напитком, после чего принюхался к запаху. Его зеленые глаза опасливо прищурились. — Давайте сначала в Выручай-комнату. — взмолился Галатас, уже которую минуту стараясь выровнять проклятое дыхание. Силуэты ребят то становились одним, то распадались, и это было даже не смешно. Юноши кивнули и дружно поддержали больного, каждый за свою сторону, спеша к предположительному местонахождению двери в секретное убежище.

***

— Что думаешь? — Сэллоу выжидающе бросил взгляд на Гаррета, который ходил по широкой комнате из стороны в сторону. Тот почесал вьющийся затылок. — Боюсь сделать неправильный вывод, но мне кажется, это Приворотное зелье. — он виновато повертел руками. — И судя по запаху, моего приготовления. — Августин, в это время лежавший на диване, резко приподнялся. — Что?! — оба слизеринца опешили и крикнули в унисон, из-за чего бедный Уизли закрыл уши руками. Себастьян растерянно взлохматил себе волосы, которые и так торчали из стороны в сторону. — Как так? — В этом году я стал продавать свои экземпляры напитков. — гриффиндорец уселся рядом с бешено выпучившим на него глаза брюнетом, который уже протягивал руки для удушья, но не смог из-за новой порции жара, поэтому вяло опустился на подушку. — И вот недавно как раз поступал заказ… На одно зелье. Не думал, что ты станешь мишенью. — он неловко засмеялся, когда юноша зло зыркнул на него, что-то шепча про себя. — А с какого перепуга у него жар и затрудненное дыхание? — шатен нахмурился, ожидая очевидное. — Не говори, что с твоим зельем что-то не так, прошу тебя. — Рыжий уныло схватился за голову и начал в отчаянии ею вертеть. — Понимаете…я дал той девушке один компонент, который должен активировать любовный эффект зелья, без него никак. — он на всякий случай отошел от двух недовольных приятелей, даже Августин, который до этого лежал, медленно вставал с угрожающим выражением лица. — И да, вместо этого компонента я должно быть, нечаянно отдал ей… — Гаррет пристально вгляделся в раскрасневшееся, злое лицо Галатаса, которое замерло в оцепенении после его слов. — Афродизиак. — Афро…какого… — слизеринец отшатнулся назад к дивану, жар накатил с новой силой, заставляя юношу с тихим шипением выгнуться спиной. Он часто задышал, все вокруг вновь стало размытым, можно даже подумать, что юноша оказался посреди густого тумана . Невозможное для определения тепло спустилось к нижней части живота, и брюнет наполнился резким трепетом. Сэллоу с ошарашенным лицом взглянул на запыхавшегося друга, а после на Уизли. — Значит, я правильно понимаю… — он в неверии начал мотать головой, прежде чем Гаррету пришлось ответить утвердительно. — Да, им скоро овладеет желание заняться с кем-нибудь любовью. Очень сильное. — гриффиндорец обреченно потер переносицу. — И учитывая состав моего приворотного, Августин попытается пуститься именно к моей клиентке и предаться с ней бог знает чему. — если бы не весь ужас ситуации, Галатас с Уизли помирали бы со смеху от выражения на лице бедного шатена, но это было не к месту. Дуэлянт нерешительно повернулся к тяжело дышащему слизеринцу, чье состояние будто ухудшалось с каждой секундой. Видимо подумал, что тот прямо сейчас вскочит и побежит совершать любовные подвиги. — Хоть имя той клиентки скажи, надо её известить скорее всего. — Себастьян с трудом переваривал нынешнее положение, но старался сохранять голову ясной. На самом деле трудная задачка, особенно когда твой лучший друг, доселе не интересовавшийся темой занятий сексом и дальнейшими деталями, прямо сейчас сидит и корчится от невыносимых плотских желаний. Гриффиндорец прикусил губу и неловко поднял взгляд вверх, пытаясь припомнить смутные строки имени девушки. — Миранда Бурдроу, из Пуффендуя, кажется. — пробормотал он и все ещё топтался на месте с виноватым лицом. — Не слышал о ней. — Августину наконец удалось хоть что-то произнести, скрипя зубами. Сэллоу согласно кивнул. — Но мне нужно с ней встретиться. Немедленно. — пугающим тоном чуть ли не прорычал юноша, еле вставая. Шатен занервничал и чуть подтолкнул друга обратно к дивану. — Успокойся, Августин. Если отпустим, то ты ту девчонку просто-напросто разрушишь! — дуэлянт опешил от гневного взгляда брюнета, но продолжил толкать его обратно. — Боюсь даже представить, в каких смыслах, но разрушишь. — Лицо Галатаса заметно помрачнело, несмотря на красноту, а руки начали активно жестикулировать в акт протеста. — Какой адекватный человек вообще подливает в тыквенный сок чужого человека чертово зелье, это незаконно! — возмутился он сурово сквозь затрудненное дыхание. Обычно юноша был гораздо терпимее к поступкам людей, но сейчас по его реакции было видно, как тот взбешен. — Тебе действительно не стоит её пока видеть. — Гаррет поспешил как-то смягчить однокурсника, нервозно замахав руками. — Это ведь моя вина, мне и разгребать кашу. — он вздохнул, чувствуя, как на лице сверлится дыра от острого взгляда друга. — Я прямо сейчас помчусь в подземелье и сварю противоядие. Прости, Августин…. — Гаррет, — мягко обратился брюнет, через прокусанные губы слабо улыбаясь рыжему. — Ты хороший друг. Правда. Но прямо сейчас мне так хочется тебя убить. — Я знаю. — гриффиндорец трагично поник, заслуженно принимая угрозу о расправе и поплелся к другу. Он с кротостью монаха протянул ему крошечный флакон с полупрозрачной жидкостью и что-то шепнул на ухо. Августин уже было свирепо тянулся за подушкой, но Уизли и след простывал, когда он скрывался за широкими ставнями. Дверь громко хлопнула, и двое друзей остались одни в тишине, лишь иногда где-то звенели часы и другие механизмы из скромного интерьера. — Надеюсь, ты на меня в этом плане не начнешь смотреть? — решил пошутить Себастьян, издав негромкий смешок. Как-то же надо было развеять обстановку и поднять приятелю настроение. Тот лишь оскорбительно долго пялился на шатена, после чего демонстративно состроил выражение, будто его сейчас стошнит. — Не в этой жизни, Сэллоу. И не в следующей. И без тебя сейчас туго. — он беззлобно закатил глаза и усмехнулся, когда Себастьян в ответ захохотал. Тепло у низа живота более менее отпустило, и ему было гораздо лучше, только вот к голове начали проступать мысли совершенно неприличные. И героем этих мыслей определенно не была Миранда Бурдроу. — Когда-нибудь думал, что я к такому дойду? — Ты? Лет в сорок может. — дуэлянт громко рассмеялся, когда в него кинули подушкой. — Шучу, разумеется нет. Кроме того, такой огромный младенец, как ты вряд ли бы вообще задумался о плотских утехах, если бы не вся эта ситуация. — Мне нормально жилось и без этого. — запутанно ответил Августин, стараясь не тонуть в завлекающих во тьму мыслях. В голове ясно виднелись картины, как он проникает языком в желанный рот, как целует каждую родинку на теле, как у уха раздаются тихие стоны… — Мне надо увидеться с Оминисом. — Кстати да… — небрежно бросил Себастьян уперевшись щекой об руку, после чего резко встал. — В каком смысле увидеться? — он одарил друга настороженным взглядом. Когда дело касалось Мракса, Сэллоу становился чрезмерно опекающим и ему очень не захотелось быть правым в своем предположении насчет Галатаса, впервые за долгое время. — Ты ведь не для… — Мы же должны были сходить в Хогсмид вместе. — брюнет с напущенным непониманием уставился на дуэлянта в ответ. — Хотя бы скажу, что не смогу… А ты что подумал? Ты же слышал Гаррета. Он говорил, что меня будет тянуть только к той девушке, что подлила мне зелье. — он вздохнул и хмурый взгляд Себастьяна смягчился. — Не беспокойся. — Да, ты прав… — шатен про себя выругался за излишнюю подозрительность. — Я ему передам, ты пока оставайся тут. — он утешающе похлопал приятеля по плечу и кинулся искать лучшего друга. Дверь снова громко хлопнула и юный Галатас остался лежать на диване. Его глаза постепенно расфокусировывались, и сладкая истома заставила отчаянно потянуться к брюкам, к ширинке. Оставшаяся трезвая часть сознания стыдила брюнета за подобные действия, но желание было таким сильным, что он ничего не мог поделать. В голове маячило изображение полуголого русоволосого юноши, оседлавшего Августина и дергающего его за галстук. Эмоции на бледном аристократичном лице были просто безупречными. — Оминис… — с жаром выдохнул слизеринец, мягко прикасаясь пальцами к себе и ощущая, как из головки активно течёт предэякулят от одних только мыслей о Мраксе. Он невольно сжал зубы из-за презрения к себе. Какой позор, возбудиться от глупых фантазий о лучшем друге, в светлой головушке которого вряд ли бы возникли такие опасения. От одного лишь легкого движения рукой юноша потерял воздух в легких и выгнулся спиной. Ощущения были слишком восхитительными, слишком пьянящими чтобы забыть их и засунуть в темный ящик. А в голове коварным образом появлялись картинки с участием змееуста со всех, Мерлинова борода, сторон, и Августин упорно трогает себя ещё раз. И ещё. Начинаясь с ленивых поглаживаний, движения становились резче и быстрее, а в голове все мелькали знакомые образы. Вот Оминис стоит во время их тренировочной дуэли, моменты назад откинув брюнета в стену. На его лице тогда играла самодовольная ухмылка, от которой сердце приятно ёкнуло от обожания. От движения его губ, объявляющих торжественное «Я победил», Галатас дергается и по его глазам разлетаются звезды. Мракс вновь появляется, на этот раз в момент их встречи перед криптой. Русоволосый тогда здорово накричал на него, хмуря густые аккуратные брови, а его рот так активно двигался, выплевывая всевозможные угрозы, что у Августина играет совесть от испытания возбуждения при гневе приятеля. Это кажется ненормальным. Он оглаживает головку и надавливает на уздечку, чувствуя, как легко содрогается тело, как глаза жмурятся, и как его голос хнычет вновь и вновь имя слизеринца. Взгляд Галатаса постепенно темнеет и покрывается слишком сильным чувством желания, что он перестает как-либо различать между реальностью и своими мокрыми фантазиями. Ему даже начинает казаться, что Мракс прямо здесь, перед ним. Стоит в замешательстве, слыша тихие стоны друга. — Августин?.. — голос змееуста чрезвычайно реалистичный. И звучит растерянно. Сердце брюнета замирает и затем и вовсе решает перестать биться. Все-таки не показалось. — О…Оминис? — возбуждение не желало проходить, поэтому юноша буквально стонет его имя, и ему мерещится, как уши русоволосого алеют. — Что ты творишь? — слизеринец понимает, что Мракс напуган. Поэтому пятится назад, пока он сам медленно поднимается с дивана, с трудом контролируя свое тело, которое движется медленно и необычайно спокойно, словно хищник перед жертвой. — Это недоразумение, правда. — доверительным тоном говорит Галатас, пока русоволосый резко останавливается и видимо пытается забыть то, что слышал мгновения назад. — Пожалуйста, будь добр… — он вновь теряет контроль, и тело буквально рвется к юноше, дрожащими руками сжимающего палочку. — Свяжи меня. — наследник Слизерина робко опускает голову, размышляя, но не решается отказать, поэтому шепчет тревожное «Фульгари», которое заключает руки приятеля в светящиеся путы. — Себастьян мне все рассказал. — тихо выдал он, пока они безмолвно присели обратно на диван, где минуты назад брюнет лежал и бесстыдно дрочил, судя по повторяющимся стонам, на него. — Я решил навестить тебя, он описал, что твое состояние было… тяжелым. — он отодвинулся от притихшего Августина, поджав под себя колени. — Прости за все это, я… — желание и возбуждение перекрывает страх. Страх потерять Оминиса из-за своей же глупости. Больше он к нему никогда не подойдет, не заговорит, да даже за нормального человека принимать перестанет! Галатас уткнулся холодными ладонями об горячий лоб, бормоча про себя всевозможные греческие ругательства, которые хоть и скудно, но знал. Он прекрасно понимал, что облажался. И облажался по крупному. Путы крепко сжимали его руки, и юноше снова стало ненавистно из-за себя. На брюках вновь вырисовался бугорок. — Я думал, что меня начнет тянуть к той девчонке, которая подлила мне эту отраву, а все, о чем я могу сейчас думать… — он поджимает губы, видя как Мракс с сомнением хлопает глазами, и длинные ресницы забавно дергаются тенью под его взглядом. — это ты. Змееуст приоткрывает было рот, но молчит, глядя в пустоту. Брюнет снова сдерживает порыв хотя бы коснуться юноши, выглядящего так беззащитно. Щеки его были красными, а руки не могли найти себе места, то находясь на коленях, то смещаясь к ногам. — Мне действительно жаль, я сейчас чувствую себя каким-то животным. — Августин примирительно тянет к другу связанные руки, но русоволосый пугливо отшатывается, по привычке занося палочку. — Не прикасайся, прошу. — он прикрывается рукой, из-за чего слизеринец послушно отстранился. Сердце стремительно падало вниз, ему казалось, что Оминис уже исчезает из его жизни, от этого стало больно. — Я пойму если ты меня возненавидишь, я заслуживаю… — слова болезненно выскакивают из его дрожащих губ, прежде чем огромная волна возбуждения пробегает по всему телу, и юноша срывается на громкий всхлип, напуганно раскрыв голубые глаза. Такое чувство, будто зелье начало действовать с ещё большей силой, вынуждая его согнуться в три погибели и скулить от отсутствия прикосновений. — Умоляю тебя, уходи. Я не хочу, чтобы ты был свидетелем всего этого. — он снова не сдерживает бесстыдно громкий стон, когда очередная волна удовольствия и ноющей боли накрывает его с головой. Мракс сидит рядом и не может двинуться. Он выглядит завороженным. — Если тебе больно…лучше закончи. — неуверенно бормочет он, и его уши снова очаровательно краснеют. Змееуст находился в смятении, но его бледные глаза наполнились крошечной толикой любопытства. А ещё жалостью. Он не мог терпеть страдания друзей. — Не мучай себя. Сделай, что должен. — Но… — афродизиак в голове твердит ему прислушаться к совету друга и просто отдаться, несмотря на неловкость. Возможно станет легче. Галатасу кажется, что он таким ужасным способом оскверняет светлый образ юноши. Он с красным от стыда лицом снова тянется к члену и начинает аккуратно двигать дрожащей рукой. Присутствие Оминиса, который слышит все его похотливые звуки одновременно волнует и возбуждает. Выражение на лице слизеринского принца было невозможно описать, он то хмурился, то с удивлением поднимал брови, то сжимал губы в тонкую линию. Его обычно всегда размеренное дыхание резко начало набирать обороты, каждый раз как он слышал вдохи и хныканье Августина. Брюнет поднял на него потемневший взгляд и его движения ускорились, но связанные руки не особо помогали приблизиться к оргазму, путы иногда больно впивались в кожу. Вид раскрасневшегося Мракса заставлял игнорировать ограниченные в движении руки, а губы так и вынуждали его самым неприличным образом выдохнуть уже ставшее своеобразной мантрой имя слизеринца, глаза же никак не желали отрываться от удивительного зрелища. — Ты такой красивый прямо сейчас. — сквозь вздохи признается юноша, с упоением наблюдая, как наследник Слизерина напрягается и смущенно отворачивается в сторону. — Заткнись и заканчивай поскорее. — шипит он, прикрывая лицо. Рядом с Августином была такая заразительная аура, которая так и манила Мракса навалиться на возбужденного брюнета сверху, но он сдерживался. Галатас наконец давится очередным стоном и с достойным финалом изливается себе в руку. На секунду ему кажется, что он возвращается в норму, и жар отступает, прежде чем снова бьет его по голове. Юноша тихо мычит, приходя в мутное сознание, и замечает, как с усилием поднимается Оминис. — Предполагаю, ты все. Давай забудем все, что произошло прямо сейчас и… — промолвил русоволосый, все ещё с алыми щеками, но решительным шагом направляясь к выходу из комнаты, куда-нибудь подальше. Но брюнет упрямо тянет его назад. — Эй, что ты… — он в удивлении замолкает, пока друг молча обустраивает его у себя на бедрах, насколько путы этого позволяют. Мракс со страхом и ещё незнакомым для себя чувством ясно ощущает у себя внизу что-то твердое. — Умоляю тебя… — жар от дыхания Галатаса опаляет ухо змееуста, от чего тот дергается, зажмурив глаз. Ощущения слишком странные. Щеки моментально краснеют, а по телу идет волна возбуждения. — Я ни за что не сделаю тебе больно. Я постараюсь так, чтобы мы вместе получили от этого удовольствие, обещаю. — слизеринец никогда бы не подумал, что Августин будет буквально молить его о сексе, звуча максимально глупо и соблазнительно. Какой контраст. Для убедительности юноша толкается пахом в зад приятеля через ткань брюк, тем самым прерывая смутные размышления. Оминис в растерянности инстинктивно хватается за чужие плечи и издает жаркий вздох. Брюнет с самодовольным выражением лица провожает взглядом глаза змееуста, покрывшиеся легкой туманкой. Странная дрожь пробрала тело слизеринца с головы до ног, пока он опирался на Галатаса, тяжело дыша. — Черт с тобой. — бормочет он, нависая над лицом друга. Хочет, так пусть получит. Серьезное выражение заметно пугает Августина, и он нервно улыбается. Он отчетливо чувствует капельку пота, стекающую по своей шее. Все обернулось как-то очень неожиданно. Брюнет ожидал, что Мракс ему прилично влепит и спешно уйдет, но тот кажется и не собирался. — Оминис, подожди… — из последних сил протестует юноша. Остатки сознания все ещё были при нем, и он не хотел, чтобы русоволосый после жалел об этом поступке. — Если мы продолжим, пути назад не будет. Я и так на грани… Мне хочется тебя здесь и сейчас. Наследник Слизерина молчит. За все время тишины Августину лишь остается замечать мелкие детали в его внешности. Полюбившиеся родинки, некоторые даже выглядывали из ранее всегда закрытой шеи, которая показалась из-за помятой рубашки. Пара прядей волос, упавших на его красное от смущения лицо. Язык, тихонько выходящий из его губ, чтобы облизать их. Было видно, как Оминис напряжен, и вместо ответа он произносит контрзаклинание связывающим веревкам «Эманципаре» и на ощупь находит губы друга, заключая его и свои в тихий поцелуй. Для потерянного Галатаса это был как громкий щелчок. Спусковой крючок. Приказ продолжать, и он повиновался. Его руки нагло залезли под рубашку, пока его язык затевал разгоряченную схватку с другим. Пальцы, так и ждавшие разрешения, ловко расстегивали пуговицы на чужой одежде. Мракс сквозь жадные вдохи воздуха в промежутках между поцелуями мысленно дивился тому, как брюнет похож на собаку, сорвавшуюся с цепи. Августин резко встает с дивана, подхватывая друга, который обвивает руками его шею и прижимается крепче, чтобы не упасть. За все время юноши никак не желают отлипать друг от друга, и ясная ироничная мысль проскальзывает в голове слизеринца. «А я ещё ту парочку осуждал, забавно». Язык ни одного, ни другого желал проигрывать, поэтому они неустанно сталкивались в мокром танце. Теряя какую-либо ориентацию в пространстве, пара случайно набредает на стену, где Галатас мягко прижимает к ней друга. Оминис убирает руки с шеи брюнета, начиная опускаться вниз, хаотично гуляя пальцами по подтянутому торсу. Каждое прикосновение слизеринского принца определенно не проходит бесследно для Августина. Юноша не знал, куда себя девать от восторга. Ему ничего не оставалось, кроме как удерживать друга на руках, чтобы тот ненароком не упал. Будущему мракоборцу судя по всему надоело стоять на одном месте, поэтому он без предупреждения движется в другую сторону, пока змееуст ошарашенно отстраняется от его губ и хмурит брови. Волшебным образом Галатасу удается найти кровать, которую он догадался купить в Хогсмиде и простенько обставить ею Выручай-комнату. Никогда не знаешь, когда понадобится. Мракс оказывается мягко отброшен на прохладную поверхность матраса, пока юноша нетерпеливо сдирает с себя рубашку и кидается следом. Августин чувствует, как задыхается, видя перед собой запыхавшегося и нервного друга, распластавшегося на кровати, весь красный и в расстегнутой рубашке, по его вине. В голове все ещё витает туман, где ясным остается лишь первобытное желание завладеть и это чертовски пугает. И заводит. — Ты заставляешь меня сходить с ума. — у брюнета ещё находятся силы комментировать, пока русоволосый неуверенно тянется к нему. Юноша послушно опускается и их губы вновь встречаются после недолгой разлуки. Руки сами собой находят пуговицы ширинки глупых школьных брюк, вынимая оттуда возбужденный член. Оминис охает ему в рот, когда пальцы игриво проходят по всей длине, останавливаясь у головки. Августин с громким смешком улыбается, чем выбешивает друга, но он сразу отвлекается на нежные прикосновения, изо всех сил сдерживая стоны. Змееуст сдается только тогда, когда брюнет сжимает и мягко надавливает пальцами на истекающую предэякулятом головку. Он громко чертыхается, и то половина ругательств сменяются на стоны. Галатас нарочно отстраняется от губ, чтобы слышать их отчетливее и спускается ниже, к шее. Даже чуть мутное зрение не мешает ему находить каждую родинку на аккуратно высеченном теле слизеринского наследника. Он любовно обхватывает губами маленький участок кожи с размытой точкой, пока руки, порою грубо, активно надрачивают приятелю, задыхающемуся от переизбытка чувств. Мракс буквально тонет в ощущениях, радуя уши Августина сладкими стонами, и его хрупкие руки не находят ничего лучше, кроме как схватиться за слизеринца и иногда царапать широкую спину ногтями. Набухшая плоть юноши сама толкается вперед к ласкам, требуя ещё и ещё. Оминис кусает губу дабы заткнуть себя и чувствует раздражение от того, каким податливым становится его тело под Галатасом, который спускается ещё ниже и уже оказывается у его живота, оставляя влажную дорожку из поцелуев. С каких пор он такой опытный? В перерывах между стонами змееуст помимо наслаждения начинает чувствовать горькую обиду. Эта сладкая пытка приносит ему ещё и боль. В низу живота поселяются ростки юношеской ревности, и русоволосый сжимает челюсть. Он в этом деле полный ноль, не имел опыта ни с девушками, ни с парнями. Не то что Августин внизу, полностью отвлекшийся на талию, покрытую несколькими очаровательными родинками, которые он не желал оставлять без внимания. — А ты оказывается довольно умелый. — юноша не может порою сдерживать колкие комментарии, пока брюнет поднимает на него горящие опасным блеском глаза. — Не понимаю, о чем ты. — Галатас вновь поднимается к нему и нежно касается носом шеи приятеля, от чего тот снова тихо стонет и выгибает спину от удовольствия. Бесстыдные руки все ещё продолжали мучать Оминиса снизу, совершая беспощадные круговые движения. Сквозь томные вздохи юноше удается услышать успокаивающее: — Ты мой первый. — Что? — Мракс неверяще распахивает туманные глаза и выглядит совсем неубежденным. — Быть не может, ты слишком...ха… — он снова выдыхает от того, как пальцы приятеля ускоряются от его основания до головки. Член начинает предвкушающе ныть. — Это наверное… из-за зелья. — брюнет и сам чувствует, как в паху вновь становится тесно. Голос змееуста плохо на него влияет. — А может только рядом с тобой я становлюсь таким. — он невесомо целует любимого в лоб и выглядит так невинно, будто не он творит что-то невообразимое с плотью Оминиса внизу. Сквозь дрожь возбуждения юноша раздраженно фыркает. — Ты действительно нашел время флиртовать? Прямо сейчас? — он обреченно вздыхает и силой тянет болтливого приятеля к себе, в свои губы. Августин, слава Мерлину, замолкает. А вот русоволосый еле сдерживает крик, когда рука брюнета в последний раз касается его, прежде чем сперма выплескивается прямо в чужие пальцы. Оминис изнеможенно падает на матрас и растрепанные волосы снова падают на глаза, пока юноша переводит дыхание. Возбуждение от этого не уходит, и истома все ещё сладко тягуче остается в низу живота. Галатас опасно нависает над приятелем, пока его руки наглейшим образом сжимают бедра. Наследник Слизерина боязливо поеживается, но со свойственным себе упрямством и вызовом обвивает ногами талию брюнета, и тот с изумлением разинул рот от неожиданной инициативы. — Ты уверен? — даже сладкое предвкушение и бурлящее желание не могут перекрыть заботу о Мраксе, но получив разрешение, Августин точно знает, что ему сорвет крышу. Он аккуратно проводит рукой по стройному животу друга, вызывая у того вожделенные мурашки. — Ещё один такой глупый вопрос, и я клянусь, Галатас, что наложу на тебя «Петрификус» и уйду. — русоволосый выдавливает усмешку и бросает томный взгляд. Слизеринец судорожно выдыхает и целует руку змееуста, любовно прижимая её к носу. — Обещаю, я не сделаю тебе больно. — афродизиак, смешанный с горячей любовью к Оминису производят катастрофический эффект, и юноша убеждается в этом уже спустя минуту. Он смиренно лежит, но затем недоуменно моргает глазами, когда его входа касается что-то мокрое и мягкое. — Ты… — Мракс широко распахивает глаза от неизвестных чувств, хмурит брови и неловко водит рукой по воздуху, пытаясь найти точку опоры в виде друга. Вместо него он находит его палец, который аккуратно скользнул внутрь. Юноша ахает и сжимает жесткую ткань простыни, хватая ртом воздух. Чувство чего-то чужеродного внутри себя вызывает…смешанные эмоции. Он тихо хнычет, когда второй палец присоединяется и начинает двигаться по стенкам, растягивая его. — Не волнуйся, это лубрикант. — шепчет брюнет, зацепившись голодными глазами за эмоции слизеринского принца, который то закрывал, то открывал рот от новых прикосновений. Августин невольно вспоминает недавний момент, когда Гаррет перед уходом подошел к нему и всунул в руки злосчастный флакон, осторожно шепнув «Это смазка, на всякий случай». И ведь не прогадал. Желания убить Уизли поубавилось. Хотя бы благодаря бесценным стонам и крайне завораживающим эмоциям на лице Оминиса. — Как ощущения? — Сложно…сказать. — слабо выговаривает змееуст, и спешно закрывает рот рукой, когда входит третий палец, который уже гораздо шире и требовательнее раскрывает маленькое колечко мышц. Августин только сейчас, не без радости замечает восставший член друга, обильно истекающий новой порцией предэякулята. Длинные пальцы толкаются вперед, доставая до определенного места простаты, и Оминису уже не удается сдерживать громкий всхлип, сопровождающийся хлюпающими звуками. Галатас удовлетворенно опускает глаза ниже, по открытой коже слизеринского принца, по красным цветкам засосов и по возбужденной плоти. Он толкается пальцами ещё раз, когда до ушей доносится его имя. Мракс шепчет громкое «Августин», словно в бреду и уже сам двигает бедрами вперед. Брюнет теряет связь с реальностью, и кажется, влюбляется вновь и вновь. Его имя звучит замечательно с губ русоволосого, и он бы хотел услышать ещё. В глазах угрожающе загораются звезды. Юноша вынимает взмокшие пальцы и опускается к содрогающемуся приятелю, ласково целуя его в ухо. Оминис лишь прерывисто дышит, зарываясь пальцами об темные волосы слизеринца. Мягкие вихры его успокаивают. Жар в теле Августина не спадает, а член требовательно ноет в заключении ткани брюк. Брюнет нетерпеливо облизывается пока касается пальцами внутренней стороны бедра змееуста. Он с некоторым страхом думает, сколько ещё выдержит. Мракс же вновь шепчет его имя и испытывает тягостное чувство пустоты внизу. Он хочет, чтобы тот вернулся. Юноша с обожанием подмечает, какой же змееуст потрясающий. Внеземной, завораживающий, прекрасный. Он может перечислять все это вечность. Наследник в ожидании поднимает на друга голову. — И чего ты ждешь? — он звучит уверенным, при этом его лицо стыдливо горит, и бледные глаза невидяще бегают по пространству. Брюнет издает восхищенный вздох. — Ты не перестаешь меня удивлять. — он подтягивает его к ближе к себе и заботливо гладит слизеринца по щеке. Русоволосый чуть испуганно моргает, после чего иронично хмыкает. — Как это понимать? В хорошем или плохом? — Августин неторопливо расстегивает ширинку брюк, оттягивая прекрасное чувство предвкушения. Он улыбается сквозь неровное дыхание. — Ты прекрасно знаешь ответ. — Оминис дергается при прикосновении головки члена ко входу в анус и издает тихий полустон. Галатас переводит дыхание и нежно гладит рукой бедро друга, затем толкается вперед, входя. Мракс напрягается и стискивает зубы, пока одна рука прячет его лоб и глаза. Это больно. И это ещё при том, что брюнет вошел не полностью. Юноша наклоняется вперед и воркует со слизеринцем, который все ещё не отрывал руку с лица. — Потерпи ещё немного, все хорошо. Змееуст с досадой ворчит на приятеля, но его почти не слышно из его импровизированной крепости. Он так-то думал, что будет больнее, намного, будто его чем-то протыкают, к примеру. Вполне было похоже, но боль вступала в опасную реакцию с удовольствием, которое нежной негой распространялась по всему телу. Может это благодаря тому, что возможная порция афродизиака передалась слизеринскому принцу через поцелуи, или же брюнет постарался и растянул его как следует, кто знает. Сейчас было важно лишь то, что возбуждение окатило его снова, словно ведро ледяной воды, но приятнее. Августин лишь умильно улыбается мычанию русоволосого и на этот раз со сладострастной готовностью, будто забирает свою награду, толкается в полную длину, тем самым вызвав целый ураган эмоций, у себя и у партнера. Они оба стонут в один момент, слишком громко и пошло, но вся эта синхронизованность звучит чертовски горячо. Проклятый жар с радостью ударяет по голове и телу ещё раз, когда Галатас старается увидеть лицо любимого сквозь его тонкие пальцы. Оминис истощенно дает руке сползти вниз, а сам будто наблюдает за юношей через опущенные мокрые ресницы, моргающие очень часто. Даже сейчас умудряется выглядеть как истинный аристократ, только вот вид довольно растрепанный, но до ужаса сексуальный, со всеми этими прилипленными ко лбу волосами, покусанными красноватыми губами, и безусловно, опущенным туманным взглядом. Брюнет громко сглатывает. Мраксу не по себе. Чувство заполненности довольно непривычно, но вызывает приятное томление и стенки сами сжимаются вокруг непрошеного гостя, не желая отпускать. Помалу он начинает привыкать, пока его партнер хватается обеими руками за его бедра и приподнимает вверх, от чего змееуст непроизвольно скулит и мнет в руках простыню. Толчки Августина медленные и осторожные, учтиво проверяющие и слизеринскому принцу от этого становится приятно, хоть и подсознательно хотелось, чтобы движения стали быстрее и резче. Говорить он об этом, разумеется, не стал, стыдоба какая. Но Галатасу и слов не нужно. При каждом толчке его будто электрическим током прошибает, и афродизиак горячо шептал ему ускориться чтобы ещё раз прочувствовать эту эйфорию, когда их тела соединяются в одно целое. Он сильнее сжимает пальцы вокруг бедёр друга и в этот раз входит резко, вызвав у того срывающийся хрип. Оминис спешно смаргивает слезы и жмурит глаза, произнося в горячем полумраке и звуке шлепков лишь имя слизеринца. Раздражающе длинное, иногда трудно выговариваемое, особенно когда владелец долбится тебе в задницу, но прочно засевшее в голове, от которого уже вряд ли отвертишься. Он в мольбе тянет к другу руку, чтобы почувствовать ещё больше. Брюнет запросто понимает причудливый жест и склонившись, соединяет губы любимого со своими. Русоволосый одобрительно мычит ему в рот и затевает очередной страстный танец языков, из раза в раз срывая юноше крышу. Толчки глубокие и быстрые, и в один момент член достигает той точки, которой Августин ранее касался. От удара по простате русоволосый по-змеиному выгибается и случайно кусает чужие губы, мгновенно чувствуя железный привкус. Галатас медленно отстраняется, и словно под музыку, с довольным лицом старается толкнуться в заветное место ещё раз, пока змееуст уже без каких-либо ограничений безостановочно стонал, громко хныча всевозможные ругательства. Мракс за ним не поспевает, и уж точно и не поспеет, пока юноша вот так придавливает его к матрасу, угрожая выбить одну-другую пружину из строя. Афродизиак Гаррета определенно был безумен, гриффиндорец мог бы быть чертовым гением с новым вкладом в развитие зельеварского искусства, если такое возможно. Брюнет отдаленно напоминал голодное до ласк животное в период спаривания, и слизеринский принц ещё не был уверен, захочет ли он ещё повторить. Да и думать об этом сейчас не было возможности, сейчас его только беспокоило то, с какой силой партнер имел его хрупкое тело. И ещё змееуста шокировали собственные звуки, вылетающие из губ при каждом шлепке Августина в его задницу. Он вообще не ожидал, что когда-либо будет издавать такие невообразимые пошлости, которые с радостью бы забыл после всего этого действа. Но звуки хриплых вздохов слизеринца напротив он бы определенно послушал ещё раз, неважно, с зельем или без зелья. — Оминис, я почти… — юноша срывается на продолжительный стон и дергается бедром вперед, зачарованно наблюдая, как партнер кончает первым, изливаясь себе на живот. Наследник содрогается и хнычет что-то невнятное. Он беспомощно падает на подушку и его фарфоровая, покрытая родинками грудь медленно вздымается, пока змееуст бесцельно поднимает раскрасневшиеся от слез глаза в потолок. Липкая белая жидкость растекается по животу и слишком быстро застывает, вызывая дискомфорт. Галатас и сам кончает не намного позже друга, и Мракс в полубреду твердит его имя, притягивая к себе и сжимая в руках темные вихры волос. Чувство потери ощущается неприятно, когда он выходит из него, оставляя после себя горячую сперму, которая нетерпеливо вытекает следом. Оба юноши изможденно разваливаются на кровати, тяжело дыша. Оминис корчится, когда друг оперся на него сквозь прикрытые глаза и что-то ворчит. Брюнет слабо смеется и оставляет на щеке любимого легкий поцелуй. Русоволосый скептично приподнимает бровь. Какой милый, и не скажешь, что секунды назад это создание с нечеловеческим рвением вдалбливало его в постель. — С моей стороны будет глупо после всего этого распинаться о моей вселенской любви к тебе? — голос у Августина уставший, но остается таким же ласковым. Слизеринский принц замирает в тишине, обескураженный вопросом, после чего задумчиво промямлил. — Смотря, что именно будешь говорить… — сонно выговаривает он, медленно засыпая в теплых объятиях. Если бы не вся усталость, змееуст вряд ли бы заснул из-за слов приятеля. Они прозвучали так внезапно, что не получалось придумать, как ответить. Любовь значит. Мракс лениво размышляет, что просто действие зелья скорее всего ещё не прошло, поэтому беззаботно падает в сон. Хороший способ отмахнуться.

***

— Все готово? — Себастьян сталкивается с Гарретом в коридоре, прямо у входа в Выручай-комнату. Шатен последние несколько часов провел на нервах, бродя туда-сюда по библиотеке в надежде найти что-то ценное. Но кто будет писать о противоядии от афродизиака в школьных книжках? Приличные люди уж точно не будут. Юноша с облегчением выдыхает при виде оранжевого флакона с колпачком, которым машет гриффиндорец. Уизли ободряюще улыбается и встает напротив двери. — Да, и видимо вовремя. Извини за задержку, не хотел попадаться профессору Шарпу, у него возникли бы…ненужные вопросы. К счастью, за все время никаких новостей о любовных похождениях нашего Августина я пока не слышал. — они все ещё переминаются с ноги на ногу, нервничая. Входить как-то страшновато, вдруг Галатас все же рассвирепел и набросится на них как голодная собака. — Давай, поспешим. — убеждающе фыркает Сэллоу, нетерпеливо держась за ручку двери. Гриффиндорец кивает. Дверь как и всегда громко скрипит, прекрасно передавая атмосферу ожидания опасности. Вот только мучающегося в желании слизеринца или массовой оргии нет, и приятели лишь видят брюнета, мирно сидящего на диване. Он переворачивал очередную страницу книги когда заметил друзей. — С возвращением! — удивительно бодро приветствует юноша, откладывая роман в сторону. Себастьян недоверчиво косится на него издалека, после чего уже уверенно стремится к другу. — Ты это… как самочувствие? — неуверенно интересуется он, оглядывая Галатаса с головы до ног. Тот выглядит как огурчик, весь такой свежий, довольный. Августин радостно кивает. — Все хорошо. — он улыбается и пожимает плечами, возвращаясь обратно к чтению. — Правда? — Гаррет подошел к слизеринцам и задумчиво прижал руку к подбородку. — Удивительно, я такого не предусматривал в зелье. — Гаррет. Серьезно? — Себастьян поворачивается к гриффиндорцу, состроив кислую мину. — Они никогда не идут у тебя по плану. — А да, точно. — рыжий виновато издает смешок, потирая шею. — Ну, главное, что все хорошо, верно? — Сэллоу согласно моргает глазами. — Да, отлично. — отвечает Галатас, напевая какую-то мелодию у себя под носом. — По такому отличному поводу сходим в Большой Зал? Как раз подают ужин. — Гаррет хлопает шатена по спине и уже энергично шагает к выходу. Себастьян в ожидании глядит на друга, изучает. Все кажется каким-то странным. И подозрительным. Августин беспечно встает и потягивается, махнув головой в сторону двери. — Пошли. — друзья тихо уходят, и никто так и не узнает, что в закрытой части комнаты на кровати сладко посапывал слизеринский принц в чужой постиранной рубашке, чистый и отмытый. А брюнет лишь незаметно палочкой подбрасывает к кровати неаккуратно написанную записку: «Пошел в Большой Зал, увидимся там»

***

— Смотрите, кто изволил появиться. — Себастьян криво усмехается при виде Оминиса, сонно приплывшего к их общему столу. Русоволосый недовольно на него щурится. — И тебе добрый вечер. — он как-то болезненно усаживается на скамью, измученно морща лицо. Сэллоу из дразнящего тона переходит на беспокойный со скоростью света. — Что произошло? Спина болит? — шатен пытливо уставился на друга, пока тот открывал было рот, но постепенно начал краснеть. — Упал с лестницы, переборщил с неосторожностью. — бурчит он и будто бы бросает раздраженный взгляд на с аппетитом кушающего Августин. Тот замечает осуждение слишком поздно и чуть не давится куском курицы. — Как дети малые, оба. — Себастьян вздыхает и активно бьет кашляющего приятеля по спине. — Один с лестницы падает, другой еду нормально не жует. Прямо детский сад. — Оминис выдавливает усмешку, и внезапно чувствует прикосновение к ноге. Он удивленно раскрывает глаза, и ясно ощущает, как чья-то нога кокетливо трется об его и немедленно заливается краской. Галатас, замечая это, с любовью смотрит на змееуста и лукаво улыбается. — О да, мы такие.