Тихий дом на Маунт Роу

Шерлоку семь — несмотря на всю свою неуёмную энергию, которой не было ни у спокойного Майкрофта, ни у хитрой и несколько ленивой Эвр, он почти никогда не покидает пределов родного гнезда. Носится по участку с улыбкой на лице и играет в пиратов, разбойников, археологов и много ещё кого: всё зависит от недавно прочитанной книги, взятой из личной библиотеки отца. Но к деревенским — ни ногой. Никаких прогулок по пыльным улочкам, никаких посещений магазинов, только по острой необходимости, никаких игр со сверстниками. И дело не в том, что ему это всё не интересно. О, нет, в отличие от старшего брата и младшей сестры, Шерлок правда хочет узнать, кто же такие «обычные люди», увидеть всех их мыслительные процессы и, может даже, найти себе друга — верного и доброго, который будет принимать его таким, какой он есть, прямо как в книгах! Однако есть проблема. И имя этой проблеме — Майкрофт. Старший брат совершенно не умеет держать язык за зубами. Или не хочет, что намного вероятнее. Спасаясь от крика маленького Шерлока, он частенько бывал в деревне и контактировал с местными. Сравнивал их с рыбками в аквариуме и нередко насмехался над умственным способностям некоторых сверстников, доводя их то до слёз, то до драки. Майкрофту было весело — мама Рут же замучалась разбираться с соседями и приносить им извинения. Что он делал не так, старший сын семейства понял довольно скоро, наэкспериментировавшись вдоволь: примеряя маску прилежного мальчика и вежливого ребёнка, Майкрофт без особого труда вернул себе репутацию хорошего ребёнка в глазах более старшего поколения. Немного погодя ему удалось даже запудрить мозги сверстникам, не всем, правда. Малая группка детишек на дух не переносила Майкрофта, пытаясь вывести на чистую воду. Стоит ли говорить, что ничего у них не вышло? Без зазрения совести Майкрофт проводил психологические тесты на деревенских, учился плести словесные кружева и втираться в доверие, достигнув уровня настоящего маэстро в управлении неподготовленными умами. Возможно именно тогда старший из выводка Холмсов определился с направлением своей рабочей деятельности. Дети не любили Майкрофта — Шерлока не любили заочно. Уильям Шерлок Скотт Холмс, обладая незаурядным умом и острым языком, всегда был куда более прямолинейным, нежели старший брат, и куда более твердолобым в понимании чувств людей нежели малышка Лена. Говорил, что было на сердце, не скупясь на метафоры и даже нецензурную брань. И искренне не понимал, почему не нравится сверстникам. Велика вероятность, что не поиздевайся Майкрофт когда-то над неокрепшими умами деревенских детишек, социализация младшего брата прошла бы куда более гладко и безболезненно, даже с отсутствием нормальных коммуникативных навыков у Шерлока. Однако старший умел делать ни себе, ни людям, поэтому Уильям остался не у дел: злой на глупых детей, с разбитым носом и порванной курткой уже к третьему походу в деревню и с полным нежеланием когда-либо ещё связываться с идиотами. Рут на это лишь покачала головой, но ничего не сказала, позволяя сыну закопаться в книгах и забыться в играх с Леной… Шерлоку десять, и он не хочет идти в местную школу. Вот совершенно, ни под каким предлогом и ни за какие сладости и поблажки. Потому что она далеко, потому что там неудобные парты и невнимательные учителя, а ещё потому что там всё те же беспардонно глупые дети, с которыми он подрался три года назад. Однако права на отказ у него нет — спорить с матерью порой совершенно невыносимо, иногда и опасно для досуга, всё же остаться без книг по физике и тренировок по боксу Шерлок был пока не готов. А ещё у него нет права откреститься от Эвр — младший из братьев Холмс совершенно не в восторге, что Корделию распределили с ним в один класс, — и Елены, обязанных посещать школу как и все нормальные дети. Возможно он даже чуточку рад, что страдать будет не один — это придаёт ему моральных сил. По этой причине, нехотя обещая матери, что присмотрит за младшими сёстрами, Шерлок мысленно готовится к семи кругам Ада, через которые ему придётся пройти, ведь Эвр, как и он, совершенно не ладит с людьми. Однако, вопреки всем прогнозам, Корделия справляется с социализацией в разы лучше старших братьев — если бы Уильям не знал свою сестру достаточно долго, даже бы поверил, что той искренне интересно проводить время со сверстниками. Эвр улыбается, Эвр смеётся, Эвр совершенно безболезненно вливается в сборище детей-одногодок и даже вникает в суть популярных мультфильмов и игр, чтобы уметь поддержать диалог. Не душа компании, но и не изгой. Умная, но не позволяющая присесть к себе на шею. Идеальная маска, что скрывала истинные пороки Эвр Корделии Холмс. Возможно Шерлок даже ей завидует, совсем немного, честно! Наблюдает со стороны за школьной жизнью младшей сестры и пытается разгадать её секрет. Ответ находится довольно быстро — Елена Эола Холмс, белая ворона среди всего семейства. Настоящий магнит для людей. Болтливая аномалия, с эмпатией, выкрученной на максимум. Умеющая находить себе друзей в любом месте и в любое время, ужасающе быстрая в достижении позиции "душа компании", настолько популярная, что частенько не знает, с кем сесть в столовой, лишь бы не обидеть новых знакомых своим отсутствием. Эвр идеально копирует привычки Лены, оставляя Шерлока за бортом социальной жизни. Уильям правда пытается! Таскается за сестрой дома — не без лёгкой скуки, но что уж теперь? — расспрашивает о том, как та проводит досуг и даже заводит дневник наблюдений, с непримечательным названием «Аномалия Холмсов». Майкрофт, выслушивая жалобы десятилетнего Шерлока, только смеётся, но после серьёзно предлагает помощь в виде собственных дневников о Лене, разрешая взять их из его закрытой комнаты. Шерлок по-настоящему ценит столь широкий душевный жест со стороны старшего брата, однако отказывается, предпочитая разобраться во всём сам. Разбираться не приходится — к концу октября Елена сама уводит брата на разговор и предлагает помощь. «Ты же хочешь научиться ладить с людьми? Тебе это правда интересно, в отличие от Эвр и Майкрофта? Тогда я просто обязана тебе помочь!» — энтузиазма семилетней Лене не занимать, как и искреннего желания открыть для Шерлока мир дружбы и жвачки. Уильям же на слова младшей сестры только вздыхает, но отступать не собирается. Второго сына Холмсов не интересуют игры в догонялки или прятки, его не привлекают детские книжки и даже крутые роботы-трансформеры, которых Альберт Флоренс тайно тащит каждый раз с собой в школу, чтобы похвастаться перед друзьями. Шерлок считает всё это глупостью, дуростью и бесполезной тратой времени, но, памятуя уроки Елены, молча слушает. Ищет интересные темы для разговора, наблюдает за одноклассниками и держит язык за зубами, особенно когда под рёбрами распирает желание обвинить кого-то в тугодумии и сглаженности мозговых извилин. Поджимает губы, отчаянно борясь самим с собой за место под солнцем и побега от клейма изгоя. Дети принимают Шерлока далеко не сразу — сложно привыкнуть к странноватому однокласснику, что с блеском в глазах рассказывает об очередном убийстве, которое он вычитал в криминальной сводке. Однако, не без помощи Лены и Корделии, Уильям учится понимать людей. Узнаёт, что обычные представители человечества умеют чувствовать, думать и даже говорить что-то умное.

Майкрофт видел окружающих рыбками в аквариуме.

Шерлок представлял людей настоящими сокровищницами с кучей драгоценных камней-эмоций внутри. Не все сверстники нравятся Шерлоку, но Елена говорит, что это нормально, в конце концов и сам Шерлок не идеален (Уильям бы поспорил, однако младшая сестра никогда не позволяет себе быть втянутой во что-то настолько нелепое). Нормально чувствовать усталость от общения. Нормально не хотеть общаться с тем, кто противен. Нормально громко смеяться и любить глупости. Потому что мир клином не сошёлся на экспериментах, новостях о политике и музыкальных шедеврах с пластинки граммофона папы Уильяма. И Шерлок, спустя какое-то время, разглядывая сокровищницу в чертогах разума, наконец-то понимает о чём говорила сестра. Елене всего семь, но за пару месяцев ей удалось открыть для Шерлока целый мир, который он никогда не видел и не воспринимал всерьёз, помогая безболезненно влиться в коллектив. И Уильям искренне благодарен — правда, обслюнявить себя поцелуями от восторга младший из братьев Холмс не даёт всё равно. Лена не без вздоха смиряется с тем, что тот противник нежностей любого типа… Шерлоку четырнадцать, когда он впервые попадает на ковёр к директору школы не за свои эксперименты в кабинете химии и не за воровство ключей от лаборатории. Но никаких угрызений совести он совершенно не испытывает, лишь искоса смотрит на потрёпанных одноклассников и щурится, пугая тех до нервной икоты. Гневная тирада взрослых проходит мимо ушей, потому что Шерлок не считает себя виноватым, потому что ему не за что стыдиться, потому что обидчики Лены заслужили разбитые носы, синяки под глазами и психологическую травму, способную обеспечить не один год у психолога. Эола за спиной брата лишь кусает губу и беззвучно плачет. Она дрожит всем телом, еле стоя на ногах, и это не может не злить Шерлока, который никогда не видел сестру в таком отвратительном состоянии. Шерлок крепче сжимает ладонь Елены, показывая, что рядом. И она ему ужасно благодарна, хоть и считает себя виновницей случившегося — младший из братьев Холмс знает это наверняка. Потому что Лена совестливая, а ещё потому что не заступись она по дурости за своих старших брату и сестру перед хулиганами, курившими за школой, ей бы не порвали рюкзак и не разбили очки. Тогда бы не было ни ссоры, ни драки, ни заступничества за нерадивую сестру. Но Шерлок не винит Эолу - нет смысла ругать ребёнка за то, что он пытался отстоять честь своей семьи. Больше Уильям злится на самого себя, за то что вообще оставил рядом такого друга как Питер, вертевшегося подле только ради списывания. Нужно было раньше избавиться от нахлебника, вот только самая младшая из Холмсов так старательно пыталась открыть для старшего брата новые горизонты от взаимодействия с людьми как нормальный человек, что было тяжело предавать её доверие даже в таком пустяке. И всё же "дивный новый мир" оказался не готов к его посягательству. Уильям Шерлок Скотт Холмс всё ещё хочет научится общаться со сверстниками, но это не значит, что его желание должно идти во вред семье. Крепче сжимая ладонь Елены, Шерлок ободряюще улыбается, обещая, что в следующий раз будет выбирать себе друзей получше, чтобы не заставлять младшую волноваться. Однако новых приятелей не появляется ни через пять лет, ни через десять... Шерлоку давно не четырнадцать — совсем скоро ему исполнится тридцать четыре. А проблемы в общении с людьми так и остались в его жизни. Если бы не Лена, умевшая красиво складывать все эмоции и мысли брата по полочкам, его бы наверняка уже пару раз забирали из отделения интенсивной терапии или из полицейского участка, что вероятнее. Когда Шерлок не понимал самого себя — его понимала Лена; когда он не мог выражать свои чувства яснее — она приходила на помощь; когда он сомневался в выборе слов — Эола была на связи. Именно поэтому, сидя в её гостиной и целый час гипнотизируя кружку, он ждёт, пока сестра закончит, чтобы получить свою консультацию в сфере человеческих взаимоотношений. «Шерлок, — вытирая руки после мытья посуды, наконец-то начинает Лена, — я знаю, что ты у нас чемпион Britain's Psychic Challenge VIK и уже всё знаешь, но расскажи хоть сам о себе, что у тебя произошло? Я-то в семье без этих ваших суперспособностей людей Икс!» «Разве не читаешь блог Джона?» «Как раз специально для того, чтобы ты со мной хоть о чём-то говорил, и не читаю!», — всплеснула руками Лена, присаживаясь напротив Шерлока. «Примерно неделю, верно?» — задумчиво спросил Уильям, после быстрой дедукции. «Молодец, ты в битве экстрасенсов, а теперь рассказывай, ЧТО у тебя стряслось!» «Что рассказывать?» «Ну, к примеру, как у тебя дела, какие новые расследования? Не умер ли ты, к примеру?» «Я уже сомневаюсь в этом…» «Что. У тебя. Стряслось. Я знаю тебя как облупленного, Шерлок Холмс. И когда у тебя такой потерянный взгляд, значит что-то тебя задело до глубины души. Расскажи мне, чтобы я могла тебе помочь», — со вздохом произнесла Лена. «Джон». «Что «Джон»?» «Он на меня обиделся, но я не понимаю почему! За голову в холодильнике и глазные яблоки в банке из-под сахара я уже извинился. Может забыл про печень в морозильнике, каюсь, но и за неё я уже просил прощения. Варианты у меня кончились». «Святой человек, Джон Ватсон, — вздохнула Лена. — Я-то от такого из-за вас дёргалась вечно, а он терпит, даже не требует развода и девичьей фамилии» «Даже если бы мы были женаты, скорее всего у меня была бы его фамилия. Но это не важно! — закатив глаза на умилённый взгляд сестры, пробормотал Шерлок. — Важно то, что я совершенно не понимаю, в чём был не прав и как теперь загладить вину и… Что? Ну почему у тебя опять такой взгляд, Елена?» «Ничего не могу с собой поделать, я просто горда тем, что мой милый старший брат научился брать ответственность и извиняться первым», — утирая несуществующие слёзы, произнесла Лена, подтрунивая над Шерлоком. «Не выдумывай, Елена, я всегда извинялся первым». «Ага, как же. Когда ты разбил мамину любимую вазу вместе с Эвр, то извинялась первой она, хотя именно твой снаряд из рогатки стал для бедного декора финальным. А ещё, когда ты случайно порвал учебник Майкрофта, ты не извинился, а просто спрятал в мусорку. И не нужно говорить, что тебе было всего пять, ты же уже с того возраста мнишь себя ужа-а-асно взрослым. О! Помню случай, когда поругался со мной из-за телевизора, но первой пришла извиняться я», — хмыкнула Эола, а после промочила горло чаем. «Но ведь именно ты была виновата в той ссоре», — нахмурился детектив, кладя четыре ложки сахара в чай. «Ох, Шерли, ссоры бы не было, не реши ты отобрать у меня пульт, а просто попроси! Но спорить опять с тобой на эту тему у меня нет никакого желания, потому что ты хуже Майкрофта в вопросах правоты во время ссор. Поэтому мне нужны подробности, иначе я не смогу тебе помочь, Шерли». «Что же, дело было так…»