Тихий дом на Маунт Роу

Маленькой Эвр не спится. Она закрывает глаза, но сон никак не идёт, словно обходит её стороной и гнусно хихикает где-то в тёмном пугающем углу, тыча костлявым пальцем. Эвр жмурится, считая сперва до десяти, потом до десяти тысяч, сбиваясь где-то на одиннадцатой. Но сон не подкрадывается мягкой поступью и не укутывает с головы до пят. Его нет ни в одному глазу, из-за чего Корделия не может не чертыхнуться, чувствуя накатывающую усталость. Она ненавидит эту беспомощность перед собственным организмом, когда ему отчаянно требуется перезарядка, но он упрямо сопротивляется, отвергая все методы, которые за последний год Эвр перепробовала не мало. Старшая из сестёр Холмс лишь ворочается на месте, прежде чем в приступе отчаяния бесшумно сползти с кровати и пойти к сестре. Эола, едва ли не в насмешку над мучениями Корделии, спит без задних ног, раскинувшись на кроватке словно морская звезда, и чуть посапывает, хоть как-то разбавляя тишину комнаты. Не долго думая, Эвр мстительно щипает младшую за бок, на что та лишь невнятно мычит не просыпаясь, а после ползёт к Лене под одеяло и прикрывает глаза, моментально засыпая. В очередной раз, попытавшись отойти ко сну самостоятельно, Эвр Корделия Холмс терпит поражение, но об этом она подумает завтра… Ни завтра, ни через месяц, ни даже год у старшей из сестёр не получается найти рационального объяснения тому, в чём же кроется причина столь злостной депривации сна у молодого и растущего организма. Пока Майкрофт не уговаривает матушку показать Эвр сомнологу, либо детскому психологу. Семилетняя Корделия совершенно не в восторге от подобной перспективы, но не может не согласиться со старшим братом, что помощь ей определённо нужна. Вот только не врачей-мозгоправов, которые всё равно не смогут её понять, а младшей сестры. Самого бесхитростного и бескорыстного создания, которое знает Эвр. Елена лишь непонимающе хлопает до омерзения милыми глазами на просьбу старшей научить её спать. Долго смотрит на неё, словно что-то прикидывает, и задумчиво стукает пальчиком по губам, а после обворожительно улыбается и обещает помочь под невнятное мычание Шерлока и тяжёлый вздох Майкрофта, которому приходится отменить запись к психологу. Методы младшей из Холмсов почти ничем не отличаются о того, что пробовала сама Эвр до этого, разве что в привычном укладе жизни появляется чуть больше раздражающих вещей: глупые игры на улице с мячом, странный ритуал в виде заплетания волос в смешные косички на ночь с болтовнёй о чём-то совершенно нелепом, а также дневной сон рядом с камином на коленях у отца. Неторопливые чаепития с родителями. Безмолвные чтения книг в гостиной в объятиях младшей сестры под классическую музыку. Совместная игра на скрипке с Шерлоком. Редкий обмен колкостями с Майкрофтом по телефону. Хаос с карандашами и акварелью под чутким надзором мамы Рут, которая вовсе не против, если Эвр в творческом порыве разрисует Шерлоку лицо или добавит замысловатые узоры из отпечатков на пижаму Лены… За неполных пять месяцев мир Эвр Корделии Холмс наполняется множеством будничных задач, которые не требуют ни усиленной мозговой активности, ни креативного решения, полностью основанного на логике. Мелочи, едва ли стоящие внимания, помогают устроить разгрузку. Только к третьему месяцу Эвр начинает понимать очарование в простоте рутины, к концу пятого — проникается подобным незатейливым укладом жизни, больше не сбегая от объятий папы Уильям и не уворачиваясь от поцелуев в щёки от мамы Рут. Перестаёт подражать холодному Майкрофту, когда тот тепло обнимает Лену, и сдаётся на милость младшей сестре. «Всё твоё горе от ума», — слишком проницательно замечает маленькая Эола на шестой месяц терапии, включая рядом с кроватью Корделии прелестный ночник в виде совы из молочного цвета пластика. Его слабый свет освещает небольшое пространство вокруг, разгоняя кривые тени. Эвр как завороженная смотрит на сову — ещё месяц назад она ругалась с Леной из-за него, но сейчас смиренно терпит присутствие пластмассового недоразумения в своей жизни. Стыдно было признаваться, но с ним действительно было проще засыпать. «Острый ум это джекпот в генетической лотерее, а не какое-то горе», — серьёзно замечает Корделия, чуть хмурясь. Елена на это только молча улыбается, целует сестру в лоб, как часто это делает мама Рут, а после кротко соглашается. Желает спокойной ночи и идёт к себе в кровать. В этот раз у Эвр получается заснуть спустя час копошения в кровати и выбора самой удобной позы… …В тихом доме на Маунт Роу номер пятнадцать, на втором этаже, живёт своей жизнью Елена Эола Холмс, двадцатипятилетняя девушка, учительница в начальной школе. В её квартире нет совершенно ничего примечательного, кроме мысли о том, как именно в столь молодом возрасте ей достались такие дорогие апартаменты. Если же зайти дальше порога, то можно заметить, что в ящиках на кухне припрятано множество баночек с листовым чаем для тех или иных нужд, но, чаще всего, для успокоения нервной системы. На комоде, в прихожей на тумбочке и даже на подставке для телевизора, притаились благовония, тонким запахом лаванды, мелиссы и можжевельника обволакивающие квартиру. А в диване в гостиной всегда есть дополнительный комплект белья, который использует один-единственный член семьи, самостоятельно его и купивший. Плотные шторы во всех комнатах могут удивить кого угодно из знакомых Лены, не понимающих её фанатизма к темноте в квартире, но младшая Холмс на это только загадочно улыбается и отмахивается. А старенький ночник из пожелтевшей пластмассы всегда лежит на видном месте. Квартира Лены — единственное место, где Эвр может по-настоящему расслабиться и отоспаться, приходя в себя после тяжёлых трудовых будней. А Эола и не против, всё же не так уж часто старшая сестра бывает в гостях. Поэтому, когда в очередной раз бесшумно открывается входная дверь, Елена привычно улыбается, ставя чайник на плиту, а после идёт встречать Эвр, чтобы долго-долго обнимать её, выслушивать все переживания и петь колыбельные, пока сестра наконец-то полностью не расслабится и сладко не засопит, заворачиваясь в одеяло как кокон. У Эвр давно нет депривации сна, но от привычек слишком сложно избавиться.