Maneater

Все думают, что мне не плевать на их мнения. Ну, знаете что — мне поебать. Я твердо верю в то, что нужно жить без сожалений, делать все, что, черт возьми, я хочу делать, и когда захочу. Даже когда мой дядя Кенни пытается убедить меня в обратном (а это происходит часто), мне похуй. Все началось летом, когда я оказался омегой. Старый добрый дядюшка Кенни был в ярости, сказал мне, цитирую: “Аккерманы — не омеги”. Пытался лишить меня омеганства, что бы, черт возьми, это ни значило. Что, конечно, заставило меня и мое подростковое "я" взбунтоваться. Да, я всего лишь ходячий стереотип, подайте на меня в суд. В общем, я послал Кенни и сказал, цитирую: “Да, ну, моя мама была омегой, так что отъебись”. И с тех пор я воспринимаю свою омеганскую сущность как гигантское "пошел ты" для Кенни. И позвольте мне сказать вам, что это чертовски весело. Вот так я и оказался в постели этого беты. Его зовут Гюнтер. Думаю, с ним все… нормально. У него приятная кожа и красивые зубы. Но пахнет от него какими-то вареными хот-догами, что, признаюсь, не очень приятно. Особенно с тех пор, как он по самые яйца внутри меня и пыхтит мне в ухо, как чертова собака, а вареные хот-доги — это буквально все, о чем я могу думать. — Блять, ты такой тугой, Леви, — говорит он, толкаясь в меня. Его руки дрожат, когда он прижимается ко мне. — Тебе хорошо? — Угу. Я солгал, мне совершенно не приятно. Наверное, потому, что он, блять, не понимает, что делает. И, послушайте, я знаю, что омеги должны быть покорными и податливыми или что-то в этом роде, но пытаться позволить тупоголовым бетам трахать тебя, когда они не знают, что делают, на самом деле просто ужасно. Вот почему я обычно всегда оказываюсь сверху, трахая их. И это именно то, что я делаю. После пяти мучительных минут, когда Гюнтер тяжело дышит мне в ухо и прижимается ко мне, я отталкиваю его. Он странно смотрит на меня (они всегда так делают), но я просто улыбаюсь ему, хлопаю своими длинными ресницами (я благодарю за них свою маму, а не дядю-уродца) и говорю: — Позволь мне позаботиться о тебе. Затем я забираюсь на него сверху и делаю так, чтобы они увидели гребаные звезды. Они никогда не держатся долго, потому что я настолько хорош, и Гюнтер — не исключение. Я чувствую, как он набухает внутри меня, чувствую, как он дрожит между моих бедер. Его пальцы впиваются в мои бедра, что побуждает меня двигаться быстрее. Вот так мне действительно хорошо. Серьезно, я не знаю, почему люди так зациклены на сексе, потому что это буквально лучшая вещь в мире. Это заставляет меня чувствовать себя могущественным: как будто у меня есть контроль над этими бета-сучками. Потому что, как только они чувствуют вкус этой задницы, они всегда приползают обратно за добавкой. — Черт. — Шипит Гюнтер, его глаза закатываются, как будто он одержим. Он выглядит таким уродливым, когда его лицо искажено от удовольствия. Не желая его видеть, я отворачиваюсь, уставившись на пятно слюны на его наволочке рядом с его головой, пока седлаю его член. Это ненамного лучше, поэтому я просто закрываю глаза и представляю мускулистого альфу-футболиста, о котором фантазирую последние полтора месяца — Эрена Йегера. С тех пор, как я увидел его на поле, тренирующегося со своими друзьями-спортсменами, без рубашки и потного, с блестящей загорелой кожей и играющими мышцами, я не мог перестать думать о нем. Конечно, он типа... супер популярный и далекий от моего круга общения, но, будь он проклят, из него получится отличный материал для дрочки. — Я сейчас кончу, — бормочет Гюнтер и пытается оторвать меня от себя, чтобы кончить мне на живот или что-то в этом роде. Они всегда пытаются это сделать, но я никогда им этого не позволяю. Я прижимаюсь к нему, обхватывая своими бедрами его бедра, и седлаю его, пока он не кончает глубоко в меня. От этого моя кожа загорается, внутри меня нарастает напряжение, когда я представляю под собой сияющие зеленые глаза и каштановые волосы, а не эту мокрую лапшу в виде беты. Я представляю, что во мне сперма альфы, и это чертовски возбуждает меня. Я вздрагиваю и сотрясаюсь, бесстыдно постанывая, когда кончаю на члене Гюнтера. Моя кожа гудит, сердце бешено колотится. Я чувствую себя на седьмом небе от счастья, или как там говорится. Как бы то ни было, я просто чувствую себя действительно хорошо. Я скатываюсь с Гюнтера и падаю на спину, уставившись в потолок и пытаясь отдышаться. — Зачем ты это сделал? — Спрашивает Гюнтер, и в его голосе слышатся резкие нотки, как будто он взбешен тем, что я заставил его кончить в меня. Обычно так и бывает. Они всегда беспокоятся, что я забеременею или еще что-нибудь в этом роде. Что, я полагаю, должно беспокоить и меня тоже. Но, с другой стороны, мне на это наплевать… Помните, да? Поэтому я просто пожимаю плечами, встаю с кровати и хватаю свою одежду с пола. Я чувствую, как сперма Гюнтера стекает по моему бедру, и волна удовлетворения согревает мой желудок. Время исповеди. Возможно, у меня есть небольшие… кинки. Это не так уж и важно. — Куда ты собрался? — Говорит Гюнтер, приподнимаясь на локтях и глядя на меня так, словно я только что пнул его собаку. — Мне пора, — говорю я, натягивая рубашку через голову и застегивая брюки. Как только я одеваюсь, я поправляю волосы и беру свой пиджак со спинки его кресла на колесиках. — Подожди. — Он выбирается из постели, выставляя свое долговязое тело на всеобщее обозрение. Я не могу не смотреть вниз на его вялый член. Он просто смотрит мне прямо в лицо. — Ты примешь таблетку или что-то в этом роде? — Да, конечно, как скажешь, — говорю я, отмахиваясь от него. Я не собираюсь принимать гребаные таблетки. Это дерьмо слишком дорогое. Но, с другой стороны, то же самое относится и к аборту. Так что, я думаю, это просто вопрос риска. С другой стороны, у меня не течка, так что шансы забеременеть довольно низки. — Ладно, увидимся, я полагаю? — Угу. И это предел нашего разговора. Я надеваю куртку и выхожу из его спальни, проходя мимо его родителей к выходу, надеясь, что они меня не заметят. И даже если они это сделают, на самом деле это не имеет значения. Все равно все уже думают, что я городская шлюха. Ну… они не ошибаются. Когда я прихожу домой, Кенни ждет меня. Как обычно, он сидит за кухонным столом с полупустой бутылкой пива в руке и хмурым выражением лица. Он выглядит старым; старше, чем обычно. Я думаю, воспитание ребенка, которого ты не хочешь, делает это с тобой. — Что? — Говорю я, оглядывая его с ног до головы, прежде чем подойти к холодильнику и взять себе пива. Я открываю его и делаю глоток, глядя на своего дядю сверху вниз, провоцируя его что-нибудь сказать. — Сегодня осматривал твою комнату, — наконец говорит он. На его лице глубокая хмурость, из-за которой он выглядит усталым. — О, да? — Я пытаюсь скрыть ухмылку за бутылкой и делаю еще один глоток. Но Кенни это видит. Он видит все. — Нашел твои отвратительные игрушки-узлы в твоем гребаном гнезде. Я выбросил их к ебени матери. — Что ты, блять, сделал?! — огрызаюсь я. Моя кожа становится горячей, и я крепко сжимаю бутылку в руке. — Они были недешевыми, гребанный ты мудила! — Я тебя умоляю, — издевается Кенни, и в его голосе вспыхивает гнев. — Я знаю, что ты заплатил за эти вещи деньгами, которые украл из моего кошелька. Я, блять, не дурак. — Почему ты должен быть таким придурком? Просто позволь мне жить своей проклятой жизнью! — Потому что ты — Аккерман, черт тебя дери! — Кричит он, вставая и нависая надо мной. Его дыхание пахнет несвежим пивом и сигаретами. — Тебе нужно начать вести себя так, как подобает мужчине! — Ох? И что это должно означать? Что я должен быть таким же крутым альфой, как ты? — Я делаю еще один глоток пива, чтобы заглушить свой гнев. — Ну, знаешь что, я не такой. Я омега, как и твоя драгоценная младшая сестренка. Так что тебе лучше привыкнуть к тому, что я веду себя соответствующе. При этих словах лицо Кенни становится свекольно-красным. — Только потому, что твоя мать распутничала, не значит, что ты тоже должен это делать! Имей хоть немного гребаного самоуважения. Ты хоть знаешь, что люди говорят о тебе? Безумный смех клокочет у меня в горле, и я ничего не могу с собой поделать, и позволяю ему сорваться с языка. Кенни смотрит на меня так, словно я, черт возьми, сошел с ума. Блять, может, так оно и есть. — О, я знаю, что люди говорят обо мне. Пусть они говорят, мне похуй. Кенни резко втягивает воздух, и я могу сказать, что он вот-вот взорвется, что является моим сигналом к выходу. Я беру свое пиво и выскальзываю с кухни, направляясь прямиком в свою спальню. Кенни прямо у меня на хвосте: кричит на меня, обзывается. Но я просто не обращаю на это внимания, захлопываю дверь перед его носом и запираю ее прежде, чем он успевает ворваться внутрь. Позади меня раздается громкий стук в дверь. Я отхожу от двери, ставлю пиво на тумбочку и плюхаюсь на кровать. Поток спермы Гюнтера сочится из моей задницы при этом движении, и я подтягиваю ноги к груди, пытаясь удержать ее внутри. Считайте меня сумасшедшим, но я ненавижу позволять этому пропадать даром. Я хочу, чтобы все это было внутри меня. Наверное, потому, что какая-то тайная часть меня хочет залететь. Кенни бы просто охуел от этой новости. Да… Я определенно немного сумасшедший, но что с того? Не похоже, что я причиняю боль кому-то, кроме себя, ведя себя подобным образом. Во всяком случае, это то, что я продолжаю говорить себе. Может быть, Гюнтер немного разочарован тем, что я не остался с ним, чтобы прижаться к его вонючей заднице. Может быть, он хотел, чтобы мы могли ходить на настоящие свидания и держаться за руки в школе. Но на самом деле это не мое. Кроме того, после недели знакомства со мной он бы понял, насколько я ебанутый, и сдался бы. Так проще. Как я и сказал. Никто кроме меня страдать не будет.

***

В школе все по-старому. Я прихожу, делаю как можно меньше работы, болтаю со своей небольшой группой друзей и проваливаю к чертовой матери. Кажется, многие люди мучаются из-за того, чтобы вписаться в толпу и быть принятыми ею, но жить в соответствии с общепринятыми нормами — не для меня. С тех пор, как я предстал в роли омеги, гендерные нормы стали бессмысленными. Я ношу все, что, блять, захочу, и даже несмотря на то, что я делаю это красиво, людям все равно нравится осуждать меня за это. Сегодня на мне черная мини-юбка, чулки, ботфорты и пыльно-синий свитер с глубоким вырезом, который свисает с моего плеча. Я признаю, что выгляжу чертовски хорошо, и для этого есть веская причина. Я надеюсь сегодня попасться на глаза одному альфе. Эрен Йегер преследует меня во сне и всякий раз, когда я трогаю себя перед сном. С тех пор, как я увидел его на футбольной тренировке в начале года, я не могу выбросить его из головы. Я убежден, что единственный способ выбросить его из головы — это хорошенько его трахнуть. Я уже переспал с изрядной частью своего класса, но Эрен Йегер — это тот, кого мне еще предстоит заманить в свою ловушку. Он всегда окружен людьми, особенно популярной публикой. Например, Хистория Рейсс — любимица Шиганшины, папина девочка и принцесса-омега, которая получает все, что захочет. Кроме того, есть Микаса Аккерман (возможно, моя дальняя родственница. Я действительно не знаю, да и не волнует это) — альфа, которая буквально сидит у Эрена в заднице 24/7, с таким же успехом он мог бы быть ее омегой. У нее такое выражение лица, которое кричит "отвали", и я могу это понять. Но трудно поймать Эрена отдельно от нее, потому что она постоянно у него на хвосте. Давайте не будем забывать Армина Арлерта — симпатичного омегу и гребаного гения в придачу. Ходят слухи, что Эрен и Армин особенные, что им суждено стать парой или что-то в этом роде, но я в это плохо верю. Эрен, похоже, не из тех парней, которые тянутся к кому-то вроде Армина. Армин слишком мил для такого придурка, как он. А еще есть Жан Кирштейн — альфа, который так старается быть похожим на Эрена, что это немного пугает. Есть еще Конни и Саша — беты, которые настолько не в себе, что заставляют меня выглядеть вменяемым на их фоне. Это всего лишь близкие друзья Эрена, хотите верьте, хотите — нет. У него их тоже больше. Товарищи по футболу, такие как Райнер Браун и Бертольд Гувер. И эти двое близки с Энни Леонхарт, так что, конечно, Эрен тоже близок с ней. Как будто этот альфа-кекс с изумрудными глазами обвел всю школу вокруг своего чертового пальца. Черт, он обвел меня вокруг пальца и даже не подозревает об этом. По крайней мере, пока. Видите ли, несмотря на то, что я жажду его уже добрых полтора месяца, он не знает о моем существовании. Но я не из тех, кто сдается. Я получаю то, что хочу, когда я этого хочу. Когда я смогу затащить Эрена Йегера, звезду телешоу и экстраординарного популярного парня, в свою постель — всего лишь вопрос времени. И когда я, наконец, это сделаю, я отброшу его так быстро, что он даже не поймет, что произошло. В том-то и дело. Парни вроде Эрена Йегера не встречаются с такими омегами, как я. Это разрушило бы весь его имидж. На данный момент он находится на пути к тому, чтобы получить полноценную спортивную стипендию в каком-нибудь университете страны. Он — гордость и радость города. И его отец, доктор Гриша Йегер, один из самых богатых людей во всей Шиганшине, никогда никому не позволяет забывать об этом. Так что нет, как бы сильно я ни хотел, чтобы Эрен стал моей личной игрушкой для траха, я не настолько коварный. Я не хочу разрушать его безупречную репутацию и все хорошее, что происходит в его жизни. Я просто хочу, чтобы он меня трахнул, вот и все. Прежде, чем прозвенит звонок на первый урок, я занимаю место прямо перед той партой, где всегда сидит Эрен. Обычно его друзья толпятся вокруг него, но сегодня я хочу убедиться, что этот альфа заметил меня. А если он этого не сделает? Что ж, мне просто придется попробовать еще раз завтра. И на следующий день после этого. Раздается звонок, и, как и было запланировано, Эрен приходит и занимает единственное свободное место в классе — парту прямо за моей. Идеально. Миссис Роулингс начинает свою лекцию, продолжая рассказывать о книге, которую мы должны читать, но я почти не слушаю. Мои нервы обострены ощущением альфы позади меня, мою кожу покалывает под одеждой. Даже с того места, где я сижу, я чувствую его запах. Его аромат крепкий и землистый, пряный, почти как корица, с оттенком цитрусовых. Приятно — даже успокаивает. Определенно лучше, чем вареные ебаные хот-доги. Учитель объявляет викторину, и ученики передо мной начинают передавать стопку карточек, и когда очередь доходит до меня, я беру одну. Затем я оборачиваюсь, встречаю спокойный взгляд Эрена и передаю ему пачку. Когда он тянется за ней, я слегка двигаю рукой, и его пальцы в конечном итоге соприкасаются с моими. Он поднимает на меня глаза, наши взгляды встречаются, и, клянусь богом, между нами проскакивает электрический разряд. Он не двигается, и я тоже. Это похоже на те дурацкие школьные драмы, которые вы смотрите по телевизору, где два подростка случайно соприкасаются и мгновенно влюбляются друг в друга. Но затем Эрен нарушает момент, отодвигаясь со стопкой бумаг и опускает взгляд на свой стол. Я вижу, как подрагивает его кадык, и это заставляет меня задуматься, о чем он думает. Находит ли он меня привлекательным? Или я вызываю у него отвращение из-за всех слухов, которые распространяются по этой маленькой школе? В любом случае, он меня заметил. Это означает, что я могу перейти ко второму этапу. Соблазнение. Миссис Роулингс заводит таймер, и викторина начинается. Пытаясь действовать хитро, я позволяю карандашу скатиться со стола на пол. Когда я собираюсь дотянуться до него, я сгибаюсь в талии и выставляю напоказ свою задницу. Я чувствую прохладный воздух на своей заднице, моя юбка задирается вперед и обнажает мои кружевные трусики так, чтобы Эрен мог их увидеть. Мне требуется больше времени, чем обычно, чтобы взять карандаш, потому что, давайте будем честны, я наслаждаюсь этим моментом изо всех сил. Когда я, наконец, беру его, я выпрямляюсь и принимаюсь за работу над своим тестом, не осмеливаясь оглянуться, чтобы посмотреть, заметил ли Эрен мое маленькое шоу. Я не хочу, чтобы он подумал, что я сделал это нарочно; это разрушило бы всю мою эстетику. Если людям нравится думать, что я тупая, невежественная шлюха-омега, то пусть так и будет. Это просто выводит моего дядю из себя, в чем и заключается весь смысл этого цирка. К тому же, это чертовски весело. И какой смысл жить, если я не могу веселиться? Прозвенел звонок к концу урока, и я знаю, что завалил этот тест. Но это мне на руку — быть глупым означает, что всезнающие беты и альфы захотят стать моими белыми рыцарями и давать мне дополнительные уроки. Конечно, все знают, что репетиторство на самом деле не означает репетиторство. Это просто еще одно слово, обозначающее "давай встретимся и потрахаемся", что, конечно, как раз по моей части. Миссис Роулингс стоит у двери и на выходе собирает у всех викторины. Я протягиваю ей свою и иду по своим делам, игнорируя магнетическое притяжение присутствия Эрена, тянущего меня за спину. Я отказываюсь смотреть на него, отказываюсь позволять ему думать, что я заинтересован. Нужно играть в недотрогу и все такое. На самом деле ничего больше не происходит до обеда (у меня нет никаких занятий с Эреном, кроме английского, что печально). Но у нас один и тот же обеденный перерыв, и это преимущество, которым я могу воспользоваться, чтобы привлечь его. Пока я пытаюсь придумать план, как привлечь внимание Эрена, мои друзья, Петра и Ханджи, находят меня у моего шкафчика, и, конечно же, Ханджи чертовски громко разговаривает. Как обычно. — Леви! — Визжит она, вприпрыжку подбегая ко мне. — Почему мне кажется, что прошла вечность с тех пор, как я видела тебя в последний раз? — Прошло всего... двенадцать часов, — говорю я, обменивая стопку книг и папок на свой дурацкий ланч. — Да, и это слишком долго! Чем ты занимался все это время? В итоге ты отправился домой с Гюнтером? — Да, мы поебались, — говорю я, пожимая плечами. Я закрываю свой шкафчик и начинаю прокладывать путь в кафетерий с Ханджи справа от меня и Петрой слева. — Оо-о, и как оно? — спрашивает Петра и слегка приподнимает брови. — Он очень милый. — Хм. Гигиена на два из десяти, размер члена — пять из десяти, набор навыков… — делаю паузу, чтобы подумать об этом. Я не знаю, было ли это для него в первый раз или нет, но ему определенно не хватало опыта. Он был слишком застенчивым и слишком неуверенным в своих действиях. И как бы мне ни нравилось быть сверху и вытрахивать из людей все дерьмо, иногда я просто хочу, чтобы меня драли, как дешевую шлюху, знаете? — В общем, он тянет на троечку из десяти. Петра резко втягивает воздух, на ее лице появляется гримаса. — Черт возьми. Бедный парень. Я возлагала на него большие надежды. — Вот что я получаю за то, что позволяю Ханджи свести меня с кем-нибудь из гребаной группы. Мне следовало бы знать лучше. — Эй! — Кричит Ханджи, не обращая внимания на то, как люди оборачиваются, чтобы посмотреть на нее. — Я хорошо разбираюсь в мужчинах! — Это чушь собачья, и ты это знаешь, — бросаю я ей в ответ. — Назови хоть одного человека, с которым ты меня свела, и который был хорош? — Ну, что ж… а как насчет Эрда? Разве он не был хорош? Я думала, ты оценил его на семь из десяти. Неужели? Учитывая, со сколькими людьми я переспал, все начинают сливаться воедино. Мне действительно стоит начать записывать их в табличку. — Честно говоря, я не помню, — говорю я, усаживаясь за столик, где, я знаю, смогу увидеть Эрена и его друзей. Они каждый день сидят за одним и тем же столом, и я стратегически прикинул, что если я сяду именно на это место, мы с Эреном сможем просто перекинуться парой взглядов. Прямо как в одной из тех дурацких школьных драм. Черт, это отвратительно, не так ли? Мне действительно нужно завести чертово хобби, которое не связано с сексом. Ханджи и Петра обе садятся рядом со мной, оставляя места напротив нас пустыми для Эрвина и Майка. Всякий раз, когда Эрвин рядом, я стараюсь свести разговоры о сексе к минимуму. Это потому, что я сдержанно хочу трахнуть его. Он настоящий альфа — большой и мускулистый, чертовски красивый, и я просто знаю, что у него толстый член. Я знаю, странно так думать о своем друге, но, эй, я только что представленный омега, и я постоянно хочу секса. Ничего не могу с этим поделать. К тому же, помимо приятной внешности Эрвина, он еще и немного властный, что мне очень нравится. Он мог бы подчинить меня и унизить. — Леви, — говорит Ханджи, вырывая меня из спиралевидного хода мыслей. — Успокойся. Знаешь, я чувствую твой запах. Блять, это чертовски неловко. Мое лицо заливается краской, и я опускаю взгляд на свое жалкое подобие обеда, изгоняя из головы похотливые мысли об Эрвине. Мне нужно сосредоточиться, взять себя в руки. Мне нужно, чтобы Эрен, блядь, Йегер посмотрел на меня. Когда Эрвин и Майк садятся напротив меня, я на мгновение отвлекаюсь на пронзительные голубые глаза Эрвина и его аромат. Запах его натуральных феромонов напоминает мне о кострах в середине осени: теплых, уютных и таких манящих. Ханджи пинает меня под столом, и я тут же хватаю свой сэндвич с индейкой и запихиваю его в рот. Он сухой, хлеб слишком черствый, чтобы его можно было считать вкусным, но я и не ожидаю ничего другого. Кенни — дерьмовая родительская фигура. Никогда не ходит за продуктами, не стирает и не убирает в доме. Единственное, что он делает — это вовремя оплачивает счета. Ну, хотя бы что-то. Мы впятером заводим непринужденную беседу о наших занятиях, одноклассниках и всех новых сплетнях, циркулирующих по школе. Конечно, Ханджи приходится открывать свой рот и спрашивать меня о моем тесте по математике, который я провалил. Кстати, не специально. Я просто ни черта не смыслю в математике. Эрвин пристально смотрит на меня через стол, и, честно говоря, это немного напрягает. Меня затягивает темно-синий оттенок его глаз, и я смотрю на него в ответ дольше, чем, вероятно, уместно. В конце концов, однако, он отводит взгляд и делает глоток из своей бутылки с водой. — Я мог бы помочь тебе позаниматься в эти выходные, если хочешь, — беспечно говорит он, снова завинчивая крышку на бутылке. Интересно, знает ли он, что на самом деле говорит, потому что, несмотря на то, что Эрвин чистокровный альфа, в нем есть странная наивность, которая делает его в некотором роде милым. И хотя мы никогда не говорили об этом, у меня такое чувство, что он девственник. Не желая слишком глубоко вдаваться в его чувства, я просто пожимаю плечами и говорю: — Конечно. А потом Эрвин и Майк начинают говорить о чем-то, что произошло на футбольной тренировке, и я полностью отключаюсь. Дело не в том, что я не люблю спорт, я просто… Ладно, это ложь. Я ненавижу спорт. Это пиздец как скучно и совершенно бессмысленно. Но я бы никогда так не сказал, потому что альфы чертовски любят спорт. Особенно альфы, с которыми я хочу трахнуться. Кстати, об альфах, с которыми я хочу потрахаться — я снова чувствую, как присутствие Эрена действует мне на нервы, поднимаю взгляд от своего столика и замечаю, что он пристально смотрит на меня с другого конца кафетерия. Я ожидаю, что он отвернется, когда я поймаю его взгляд, но он этого не делает. С сердцем, подпрыгивающим к горлу, я прислоняюсь к столу, подпирая подбородок рукой, и смотрю на него в ответ. Его веки трепещут, и кадык снова дергается. Но прежде, чем я успеваю сделать что-нибудь соблазнительное, чтобы привлечь его, эта сучка Хистория кладет свою руку ему на плечо и хлопает своими идеальными гребаными ресницами, глядя на него. Ебаный бляздец. Звенит звонок, и обед заканчивается. Все хватают свои вещи и направляются в коридор. Я иду чуть позади всех, чувствуя себя абсолютно побежденным. Но затем Эрвин поворачивается ко мне, прежде чем мы расходимся, и говорит: — Напиши мне после школы, и мы сможем договориться о времени, чтобы собраться. Я не могу удержаться от ухмылки и прикусываю внутреннюю губу, чтобы скрыть свое самодовольство. — Да, хорошо. Эрвин улыбается мне, и это абсолютно лучезарная улыбка. На секунду я ослеплен этим, и мне приходится оторвать от него взгляд, чтобы мое сердцебиение не сошло с ума. Он исчезает в коридоре, а я остаюсь стоять там, как идиот, пытаясь осознать, что, черт возьми, только что произошло. Возможно, сегодня с Эреном не прокатило, но, по крайней мере, теперь у меня есть многообещающие планы на выходные, которых я с нетерпением жду. Потому что, будь то с Эреном, Эрвином или каким-нибудь другим альфой, держу пари, что меня трахнут.