Maneater

Дом Эрвина огромен. Все знают, что его семья охренительно богата, так как его отец — известный профессор местного университета, но… блять. Я и не предполагал, что он так богат. Серьезно, в этом особняке, наверное, поместится шесть моих домов. Я даже не преувеличиваю. Мы поднимаемся прямо в его комнату, проходя мимо его матери, которая возится на кухне: хлопает шкафчиками, кастрюлями и сковородками, даже не замечая, как мы поднимаемся по лестнице. Полагаю, это даже к лучшему. На самом деле я не хочу, чтобы она знала, что я здесь. Хотя, я думаю, Эрвин тоже этого не хочет, поскольку он не потрудился представить меня, хотя мы дружим с первого класса средней школы. Я бы сказал, что я зол на это, но именно так обстоит дело с большинством моих друзей и перепихонов — этом и проблема жизни в маленьком городке: все знают, чем занимаются другие. Так что на данный момент миссис Смит, вероятно, все слышала обо мне и моих сексуальных похождениях, и, я уверен, Эрвин просто пытается избежать этого неловкого разговора со своей матерью. Когда мы поднимаемся в комнату Эрвина, я останавливаюсь в дверях в благоговейном шоке — его спальня больше моей гостиной, и я почти уверен, что он сам в восторге от двуспальной кровати. На одном из столов в углу стоит компьютер Apple, а окна выходят на огромный задний двор с бассейном. По всем стенам развешана куча спортивной атрибутики: ничего из этого я не узнаю, чего и следовало ожидать. Но все так аккуратно и организованно, что мне становится стыдно за свою комнату. Теперь я знаю, о чем вы думаете. Почему я дружу с Эрвином с первого класса и впервые вижу его дом? Что ж, ответ прост. До того, как я предстал омегой, я редко выходил из дома и особо не тусовался с друзьями, был в некотором роде замкнутым. Я постоянно читал книги или играл в видеоигры в одиночестве в своей комнате, и иногда, когда мне хотелось пообщаться, я отправлялся куда-нибудь с друзьями, попадал в какие-нибудь неприятности, курил травку. Ну, знаете, обычное подростковое дерьмо. Только когда природа так милостиво подарила мне принадлежность к омегам, я стал более… социальным. И поскольку сейчас я действительно прилагаю усилия, чтобы общаться с людьми, я получаю возможность заглянуть в их личную жизнь, чего раньше у меня бы не получилось. Иногда это приятно — увидеть кого-то с новой стороны. В других случаях я жалею, что не соблюдал определенные границы, потому что есть некоторые вещи, о которых мне знать вообще не стоило. Пока что Эрвин соответствует моим стандартам, хотя не то чтобы мои стандарты были такими уж высокими. Я все равно хочу трахаться, даже если в их комнате беспорядок или у них маленький член. Хотя, я подвожу черту под запахом вареных хот-догов после того, как трахнулся с Гюнтером; это было ошибкой. Эрвин садится на край своей кровати и выжидающе смотрит на меня. Я все еще не уверен, чего он ожидает от всего этого занятия. Его плечи напряжены, спина напряжена — что, я полагаю, вполне нормально для него. Иногда кажется, что у него в заднице огромная палка. — Итак, — начинает он, неловко оглядывая комнату и барабаня пальцами по колену. — Ты хотел бы начать с математики или?.. Изо всех сил стараясь сохранить на лице как можно более нейтральное выражение, я поджимаю губы и киваю, садясь рядом с ним. Сегодня на мне облегающие леггинсы из какой-то дешевой искусственной кожи, они блестят при ходьбе. На мне черный укороченный топ, подчеркивающий мой подтянутый живот, и мешковатая куртка на случай, если станет холодно. В довершение всего я решил надеть чокер. Знаете, чтобы показать Эрвину, что я готов трахаться. Я ставлю свою сумку рядом с собой и достаю свою тетрадь по математике, открывая ее на странице, которую исписывал вчера на уроке. Для меня математика больше похожа на иностранный язык, и я понятия не имею, на что смотрю. К счастью, у Эрвина средний балл 4,0, и он на удивление хорошо объясняет материал, так что с его пояснениями я действительно начинаю что-то понимать. Лучшая часть этого небольшого занятия — когда Эрвин наклоняется очень близко, чтобы прочитать через мое плечо. Я чувствую его горячее дыхание на своей шее, его мускусный аромат окутывает меня. От него так соблазнительно пахнет, и мне хочется наклониться к нему и лизнуть его пахучую железу, чтобы впервые ощутить его вкус. Но я сдерживаю себя, все еще не уверенный, в этом ли цель этой тусовки. Несмотря на то, что я чертовски рискованный, я не хочу разрушать свою дружбу с Эрвином из-за глупого недопонимания. Мы занимаемся математикой по меньшей мере тридцать минут, и я начинаю сомневаться, собирается ли Эрвин заниматься чем-то еще помимо этого тупого предмета. Мы не говорили ни о чем, кроме математики, и я начинаю беспокоиться, что он не проявляет ко мне такого интереса. Я предполагаю, что разговор придется вести мне, что, признаю, не идеально. Разговоры — не самая моя сильная сторона. — Итак, — начинаю я, обводя взглядом его спальню в попытке найти тему для разговора. Учитывая, сколько футбольной хуйни развешано по стенам, думаю, можно с уверенностью сказать, что Эрвин действительно увлечен этим. Начну с этого. — Ты собираешься поступить в колледж и играть в футбол? Или собираешься стать профессором математики? Потому что ты действительно хорош в этой хуйне. Эрвин улыбается и тихо усмехается. — На самом деле я подумывал о том, чтобы пойти в армию. — Да ну нахуй! Он утвердительно хмыкает, мягко поглядывая на меня краем глаз. На его лице хитрое выражение, и я бы убил, чтобы узнать, о чем он думает. Так как он не дает никаких пояснений, я продолжаю: — Какого черта ты хочешь этим заниматься? Ты, наверное, мог бы поступить в колледж бесплатно. Он пожимает плечами. — Я хочу познавать мир, путешествовать и видеть жизнь за пределами этого города. Чтобы раскрыть секреты, скрывающиеся там. — Да, но разве ты не можешь сделать это, не вступая в армию? Твои родители пиздецки богаты, разве ты не можешь просто попросить у них денег, чтобы отправиться в какое-нибудь приключение с рюкзаком или что там еще делают гребаные богатые дети? — Да, я мог бы, — говорит Эрвин, и хитрое выражение на его лице только усиливается. Конечно, загадочный ублюдок больше не вдается в подробности. — Тогда почему ты этого не сделаешь? — Чего ты добиваешься, Леви? — спрашивает он, полностью переводя разговор в другое русло. Я знаю, что он делает. В конце концов, я мастер уклоняться. — На самом деле тебе не интересна математика, не так ли? — Ага, мне насрать на школу. Он приподнимает одну из своих до смешного густых бровей. Он подкрашивает их карандашом? Потому что, серьезно, они безупречны. — Тогда почему ты здесь? Мне не нужно ничего говорить, чтобы Эрвин понял, чего я хочу. Все, что мне нужно сделать — это влить в комнату немного моих омега-феромонов. Спина Эрвина мгновенно распрямляется, лукавый взгляд его глаз темнеет, а зрачки расширяются. Голодный взгляд его глаз заставляет мою кожу теплеть, а чертовых бабочек в животе — истерически порхать, и когда в ответ я чувствую запах альфа-феромонов Эрвина, наполняющий комнату, я совершенно теряю самообладание. Я роняю книгу и папку на пол и бросаюсь к Эрвину, толкаю его на кровать и сажусь верхом на его колени, проводя пальцами по его зачесанным назад волосам. Осмелившись поцеловать его в первый раз, я прижимаю наши губы друг к другу в огненном взрыве гормонов и похоти. Он задыхается, прижимаясь ко мне, его руки взлетают вверх, чтобы схватить меня за бедра, удерживая меня, пока я погружаю свой язык в его рот. Он стонет, целуя меня в ответ, а его язык осторожно касается моего собственного. Это сладко, и я на секунду замираю, позволяя ему насладиться моим вкусом, пока он исследует мой рот своим любопытным языком. Его руки медленно начинают скользить вверх по моим бокам, проскальзывая под куртку, и его горячие пальцы касаются моего обнаженного живота. Я дрожу от его прикосновений, мое дыхание сбивается, а сердце начинает бешено колотиться в груди. Не в силах остановиться, я трусь о твердую выпуклость, растущую подо мной. Эрвин стонет мне в рот, и его феромоны проникают в мои легкие, затрудняя дыхание. От него исходит насыщенный, сильный, властный запах. Он затуманивает мне голову, и мне приходится отстраниться, чтобы перевести дыхание. Я снова сажусь к нему на колени, срываю с себя куртку и бросаю ее на пол. Эрвин пристально смотрит на меня, его глаза приковывают меня и останавливаются на моем обнаженном животе. Его руки скользят по моей талии, а пальцы — по моему прессу и задирают рубашку. Его прикосновения наэлектризовывают мою кожу, и я чувствую, что вибрирую, когда потоки удовольствия наполняют меня. Моя голова откидывается назад, и я стону, поощряя Эрвина исследовать мое тело более подробно. Садясь, Эрвин слегка сдвигает меня и стаскивает с меня топ, а его руки сразу же находят мою грудь. Его большой палец касается моего соска, который в этот момент чертовски тверд. Простое прикосновение его пальца к нему посылает волну тепла в мой член, и, черт возьми, я так возбужден, что это даже не смешно. Если бы я не пытался сдерживаться ради Эрвина, я бы уже сорвал с этого альфы одежду и затрахал до бесчувствия, но я не пытаюсь его отпугнуть. Тем более, что я бы с удовольствием сделал это снова. И еще раз. И еще раз. Если, конечно, он мне позволит. — Ты уверен, что хочешь этого? — спрашиваю я, нуждаясь в подтверждении его намерений, чтобы отпустить себя. — Я уверен, что ты слышал, что люди говорят обо мне. Эрвин ухмыляется мне и наклоняется, покрывая горячими поцелуями мою обнаженную грудь. Мою кожу покалывает под его губами, и я вздыхаю, прижимаясь к нему. — Слышал, — говорит он, и его язык облизывает мой сосок, отчего у меня все горит внутри. Может быть, Эрвин все-таки не девственник, потому что он, кажется, точно знает, что делает. — И что? — говорю я, мой голос такой хриплый, что я едва узнаю его. — Тебя это не беспокоит? Его руки скользят вверх по моей груди, а палец зацепляется за мой чокер. Он притягивает меня к себе, наши губы оказываются в нескольких дюймах друг от друга. Мы так близко, и его дыхание обжигает мои влажные губы, а его глаза становятся темными от возбуждения. Он хмыкает, и его большая рука обвивается вокруг моей шеи и удерживает меня на месте, а большой палец прижимается к моему горлу. Его хватка ослабевает, но я чувствую силу в его руке. Если бы он захотел, то, вероятно, мог бы свернуть мне шею. Я не знаю почему, но это охуеть как возбуждает. — Может быть, я надеюсь, что смогу приручить тебя, — говорит Эрвин с хитрой ухмылкой на губах. Что-то горячее разливается по моему животу, и я чувствую, как мои губы кривятся в недовольной гримасе. — Надеюсь, ты, блять, шутишь. Он смеется, его улыбка становится шире, а глаза темнеют. Его рука сжимается вокруг моей шеи, и он сбрасывает меня со своих колен на матрас. — Конечно. Все происходит так быстро, и не успеваю я опомниться, как Эрвин нависает надо мной, его рот на моей шее, язык жадно облизывает мою феромонную железу. У меня и раньше были альфы, которые делали это, но по какой-то причине с Эрвином это воспламеняет мою кровь. Я не могу сдержать сдавленный стон, который вырывается, когда моя голова склоняется набок, открывая ему еще большую часть моей шеи. Эрвин пользуется возможностью, посасывая и покусывая, явно не заботясь о том, что он оставит следы на моей шее. И, конечно, мне это нравится. Я буду носить эти засосы с гордостью. Все, что делает Эрвин, сводит меня с ума, и в этот момент я извиваюсь под ним. Он трется своим членом о мое бедро, продолжая посасывать мою шею, как будто он изголодался по ласкам. Я чувствую, что соскальзываю, поэтому хватаюсь за его голову, запуская пальцы в его волосы и прижимаясь к нему. Мой собственный член напрягается под моими обтягивающими леггинсами, а моя промежность вся мокрая. Я не думаю, что когда-либо в своей чертовой жизни бывал так возбужден. — Эрвин, — хнычу я. Нет, серьезно, это полноценный скулеж, который звучит жалко. Несмотря на всю мою уверенность в спальне, я думаю, что на самом деле я просто нуждающийся омега. — блять, я так сильно тебя хочу. При этих словах Эрвин отстраняется, на его влажных губах появляется ухмылка. Они выглядят такими соблазнительными, и я приподнимаюсь, чтобы запечатлеть еще один поцелуй, просовывая свой язык ему в рот и постанывая, когда тону в его вкусе. Он такой альфа, что у меня все внутри трясется, и я чувствую, что могу кончить от самого простого прикосновения. Он отвечает на мой поцелуй, его пальцы путаются в моих волосах, и я чувствую себя таким… маленьким по сравнению с ним. Он мог бы легко уничтожить меня. Но он этого не делает. По крайней мере, пока. Вместо этого он скатывается с меня и встает. Его ремень позвякивает, когда он расстегивает его, и он расстегивает ширинку, вытаскивая свой огромный член. Я знал, что он будет большим, и, черт возьми, я нисколько не разочарован. У меня текут слюнки, и я облизываю губы. Я не уверен, чего он от меня хочет, поэтому отодвигаюсь на край кровати и выжидающе смотрю на него. Его глаза сверкают, и он хватает меня за затылок, прижимая мою голову к своему истекающему смазкой члену. Инстинктивно я широко открываю рот и позволяю Эрвину засунуть туда свой член. Он такой большой, что я едва могу заглотить чуть больше, чем его кончик. Не помогает и то, что у меня изначально не самый большой рот. Я хватаю основание члена Эрвина и провожу языком по кончику, пробуя на вкус горьковатый предэякулят. Его пальцы сжимаются в моих волосах, и он толкается бедрами в меня, проталкивая свой член глубже в мой рот. Слава богу, что у меня отсутствует рвотный рефлекс, иначе я бы подавился его членом прямо на месте. Вместо этого мой рот наполняется слюной, а горло сжимается вокруг него. Он стонет надо мной, и я поднимаю на него взгляд. Он смотрит на меня сверху вниз, его глаза крепко зажмурены, губы приоткрыты, густые брови нахмурены. В отличие от Гюнтера, Эрвин выглядит чертовски сексуально — как чертова порнозвезда. Или бог секса. Да, как настоящий Адонис, что заставляет меня хотеть доставить ему удовольствие еще больше. Омега внутри меня вырывается из своей клетки и берет верх. Я хнычу вокруг его члена, втягивая его в свой рот, пока томно провожу языком вверх и вниз по его длине. Он такой вкусный. Чистый. Это заставляет меня двигаться активнее, пока я не чувствую, как он набухает у меня во рту. Я снова поднимаю на него взгляд и вижу, что его голова запрокинута, кадык выпирает и подрагивает, когда он стонет и сглатывает. Мои пальцы скользят вверх по его рубашке, и я впиваюсь ногтями в его мягкую плоть, сжимая его член, когда беру его глубоко в свое горло. Похоже, это работает. Его член набухает еще больше, и прежде, чем я успеваю подготовиться, Эрвин кончает, извергая свою горячую сперму в заднюю часть моего горла. От неожиданности я начинаю давиться, но не останавливаюсь. Я все проглатываю и снова насаживаюсь на член, слизывая все до последней капли и наслаждаясь тем, как он подергивается под моим языком. — Черт, — шипит он и отпускает мои волосы. Я отстраняюсь, слизывая сперму со своих губ, и смотрю на него снизу вверх. На его лице появляется слабая улыбка, и он тяжело вздыхает, убирая длинные пряди темных волос с моего лица. — Ты действительно хорош в этом. Омега внутри меня млеет от похвалы, и мой желудок сжимается. Я уверен, что к этому времени мои штаны уже насквозь промокли, и смазка, вероятно, просочилось на одеяло подо мной. Я так сильно хочу, чтобы меня трахнул этот альфа, что это даже не смешно. — Да? И что я получу взамен? — говорю я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал соблазнительно. Я улыбаюсь ему и прикусываю губу, что заставляет его рассмеяться. — Пока ничего, — небрежно говорит Эрвин, засовывая свой член обратно в штаны и садясь рядом со мной. Что за хуйня? — Прошу прощения? — говорю я, и горячая похоть в моей крови быстро превращается в раздражение. Он ни за что, блять, не откажет мне в моем собственном удовольствии. Он поднимает с пола учебник по математике и кладет его мне на колени. — Я позабочусь о тебе, как только ты освоишь эту формулу. — Нахуй формулу! — Я захлопываю книгу и швыряю ее через всю комнату. Затем я забираюсь к нему на колени и толкаю его на кровать. Он совсем не выглядит удивленным, просто кажется чертовски самодовольным. Это выводит меня из себя. — Леви, — говорит он и наклоняет голову набок. — Ты пришел сюда учиться, не так ли? Ты будешь вознагражден, когда сможешь решить эти примеры без моей помощи. Я наклоняюсь поближе к его лицу, стиснув зубы от раздражения. — Да иди ты нахуй, — шиплю я, и мои пальцы находят его шею и сжимаются вокруг нее. Веселье загорается в его глазах, а его руки поглаживают меня вверх-вниз по бокам, как будто он пытается успокоить меня своим прикосновением. Ну, знаете что, это не сработает. Не тогда, когда я до смерти возбужден, да еще и чертовски зол впридачу. Эрвина, к сожалению, не смущает моя тактика запугивания. Его рука скользит вверх и запутывается в моих волосах. Он притягивает меня к себе и целует: нежно и медленно, его губы уговаривают мои приоткрыться, чтобы он мог ласкать меня своим языком. И, черт возьми, это приятно. От этого мои кости как будто бы становятся мягкими, гнев в животе снова превращается в чистое возбуждение. Он украл огонь прямо из меня, и я таю в нем, вздыхая ему в рот, пока его пальцы рисуют круги на моей голове и бедре. Мы долго целуемся, и я просто теряюсь в странных чувствах, согревающих мою грудь. Я ничего не могу с собой поделать, но медленно трусь задницей и членом о крепкое тело Эрвина, пока мы целуемся, и он не останавливает меня, что приятно. Однако, в конце концов Эрвин прерывает наш поцелуй, и когда он поднимает на меня взгляд, его глаза снова нежно-голубые. — Такой хороший мальчик. Сильная дрожь пробегает у меня по спине при этих словах, и я не могу сдержать странного всхлипа, который срывается с моих губ. Черт возьми. Что, блять, со мной происходит? Это не то, с чем я когда-либо сталкивался раньше. Похвала сводит меня с ума, но затем отрицание — отрицание выводит меня из себя до такой степени, что я чувствую, как у меня чуть ли не идет пена изо рта. В кои-то веки я чувствую, что не контролирую ситуацию; это одновременно пугает и возбуждает. — Ты готов вести себя прилично ради меня и закончить свою работу? Я прикусываю губу, сдерживая язвительный комментарий, который сказал бы любому другому. Вместо того чтобы наброситься, я откидываюсь на спинку стула и киваю… как хороший омега. Фу. Эрвин улыбается мне и снимает меня со своих колен, садясь рядом со мной на кровать. Он приходит в себя и встает, чтобы взять учебник по математике, который я швырнул через всю комнату. Тем временем я сижу на его кровати, чертовски сбитый с толку. Никто никогда не бросал мне такого вызова, как Эрвин. Я не знаю, смогу ли я с этим работать. Когда альфа отказывает мне в удовольствии, это сильно напоминает мне моего дядю, и, честно говоря, это немного отталкивает. Когда Эрвин возвращается, чтобы сесть рядом со мной, я пытаюсь обуздать свое возбуждение, пытаюсь сосредоточиться на уравнениях, расплывающихся на странице. Трудно сосредоточиться на этом, особенно когда Эрвин сидит так близко ко мне и его феромоны все еще витают в воздухе. Это пытка — находиться так близко к нему и не иметь возможности прикоснуться. Никакой он не бог секса; больше похож на ебучего демона. Мудила. Но всякий раз, когда я решаю пример правильно, Эрвин шепчет мне на ухо свою похвалу, и все мое раздражение вылетает в окно, а моя кожа жаждет большего. — Очень хорошо, Леви, — воркует он, нежно целуя меня в висок. Я не могу сдержать разочарованного вздоха и крепче сжимаю карандаш, очень стараясь сосредоточиться на странице, а не на фантазиях, проносящихся в моей голове. — Ты — мудак, знаешь это? — я бросаю на него суровый взгляд, и его это совершенно не смущает. — Я помогаю тебе, не так ли? — говорит он, его пальцы скользят вверх и вниз по моей спине, как будто он пытается загипнотизировать меня своими прикосновениями. — Нет, это не так. Ты, блять, дразнишь меня, и это нечестно. — Нет… Что несправедливо — это то, что с тех пор, как ты проявился в качестве омеги, ты месяцами пялился на меня голодными глазами, но продолжал трахаться с кем попало. Я прищелкиваю языком, отводя взгляд в свою рабочую тетрадь. — Не думал, что интересую тебя. Он наклоняется очень близко, его губы оказываются над моим ухом. — Не интересуюсь таким сексуальным омегой, как ты? — Его язык томно пробегает по раковине моего уха, и я не могу удержаться от дрожи, прижимаясь к нему. — Это невозможно. У меня из горла вырывается тихий стон, и я прижимаюсь к нему, желая, чтобы он уже просто позаботился обо мне. Этот альфа сведет меня с ума, я уже знаю это. Буквально от всего, что он говорит или делает, у меня в животе скручиваются нервы. Серьезно, я сейчас такой чертовски мокрый, что не знаю, как еще не умер от обезвоживания. — Эрвин, пожалуйста, — говорю я, и, боже, как же жалко это звучит. — Ты нужен мне. Это, кажется, что-то делает с ним, и прежде чем я успеваю что-либо предпринять, он сбрасывает книгу с моих колен, хватает меня за плечи и швыряет обратно на кровать. Удивительно грациозным движением он срывает с меня леггинсы и нижнее белье, бросая их на пол, прежде чем раздвинуть мои ноги и толкнуть меня обратно на мягкий матрас. У меня перехватывает дыхание, а сердце бьется так быстро, что мне кажется, оно вот-вот разорвется прямо у меня в груди. Неужели это наконец происходит? Он собирается трахнуть меня? Или он просто еще немного дразнит меня? Потому что, клянусь, если он просто издевается надо мной, я умру. — Охуеть, — выдыхает он, глядя вниз на мою обнаженную задницу и возбужденный член. — Ты такой мокрый. — Потому что ты продолжаешь дразнить меня, блять. Его взгляд скользит по мне, и светлые глаза снова темнеют. Я понятия не имею, о чем он думает, потому что его лицо превращается в бесстрастную маску, когда он устраивается между моих ног. Выглядит так, будто он хочет придушить меня, но, честно говоря, Эрвина всегда было трудно понять. — Ты дразнил меня несколько месяцев. Это справедливо. Прежде чем я успеваю дерзко ответить, палец Эрвина прижимается к моему входу. Там так скользко, и я так возбужден, что практически не сопротивляюсь, когда он толкается внутри меня. На самом деле, я жадно втягиваю его, желая почувствовать его внутри себя. Уловив мои потребности, Эрвин добавляет еще один палец, вводя его внутрь меня и надавливая на мое самое чувствительное место. Все мое тело дергается, и я не могу сдержать пронзительный стон, вырвавшийся из моего горла. — Тебе нравится? — спрашивает Эрвин с самодовольным выражением на лице. Я киваю, затаив дыхание и умоляя о большем. И слава богу, что на этот раз он действительно дает это мне. Он вводит третий палец, снова и снова дразня мою простату. Горячее наслаждение, разливающееся по моим венам, заставляет меня извиваться на кровати, моя спина выгибается дугой, пальцы впиваются в простыни. Мои глаза крепко зажмуриваются, мои чувства перегружены чистым экстазом, горящим в моем мозгу. Пальцы Эрвина впиваются в мое бедро, когда он толкается в меня; его пальцы лучше, чем любые члены бет, что раньше бывали во мне. Звуки, которые я издаю, так безбожно смущают, но это так приятно, что я не могу их сдерживать. Я пытаюсь прикрыть рот, чтобы сдержать их, но каждый раз, когда Эрвин касается моей простаты, я не могу удержаться и опускаю руку, держась за него изо всех сил. — Вот и все, Леви. Ты так терпеливо ждал, был таким хорошим мальчиком. Разве ты не хочешь кончить? Я издаю сдавленный звук и хватаю ртом воздух, мои ноги обвиваются вокруг Эрвина, когда внутри меня нарастает ошеломляющее давление. Я зарываюсь лицом в одеяло рядом с собой, покусывая пушистую ткань, когда меня накрывает обжигающий жар. Горячая сперма растекается по моему животу, и я чувствую, как моя задница безжалостно подергивается под пальцами Эрвина. Альфа издает низкое рычание, его феромоны атакуют мои легкие, когда я задыхаюсь и стону от оргазма. Я тону в его запахе и собственном удовольствии. Это действительно одно из лучших чувств, которые я когда-либо испытывал в своей жизни. Ладно, я беру свои слова обратно. По сравнению со всеми, с кем я спал, Эрвин определенно был лучшим. Подлый он или нет, но он определенно бог секса. Потому что, черт возьми, это было здорово, а мы даже не трахались. Я падаю обратно на кровать, все мое тело обмякает. — Ты делал это раньше? — спрашиваю я между вдохами, пытаясь собраться с мыслями. Эрвин вытаскивает пальцы из моей задницы и откидывается назад, ухмыляясь мне. — Может быть. — Почему ты, блять, все время такой загадочный? Он пожимает плечами, хватая салфетку с прикроватной тумбочки, с помощью которой стирает сперму с моего живота. — Почему ты все время хочешь трахаться? О боже, он такой душный. Застонав, я откатываюсь от него и встаю с кровати. — С тобой невозможно серьезно разговаривать. — Неправда, мы много разговаривали и раньше. — Да, когда вокруг были другие люди. Пытаться поговорить с тобой наедине — все равно что разговаривать с зеркалом. Ты просто повторяешь за мной. Точно так же, как и при каждом перепихоне до этого, я мгновенно хватаю свою одежду с пола и начинаю одеваться. — Уже уходишь? — спрашивает Эрвин. Удивительно, но на его лице нет и следа обиды. Обычно люди, с которыми я встречаюсь, только и делают, что жалеют, что я не остаюсь после секса. — Да, у меня дохуища дел. — Хорошо. Я замираю с наполовину надетыми лосинами и смотрю на него так, словно он только что сказал, что земля плоская. — Хорошо? — Да, хорошо. — Он беспечно пожимает плечами. — Увидимся в школе в понедельник? — Эм… — я замолкаю, пытаясь прийти в себя после минутного замешательства. — Да. Хорошо. Пока я снова надеваю топ и куртку и поправляю волосы, Эрвин поднимает с пола мою книгу и папку и засовывает их обратно в мой рюкзак. Он протягивает его мне, и я неохотно беру его. — Эй, — останавливает меня Эрвин, прежде чем я успеваю уйти. — Никому не говори об этом, ладно? Я вздыхаю. Конечно же, он не хочет, чтобы люди знали, что он трахался с городской шлюхой. Плевать. — Да, ладно. Не зная, что еще сказать, я бросаю на Эрвина последний взгляд и перекидываю рюкзак через плечо, прежде чем выскользнуть из его спальни. Как и все другие парни, с которыми я был, Эрвин не провожает меня. Он просто отпускает меня. Заставляет меня задуматься, а поступил бы Эрен Йегер так со мной. Что за глупая мысль. Конечно, он бы так и сделал. Все альфы — мудаки.