Maneater

Никто в школе не думал, что мы продержимся долго. На самом деле, все, кроме наших друзей, были убеждены, что мы с Эреном расстанемся этим летом. Но этого не произошло. Мы продержались не только лето, но и осенний семестр, зимние каникулы и весенний семестр. Мы продержались до самого выпуска. И если это не разозлит хейтеров, я не знаю, что должно, потому что мы с Эреном процветаем, в то время как все остальные просто безумно завидуют. Из всех, кто думал, что мы расстанемся, я уверен, что Эрвин болел за это больше всех. Тем не менее, после того, как я отчитал его перед экзаменом, он больше ни разу не пытался заговорить со мной. Что просто показывает то, какой он ебаный трус. Думаю, он не справится с омегой, которая может дать ему пиздюлей. Теперь понятно, почему он пытался надеть на меня намордник. Ублюдок. К счастью, Эрен из тех альф, которым нравится омега с перчинкой, и не проходит и дня, чтобы я не влюблялся в этого тупицу еще больше. Да, конечно, у нас бывают ссоры. Да, он постоянно выводит меня из себя. Но, честно говоря, это заставляет меня любить его еще больше. То, какой он упрямый и страстный, просто чертовски возбуждает меня. Клянусь, все наши ссоры заканчиваются тем, что мы трахаемся, как кролики. Итак, как вы можете догадаться, я бываю у него дома почти каждый день. Я все еще работаю у Кенни на стрельбище несколько дней в неделю (надо копить на колледж и все такое), но это действительно единственные дни, когда я вижу этого засранца. Что на самом деле действительно хорошо для нас. Не живя друг с другом, мы стали лучше ладить. Тем не менее, я искренне удивлен, что он выкроил время, чтобы прийти на мою выпускную церемонию. Не ожидал, что ему будет не все равно. Я знаю, он сказал, что гордится мной, или что-то в этом роде, но больше не показывал этого, поэтому я подумал, что это просто слова. Думаю, он достаточно заботлив, чтобы присутствовать на скучной церемонии. И послушайте, я знаю, что говорил, что хочу быть первым Аккерманом, окончившим среднюю школу, но эта церемония — хуйня. Мы должны носить эти ебаные отвратительные мантии и шляпы и целый час сидеть на улице под палящим солнцем. Самое худшее в этих выпускных мантиях то, что моя — ужасного желтого цвета. В магазине сказали, что это золото, но я ни на секунду в это не верю. Это дерьмо вырвиглазно неоновое. И если есть какой-то цвет, который выводит меня из себя, то это ебаный желтый. Тем временем на Эрене черная мантия, и хотя он все еще выглядит глупо, по крайней мере, он не выглядит чертовски уродливым, как я. — Ты выглядишь великолепно, перестань суетиться, — говорит Эрен, когда мы все выстраиваемся, чтобы выйти на сцену. — Не лги мне в лицо, — ворчу я, поправляя свою квадратную шляпу, чтобы она скрывала мое лицо. — это неприлично. — Я не лгу. Я уже говорил тебе, что ты хорошо выглядишь во всем, что носишь. — Сегодня не тот день, когда мне хочется с тобой спорить. — Тогда не делай этого. — Он обнимает меня сзади, кладя подбородок на верхушку моей кривой квадратной шляпы. — Сегодня должен быть хороший день. Спорить запрещено. Когда он прижимает меня к себе, тело Эрена практически затмевает мое собственное. Клянусь, за те полтора года, что мы вместе, он вырос на несколько дюймов. Раньше я думал, что он высокий, но теперь он более чем на голову выше меня, и его тело тоже раздалось. Я слышал об этих всплесках альфа-роста, но не ожидал, что это так сильно ударит по Эрену. На самом деле, я не жалуюсь. Мне нравится, что Эрен такой большой. Когда он обнимает меня, я словно полностью отгорожен от всего мира. Как будто ничто не может коснуться меня, потому что Эрен рядом, чтобы блокировать все это. К тому же, клянусь богом, его член тоже стал больше. Не то чтобы ему нужно было становиться больше. Я едва могу справиться с тем, что уже есть. Но, черт возьми, то, как он растягивает меня и заставляет гореть… — Леви, — говорит Эрен с ухмылкой в голосе. — о чем ты думаешь? Мое лицо вспыхивает, и я опускаю голову. Можно подумать, что после полутора лет общения с мамой Карлой (да, у меня вошло в привычку называть ее так. Не судите меня. Она — та мама, о которой я всегда мечтал. Подайте на меня в суд), я бы научился немного больше контролировать свои инстинкты омеги. Просто в Эрене есть что-то такое, что делает меня неконтролируемым, как будто он выпускает на волю зверя внутри меня. — Ни о чем, — бормочу я, изо всех сил стараясь сдержать свой аромат. — возможно, о твоем члене. Он толкает свой член мне в спину и выдыхает мне в ухо: — Хочешь мой член, да? Что ж, после ужина ты его получишь. — После ужина? Я не знаю, смогу ли ждать так долго. Эрен выпрямляется, и когда я оглядываюсь через плечо, я вижу, как он оглядывает комнату, как будто ищет место, куда мы могли бы убежать, чтобы потрахаться. — Боже, ты такой похотливый. Мы не будем трахаться в школе. — Почему нет? Мы уже делали это. — Да, и чуть не попались. Мы все еще не закончили школу. Я не хочу испортить все это дерьмо в последнюю секунду. — Ладно, — Эрен ссутуливается, признавая свое поражение. — но, может быть, за ужином... — Все, постройтесь! — Директор Закклай перекрикивает всю эту болтовню. Он стоит посреди коридора, с красным лицом и потный, как свинья, которой он и является. — В алфавитном порядке, как мы и репетировали. — Мне пора, — говорю я, вырываясь из крепких объятий Эрена. — первый ряд не ждет. — Прекрати, — он закатывает глаза. — ты не особенный только потому, что стоишь в первом ряду. У тебя просто фамилия, которая начинается на первую букву алфавита. — Не-а. Почти уверен, что это потому, что я особенный. Он ухмыляется. — Да, конечно. Я собираюсь встать со всеми проигравшими там, сзади. Постарайся не забывать обо мне на переднем плане, ладно? — Знакомы? Послушайте, я понимаю, что мы стали абсолютно отвратительными. И я знаю, что так оно и есть, потому что люди всегда закатывают на нас глаза и говорят, чтобы мы снимали комнату. Но мне насрать. Эрен мой. Мы пока что официально не пара, у меня нет его метки на шее, но он мой, и я собираюсь делать и говорить ему все, что, черт возьми, захочу. Мы все выстраиваемся в алфавитном порядке, что означает, что я стою прямо рядом с Микасой. И знаете что? Она больше не ненавидит меня. — Привет, — приветствует она меня без малейших признаков презрения. — я знаю, это может показаться рандомным, но я рада, что у Эрена есть ты. Я моргаю, глядя на нее. — Да, это действительно рандомно. — Я просто… Я знаю, что веду себя так, будто мне не нравится, что вы вместе, и, может быть, я немного ревную… — Совсем чуть-чуть? — Заткнись. Я пытаюсь быть вежливой. — Отлично. Продолжай. — Но вы действительно подходите друг другу. Я никогда раньше не видела Эрена таким счастливым. Мое лицо теплеет, и я опускаю голову. Я знаю, Эрен доволен мной, но, черт возьми, слышать это от Микасы — это что-то иное. Сегодняшний день такой сюрреалистичный. Это даже не смешно. Мы начинаем наше шествие на футбольное поле к сцене, установленной в его середине. Перед сценой расставлены ряды кресел, которые заполняют родители и члены семьи. Все они наблюдают, как мы направляемся к своим местам, и я остро осознаю тот факт, что нахожусь впереди, на виду у всех. Когда я нахожу свое место, я немедленно сажусь и опускаю глаза, отказываясь обращать внимание на то дерьмо, которое происходит вокруг меня. На заднем плане много болтовни, из динамиков гремит музыка, но все, что я слышу, — это биение своего сердца. Я не знаю, почему я так нервничаю. Может быть, это потому, что я не ожидал оказаться здесь. Никогда не думал, что буду сидеть среди других выпускников средней школы. Никогда не думал, что поступлю в колледж. И все же я здесь. Как только все занимают свои места, начинается церемония, и на сцену выходит Армин — лучший в этом году. Конечно, это так. Если бы не он, я, вероятно, получил бы дерьмовые оценки за экзамены. И излишне говорить, что Эрвин зол, что не получил самый высокий средний балл в нашем выпускном классе. Он едва не промахнулся мимо цели, и Армин вышел на первое место. И да, это делает меня чертовски счастливым, потому что к черту Эрвина, верно? Мне не терпится ткнуть ему этим в лицо, когда он услышит, в какой колледж я иду. Я не говорил никому, кроме Эрена. Ханджи приставала ко мне, отчаянно желая знать. Но я держал это в секрете, потому что хотел, чтобы все и их мамки были шокированы, когда они объявят об этом в день выпуска. Так что, я думаю, вы могли бы сказать, что я тоже нервничаю из-за этого, потому что это будет шоком. Большинство людей не понимают, что я отлично справляюсь со своими занятиями и абсолютно преуспеваю. Они все еще думают, что я тупая шлюха, каким был раньше. Но если это то, что они хотят думать, то это их дело. Я знаю, что я нечто большее, и Эрен тоже. И это все, что имеет значение. — Леви Аккерман, — зовет директор Закклай в микрофон. Черт, я даже не понял, что Армин закончил свою речь. Неужели я действительно просто отключился от всего этого? Это моя вина. Сделав глубокий вдох, я встаю со своего места и направляюсь к сцене, взгляды прожигают мне спину. В толпе раздается какой-то ропот и перешептывания, но этого и следовало ожидать. Когда я поднимаюсь на сцену, Закклай продолжает: — Мистер Аккерман осенью поступит в Университет Сина. Этот шепот перерастает в рев, и я не могу удержаться от ухмылки, наблюдая за их реакцией. Идиоты. Никогда не недооценивайте Аккерманов. Я, блять, собираюсь показать им, какие они недалекие куски дерьма. И через десять лет, на встрече выпускников средней школы, я буду смеяться им в ебаные лица. Я поднимаюсь на трибуну, и Закклай протягивает мне мой диплом. Когда я тянусь за ним, он хлопает меня по руке и улыбается. — Не ожидал, что ты закончишь школу, — говорит он в сторону от микрофона. — рад, что ты это сделал. Я не знаю, воспринимать это как оскорбление или комплимент, но, зная Закклая (тот еще кусок дерьма), это, вероятно, должно было прозвучать снисходительно. Поэтому я вырываю свой диплом у него из рук, бросаю на него один из своих самых злобных взглядов и, глядя в толпу, ухожу. Я сразу же нахожу Эрена, и он улыбается мне от уха до уха, выглядя таким чертовски придурковатым, что это даже не смешно. Но, боже, если бы мое сердце не трепетало при виде него. Он кажется таким чертовски счастливым за меня. Почти уверен, что он больше рад, что я поступлю в Сину, чем он сам, хотя этот ублюдок буквально едет туда на полную стипендию, чтобы играть в футбол (вот тебе и необходимость переспать с Хисторией, чтобы поступить. Думаю, он просто настолько хорош). О да, Эрен оказался квотербеком в выпускном классе. Хотите верьте, хотите нет, но кто-то опубликовал видео, на котором Эрвин нападает на меня на новогодней вечеринке Жана, и поэтому его выгнали из команды. И если это не карма, то я не знаю, что это такое. Эрен был взволнован, узнав, что ему больше не придется соревноваться с Эрвином, но больше всего он был рад, что тот наконец-то получил по заслугам. Эрену действительно не понравилась идея позволить Эрвину "сорваться с крючка", как он часто говорил, но когда скандал всплыл наружу, Эрен ухмылялся, как чертов бес, и был очень доволен. Кстати, об Эрвине: я замечаю, что он сидит через ряд от Эрена, уставившись на меня широко раскрытыми глазами, с отвисшей челюстью, как чертов идиот. Я надеюсь, что гребаная муха с жужжанием залетит прямо ему в рот, и он подавится ею. Разве это не было бы прекрасно? Я ухмыляюсь ему и машу своим дипломом у него перед носом, пока иду искать свое место. Он не может перестать пялиться на меня, и черт возьми, это заставляет меня чувствовать себя всемогущим. Остальная часть церемонии проходит как в тумане. К тому времени, как Закклай добирается до Эрена, я весь вспотел под этой чертовой выпускной мантией, и я так хочу снять ее, убраться к чертовой матери из этой адской дыры и никогда не возвращаться. — Наш любимчик Эрен Йегер будет играть в футбол в университете Сины! — говорит Закклай в микрофон. Когда Эрен выходит на сцену, мои барабанные перепонки чуть не лопаются от того, насколько громко это звучит. Серьезно, даже несмотря на то, что он встречается со мной, все по-прежнему любят его до смерти. Что вполне приемлемо. Но, черт возьми, чувак. Они могут заткнуться нахуй? Это мой альфа. Эрен хватает свой диплом, улыбаясь как идиот, которым он и является. И когда он оглядывает толпу и находит меня, я подмигиваю ему и толкаю язык за щеку, делая жест рукой, подразумевающий, что я хочу отсосать ему. Потому что, черт возьми, он этого заслуживает. Меня не волнует, если мне придется делать это в туалете ресторана, в который мы пойдем после этого. Я это сделаю. Лицо Эрена густо краснеет, и я не могу удержаться от улыбки, видя, каким тупым он выглядит. Черт. Я так сильно его люблю. Я бы хотел, чтобы он подошел и сел рядом со мной, чтобы я мог сказать ему, какой он глупый. Когда церемония наконец заканчивается, все вскакивают на ноги и подбрасывают в воздух свои выпускные шляпы. Я этого не делаю, потому что к черту все это. Вместо этого я проталкиваюсь сквозь потную, вонючую толпу и нахожу Эрена. Наши глаза немедленно находят друг друга, на наших лицах появляются дурацкие улыбки, адреналин и восторг усиливают наши ароматы. Как будто это хореографический танец, который мы исполняли тысячу раз раньше, он поднимает меня с земли и прижимает к своей груди, целуя от всего сердца и души, в то время как все вокруг празднуют окончание нашей школьной карьеры. Он отстраняется, его щеки порозовели, а глаза сверкают под ярким летним солнцем. — Ты готов к нашей новой жизни в Сине? — спрашивает он, опуская меня обратно на землю. — Черт возьми, да, — говорю я, эйфория момента заставляет меня чувствовать кайф от жизни. Наконец-то у меня получилось. — Давай свалим отсюда к чертовой матери.