Громовой амулет

      Сказитель оказался очень требовательным гостем: чай ему принеси, что-то к чаю тоже, кошку убери, а то мешает. Вот бесстыдник!       — И когда же ты меня, Сказитель, предупреждал о своём визите? Не припомню, чтобы мы как-то контактировали, впервые видимся, — Кадзуха сидит напротив парня, что мирно попивал чай, а ведь он даже не боится, что там может быть яд.       — Записка.       — Что?       — Я оставлял записку, ну, почти я, — он вздыхает и смотрит на блондина, как на больного на голову. — Разве ты не забрал её?       В голове что-то щёлкнуло и юношу осенило, он пошёл в спальню, оставляя брюнета с кошкой. Порывшись в ящике прикроватной тумбочки, Кадзуха находит свёрток, завязанный чёрной лентой. Возвращается на кухню и показывает Сказителю:       — Это? — спрашивает парень, а гость кивает. Блондин садиться на то же место напротив Сказителя и разворачивает свёрток. Там аккуратным почерком был написан небольшой текст и вправду предупреждающий о внезапных гостях.       «Каэдэхара Кадзуха, есть разговор. Думаю, ты не настолько глуп и слеп, чтобы не заметить перемены вокруг. Нужна твоя помощь, я всё тебе любезно объясню. Жди меня через день в полночь.

Сказитель»

      — Хм, и что же тебе от меня надо? Вообще меня больше интересует вопрос «Кто ты?», потому что, сказав своё прозвище или ещё что, ты не дал ни крупицы информации о себе.       — Как и сказано в письме, мне нужна помощь, — Сказитель закатывает глаза и недовольно цокает, отставляет кружку и упирается локтями о стол. — Ты сын Великой ведьмы, разве ты не понимаешь, что происходит? Только с твоими силами можно будет это как-то исправить.       — Что ты вообще несёшь? Хорошо, что-то происходит, но даже карты не дают приблизительного ответа, отовсюду веет чьим-то гневом и страхом людей, ветер никогда не обманывает. Да и я не силён, не могу никак понять, какая помощь тебе от меня нужна?       Брюнет смотрит с неверием и долей сарказма, тяжело вздыхает и просит блондина сесть рядом, похлопывая по месту на диване возле себя.       — Видимо мать твоя ни во что тебя не посвятила…       Кадзуха садится, зло хмурит брови после упоминания про маму, но быстро себя успокаивает.       — Слышал про Громовой амулет и сильнейшую в мире ведьму? — спрашивает брюнет, вытягивая из кармана какую-то бумажку, разворачивает её и взору предстаёт рисунок тёмно-синего камня овальной формы, он обвит серебристыми завитками, а внутри камня бушует гроза.       — Эм, честно, нет.       — Что за… — Сказитель снова вздыхает, прикрывает глаза и трёт переносицу. — У тебя остались записи твоей матери? Может хоть с них узнаешь что-то полезное.       — Есть, но они на чердаке в сундуке, а его открыть не могу, ведь на него наложена печать, без понятия, как её снять, — блондин откидывается на спинку дивана и скрещивает руки на груди. — Это ты меня типа за тупого принимаешь?       — Это я тебя типа за тупого принимаю, да.       На время повисла тишина. Только тихий шелест листвы на улице и треск дров в печи был слышен.       — Тогда придётся мне посвятить тебя в курс дела… — говорит Сказитель, кидает короткий взгляд на Кадзуху и продолжает. — Была одна женщина, ведьма, как ты и я, как твоя мама, впрочем, ничем не отличалась от других магов. Но, чтобы стать более мудрой, она обратилась к помощи к тёмным сущностям, что нашептали ей о Громовом амулете — тогда это был очень засекреченный и хорошо охраняемый сильными магами артефакт. Но она так хотела его, что стала обучаться тёмной магии, всё глубже загоняя себя в мрак, не замечая, как её муж и сестра погибли, вскоре на тот свет ушла и её близкая подруга, ведь платить за знания пришлось всем, что было. Живым у неё остался только сын, но и он отвернулся от неё и пошёл другим путём, спасаясь от смерти. Но найдя то, что искала, она сошла с ума, этого было слишком много, чтобы вынести. Часть знаний она назад заперла в Громовом амулет, она была в ярости, что не может полностью понять то, что ей было дано и она решила, что если она заплатит за это ещё больше, а то есть, уничтожит всех остальных магов, то вместит в себя всё это «богатство».       Кадзуха внимательно слушал, а после того, как Сказитель закончил, ненадолго ушёл в раздумья. Всё походило на детскую страшилку, но он прекрасно знал, что в таком мире возможно всё.       — Выходит, сейчас она хочет закончить платить за подаренные амулетом знания, жизнями других магов? — спустя минуту тишины припустил блондин. Гость кивнул и косо зыркнул на кошку, что вновь пришла к ним. Недовольно мяукнув на темноволосого, она запрыгнула на колени своего хозяина.       В доме снова повисает молчание. Сказитель потихоньку пьёт свой горький чай, иногда кидая взгляды на Каэдэхару и его кошку.       — И чем я по-твоему должен был в этом помочь? — спрашивает Кадзуха, поглаживая чёрную шёрстку питомца.       — Своими силами, которые у тебя не раскрыты, — словив взгляд алых глаз, брюнет не дал слова вставить парню и продолжил. — И перед тем, как ты спросишь, с чего я взял, что у тебя они вообще есть, я скажу, что твоя мать, как минимум половину своих сил и знаний передала тебе, не может быть, чтобы она этого не сделала, а вообще, так как ты из знатного рода магов, я полагал на тебя боль-, — он кашлянул. — небольшие надежды.       — Ну так помоги раскрыть или помоги снять печать с сундука, — Кадзуха не выдержал и закатил глаза, с не скрытым недовольством смотря в упор на Сказителя. Тот сделал тоже самое, после цыкнул и сказал:       — Тогда веди.       — Слушай, дорогой мой гость, а обязательно делать это всё посреди ночи? Почему мы не можем разобраться с этим утром?       — Потому что времени осталось не так уж и много, а эта «милая» женщина уже начала действовать. Для того, чтобы разобраться с ней, мне нужны знания твоей матери, а её знания в тебе, — Сказитель очередной раз вздохнул и скрестил на груди руки.       Кадзуха промолчал и повёл брюнета за собой на чердак. Поднявшись наверх, блондин движением руки зажёг свечу на подсвечнике, что стоит там как раз на случай, если ему приспичит туда подняться и взяв её в руки он прошёл вглубь, а за ним и его гость.       Найдя нужный сундук, что стоял в самом дальнем углу, Кадзуха выдвинул его ближе к Сказителю. Тот внимательно осмотрел сундук и потянулся рукой к нему, но не успел он его коснуться, как перед его рукой появилась пентаграмма с витиеватыми символами. Тот присел на корточки возле сундука и смахнул тёмно-синие волосы.       — Ну, она конечно постаралась, но распечатать будет легче простого. Не понимаю, как она перед смертью не могла тебя хотя бы чему-то подобному научить, это ведь простые печати, а не какие-нибудь опасные заклинания. Видимо, твоя матушка-       — Хватит, — отрезал Кадзуха. — Ещё слово о моей матери, и я тебя-       — И ты что? — Сказитель поднялся на ноги, ровняясь ростом с блондином. — Ты меня ни выгнать, ни тем более навредить мне не сможешь.       — Хм, может тогда поговорим о твоей семье? Что ж ты только о моей матери и говоришь, упрекаешь её в воспитании. А как на счёт твоей? — Каэдэхара стал действительно злиться. Чтобы его покойную мать в чём-то упрекали. Кончики пальцев стали зудеть, будто ещё немного и поток чего-то вырвется прямо из его рук.       — Я тебя понял, — брюнет мгновенно вернул своё внимание к сундуку, очерчивая пальцем какие-то символы, и шепча на латыни, видимо, заклинание. Он делал всё настолько тихо, что даже Кадзуха с его отменным слухом смог уловить всего несколько слов.       Его удивило, как быстро Сказитель успокоился после упоминания его семьи. У него тоже что-то случилось? Хотя сейчас не время его жалеть, ведь этот нежданный гость сосвсем не показывает себя с хорошей стороны. Грубиян, да и только.       Уже вскоре печать закрутилась, поднявшись в воздух и распалась на крупицы, вовсе пропадая. Руки темноволосого сразу же стали открывать сундук. Внутри оказалось просто немерено бумаг и около шести гримуаров. С груди вырвался удивлённый вздох.       — О-о, интересненько, — протянул Сказитель и хотел только взять лежавший на самом верху лист, как его ладонь резко отдёрнулась, а брови нахмурились. — Ха, а твоя мамочка постаралась, чтобы никто посторонний не смог добраться к её записям. А ну попробуй ты.       — Закрой рот, — уже не очень вежливо ответил Кадзуха, но к пожелтевшей бумаге потянулся и взял её в руки. Лист был исписан красивым почерком с завитушками, а в самом низу было написано: «С любовью, твоя мама». Сердце болезненно сжалось, когда он осознал, что это письмо ему от его матери.       Он положил его назад, текстом вниз, чтобы парень радом не читал и кинул на гостя быстрый взгляд.       Не проронивши ни слова, они спустили сундук вниз и поставили его в спальне хозяина.       — Я зайду к тебе через день в это же время, — кинул напоследок Сказитель, перед тем, как выйти за дверь.       — А раньше нельзя? И с какого дива я должен тебе помогать? — насупившись поинтересовался Кадзуха.       — Нельзя. А должен помогать, потому что смерть грозит всем, включая тебя.       И только блондин хотел ответить на это, как гость скрылся в таинственном мраке ночи.