Громовой амулет

      Проснувшись ближе к обеду из-за бессонной ночи Кадзуха решает-таки изучить все записи матери. Должно же там быть что-то важное, раз она запечатала тот сундук. Чувствовал себя парень не очень хорошо и физически, потому что был сбит привычный режим сна, и морально, ведь Сказитель нормально так задел его гордость и покойную мать.       Потопав на кухню, дрожа от холода, ведь вчера он забыл натопить печку и снова из-за Сказителя, он вкинул в печку дров и поставил казанок с водой на чай. Насыпал кошке еды и поменял ей воду. А сам, ожидая пока закипит вода, поставил в гостиной сундук со свёртками и блокнотами и уселся возле него. Первое, что попалось в руки — снова письмо от матери. В нём она указывает, что печать поможет снять «очень милая особь», что не особо вяжется с реальностью, но Кадзуха знает, что ясновиденье у его мамы было развито отлично. Она рассказывает, что именно ему удастся спасти мир от злых рук и задумок.       Она знала это всё ещё тогда?       Оказалось, что блондин долго сидел над письмом, ведь кошка мяукнула, зовя хозяина, мол вода уже закипела. Кадзуха заварил себе травяного чая и снова уселся на то же место.       В сундуке лежало две стопки: с блокнотами, видимо, самодельными, ведь на обложках красовались узорчатые рисунки, а парень знает, что его мама любила над таким корпеть; и с отдельными листками и свёртками, сложенными друг на друга.       Не зная, за что взяться первым Кадзу взял блокнот, что лежал на самом верху. На обложке красовались две девушки в длинных юбках, танцующие под молодой Луной. Это оказался гримуар матери, при чём самый последний, поэтому парень его отложил и достал самый нижний, что, как и оказалось, оказался первым.       В самом старой книге расписывались элементарные значения, заговоры и соответствия, которые Кадзуха и так знал, но не желая ничего пропустить, он листал дальше и вчитывался в каждую строчку, в каждое слово.       Грустно было держать в руках вещи самого близкого тебе человека, зная, что больше он не рядом и никогда не сможет. По крайней мере физически. Даже с учётом того, что Кадзуха уже не маленький — двадцать лет как ни как, хотелось почувствовать на себе объятия родной матери, обнять её в ответ; услышать её мелодичный голос, которым она напевала бы колыбельную, покачивая на руках своё дитё. Но это всё в прошлом и Кадзуха упёрто прогоняет грустные мысли куда подальше.       Даже если сейчас этой женщины нет рядом здесь, он знает, что она наблюдает за ним. Даже если он больше не слышит её голос, он знает, что она всё ещё поёт ему колыбельные, когда он ложиться спать.       Да и причина смерти такая глупая: на его маму упала ветвь дерева, привалив так сильно, что она не могла сдвинуть его и в итоге замёрзла там до смерти. Только спустя несколько дней четырнадцатилетний Кадзуха нашёл её вместе с жителями ближайшей деревни. Сколько ужаса было на его лице, когда он увидел дорогую маму, почти слившуюся с белым снегом, холодную и уже, к сожалению, не живую.       Остался тогда подросток горевать сам, ведь про отца ничего не знает. Мама постоянно твердила, что ему приходиться работать в дальних краях, но Кадзуха подозревает, что он тоже мёртв.       Приходилось зарабатывать самому. Он делал то, что к тому моменту научила его мама: амулеты, что оберегали людей от плохого и настойки для заболевших. Денег было немного, но этого кое-как хватало на еду. Мальчик рос и какие-то вещи брал у своей мамы. Но её запах на них заставлял сжаться в клубочек и плакать, вспоминая счастливые дни, когда она была жива.       После Кадзуха стал больше проводить времени на природе. Она шептала ему, рассказывала шелестом листьев и дуновением ветра. Блондин занялся небольшим городом возле домика и стал следить ща урожаем, ведь так будет легче, нежели постоянно покупать всё в деревне.       А два года назад он стал уже не таким одиноким ведь к его двери каким-то чудом забрёл котёнок, маленький черный комочек, что пронзительно мяукал и царапал его дверь. Он не мог его не пустить в себе, совесть бы съедала его заживо. Это оказалась девочка и он назвал её Полночью.       И вот уже не маленькая, но всё такая же Полночь залазит Кадзухе на коленки и утыкается носиком в его ноги. Дом ещё не прогрелся, вот и замёрзла бедненькая. Блондин гладит её по блестящей шерстке и закончив листать первый гримуар, откладывает его в сторону.       Первая чашка чая оказывается пустой уже на половине второго блокнота. С него уже было, что взять, поэтому, положив кошку на подушку рядом, он сходил в спальню по свою аналогичную книгу, дабы сделать в неё пару новых записей.       «Пару записей» превратилось в пол блокнота. Устало потянувшись, парень глянул в окно: время близиться к вечеру.       Вновь покормив кошку и себя тоже, парень уселся дальше вязать шарф, который начал ещё вчера вечером. Приятную тишину нарушало только потрескивание свечи, ведь из-за туч за окном было темно; и порывы ветра за окном, что так и били по стеклу. Природа была такая разъяренная… Или это было влияние того самого Громового амулета?       После он внезапно вспомнил о настойке. которую обещал дедушке в деревне и мигом побежал на кухню. Повытаскивал нужные травы, измельчил их ступкой, пересыпал в казанок и залил лунной водой. Периодически помешивая на огне всё это дело, он как зачарованный смотрел в окно на бушующий ветер и бедные деревья, которые он заставлял клониться книзу.       Готовую смесь парень залил в баночку и поставил на окно настаиваться. После вернулся к вязанию и закончил красный длинный шарф с шерстяных ниток. Он хорошо грел и был очень красивым. Похвалив себя за проделанную работу, блондин попрятал все материалы по местам и пошёл в спальню, готовясь ко сну.

***

      — Мама? — собственный голос отбивался эхом от тёмных стен какого-то большого холла. Силуэт блондинистой девушки ставал чётче с каждым шагом, но она оставалась повёрнутой к нему спиной.       Когда между ними оставалось пять метров женщина повернулась — это и вправду была его мама. Она посмотрела на сына ласково и нежно улыбнулась.       Кадзуха сделал ещё несколько шагов к ней.       — Я так за тобой скучаю… — пробормотал он, не сводя с неё глаз, но улыбнулся ей в ответ. Она на секунду закрыла такие же, как у парня алые глаза, после вновь открыла и ответила:       — Я тоже, мальчик мой, но ты же знаешь, что я всегда рядом. Сегодня чувствовала себя так дивно, эх, правду говорят, что материнское сердце связано с её детьми, — она потрепала его по макушке, взяла его руку в свою и повела вперёд.       Они в тишине вышли в коридор, был только слышен стук их ботинков о чистый мраморный пол. Кадзуха не решался ничего сказать долгое время. Они поднимались по закрученной лестнице, снова шли коридором, который украшали невероятной красоты картины и узорчатые подсвечники, и снова поднимались долгими ступеньками.       — Где мы? — таки спросил Кадзу.       — Мы там, куда тебе предстоит прийти, — ответила блондинка, она махнула рукой вперёд, и парень понял, что они находятся на балконе замка, по бокам были четыре турели, уходящие ещё выше, заканчиваясь конусными крышами.       Небо было застелено тёмно-синими облаками, где-нигде сверкала молния, изворачиваясь во все стороны, ярким светом указывая на опасность. Ветер всё так же развивал волосы и колыхал деревья и травы. Здание наводило своим величием страх перед неизвестным.       — Я не понимаю…       — Скоро поймёшь. Благородный человек приведёт тебя сюда. Нелегко тебе придётся, но ты справишься. Я верю в тебя, — последние слова матери, перед тем, как он просыпается.       Парень пытается встать, но тело не слушается. Даже пальчиком двинуть не может, всё будто онемело. Но страх было сменяется спокойствием.       Он попал в астрал вот так просто и так внезапно вернулся, а не как всегда: ходил и рассматривал куда его занесло. Обдумывая слова матери, он и не заметил, как тело расслабилось и к нему вернулась возможность вновь двигать конечностями.       Что это за благородный человек? Что за странный замок, куда он отправиться? И что, в конце концов, за нелёгкий путь? Неужели это из-за того, куда Сказитель его втянул?       Кадзуха только вздыхает и переводит взгляд на кровать — кошка, как всегда рядом, — а после на окно — Солнце только начинает появляться на горизонте.       — Неужели сегодня не так облачно? — вскидывает брови блондин, шепча себе под нос.       Он ещё немного времени проводит в кровати, обдумывая своё «путешествие» с мамой, а когда Полночь просыпается и начинает бегать по спальне, он слазит с кровати и вместе с ней идёт на кухню.       На этот раз утро проходит немного иначе. Блондин снова ставит воду кипятиться, сначала первый раз — на чай, а после второй и казанок берёт немного больше — для того, чтобы принять ванную.       Пока чашка с чаем стоит на полочке возле бадьи, в которую Кадзуха заливает воду и добавляет немного пахучих трав, сам парень ждёт пока вода немножко остынет и, сняв одежду и поёжившись от холода, залазит быстро в бадью.       Опустившись по плечи он распускает ранее завязанные волосы и после быстро окунается в воду с головой. Выныривая он протирает глаза и тянется к заранее подготовленным травам для мыться головы. Он натирает ними свои белоснежные волосы, а после смывает с кувшина, также стоявшего рядом.       После он опирается спиной о деревянную поверхность и берёт в руки чашку чая. Прикрывает глаза и отпивает, замечая, что жидкость быстро остыла даже в протопленном доме.       Внезапно в доме раздались чьи-то шаги. Уж точно не кошки. Ботинки стучали о пол и звук становился громче с каждым стуком. Дверь в ванную быстро открылась, а за ней стоял серьёзный Сказитель с таким лицом, будто он пришёл перерезать всю родню Кадзухи, включая и его. Но его серьёзность быстро сменилась растерянностью, когда он увидел такого же растерянного блондина в бадье, спокойно попивающего чай.       — Какого чёрта! — воскликнул Сказитель, быстро закрывая дверь. Кошка с другой комнаты что-то мяукнула, будто посмеялась с нежданного гостя.       — Это я должен говорить: «Какого чёрта!»! Какого хрена тебя занесло сюда?! — крикнул ему с ванной комнаты Кадзуха. Он был зол на Сказителя, ведь какой нормальный человек так нагло врывается к кому-то в дом, но с другой стороны, ему было так смешно с этого, что он даже позволил себе пустить пару смешков.       — Закрой рот! Я по делу, — цыкнул тот из-за двери.       — Мгм, ты просто так сюда не заходишь, я уже понял, — вздохнув, Кадзуха стал вылезать с деревянной бочки, вытираясь и накидывая чистую одежду. Волосы он посушил полотенцем и оставил так дальше сохнуть.       Он вышел с ванной и увидел Сказителя, сидящего за кухонным столом. Полночь ждала хозяина прямо возле двери, ведь ещё малознакомый человек в доме её не на шутку пугал и напрягал.       — Чего тебе снова? — устало кивает блондин гостю.       — Нужно научить тебя хоть каким-то навыкам в бою.       Приехали.       — Зачем?       — А как ты мне помогать собрался? Раз ничего не знаешь, то хотя бы так поможешь, — брюнет закатывает глаза, а переводит взгляд на мокрые волосы Каэдэхары.       — Я и не собирался. Это ты мне выбора не даёшь.       — Это не я не даю, а ситуация, в которой мы все оказались.       Полночь мяукает прерывая спор парней. Кадзуха на неё смотрит, кивает ей, а после идёт в спальню.       — Мне нужно в деревню отнести дедушке настойку, так что подожди со своими боями, — кричит со своей комнаты блондин. Вскоре он выходит оттуда с пальтом, замотаный в шарф и торбой наперевес. Хорошо, что волосы высохли очень быстро и сейчас оставались лишь немного влажными.       — Тогда я пойду с тобой.       Кадзуха смотрит на Сказителя, вздыхает, качает головой, снова смотрит и спрашивает:       — Ты в такой одежде в ноябре ходишь? — кивает он на шорты брюнета, лёгкую на вид кофту. Более-менее годным для такой погоды выглядели высокие ботинки того, что доходили аж до колен, митенки и широкополая шляпа, которую он положил рядом на диван.       — Да, — кивает тот и непонятливо смотрит. А после чихает, смотрит недовольно на Кадзуху и сердитым голосом говорит. — Ты меня сглазил!       Блондин махает на него рукой, как на надоедливую муху и снова идёт в спальню. После снова заходит на кухню кидает в руки Сказителю пальто, которое завалялось в шкафу. Не самое лучшее, видно, что поношенное, зато тёплое.       — Ну, если идёшь со мной, то хоть выгляди нормально, — хмыкает Кадзуха. Он забирает с подоконника настойку, хоть она и постояла там так мало — результат от неё будет толковый, — кладёт её в торбу, в неё же запрыгивает чёрненькая Полночь. Парень обувается и ожидающе смотрит на брюнета.       Тот с о-очень недовольным лицом накидывает пальто и взяв свою шляпу, выходит на улицу первым. Кадзуха лишь следует за ним.       Идя по устланным яркими листьями тропам, парни то и дело, что молчат. Сначала Кадзуха думает просить у Сказителя не знает ли он ничего про замок с четырьмя башнями и фиолетовыми камнями в кладке, но решает, что лучше тому вообще ничего не говорить. Неуверенность в том, стоит ли доверять этому человеку всё ещё терзала его.       Скоро они доходят до деревни и направляются к нужному дому. Кадзуха стучит в дверь и вскоре её открывает старичок, покашливая.       — А, Кадзуха это ты! На этот раз даже не сам, — переводит он удивлённым взгляд на Сказителя.       — Добрый день, — кивает брюнет и снова замолкает, стараясь быть незаметным.       — Добрый-добрый, — улыбается дедушка и вновь поворачивается к блондину. — Что же тебя привело на этот раз?       — Я обещал вам лекарство, — Кадзуха роется в торбе и достаёт бутылёк, протягивая его старичку.       — Спасибо-спасибо, внучок! Что бы я без тебя делал, — он качает головой в стороны и благодарно кивает. — Может чаю?       — Нет, спасибо, у меня есть дела, — отказывается блондин.       — О, ну понимаю, молодой же ещё, конечно идите, дети мои. Вам ещё гулять да веселиться, — прощается тот с парнями и закрывает дверь.       — Знал бы он как мы гулять и веселиться будем… — бурчит под нос Сказитель. Кадзуха ничего не отвечает, и они вновь идут в лес.       По пути назад блондин тихо напевал какую-то незамысловатую мелодию. Полночь вылезла с торбы и шла рядом, так что пришлось замедлить шаг, чтобы кошка поспевала за ними. Брюнет только кидал взгляды то на кошку, то на Кадзуху, а после вздыхал. Странный он.       Уже возле домика он спросил:       — У тебя ведь нет оружия? — увидев отрицательное покачивание головой он взмахом руки призвал два меча. Один из них он протянул Кадзухе. — Клади свои вещи. Сначала поработаем со стойкой и лёгкими ударами.       Так они и сделали. Сначала парни разогрелись, а после Сказитель показывал, что и как правильно делать и поправлял блондина, если тот делал что-то не так. В принципе, эта тренировка прошла спокойно и очень даже хорошо.       После Кадзуха таки заварил им обоим чай, и они сели пить его возле колодца на лавочке.       — Не хочешь мне сказать своё настоящее имя? Уж раз нам предстоит ещё что-то вместе делать, я бы предпочел знать имя своего товарища, — сказал блондин, грея руки о чашку.       — Скарамучча.       — Но разве-       — Называй меня так.       Возможно это и было его имя, но Кадзухе казалось, что это не так. Ветер зашелестел о том, что это таки неправда. Хороший у Каэдэхары «знакомый», о чём только не расскажет.       Не желая спорить, парень согласно кивает, оглядывая бледные руки гостя. После он перевёл взгляд на лес впереди.       — Тополь печальный       Осенью все на виду       Голые ветви