Крысолов

«Мидория,» — тихо шепчет Рео, — «зачем ты это сделал?» Двое друзей оказываются на вершине невероятно высокого здания, глядя на Мусутафу. Рео с тоской смотрит на город. Апрель приносит с собой немного более теплую погоду, но ночи сохраняют зимнюю остроту, особенно на такой высоте. Рео не поворачивается, чтобы посмотреть на него. - «Я хочу знать, почему». — говорит он, подтягиваясь к выступу здания. — «Я хочу знать, чувствовал ли ты то же самое». Изуку чувствует, как отчаяние подступает к его горлу. Он не может двигаться, не может говорить. «Мидория, это была ложь? Или ты действительно думаешь, что я не смогу летать?»

***

Мидория просыпается, крича имя мальчика. Грудь вздымается, тело подергивается. Проходившая мимо медсестра проскользнула в его палату и присела возле его кровати. Она осторожно пытается привлечь его внимание, пока он горбится, хватаясь за грудь. Он не хочет, чтобы его видели в таком состоянии. Входит еще один человек и коротко разговаривает с медсестрой. Он не хочет здесь находиться. Кто-то нежно держит его за руку, и он плачет сильнее. Он не хочет, чтобы Рео когда-либо чувствовал то, что чувствует сейчас.

***

Технически у Изуку два врача. Один отвечает за физические раны, другой за душевные. Единственный врач, который ему действительно нравится, это доктор Суй. Новый врач задает слишком много настойчивых вопросов. Кофейные глаза мужчины холодны и безразличны. Это глаза, которые видели слишком многое и теперь не способны должным образом заботиться о проблемах других людей. Он устраивает небольшое шоу перед его матерью, чтобы удержать ее от жалоб, но он не делает этого, когда Изуку остается с ним наедине. Вот почему Мидории не составляет труда солгать прямо ему в лицо, когда он приходит рано утром следующего дня. «Часто ли вам снятся кошмары?» — спрашивает мужчина монотонным голосом. «Как правило, нет». Ему не нужно давать им никаких причин держать его дольше. Доктор молча кивает. - «Тогда это хорошо. Если они станут проблемой, сообщите об этом мне или одной из медсестер». Надвигающаяся фигура доктора Суи проскальзывает в комнату сразу за мужчиной, ныряя под дверной проем, чтобы ее рога не зацепились. Сразу за ней появляется гораздо более короткая форма его матери. Нежная улыбка озаряет лицо доктора Суи, когда она смотрит на Мидорию. - «Как ты себя чувствуешь?» Изуку одаривает женщин шаткой улыбкой. - «Намного лучше. Доброе утро, мама». «Доброе утро, дорогой». Другой врач молча кивнул обеим женщинам и исчез из комнаты. Глаза Суи сужаются, когда она смотрит, как мужчина уходит, а Инко садится на пустой стул рядом с кроватью мальчика. «ты хорошо спал?» «Не особо». — отвечает он, рассеянно почесывая затылок. «Ну, больничные койки, как известно, не самые удобные,» — вмешается доктор Суй. «Но тебе уже почти пора покинуть нас, так что, надеюсь, это не будет проблемой в ближайшее время», — говорит она с доброй улыбкой, ее глаза следили за движением его руки. - «Теперь, когда ты почти готов к выписке, я думаю, важно поговорить о некоторых дальнейших возможностях». Оба Мидории тихо кивают, настроение меняется на что-то более серьезное по мере изменения разговора. «Судя по тому, что мне сказали, вам понадобится всего лишь еще один сеанс с Исцеляющей Девочкой, прежде чем ты полностью восстановишься физически. до встречи сШузенджи-сан еще несколько дней, а это значит, что ваша следующая сессия будет в Юэй. Я упоминала об этом раньше, но хотела напомнить, чтобы ты не возлагал лишних надежд на свои шрамы. Они немного поблекнут, но большинство ран, скорее всего, останутся шрамами, особенно на затылке. Прежде чем ты обратился к нам, ранам дали возможность немного зажить, поэтому твой хирургический шрам, скорее всего, останется заметным. Причуда Исцеляющей Девочки является чудом, ускоряющим естественный процесс заживления тела, но шрамы по-прежнему являются частью этого процесса». «Хорошо». — бормочет Мидория. Что значит еще один шрам на теле, когда оно уже усеяно ими? "Для тебя это еще один признак неудачи". — весело отвечает голос в его голове. Краем глаза Изуку видит, что его мать несколько напряжена. Он осторожно прикусывает язык, не давая своим мыслям уходить слишком далеко. «Другой твой врач уже должен был обсудить необходимость терапии. Если он еще этого не сделал, я была бы рада обсудить это с вами обоими». - Мидория чувствует себя напряженным, его все еще чувствительные ребра протестуют. Когда ни от одного из них нет ответа, доктор Суй продолжает. - «Очевидно, что у Юэй есть свой консультант, но он подходит не всем». Изуку признает, что мысль о необходимости пойти на терапию не приходила ему в голову. Это была ошибка с его стороны. Опасная ошибка. Потому что единственным бесплатным терапевтом, к которому Мидория имел доступ, был терапевт Юэй, а терапевтом Юэй был не кто иной, как человек, которого они, вероятно, использовали, чтобы попытаться отследить медный запах Крысолова после его побега. Инуи Рё, Герой-собака: Гончий Пёс. «Судя по тому, что я узнала о личности Мидории-куна, мое личное мнение — направить тебя к другому специалисту. Поиск хорошего терапевта, за неимением лучшего примера, аналогичен покупке одежды. Не все, кого вы попробуете, подойдут вам, и важно помнить, что вам нужно чувствовать себя комфортно с тем, кого вы выберете». - Она смотрит между ними двумя. - «Некоторые местные терапевтические кабинеты принимают студентов и выпускников Юэй по сниженным ценам. Я могу составить список, если вас это заинтересует». Но какими бы ни были скидки, терапия стоит денег, денег, которых нет у его матери. Изуку чувствует, как нарастает его паника. Находиться в непосредственной близости с Гончим Псом было достаточно опасно, не говоря уже о натиске терапевтических сеансов с ним. Мидория сделал слишком много, чтобы сохранить свою ложь нетронутой, чтобы все закончилось тем, что герой узнал его запах. «Это было бы замечательно, спасибо». — шепчет Инко, нежно сжимая его руку. - «Если вы не верите, что он подойдет, то нам определенно понадобятся предложения». Изуку смотрит на мать широко раскрытыми глазами. Но… стоимость… Две женщины еще немного разговаривают, прежде чем доктор Суй выскользнет из комнаты. Оставив их в покое. Тогда он понимает, что снова недооценил Инко. Она пошла на невообразимые усилия, чтобы создать ему хорошие условия, чтобы он мог расти в семье с одним родителем, как у них, и теперь она определенно не сдастся. Терапия была необходимостью, и она не собиралась экономить на каких-либо расходах, связанных с ней, точно так же, как не делала этого, когда он просил об уроках в додзё. «Мама,» — начинает он тихо, — «Я могу уйти из додзё…» - Эти слова вызывают у него кислоту в горле. - «Тебе уже приходится часто работать допоздна, так что…» Инко перебивает его. — «Я не позволю тебе беспокоиться о деньгах, Мидория Изуку». — ругается она. Его сердце глубже погружается в грудь, и руки дрожат от кислоты. - «Но-» «Твой отец, возможно, и сбежал, но по закону он все еще обязан платить алименты». - Она сжимает его руку. - «Насколько я понимаю, для тебя так же важно продолжать заниматься в этом додзё, как и начать терапию. Я не прикасалась к деньгам, которые этот человек присылал нам за последние десять лет, из чистого упрямства, но я не позволю чему-то столь мелкому, как это, помешать тебе получить необходимую помощь. Изуку чувствует, как что-то болезненно сжимается в его груди. Он закусывает губу, подбородок дрожит, когда он сдерживает слезы. Он быстро опускает глаза, не осмеливаясь встретиться взглядом с женщиной. «Надеюсь, ты не думал, что мне когда-нибудь придет в голову забрать что-то столь ценное для тебя, дорогой». Он сжимает ее руку, не отвечая. «Тебе позволено быть эгоистичным. Когда дело касается вещей, которые тебя действительно волнуют, тебе разрешено ставить себя на первое место». - Она нежно обнимает его в неловких объятиях. — «Ты добрый мальчик,» — шепчет она ему в волосы. — «Всегда готов пожертвовать тем, что любишь, ради удобства других. Но тебе не обязательно делать это со мной. Вы не должны делать этого ни для кого». Изуку винит в своих необузданных эмоциях больницу, винит в этом атмосферу психушки. Кажется, он никогда не сможет держать их под контролем. Он всегда плачет в эти дни. Он бы солгал, если бы сказал, что не испугался собственного предложения. Даже если он, казалось бы, научился всему, что мог в додзё, это место все равно оставалось его вторым домом. Он не хотел отказываться от этого. Вместо того, чтобы получить что-либо от своего линчевательства, кажется, что в последнее время он только что-то теряет из-за этого. Он не хотел терять из-за этого еще что-то. Вот почему я... «Кроме того,» — бормочет Инко с тихим смехом, вырывая его из раздумий, — «я сомневаюсь, что Чи-сан позволила бы тебе уйти так легко». Глаза Изуку мягко закрылись, расслабляясь в объятиях матери. Когда она говорит, ее грудь тихо гудит, убаюкивая его и погружая его в тихое место, где все его заботы кажутся такими далекими. Вот почему я должен убить Крысолова.

***

Шинсоухно ⟩ Сегодня 10:39 утра

Влад Кин ужасный учитель физ-ры, думаю, я потеряю сознание

Хорошо, что меня здесь нет ✨

клянусь, он поч

… Почти что ТЫ СПАИЛСЯ, ЧТО ПИШЕШЬ МНЕ? ШИНСО НЕТ ПХАПХАХП

[Видео: отображается черный экран, из динамика доносится громкий шорох, а затем прорывается глубокий, приглушенный голос: «Если у тебя есть время, чтобы написать сообщение во время физкультуры, то ты сможешь найти время, чтобы пробежать еще два круга по спортзалу перед те-»]

***

Мидория подавляет смех. Его мать незадолго до этого ушла, и медсестра, проверяющая его медицинскую карту, смотрит на мальчика с улыбкой на лице. - «Что смешного?» - поддразнивает она. Мидория краснеет. - «Мой одноклассник писал мне сообщения в классе». «Ой? Твой друг?» Он смущенно улыбается ей в ответ. - «Надеюсь». Изуку снова проигрывает видео, его глаза сверкают звездной пылью. Он слушает это снова и снова, прижимая динамик к уху с тупой ухмылкой, чтобы лучше слышать. Но со временем дофамин начинает истощаться, он пытается послушать его снова, пытается сохранить улыбку на лице. Он так отчаянно пытается удержать свои мысли от Рео. В конце концов его усилия тщетны. Изуку ничего не слышал ничего от подростка с тех пор, как тот в последний раз появился в больничной палате, говоря его фамилию, как ругательство. Приходит еще одно сообщение от Шинсо, но он далеко не так оживлён, как раньше. Почему понадобились слезы его матери, чтобы вернуть его к реальности? Почему Рео понадобилась холодная ярость, чтобы он осознал свои ошибки? Почему я причиняю боль людям, которых люблю больше всего? Медсестра внимательно изучает его забывчивую улыбку краем глаза. "Люди не могут жить, не причиняя вреда другим," — весело сообщает ему голос в его голове, — "Но ты… ты особенный. Ты причиняешь вред только людям, которые заботятся о тебе". Глаз женщины дергается, и она быстро поворачивается к нему, открывая рот, словно собираясь что-то сказать, прежде чем сделать паузу. Она выглядит задумчивой. - «Это правда, что…» — осторожно начинает она, — «что люди не могут жить, не причиняя вреда другим». Голова Мидории резко поворачивается к ней, удивленный и на грани страха от слов женщины. Его мысли мчатся: "причуда?" - Он напрягается, неуверенный в том, насколько хорошо она слышит его мысли, но она больше не подает признаков того, что слышит, о чем он думает, продолжая говорить дальше. «Это часть жизни. Нет способа избежать этого, понимаешь? И люди, которых мы любим больше всего, часто в конечном итоге чувствуют боль больше всего». — объясняет она. Теперь она отводит от него взгляд, ее лицо исказилось так, что это говорит ему о том, что она не уверена в том, стоило ли ей вообще что-то ему говорить. - «Ты не одинок в этом. Даже когда мы этого не хотим, даже когда мы стараемся этого не делать. Так легко ранить людей, которые о тебе заботятся, но это потому, что они заботятся, понимаешь? Когда ты причиняешь боль, они тоже причиняют боль. Это нормально. И ты ни в коем случае не единственный человек, который с этим борется». - Неуверенность на ее лице проясняется, и она поворачивается к нему с твердой решимостью. Сейчас она выглядит уверенной в себе, но часть этой уверенности ускользает, когда они встречаются взглядами. Он не знает, что она видит, когда смотрит на него. Он выглядит грустным? Депрессивным? Суицидальным? Ему интересно, не кажутся ли его глаза близкими к плачу. Он не знает, какое у него выражение лица. Он бормочет едва заметное «спасибо», потому что, хотя он и не знает, как относиться к словам женщины, он чувствует, насколько ужасно эти слова калечат его сердце. Он чувствует, как они ведут войну против голосов в его голове, говорящих иначе. Решимость снова промелькнула в ее глазах, теперь более очевидная, чем когда-либо. «Моя причуда позволяет мне слышать худшие мысли людей». — объясняет она. - «Чем они темнее, тем громче я их слышу. Когда я впервые осознала свою причуду, я не осознавала, что слышу. Я предположила, что мысли, которые я слышала, были единственными, которые были у людей. Я думала, что мир — это не что иное, как развращенное и одинокое место». — тихо говорит ему женщина. Она смотрит на дверь комнаты, наблюдая, как кто-то проходит по коридору. - «Мне потребовались годы, чтобы осознать, в чем на самом деле заключалась моя причуда, и что мысли, которые я слышала, не решали, каким человек был человеком». - Она поворачивается к нему. - «Самые хорошие люди… Кажется, у них всегда есть худшие мысли. Поэтому… твои… пожалуйста, не слушай их». Мидория не знает, как ответить на мини-монолог женщины. Он не уверен, что она вообще ожидает ответа, судя по тому, как она смотрит на дверь. «Мне нужно пойти проверить другого пациента,» — мягко говорит она ему. — «Но, пожалуйста… не забывай, что я сказала». Изуку даже не знает ее имени. Он много думает о словах женщины, и каждый раз, когда к нему приходит медсестра, вспыхивает надежда. Но она не возвращается. Он даже не знает, что бы сказал, если бы увидел ее снова. Кажется, в последнее время это повторяющаяся тема в его жизни: он больше не знает, как реагировать на людей. Он гуляет по больнице один, чтобы очистить свой разум. Несколько медсестер бросают на него настороженные взгляды, а одна пытается незаметно следовать за ним, пока не отстраняется, когда он достигает двора, который раньше посещал со своей матерью. Трудно было что-либо сделать, находясь в таком стеклянном ящике. Изначально он планировал сесть на скамейку, на которой они сидели в прошлый раз, но вместо этого обнаружил, что его место уже заняла пугающе знакомая копна гетерохромных волос. Он чувствует, как сердце подпрыгивает к горлу. Ему достаточно увидеть затылок мальчика, чтобы узнать в нем не кого иного, как сына Старателя, облаченного в одну из униформ Юэй. Он ругается себе под нос и прячется за ближайшим деревом. В таком стеклянном дворе, как этот, негде спрятаться, но он не попадает в поле зрения мальчика. Мидория отряхивается и выглядывает из-за дерева, чтобы проверить запястье мальчика на наличие больничного браслета. Он ничего не находит. Тогда он, должно быть, здесь, чтобы увидеться с кем-то еще. Мидория не видел мальчика с тех пор… Изуку напрягается и дрожит, вспоминая лед в USJ за несколько мгновений до того, как он… до того, как он–. Мидория глубоко вздыхает, держась за бок от фантомной боли. Подобные мысли ни к чему хорошему его не приведут. Он снова выглядывает из-за дерева. Он пока не хочет уходить, в конце концов, он пришел сюда не просто так, а мальчик Тодороки не двинулся с места с тех пор, как вошел Мидория… На самом деле у него не было причин уходить. Он не узнает его. Изуку тихо обходит дерево и садится у основания ствола, откуда он может наблюдать за красноволосым подростком. Это была их третья встреча друг с другом, хотя он впервые видел его в гражданской одежде. Мидория сомневается, что он вообще появится в поле зрения мальчика. Сейчас он не более чем очередной беспричудный подросток, заключённый в психиатрическую больницу. Было много таких детей, как он, запертых в таких местах, страдающих больше, чем он, борющихся больше, чем он, с равнодушными врачами, медсестрами и родителями. Мидория внимательно изучает Тодороки со своего места. Мальчик выглядит встревоженным, как будто последнее место, где он хочет быть, — это здесь. Что, оглядываясь назад, понятно. Изуку знает не так уж много людей, которые охотно хотели бы оказаться в этом месте. Для неподготовленного глаза нет явных признаков беспокойства, которое чувствует Изуку. Но Мидория наверняка достаточно разобрался со своими собственными проблемами, чтобы почувствовать это в промежуточных моментах. Подросток постарше тихо наблюдает за прудом с карпами кои, аккуратно сложив руки на коленях. Изуку не видит лица мальчика, но может сделать хорошее предположение, что он глубоко задумался. «Шото?» Изуку вздрагивает от этого имени, глядя на вход во двор, откуда раздался голос. Его приветствуют белоснежные волосы с красными прядями. Молодая девушка совсем не похожа на Старателя, но очевидно, что она каким-то образом связана с мальчиком, возможно, с одним из его братьев и сестер. Тодороки Шото поворачивается, чтобы посмотреть на нее, прежде чем встать. «Фуюми». Девушка не замечает Мидорию, но когда двое, брат и сестра, встречаются посередине, глаза Тодороки без труда находят его. Мидория быстро отводит взгляд. Гетерохромные глаза Тодороки скользнут по больничной ленте на его запястье, и Изуку чувствует внезапный прилив дискомфорта. Смущение и стыд тревожно смешиваются в его желудке. Он щипает траву рядом с собой. Когда глаза мальчика наконец покидают его, он снова может дышать. Он несколько расслабляется, откидывается назад к дереву позади себя и позволяет глазам закрыться. Мидория привык, что его игнорируют. Вот почему он знал, что ни Тодороки, ни его сестра больше не посмотрят на него. «Ты здесь». — говорит Фуюми тихо, но достаточно громко, чтобы Изуку мог услышать. «Да». Мидория не смеет открыть глаза. Это будет выглядеть как своего рода вторжение. Его не должно быть здесь. Но его уход только привлечет к нему еще больше внимания. «Ты…?» - она начинает осторожно. «Я не знаю». Между ними повисло тяжелое молчание, прежде чем Фуюми снова заговорила, очень тихо: «Она хотела бы увидеть тебя, Шото». Мидория неловко дергается на месте. Между ними возникает еще одна минута молчания, которая сообщает Мидории все, что ему нужно знать о том, что другой мальчик думает об этих словах. Это значит, что он не верит. Он снова чувствует на себе гетерохромный взгляд, но не осмеливается ответить и поймать подростка с поличным. «Тебе не обязательно видеть ее, если… если ты… Но ты здесь и…» — она тихо замолкает, надежда в ее голосе теряет силу, — «и это же что-то значит, верно? Давай,» — мягко говорит она, почти умоляя, — «Нацуо тоже здесь. Ты можешь подождать возле комнаты, если решишь, что действительно не хочешь ее видеть, а потом мы втроем можем пойти куда-нибудь поесть вместе. Знаешь, поблизости есть хорошая соба?» Мальчик Тодороки больше ничего не говорит, но Изуку слышит их шаги, приближающиеся к одному из выходов. Один набор звучит более неохотно, чем другой. Мидория открывает глаза в тот момент, когда слышит, как закрывается дверь во двор. В тот момент, когда он подтверждает, что эти двое действительно ушли, он сдувается, сутулясь на своем месте со вздохом облегчения. Он смотрит вверх сквозь листья деревьев над собой, на облака, плывущие по тому маленькому участку неба, который он видит. Апрель начал теплеть, но в тени все еще было слишком прохладно, чтобы Изуку мог назвать это место комфортным. «Он не узнал меня, да?» — бормочет Изуку, поднимаясь с земли и отряхивая штаны. Он смотрит туда, где, как он слышал, они исчезли, прежде чем покачать головой. Он с тревогой теребит больничный браслет на запястье, не глядя на него. Внезапно почувствовал себя обманщиком из-за того, что оказался здесь. «Но была ли это действительно ложь?» - призрак голоса Рео шипит ему в ухо: «После того, что ты сделал?» Его воспоминания о побеге из USJ в лучшем случае туманны, но он не думает, что когда-нибудь сможет забыть лицо Рео, увидевшего его в лесу. Учитывая сценарий, он хорошо это скрывал, но страх в его глазах был безошибочным. «...люди не могут жить, не причиняя вреда другим.» Мидория устало вздыхает, направляясь к небольшому пруду с карпами кои. Он останавливается перед ним, наблюдая, как черный кои плывет по поверхности. Возможно, это и правда, но… но я хочу избежать этого, если это вообще возможно, по крайней мере для него и мамы, и… Он кусает губу. — и этот список продолжается гораздо дольше, чем он ожидал в настоящее время. Когда-то это была только его мать. Теперь ему нужно защищать больше людей.

***

На следующий день Мидория просыпается вместе с солнцем и смотрит, как оно окрашивает небо в яркие оттенки красного. Проведать его пришла та же медсестра, что и вчера, и с удивлением увидела, что он уже проснулся. Он улыбается ей, мягко и грустно. Он много думал о ней. Это его последний день наблюдения. Как только Инко приедет, он уйдет. Если все пойдет по плану, он больше никогда не увидит никого из людей, которых здесь встретил, ни доктора Суи, ни этой неназванной медсестры. «Ты хорошо спал?» Он лишь мычит в ответ со своего места у окна, наблюдая, как солнце проскальзывает сквозь просветы между высокими зданиями. В конце концов решение далось легко. В конце концов, это тот же самый вариант, который Бакуго пытался засунуть ему в голову последние одиннадцать лет. Насколько сложно было бы хоть раз сказать ему «да»?