Балласт

Юнги неожиданно появляется на пороге квартиры семейства Пак в утро четверга, рождая вокруг себя оживлённую, почти праздничную суету. В первое мгновение, когда голос мужа, приглушённый радостными визгами Джихёка, доносится из кухни сразу же после того, как Чимин выключает воду в душевой и тянется к полотенцу, омега замирает удивлённо и настороженно прислушивается, чувствуя, как сердце ускорило темп. Почти убеждает себя в том, что ему почудилось, но в следующую же секунду слышит этот глубокий хрипловатый баритон снова и ловит лёгкую панику от возникшего предположения. Омега в испуге тянется к телефону, легонько касаясь дисплея влажной подушечкой пальца, и облегчённо выдыхает, видя на экране вполне ожидаемую дату. Девятнадцатое июня, четверг. Да ещё и без двух минут десять утра к тому же. Чимин озадаченно приподнимает брови, неспешно промокает кожу от лишней влаги, протирает запотевшее зеркало и натягивает на себя свободные домашние брюки и футболку, придирчиво сверившись с собственным отражением, прежде чем выскользнуть из заполненной густым паром ванной. Лишняя пара строгих чёрных дерби в прихожей становится ещё одним подтверждением того, что Чимину не мерещется. Парень усмехается растерянно, но немного ускоряет шаг, подгоняемый любопытством, и тормозит в дверном проёме кухни, с недоумением следя за тем, как Юнги помогает Джунхо раскладывать по местам продукты из двух внушительных пакетов, удерживая на одной руке воодушевлённо делящегося новостями Джихёка. — Пап, аппа приехал! — радостно выкрикивает мальчик, когда замечает Чимина боковым зрением, чем вынуждает Юнги оторваться от распаковки фруктов и развернуться в сторону двери. Омега приподнимает бровь, скользнув по лицу мужа быстрым взглядом, и вновь ощущает это короткое нарушение сердечного ритма от прямого ответного взгляда. Юнги улыбается уголком губ и опускает сына на ноги, делая несколько шагов в сторону супруга, пока Чимин недоверчиво качает головой. — Ты ведь говорил, что к четырём в пятницу. — В том разговоре мы, кажется, вели речь о я-веду-тебя-на-первое-свидание-Мин-Юнги, — альфа жмёт плечами и тормозит напротив супруга, любовно проводя пальцами вдоль его мягкой щеки. Чимин на мгновение прикрывает глаза от трепетности жеста, но тут же вновь поднимает на мужа кокетливый взгляд из-под ресниц. — Вот как? А сейчас ты…? — Мин-Юнги-прилежный-отец, что приехал на день раньше, чтобы провести время с сыном. Я, знаешь ли, ужасно соскучился. По вам обоим. Чимин с улыбкой закусывает губу, чувствуя колкие мурашки на коже спины от этого признания в сочетании с прямым немигающим взглядом. — Мы тоже соскучились. Очень, — шепчет омега негромко и первым обнимает Юнги за плечи, коротко касаясь его губ своими. — Я рад, что ты приехал. Остановишься здесь? — Прихватил с собой ключи от нашей старой квартиры. Не хочу стеснять твоих родителей, — выдыхает альфа, крепко прижимая Чимина к себе за талию и увлечённо проводя носом вдоль идеальной линии челюсти. — Брось, здесь ты никого не стеснишь. — Родной, здесь всего две жилые комнаты, а вы с Джихёком и так спите на одной кровати. — И могли бы поместиться на ней втроём. — Предположим, но зачем? К тому же это не очень-то сочетается с нашими дальнейшими планами. По канону я-веду-тебя-на-первое-свидание-Мин-Юнги должен заехать за тобой к назначенному времени, а не ждать тебя в прихожей. Чимин усмехается, признавая своё поражение в так и не успевшем начаться споре. Юнги прав. Родительская квартира совсем не располагает к приёму дополнительных гостей. К тому же в рамках их первого свидания предложенный мужем сценарий кажется омеге более подходящим. В груди внезапно начинает щекотать приятное предвкушение. Интересно, куда Юнги поведёт его завтра? — Пап, смотри! Это мы были на ипподроме, и я катался на пони, а потом мы смотрели световое шоу! — слишком возбуждённый внезапной радостью и вновь нахлынувшими эмоциями Джихёк снова появляется рядом с Юнги и настойчиво дёргает его за рукав, желая вновь завладеть отцовским вниманием. Альфа отстраняется от мужа с виноватой улыбкой и подхватывает сына на руки, опуская взгляд на яркие фотокарточки, сжатые в его маленьких детских пальчиках. — Вау, ну надо же, — восхищается Юнги, оставляя звонкий поцелуй на щеке сына. — И как, тебе понравилось? А что понравилось больше? — Пони, — уверенно заявляет ребёнок без лишних колебаний и тут же меняет тему. — А ещё папа водил меня на пляж и в аквапарк. Я там плавал на волнах и катался с горок. Без нарукавников! — Видишь, как хорошо, что ты занимаешься плаванием с господином Чхве? Помнишь, что папа говорил тебе, когда ты не хотел подниматься туда так рано? Всё, чему ты учишься, помогает тебе в будущем. Теперь ты понимаешь, как это устроено, правда? Ребёнок важно кивает и принимается взахлёб рассказывать отцу о купленных игрушках и увиденном в музее миниатюр, пока Чимин наблюдает за ними со стороны, покусывая нижнюю губу с ласковой улыбкой. — Чимини, милый, помоги мне, пожалуйста, с обедом. Нам следует побыстрее накормить Юнги с дороги, — просит пытавшийся до этого не влезать и держаться в стороне Джунхо, активно нарезающий свинину для кимчи тиге. — О, нет, не стоит из-за меня суетиться, — вежливо отказывается Юнги в лёгком уважительном поклоне, перехватывая сына поудобнее. — Мы с Джихёком перекусим где-нибудь в городе. Я украду его у вас до завтра, ладно? У нас в планах довольно насыщенная программа на этот день. И у Чимина как раз будет время немного отдохнуть. — А куда мы поедем, пап? — ребёнок тут же загорается любопытством, нетерпеливо заёрзав на руках отца, пока Чимин втайне радуется этому внеплановому выходному от родительства, предвкушая спокойный шоппинг, не омрачённый детским нытьём. — Ну, для начала, ты выберешь место для нашего совместного обеда. Мы плотно поедим, сходим в город профессий, зайдём в музей науки, а потом пойдём смотреть шоу дельфинов. И обязательно прокатимся на фуникулёре. А вечером поужинаем все вместе, — глядя поочерёдно на Чимина и Джунхо. — Отведаем хану. Я забронировал нам столик на семь в славном барбекю-ресторанчике в паре кварталов отсюда. Господин Пак как раз сможет присоединиться к нам сразу же после работы. Ну а дальше, — альфа вновь переводит взгляд на светящегося от предвкушения сына, целуя его в щёку. — Дальше мы скажем всем, что отправляемся спать, но на самом деле приедем в нашу старую квартиру, наложим себе мороженого и будем смотреть какой-нибудь мультик. Как тебе такой план, чемпион? Джихёк взвизгивает радостно и хлопает в ладоши, заставляя Чимина улыбнуться. Ну точно маленький любопытный зайчонок, такой жадный до новых активностей, мест и эмоций. — Тогда по рукам, — Юнги справедливо принимает эту реакцию за одобрение и вновь спускает ребёнка на пол, гладя его по волосам. — Беги одеваться, родной. Джихёк на радостях вылетает из кухни, воодушевлённо напевая какую-то песенку собственного сочинения о предстоящих событиях этого дня. Чимин провожает его нежным взглядом, прежде чем вновь сосредоточить внимание на муже. — Прошу тебя, не засиживайтесь с ним допоздна. Мы уже почти убрали дневной сон, не хотелось бы сбить режим. Ты же знаешь, что начинает твориться с его настроением и поведением, если он недоспит. — Уложу его не позже десяти, обещаю, — улыбается Юнги миролюбиво и вновь притягивает мужа к себе, оставляя нежный поцелуй в уголке его губ. Краем глаза Чимин замечает, как старший омега косится на них любопытно, пока делает вид, что усердно нарезает кимчи, но лишь закатывает на это глаза под закрытыми веками, отвечая на ласку супруга ещё одним коротким поцелуем. — Спасибо. А я как раз съезжу в центр и спокойно куплю себе какой-нибудь аутфит на завтра. Я, знаешь ли, не прихватил с собой ничего нарядного. — У тебя есть деньги? Я переводил вам немного на личную карту в начале недели, но… — Всё в порядке, — уверяет мужа Чимин, про себя усмехаясь. «Немного». Едва ли омега потратил хотя бы четвёртую часть от того перевода, даже с учётом щедрых подарков родителям и их крайне насыщенной культурной программы в эти дни. — Я заказал одно место в спа-лэнде на твоё имя, — произносит Юнги следом, поправляя всё ещё слегка влажные волосы мужа в этом непреодолимом желании касаться. Чимин расслабленно стонет, думая о том, как же давно он хотел попасть туда вновь. — На три. Просто решил, что тебе это может быть нужно. Но если вдруг ты не будешь успевать — сообщи мне, я передвину время. — Ты идеальный, — стонет Чимин благодарно, буквально повисая у мужа на шее. — Спасибо. Я обожаю это место. И твою заботу. Юнги лишь крепче сжимает объятия вокруг талии мужа от переизбытка эмоций и чуть отрывает ноги омеги от пола, оставляя нежный поцелуй у изгиба его плеча. — Тогда беги собираться тоже. Я помогу Джихёку одеться по погоде и уложу его вещи. Альфа чмокает мужа в щёку и покидает кухню, не требуя никаких дополнительных инструкций. Впрочем, как и всегда. Чимин улыбается задумчиво, полностью игнорируя красноречивый взгляд старшего омеги.

***

Впервые за долгое время Чимин проводит настолько наполненный и размеренный день с собственной фигурой в центре, что едва ли помнит себя от приятной усталости под вечер, мягко размазанный и сморённый спокойным сном ещё на переднем сидении их семейного авто. Юнги заботливо подбрасывает их до дома после ужина, прежде чем умчаться в их старую квартиру вместе с Джихёком, и у омеги практически вылетает из головы и сам момент прощания, и то, как он добрался до своей спальни и рухнул в постель, не утруждая себя даже привычной вечерней рутиной. Омега спит почти до обеда, достигнув какого-то совершенно нового уровня расслабления, и чувствует себя наутро совсем обновлённым. Перезагруженным, сброшенным до заводских настроек, регенерировавшим где-то на уровне нервных клеток. Юнги привозит Джихёка ближе к полудню, но не задерживается даже на пять минут, передавая ребёнка и сумку с его вещами дедушкам и покидая квартиру ещё до того, как Чимин успевает выйти из спальни. Омега пишет мужу шутливо-обиженное «Мог бы и поздороваться» и получает в ответ задорное «Хотел дать тебе чуть больше времени соскучиться по мне», закусывая губу с улыбкой. Время до четырёх пролетает незаметно за приятными хлопотами с заботой о себе. Чимин неспешно завтракает и наслаждается обеденным кофе на общем балконе, бесцельно листая ленту тиктока, пока сын увлечённо рисует под присмотром дедушек. Тратит сорок минут на расслабляющий душ, балуя кожу лица и тела содержимым без малого десятка баночек профессиональных уходовых средств, готовит быстрый перекус для Джихёка и проводит еще час у зеркала спальни за неспешным созданием натурального макияжа с лёгким акцентом на глаза. Укладывает волосы естественной волной, придавая им больше объёма у корней, и облачается в купленные только вчера песочного цвета рубашку и свободные белые брюки, повязав вокруг шеи рукава тонкого бежевого пуловера на случай похолодания. Омега наносит на губы любимое глянцевое масло в шоколадном оттенке, пахнущее жжёным сахаром, и окидывает свой финальный образ придирчивым взглядом в отражении, но не находит в этой версии себя ни единого изъяна. И, наконец, выдыхает, коротко сверяясь со временем и позволяя себе в полной мере ощутить это приятное предвкушение в преддверии скорой встречи. Когда он в последний раз был на свидании? Чимин задумывается всерьёз, но не может дать точного ответа. Знает лишь, что это было с Хэвоном, ещё в те времена, когда их отношения только начинали закручиваться и получать развитие. Омега пытается прикинуть количество лет в уме и с ужасом осознаёт, что цифра эта уверенно близится к десяти. Ничего такого, впрочем, да он и не врал совсем, когда говорил, что не чувствовал дефицита внимания и любви все эти годы. К тому же Чимин никогда не питал иллюзий, зная прекрасно, что быт и семейная жизнь едва ли похожи на затянувшийся медовый месяц, особенно когда у вас есть дети. Но даже несмотря на столь внушительный срок, он всё ещё будто бы помнит, как это ощущалось тогда. И сравнивает невольно то томительное ожидание с оттенком неизвестности с вот этим, спокойным и тёплым, что чувствует он сейчас. Омега усмехается, монотонно постукивая пальцами по поверхности туалетного столика, и думает о том, что, кажется, только сейчас начинает в полной мере понимать, почему ощущение бабочек в животе далеко не всегда является тем, чем кажется. Это скорее про страх. Волнение. Отсутствие уверенности во взаимном отклике. Про яркое чувство эйфории, что появляется как будто на контрасте, если в конечном итоге всё складывается так, как тебе представлялось. Сейчас Чимин спокоен. Просто потому, что даже несмотря на отсутствие каких-либо представлений о деталях их предстоящего вечера, он точно знает, чего ожидать от Юнги и их свидания. Знает наверняка, что всё будет сделано с заботой о его комфорте и максимальным вниманием к деталям. На высшем уровне. Со свойственной альфе обходительностью, так хорошо сочетающейся с умением быть прямолинейным и — он не может не признать, — весьма горячим, когда того требует момент. Его организм не испытывает стресс. Омега вдруг ощущает это вязкое и заполняющее всё его тело чувство плотного удовольствия. Кто бы мог подумать, что стабильность и надёжность окажутся на поверку куда сексуальнее непредсказуемости и шкалящего адреналина. Возможно, его мозг уже просто устал от постоянного выживания на пределе. Или, быть может, Чимин, наконец, действительно начинает понимать, что имел в виду Ким Сокджин, когда делился с ним своим определением слова «любовь». Юнги отправляет короткое «Я подъехал» ровно в четыре часа, заставляя омегу улыбнуться. Чимин ещё раз тезисно проговаривает родителям основные моменты распорядка дня Джихёка, делает акцент на времени отбоя и крепко обнимает ребёнка на прощание, обещая сыну, что завтрашний день они непременно проведут втроём. И, подгоняемый нетерпением, всовывает ноги в удобные замшевые лоферы, выпархивая из квартиры с одним лишь телефоном в кармане свободных брюк. Просто потому, что уверен: Юнги совершенно точно позаботился обо всём остальном. Альфа расслабленно ожидает его на видавшей виды парковке прямо у входа в парадную, подпирая задом переднюю дверцу с пассажирской стороны. Чимин замечает его ещё на середине последнего лестничного пролёта и улыбается тому, насколько странно и неестественно он смотрится здесь, среди этих обшарпанных фасадов и потрескавшегося бетона. Юнги выглядит безупречно даже в этом на первый взгляд простом объёмном кардигане цвета кофе с молоком и прямых чёрный брюках с высокой талией. Слишком роскошно. Слишком дорого. Как человек, что совершенно точно не принадлежит этому миру и этой жизни в парадных без дверей и квартирах в девять пёнгов. Омега усмехается иронично, окинув взглядом собственный аутфит стоимостью где-то в половину зарплаты среднестатистического жителя их скромных апартов, и едва ли не фыркает, признавая тот факт, что оба они сейчас выглядят довольно абсурдно на этой старой парковке. «Как говно на натюрморте,» — думает про себя Чимин и тихонько хрюкает от смеха буквально в нескольких шагах от Юнги, заставляя альфу, до этого сверлящего его восхищённым немигающим взглядом, вопросительно приподнять бровь и уголок губ. — Что ж, я ожидал немного не такой реакции, — усмехается тот, но тут же галантно протягивает Чимину руку и подносит ладонь омеги к губам, касаясь её тыльной стороны мягким поцелуем где-то в районе костяшек пальцев. — Что же тебя так рассмешило, прекрасный? — Я чувствую себя так, будто попал в дораму, — усмехается Чимин, обводя многозначительным взглядом окружающую их обстановку. — Ты выглядишь как кадр из романтического кино, который наглым образом вставили в унылую реальность. Либо же как миллиардер, случайно заехавший в трущобы. — Только я? — уточняет альфа с хитрым прищуром и отступает слегка в сторону, продолжая мягко сжимать руку Чимина в этом немом приглашении покрасоваться. Омега усмехается кокетливо и чуть вертится из стороны в сторону, позволяя Юнги как следует рассмотреть себя. — Замечание по существу, — соглашается Чимин, чувствуя себя до безобразия хорошо под восторженным взглядом альфы. — Мы оба выглядим битым пикселем на этой парковке. Юнги скользит взглядом по той же траектории, что и пару секунд назад очерчивал взгляд Чимина, но лишь безразлично жмёт плечами. — Что ж, полагаю, нам стоит как можно быстрее убраться отсюда. Туда, где мы придёмся к месту. Альфа нехотя выпускает руку Чимина из своей и обходительно открывает перед ним пассажирскую дверцу спереди. Омега переводит взгляд на просторный светлый салон, привычно пахнущий миндалём, и приподнимает бровь в приятном изумлении, когда видит на сидении внушительный букет пионов. — Поскольку это наше первое свидание, и я ещё не знаю, какие цветы ты любишь, пришлось выбирать по ассоциациям и на свой вкус, — произносит Юнги с улыбкой в голосе, пытаясь удержать безбожно расползающиеся губы в ровном положении. Чимин подозрительно щурится, переводя на альфу вопросительный взгляд. Не знает он, а как же! Нет, ну вы гляньте, каков артист! — Серьёзно? Ты собираешься вести себя так, Мин Юнги? — выдыхает омега со смешком, следя за тем, как альфа осторожно убирает букет с сидения, помогая Чимину сесть, прежде чем протянуть ему цветы. — Не понимаю, о чём ты, — Юнги жмёт плечами и смотрит на мужа невинно, но глаза его открыто смеются. Омега вдруг ловит себя на том, что невольно залипает. Всего на пару секунд, но этот задор на дне чужих зрачков как будто утягивает его глубже в темноту лисьих глаз напротив. Альфа огибает машину и садится на водительское кресло, в одно движение пристёгивает ремень и поворачивает ключ в зажигании, плавно выезжая с потрёпанной жизнью парковки напротив потрёпанного жизнью дома. Чимин зарывается носом в нежные бутоны и наблюдает за Юнги украдкой, чувствуя, как что-то в груди приятно вибрирует от предвкушения. Омега не задаёт вопросов. Не потому, что ему не интересно, куда они едут, а по причине безоговорочного доверия. Впрочем, это никак не мешает ему гадать. Чимин превращает это в подобие игры с единственным участником в своём лице, оценивая виды за окном и выстраивая всё новый предполагаемый маршрут с каждым переключением поворотника и перестроением машины на дороге между полосами. — Скажи мне, есть ли у тебя какие-то ограничения по времени? Должен ли я вернуть тебя домой к какому-то определённому часу? — уточняет Юнги, когда выбирает для их поездки спокойный расслабляющий лаундж и лениво разминает шею, поглядывая на увлечённого маршрутом омегу в зеркало заднего вида. Чимин жмёт плечами, приподнимая уголок губ. — Не думаю, что я хоть как-то ограничен во времени. Мои родители уложат ребёнка спать, так что… — У тебя есть ребёнок? — Юнги наигранно удивляется, поднимая в груди Чимина волну весёлого возмущения. Нет, он правда собирается вести себя так? Омега на пару секунд замирает с распахнутым в немой улыбке ртом. — У тебя, вообще-то, тоже, Мин Юнги! Это наш ребёнок. Мы с тобой женаты! — Правда? — альфа на пару секунд отрывает взгляд от лобового стекла, инстинктивно снижая скорость, и одаривает лицо Чимина пристальным вниманием, прежде чем вновь сфокусироваться на дороге. — Вот это я везунчик. Омега издаёт снисходительный смешок и ощущает, как приятно загораются щёки, переводя взгляд на виды за окном. И сбивчиво облизывает губы, пытаясь понять, чем он обязан этому внезапному приступу счастья, что вызывает очередную звонкую вибрацию в его груди. Они направляются в яхт-клуб. Чимин укрепляется в этой мысли всё больше по мере того, как Юнги неспешно мчит их по параллельной пешеходной набережной улице, оставляя шумный Хэундэ позади. Чимин уже видит вдали стеклянные высотки Марин Сити, красиво отражающие идущее на убыль солнце и чистое голубое небо, и косится на Юнги с улыбкой и какой-то щемящей сердце нежностью. — Ты, должно быть, шутишь, — произносит парень восторженно, качая головой в неверии. — Я ведь… — …безумно хотел прокатиться на яхте ещё в детстве, но ваша семья была сильно стеснена в финансах, и ты мог об этом только мечтать. А потом, уже будучи студентом Пусанского университета, тебе пришлось пропустить выпускной. Ну а дальше семья, быт, маленький ребёнок, и это, казалось бы, уже легко реализуемое в наше время желание так и осталось забытым. Да. Я знаю, — произносит Юнги с мягкой улыбкой, сворачивая к просторной парковке прямо у небольшой марины, отведённой под частные яхты. — Птичка нашептала. — Птичка по имени Пак Джунхо? Или Пак Сохун? — Впервые о них слышу, — произносит Юнги, не скрывая хитрого прищура. Чимин ошеломлённо качает головой, чувствуя, как сводит скулы от счастливой широкой улыбки. Юнги очарователен в этих попытках делать вид, что они лишь едва знакомы. Омега повержено вздыхает, принимая правила этой маленькой игры, и ощущает, как увлажняются его глаза от охватывающего тело чувства бесконечной благодарности. — На яхте будет шампанское и лёгкие закуски, но если ты очень голоден, мы можем взять что-нибудь более существенное навынос в соседнем ресторанчике, — предупреждает альфа, когда паркует, наконец, машину, и глушит двигатель. — Основной ужин у нас будет после и не здесь. — Не переживай, я плотно позавтракал, так что лёгких закусок будет вполне достаточно, — уверяет мужа Чимин, чувствуя себя так привычно, но при этом очень особенно от этой продуманной до мелочей заботы. Юнги продолжает быть обходительным и галантным. Открывает Чимину дверцу, подаёт ему руку, порывается было забрать букет, дабы убрать его на заднее сидение, чтобы не мешался, но омега вдруг выступает против. — Мне просто жизненно необходимо фото с ним. Прямо на причале. И на яхте. — Всё, что пожелаешь, — произносит Юнги простодушно и предлагает Чимину свой локоть для опоры, неспешно уводя его в сторону пирсов. Омега оглядывается по сторонам с интересом, примечая кругом толпы восторженных туристов, и чувствует себя одним из них в том городе, где он провёл большую часть своей пока ещё такой недолгой жизни. Альфа вдохновенно делает с полсотни кадров Чимина, пока тот умело позирует, двигаясь по пирсу туда и сюда в поисках лучшего ракурса, фона и освещения. Отвечает десятком синонимов слова «бесподобно» на каждый вопрос омеги из разряда «Хорошо ли лежат волосы?» и «Нормально ли выглядят ноги?», вежливо разгоняет случайных зевак, что неосознанно лезут в кадр, и остаётся полностью доволен результатом лишь минут пять спустя, оглядывая, наконец, Чимина напрямую, без посредника в виде камеры его телефона. — Знаешь, тебе очень к лицу вся эта роскошная жизнь, — заключает, наконец, Юнги с нечитаемой улыбкой, когда блокирует экран телефона и делает несколько шагов вперед, чтобы отдать устройство Чимину. — Ты выглядишь очень уместно здесь. От тебя буквально веет этой стойкой олд мани энергетикой. Чимин усмехается и слегка закатывает глаза, игриво косясь на Юнги. — Брось, мои деньги не такие уж и старые. Тебе всего сорок два, — омега жмёт плечами и мечет в супруга лукавый взгляд, прежде чем подать руку члену экипажа, что учтиво помогает прибывшим ступить на борт. Юнги разражается негромким хриплым смехом, снисходительно качая головой, и не упускает возможности восторженно оценить вид омеги сзади, чувствуя себя совсем глупым влюблённым подростком. Право слово, и почему он вообще не позвал Чимина на свидание раньше? Десять минут спустя омега сидит на мягком кожаном диванчике в кормовой части прекрасной прогулочной яхты, нацепив на нос солнечные очки Юнги, и крепко держится за металлическую оградку, дабы как-то балансировать себя в этой весьма ощутимой качке. И завороженно следит за тем, как бурлит вода под мощными движками, что мчат их дальше от берега, туда, где открывается бесподобный вид на предзакатный город. Альфа сидит рядом, бережно поддерживая Чимина за талию, хоть в этом и нет такой уж нужды, и то и дело косится на профиль спутника, чутко следя за его эмоциями. — Так красиво, — делится Чимин громко, дабы перекричать шум воды, ветра и работающего двигателя, и переводит на Юнги сверкающий взгляд, широко улыбаясь. — Значит, вот так ощущается сбывающаяся мечта? — Да, — выдыхает Юнги негромко, неотрывно глядя на омегу, но тот все равно читает это по его губам. — Вот так. Улыбка Чимина смягчается, становится чуть слабее, но наполняется такой нежностью, что у альфы щемит сердце. Омега отрывает одну руку от оградки, когда чувствует, что качка ослабевает, и трепетно проводит пальцами вдоль миновой щеки, неотрывно глядя ему в глаза. — Спасибо тебе. — Пустяки. Мне это только в удовольствие. Делать тебя чуточку счастливее. Капитан ставит яхту на якорь в открытых водах спустя двадцать минут, выбирая для их стоянки живописное место с видом на мост и загорающийся первыми огоньками искусственной подсветки город. Чимин не без помощи Юнги соглашается перейти в носовую часть палубы, где их ожидает шампанское и лёгкие закуски, и восторженно смотрит по сторонам, чувствуя себя внезапно таким свободным и открытым для всего необъятного мира. — Здесь невероятно, — произносит омега вновь, наслаждаясь обстановкой и атмосферой. Юнги улыбается, выглядя жутко довольным тем, что Чимину нравится. Наполняет бокалы шампанским, передаёт один спутнику и коротко касается его края стенкой своего бокала, произнося незамысловатое: — Пускай все мечты сбываются. Чимин делает мелкий глоток щекочущего нёбо пузырьками напитка и удовлетворённо прикрывает глаза, мельком замечая в руках Юнги небольшую картонную коробочку, похожую на те, в которых хранят колоды игральных карт. — Задумал сыграть со мной в блэкджек на желание, или сделаешь мне расклад таро? — предполагает Чимин со смешком, пускай и сам не верит собственным предположениям. — Не совсем, — альфа усмехается и облизывает губы, разворачиваясь к мужу вполоборота. Открывает коробочку, достаёт из нее карточки и кладёт их рядом рубашкой вверх, переводя взгляд на Чимина. — На этих карточках — вопросы или маленькие задания на разные тематики, касающиеся нашей жизни, отношений, любви. Скажу тебе по секрету, здесь были также карточки с вопросами на тему секса, но я решил, что это будет слишком для первого свидания. Чимин вновь усмехается, качая головой, но не пытается влезть с классическим «Вообще-то, мы женаты». Внезапно эта игра кажется ему до жути увлекательной. — И раз уж наша цель — узнать друг друга получше, я предлагаю сделать это в таком вот формате. Будем доставать их по очереди, читать и отвечать вместе. Как тебе такая идея? — Мне нравится, — искренне произносит Чимин, придвигаясь к альфе чуть ближе. — Думаю, это куда интереснее, чем просто пытаться искать какие-то темы. — Отлично. Тогда я начну. Юнги на всякий случай тасует колоду и тянет одну карту из центра, разворачивая ее к себе лицевой частью и считывая текст: — «Опиши свою жизнь за 4 минуты настолько подробно, насколько это возможно». Что ж, неплохо для начала, да? Но я не думаю, что мы будем засекать время. Просто постараемся сделать это сжато. — Договорились, — произносит Чимин, ловя небольшую панику от необходимости вдруг вспоминать, кто он вообще такой и как он жил эту жизнь, дабы после сложить это в хоть сколько-нибудь связный и последовательный рассказ. Мысли как будто разбегаются, но омега берет себя в руки, приказывая успокоиться. Это же Юнги, в конце концов. — Я начну, хорошо? — предлагает альфа, замечая чиминово замешательство. — Итак, я родился в Пусане сорок два года назад. Мой отец — сооснователь известного музыкального лейбла, что стал конгломератом уже в эпоху моего руководства, а папа — в прошлом менеджер музыкальных корейских групп. Я из обеспеченной семьи и пошёл по их стопам. Учился здесь в частной школе, занимался музыкой, баскетболом, рисованием, писал и читал рэп, — лицо омеги на этом моменте вытягивается, что вызывает улыбку на губах Юнги. — О да, я был рэпером. Потом закончил музыкальный факультет Пусанского национального. Пришёл работать в лейбл отца на позицию продюсера, но всегда параллельно вникал в дела компании, просто потому, что действительно горел всем этим. В конце концов совет акционеров и инвесторов утвердил меня на руководящую позицию, когда мой отец решил отойти от дел. Потом мы стали расширяться, и с тех пор вся моя жизнь так или иначе крутилась вокруг работы. Где-то лет десять назад мы основали стипендию для талантливых студентов, и я регулярно ходил на смотры в университеты. Пока один из таких разов не изменил мою жизнь. Чимин облизывает губы и испытывает острое желание отвести взгляд, но сдерживается, продолжая смотреть Юнги в глаза. — До этого у меня были длительные отношения трижды в жизни и, думаю, с десяток ни к чему не обязывающих интрижек, ещё давно, когда у меня было на это время. Я никогда не водил омег за нос и всегда был предельно честен в своих намерениях, чем, к слову, очень сильно горжусь. Ну а дальше… думаю, ты знаешь. Такой вот вышел сжатый пересказ. Звучит как-то… уныло, да? Это и правда вся моя жизнь? — Эй, с твоей жизнью всё в порядке, — усмехается Чимин и подбадривающе похлопывает Юнги по плечу, нервно сглатывая от осознания, что сейчас его черёд. — Чёрт, я… честно говоря, в такие моменты моя голова пустеет. Но я попытаюсь, окей. Итак, я… родился двадцать почти уже семь лет назад в семье водителя и помощника преподавателя. Когда мне было примерно как сейчас Джихёку, у моего отца начались проблемы со здоровьем, и он вынужден был сменить работу. Устроился охранником на полставки, и при этом много денег уходило на лечение. Потом папу сократили, мы жили… очень небогато несколько лет, но я всегда был любимым и желанным ребёнком, которому пытались дать всё самое лучшее. В меру возможностей. Потом папа нашёл новую работу, также в образовании. Платили не бог весть сколько, но мы приспособились. Я ходил в обычную школу, был отличником, увлекался рисованием и, конечно, танцами. Обожал танцы. Уделял им все свободное время. Конечно, в силу отсутствия денег в семье у меня не было доступа к каким-то дорогим танцевальным кружкам, но это не помешало мне воспылать. Настолько, что в конечном итоге я получил стипендию. Что-то вроде той музыкальной, что ежегодно выдавал ваш лейбл, но без определённой специализации. Её финансировало Министерство образования при поддержке Министерства культуры. Папа и отец так гордились мной. Так радовались, что я, возможно, смогу жить лучшей жизнью. Чимин оглядывается по сторонам с задумчивой улыбкой, коротко размышляя о том, что так оно в итоге и вышло. И да, благодаря его учёбе в какой-то степени. Именно она стала тем сломанным светофором, столкнувшим их с Юнги такие разные миры, что почти не имели шансов пересечься в обычной жизни. — Я был прилежным студентом с неуёмной жаждой жизни, мечтающим о большом будущем. Пока… однажды один кусок говна не разбил мне сердце. Но, знаешь… я благодарен. Не ему, конечно. В целом. Сейчас, когда я знаю, как сложилась моя жизнь дальше… хорошо, что всё вышло именно так. Я рад, что я сейчас здесь, а не где-то ещё. С тобой. Юнги смотрит на Чимина мягко, всё ещё, кажется, ловя аритмию от подобных признаний из уст омеги. Всего лишь на одно короткое мгновение Чимину становится жаль. Жаль, что даже такие крохи нежности и внимания воспринимаются альфой как нечто сокровенное и драгоценное. — Что ж. Спасибо, что поделился. Теперь ты тянешь. Чимин достаёт верхнюю карточку из лежащей между ними колоды и делает украдкой глоток шампанского, пока пробегается по вопросу глазами. — «Есть ли что-нибудь, чего ты боишься?», — омега тяжело вздыхает и откладывает карточку в сторону. — Безусловно. Мы все так или иначе боимся чего-то. Боюсь, что с тобой или Джихёком случится что-нибудь. Боюсь смерти. Просто до ужаса боюсь её, если честно. Боюсь… беременности. С недавнего времени. Юнги понимающе поджимает губы, пускай и выглядит слегка удручённым этим заявлением, но не развивает тему дальше, цепляясь за другое. — Боишься смерти? — А ты — нет? — Ну… я ведь буду уже мёртв, не так ли? По идее, мне будет всё равно. — Это и пугает меня. Я просто… перестану существовать. Вот я был, а вот — не стало. Всё. И дальше ничего. В такие моменты мне хочется верить в загробный мир. Это страшно. Юнги слушает внимательно и нежно сжимает руку Чимина в качестве поддержки. — Я понимаю тебя. И постараюсь сделать всё, чтобы ты не думал об этом слишком часто. Чтобы, оглядываясь на собственную жизнь, тебе было не страшно уходить из неё, когда придёт время. — Я сейчас расплачусь, давай сменим тему, — произносит омега с истерическим смешком и позволяет Юнги нежно поцеловать его пальцы. — Что насчёт тебя? — Боюсь за свою семью, безусловно. Не до панических атак, просто стараюсь сделать всё, чтобы вы с Джихёком были в безопасности. Боюсь… когда не могу ничего исправить. Я знаю, что в жизни есть множество вещей, которые я не могу контролировать. Но если это касается моих близких, меня охватывает какой-то бессильный ужас. Ну а так… по мелочам. Немного боюсь высоты, наверное. Когда это открытое пространство и нет ограждений. Честно говоря, в какой-то момент я почти струсил лезть с Джихёком на фуникулёр со стеклянным полом. Всё было не так уж и страшно, особенно если не смотреть вниз, но всё же немного тревожно. — Вот как? Буду знать, — Чимин тихонько хихикает, но ободряюще сжимает руку Юнги в ответ, давая понять, что потешается скорее над ситуацией, нежели над страхами альфы. Юнги улыбается этой поддержке и без лишних слов тянет ещё одну карточку, читая вслух: — «По очереди называйте партнёру его положительные качества (обменяйтесь пятью характеристиками)». — Оу, — омега облизывает губы и переводит на Юнги внимательный взгляд. — Можно и внешние, и черты характера? — Внешние? — альфа недоуменно вскидывает бровь. — Почему ты удивляешься? — Чимин округляет глаза, забавляясь. — Ты красивый. Я с лёгкостью назову тебе пять исключительно внешних признаков, которые нравятся мне в тебе. Юнги недоверчиво щурит глаза и выглядит как будто слегка смущённым, поднимая в Чимине волну искреннего умиления. — Окей. Можно и внешние, и черты характера. — Тогда я начну. Мне нравится твоя улыбка. Твои глаза и пальцы. У тебя красивые губы. И ты очень… горячий, когда твои волосы отрастают ниже мочек ушей, и ты собираешь их в хвост. И у тебя красивая фигура. И… — Уже было пять. — Я только начал, — Чимин сверкает глазами недовольно, заставляя альфу с улыбкой замолчать. — Ты заботливый. Надёжный. Постоянный. Нежный. Потрясающий отец и муж. Ответственный, эмоционально зрелый. Ты умеешь слушать и слышать меня. И ты верный. — Я сейчас зазнаюсь. — Удивительно, что ты ещё не. Это, кстати, тоже отнесём к плюсам. Юнги усмехается и жмёт плечами, чувствуя, как пылает его лицо от внезапной лавины доставшихся ему комплиментов. — Хорошо. Моя очередь, — альфа в очередной раз смотрит на Чимина пристально и на секунду выпадает. — Твои глаза, губы, нос, линия челюсти, брови, я буквально не видел более красивого лица. Никогда. И точно уверен, что не увижу. А я ведь имею дело с айдолами. Мне нравится, как ты двигаешься, как чувствуешь своё тело. Твоя чувствительность. Доброта. Нежность и ласковость. Упорство и сила духа. Эмоциональный интеллект. Эмпатия. И то, как стойко ты держишь удары судьбы. Я восхищаюсь тобой, Чимин, и я могу перечислять твои достоинства ещё пару часов, ни разу не повторившись. Омега улыбается себе под нос и отводит взгляд, теперь понимая, почему это вдруг ощущается так неловко. Хотя и, безусловно, приятно. Быть для Юнги таким, самым красивым, добрым, нежным, вдруг кажется ему невероятно ценным. Чем-то, чего он не хочет терять. Альфа, тем временем, вытаскивает ещё одну карточку и в этот раз кладёт её рубашкой вниз, позволяя прочитать написанное на ней им обоим. — «Что ты получаешь от партнёра, чего не получаешь от других?», — Юнги задумывается на пару секунд, глядя куда-то в сторону. Прислушивается чутко к собственным ощущениям и выдыхает осторожно: — Чувство любви в груди. Близость, безусловно. Семью. Ощущение собственной нужности. Всё, что говорит Юнги, кажется Чимину безумно важным. Альфу вдруг хочется обнять, укутать, укрыть, окружить всем собой, заботой, теплом. Дать ему чувство любви не только в груди, но и снаружи. Окунуть в нее по самую шею, а после и погрузить с головой. — Надеюсь, что смогу давать тебе больше. Как минимум столько же, сколько даёшь мне ты, Юнги. Забота, ласка. Близость, конечно же. И безусловное знание, что меня любят и ждут. Примут. Даже если я совершу тысячу ошибок. Даже если я сделаю больно. Но я никогда не хотел пользоваться этим. Мне жаль… — Не нужно, — Юнги подаётся вперёд и нежно сжимает лицо омеги в ладонях, заставляя его смотреть на себя. — Не нужно, родной. Всё в порядке. С чистого листа, ты ведь помнишь? Чимин тяжело вздыхает и закрывает глаза, несколько раз кивнув, прежде чем всё же потянуться за новой карточкой. Юнги отстраняется, давая мужу чуть больше свободы действий на этом небольшом диванчике, и делает пару глотков шампанского в ожидании. — «Назови одну вещь, которую твой партнёр может делать каждый день, чтобы радовать тебя», — Чимин затихает и размышляет минуты две, в конце концов повержено качая головой. — Нет ничего такого, чего бы ты уже не делал. Ты безусловно любишь меня и заботишься обо мне и Джихёке. Готовишь мне завтраки, даришь подарки, решаешь мои проблемы. Даёшь мне чувство безопасности. Физической, ментальной, финансовой. Так что… тебе стоит просто продолжать оставаться собой. Это буквально лучшее, что ты можешь сделать, чтобы я был счастлив. Юнги приподнимает уголок губ и нежно проводит пальцами по чиминовой руке. — Целовать меня. Я люблю, когда ты целуешь меня первым. Это делает меня счастливым. На весь чёртов день. — Так просто. — Я, знаешь ли, мужчина не избалованный, — отшучивается альфа, заставляя омегу рассмеяться, и тянет очередную карточку, приподнимая брови. — «Продолжи фразу: «Любовь — это…». Юнги не выглядит как человек, которому нужна хотя бы секунда на размышления. И всё же он замолкает ненадолго, исследуя омегу напротив пристальным немигающим взглядом. — Любовь — это ты, Чимин, — выдыхает, наконец, альфа. — Для меня у неё всегда будет твоё имя. Омега чувствует, как вспыхивают его щёки от очередного ожидаемого, но ощущающегося так необычно в теле признания, но не позволяет себе отвести взгляд. — Любовь — это то, о чём я, кажется, лишь только-только начинаю узнавать.