Балласт

Первые недели июля сливаются для Чимина в дождливое месиво, состоящее сплошь из работы, отцовства, скучного быта и еженедельных визитов к доктору Кан. Возвращение в Сеул с его бешеным темпом жизни даётся омеге непросто ввиду необходимости быстро вливаться обратно в привычный ритм, но, вроде как, Чимин справляется, и уже к середине месяца окончательно осваивается в установленном им же режиме и расписании, успевая всё и даже чуточку больше. По крайней мере, ему удаётся выкраивать по паре часов в неделю на себя, небольшие свидания с Юнги и их ставшие уже традиционными чаепития за обсуждением событий прошедшего дня. Чимин ждёт каждый из таких вечеров с нетерпением и искренне наслаждается каждой минутой столь ценного времени, поделённого на двоих, укрепляясь всё больше в чувстве спокойствия и тотальной защищённости рядом с альфой. Что бы ни случилось дальше, как бы ни развивались события, Юнги — его тихая гавань и надёжное плечо. Тот, кто заслонит собой от невзгод, разберётся, решит, позаботится. Возьмёт на себя ответственность, так же, как и пять лет назад, как и каждый чёртов день с тех самых пор, без выходных, отпусков и малейших «но». Кажется, раньше Чимин не в полной мере осознавал, насколько это в самом деле важно. Иметь рядом с собой партнёра, на которого ты можешь положиться в любой момент. Того, с кем можно смело обсуждать любые вопросы и темы, не боясь чужого раздражения, обесценивания или насмешки. Какое-то время с непривычки Чимин, конечно, осторожничает. Тщательно подбирает слова, размышляет всерьёз, стоит ли, прежде чем что-то озвучить, и почти всегда сдерживает себя от мелькающих в голове безобидных подшучиваний или ироничных замечаний. До тех самых пор, пока не замечает, что Юнги это, кажется, нравится. Не осторожность и сдержанность, нет. Нравится, когда этот невидимый барьер между ними стремительно тает по мере того, как они расслабляются, раскрываются и узнают друг друга лучше, синхронизируясь в мыслях, высказываниях, прикосновениях и даже в обычном молчании. И постепенно, день за днём, неделя за неделей Чимин смелеет, ловя себя на том, что их когда-то сдержанное и местами неловкое общение трансформируется во что-то куда более непринуждённое и лёгкое. Юнги неизбежно становится ему верным другом. Первым, о ком Чимин думает, когда в его привычной жизни случаются различные по степени значимости события, которые хочется обсудить с близкими. Впрочем, иногда Чимин всё ещё сомневается. Как, например, сейчас, когда с замиранием сердца стучит в дверь домашнего кабинета Юнги на втором этаже и жмёт на ручку после звучащего по ту сторону разрешения войти. — Есть минутка? — Чимин любопытно засовывает голову между дверью и косяком, перемещая взгляд с пустого кресла у рабочего стола на уютный диван, где Юнги бегло пролистывает бумаги со скучающим лицом, сдвинув очки практически на кончик носа. Передние пряди его отросших, чуть вьющихся волос убраны назад и закреплены небольшой резинкой на затылке. Чимин улыбается себе под нос, вновь находя этот образ жутко привлекательным. — Для тебя — сколько угодно, — альфа переводит на мужа заинтересованный взгляд и улыбается уголками губ, снимая очки и откладывая их вместе с папкой на низкий журнальный столик перед собой. Приглашающе похлопывает ладонью по соседнему месту и разворачивается вполоборота, стоит только Чимину приземлиться рядом. Омега по-свойски подкладывает одну ногу под зад, удобно располагаясь на диване, и смотрит на супруга слегка нерешительно, но всё же начинает: — Доктор Кан посоветовал мне недавно одну книгу. Я дочитал её только что, и, помимо основного вопроса, нашёл в ней несколько интересных рекомендаций для пар. Ну и… подумал, что нам, возможно, было бы неплохо попробовать что-то такое тоже. Как ты на это смотришь? — Абсолютно положительно. Если только там ничего криминального, — альфа жмёт плечами и незаметно вытягивает руку вдоль спинки дивана, оставаясь внимательным и вовлечённым в диалог, в его взгляде нет насмешки или раздражения, и Чимин испытывает облегчение. Временами омеге кажется, что он уже порядком так надоел Юнги со своей психологией для чайников. — Правда? Я боялся, что ты сочтёшь это глупым. — С чего бы? Почему я должен считать глупыми твои попытки сделать наши отношения лучше? Напротив, мне очень нравится тот факт, что ты думаешь об этом. Что хочешь что-то менять и пробовать новое, и говоришь мне об этом открыто. Чимин расплывается в искренней широкой улыбке, и Юнги на мгновением ловит сердечный приступ от вновь накрывающих его мощных чувств к этому удивительному омеге. — Хорошо, отлично. Дело вот в чём: в книге говорилось, что отношения зачастую ближе и крепче в тех парах, у которых есть какие-то общие цели, интересы и совместные активности. Юнги усмехается заискивающе и сужает глаза, заставляя омегу вопросительно приподнять бровь. — Я знаю как минимум одну совместную активность, которая совершенно точно сближает и делает отношения крепче. Омега цокает языком и закатывает глаза для проформы, но проваливается в попытке сдержать ползущие вверх уголки губ, ощущая, как щёки вспыхивают теплом от прикосновения ладони Юнги к внутренней стороне его согнутой в колене ноги. — С ума сойти, сорок два года, а ведёшь себя, как школьник, — картинно возмущается Чимин, с трудом удерживая губы от ещё более широкой улыбки. Юнги довольно ухмыляется и смотрит неотрывно, подаваясь вперёд и поглаживая бедро омеги указательным пальцем через ткань его плотных джинсов. — Не обязательно сводить всё к сексу, знаешь? — Ну конечно знаю, — альфа усмехается, опаляя кожу лица влажным дыханием, и утягивает Чимина в неторопливый поцелуй, ощущая на своих губах чужую улыбку. Чимин охотно отвечает, льнёт ближе и поглаживает плечи Юнги ладонями, но не даёт поцелую перерасти во что-то большее, вскоре отстраняясь. — Окей, я понял, — альфа облизывает губы, продолжая ухмыляться. Лицо Чимина всё ещё так близко, и даже когда омега вновь отдаляется, медленно отклоняясь назад, его сладкий сливочно-пломбирный запах забивается в ноздри до лёгкого головокружения. Кажется, всему виной дышащий в затылок гон, иначе с чего бы Юнги вдруг вообще реагировать на невинную близость так остро. — Такая активность тебе не по нраву. — Ну почему же? По нраву, — возражает Чимин, ощущая себя слегка осоловевшим от недавнего поцелуя и чужого настойчивого внимания. — Просто сейчас мы ведём речь о другом. — Хорошо, прости, я весь внимание. — Я думал про что-то такое… знаешь, что-нибудь вроде парных видов спорта, или любой другой физической активности, подходящей для двоих, — омега возвращает свои мысли в прежнее русло и возобновляет нить беседы. — Это не обязательно должно быть что-нибудь слишком активное и интенсивное. Главное, чтобы мы оба получали от этого удовольствие и могли делать это вместе. Нет, Юнги, что-то кроме секса. Альфа усмехается, толкаясь языком в щёку, но какое-то время молчит, обдумывая опции. — В целом, идея интересная. Дай-ка подумать. Может быть, что-нибудь вроде… гольфа или скандинавской ходьбы? Брови Чимина стремительно ползут вверх. — Мда. А ты куда ближе к пенсии, чем я думал. Юнги разражается хриплым смехом и снисходительно качает головой, задорно высунув кончик языка. То, как Чимин временами подтрунивает над его возрастом или статусом отзывается в его груди неожиданно мощным обожанием. — Ещё недавно я был школьником, — замечает альфа, выглядя таким довольным, словно ему сделали лучший на свете комплимент. Если бы Юнги довелось писать научные труды на тему собственных реакций, он бы назвал это «эффект Чимина». — Был, пока не упомянул скандинавскую ходьбу, — хмыкает омега, делая кислое лицо. — Нет, ну а что такого? Сам же сказал, не очень активное. А прогулки на свежем воздухе, на минуточку, полезны для здоровья. — Тангун, король Седжон и другие твои одноклассники наверняка будут в восторге от подобных перспектив. Юнги беззвучно смеётся, вновь толкаясь языком в щёку, и мягко щипает Чимина за бедро, снисходительно качая головой. — Зараза… окей, критикуешь — предлагай. Я с радостью выслушаю твои варианты. Чимин тихонько шипит в момент щипка и мечет в сторону альфы укоризненный взгляд, принимаясь растирать пострадавший участок ладонью. — Я думал о чём-то вроде падела, или, может быть, что-то связанное с лошадьми. Мне всегда хотелось научиться на них кататься. Ну или банально — велосипеды. Мы можем сами регулировать темп и выбирать маршруты в зависимости от текущего состояния. Юнги поджимает губы и задумчиво трёт подбородок, раздумывая пару секунд. — Как насчёт компромисса? — взгляд альфы вдруг становится хитрее. Чимин подозрительно сужает глаза и позволяет мужчине продолжать, склонив голову вбок. — Будем выбирать активности по очереди. Одну неделю ты, одну я. В конце концов, как мы придём к общему знаменателю, если не будем пробовать разное? К тому же в этом будет доля интриги. Омега жмёт плечами и разводит руки в стороны, находя идею в целом весьма интересной. — Что ж, звучит справедливо. Давай попробуем. Думаю, лучше запланировать что-то уже на начало следующей недели. Кто начнёт? — Я, — Юнги усмехается и игриво подмигивает. — И первый мой выбор — скандинавская ходьба. Чимин возмущённо открывает рот и сводит брови у переносицы. — Сделаешь это — и через неделю пойдёшь со мной на пилатес на реформерах, понял? — Я готов стерпеть что угодно ради того, чтобы увидеть, как ты ходишь с палками по парку Ханган. — Я тебя укушу, — Чимин шлёпает мужа по груди, но тут же разражается звонким смехом, когда альфа притягивает его к себе и со смешным рычанием смыкает зубы на его плече, кусая первым. Продолжая хохотать, омега откидывается назад, попадая в уютную ловушку чужих рук, и опирается спиной о плечо и бицепс Юнги, обнимая его за шею, прежде чем вновь ощутить губы альфы на своих. Юнги целует неторопливо, глубоко, сладко, до ощущения густого тумана в голове и приятно пустеющего живота. Чимин отвечает, пропадая в этом плотном запахе миндаля, окутывающем его тело чужим феромоном. — Ты такой взбудораженный сегодня, — замечает омега шёпотом в перерывах, предназначенных для восстановления дыхания. — Очевидно, потому, что ты слишком прекрасен, — выдыхает Юнги, проводя кончиком носа вдоль чужой переносицы. — Настолько, что даже мои блокаторы не могут противостоять. — Как ты себя чувствуешь? — интересуется Чимин, заботливо касаясь кончиками пальцев щеки альфы. Провести гон на блокаторах, должно быть, ощущение не из приятных, по крайней мере, Чимин судит по собственным течкам, в которые вынужден был поступать так же. — Пока вполне адекватно. Я начал с небольшой дозы и планирую постепенно увеличить её, чтобы обойтись без нежелательных побочек на самом пике. — Ты ведь знаешь, что я совсем не против твоих приставаний, правда? — уточняет Чимин на всякий случай и отчего-то смущается, отводя глаза и ощущая, как розовеют щёки. Взгляд Юнги вмиг становится поплывшим. — Вот как? На самом деле нет. Не знаю. — Ну вот я тебе и сообщаю. Теперь ты в курсе, — Чимин отчего-то насупливается и дует губы, пытаясь скрыть собственную неловкость. — Совсем меня не жалеешь… Юнги ощущает, как тяжелеет его дыхание, а сердце начинает биться быстрее, и вновь наклоняется к лицу супруга, когда слышит звонкий голосок Джихёка, доносящийся с первого этажа: — Па-а-а-ап! Чимин усмехается чуть разочарованно и тяжело вздыхает, но всё же отстраняется, нехотя выпутываясь из чужих не желающих размыкаться объятий. — Запомни, на чём мы остановились, — выдыхает он Юнги практически в самые губы, прежде чем резво подняться с дивана. — Я иду, родной! Чимин оборачивается на Юнги уже у самой двери и ощущает, как вспыхивает кожа от выразительного и такого тёмного взгляда альфы, провожающего его до самого выхода. Позже вечером, когда во всём доме гаснет свет, а улицу заполняет звонкое стрекотание цикад, Юнги перехватывает Чимина у самых дверей ванной и снимает их маленькое безумие с паузы.