I remembered you older and taller, but you're younger and smaller

— Итак… — протянули Рейн Уисперс, — у меня вопрос. Дариус вздохнул, когда Эбервольф оживился. Казалось, у нового главы Бардов было бесконечное количество вопросов и они всё ещё приспосабливались к жизни в качестве руководителя Ковена. К сожалению, времени на вопросы не было. День Единства был не за горами и они всё ещё не знали что на самом деле произойдет, не говоря уже о том, как это остановить. Было достаточно опасно даже для встречи, чтобы обсудить это, учитывая, под каким пристальным вниманием находятся Рейн. К тому же- — О Золотом страже, — сказали Рейн, потому что они явно ненавидели Дариуса. Дариус снова вздохнул. Он не должен удивляться, на самом деле. Золотой страж стал головной болью, занозой в заднице у всех… и какой угодно подходящей сюда идиомой, с тех пор, как он вернулся с неудачной миссии по сбору палисманов без маски. Сам Дариус сколько лет не видел пацана без неё? Но маленький принц потерял свою маску Золотого стража, а замены ему пока не придумали. Или, может быть, он её и не получит; он, конечно, как-никак, не заслужил этого. Насколько Дариус был убеждён, с самого начала он не заслуживал. Ладно. Это было не по делу. Были проблемы поважнее о которых нужно было думать, беспокоиться, обсуждать прямо сейчас, и поэтому Дариусу было наплевать на недавно потерянную маску Золотого стража. Ему правда было. (У ребёнка не должно быть таких мешков под глазами.) — Что с ним? — Дариус ответил с нескрываемым раздражением. — Сколько ему лет? — спросили Рейн, досадно не обращая внимания на явное раздражение Дариуса. Это был не тот вопрос, которого неизбежно ожидал Дариус, но это также не было действительно удивительным. Дариус нахмурился и посмотрел на Эбервульфа, надеясь, что тот ответит. Эбервольф, однако, просто пожал плечами. Дариус вздохнул в третий раз за столько минут. Он посчитал уже однажды, много лет назад, когда случайно услышал возраст мальчика. Он понял, что племянник Императора, должно быть, родился примерно в то же время, когда умер предыдущий Золотой Страж. И тогда ему… — Шестнадцать? Плюс-минус, — сказал Дариус. После этого никаких уточняющих вопросов он не задавал. Рейн, естественно, снова отказались понять намек. — Шестнадцать? Вау, это… довольно молодой возраст, не так ли? Я имею в виду, управлять Ковеном. То есть, это как… школьный возраст, разве нет? — Он должно быть вундеркинд, — вежливо сказал Дариус, пытаясь сосредоточиться на картах, разложенных перед ним. — Окончил молодым. Я уверен, что он прошёл скаутскую подготовку без помощи своего дяди. Не так давно получил звание Золотого стража, а совсем недавно был назначен главой Императорского ковена после… инцидента с Лилит. Возможно, представляет опасность, но, скорее всего не помеха. Эбервольф воспользовался возможностью, чтобы вмешаться. — Золотой страж - угроза. Яростно преданный. Верный. Грустный мальчик, но угроза. — Я понял, что он угроза. Я не об этом спрашиваю, — раздраженно сказали Рейн. Дариус на время отвлёкся от карт, глядя на Рейна. Они выглядели… самодовольными. Замечательно. «Почему мы это обсуждаем?» — хотел он спросить. Принц, возможно, был ребёнком, но в конце концов он был не их ребёнком. Дариус, по крайней мере, не брал на себя никакой ответственности за мальчишку. Кроме того, мальчик был в порядке. Его положение было немного… необычным, определённо, но не плохим. Молодой Золотой страж, однозначно, казался достаточно счастливым, отправляясь на сомнительные маленькие миссии, повторяя каждое слово Императора, следуя за Белосом, как комнатная собачка. Во всяком случае, он явно обожал своего дядю. И что с того, что он был немного защищён? В любом случае Дариус ничего не мог с этим поделать, даже если бы захотел. Чего он не сделал. Потому что ребёнок Не Был Его Проблемой. Молодой Золотой страж был творением Белоса и проблемой Белоса. (С его маской было легко делать вид, что под униформой на самом деле не было человека. Он был тенью, призраком потерянного друга, блуждающим по замку.) — Что я пытаюсь сказать, — пояснили Рейн, когда Дариус не смог ответить, — С ним всё в порядке? Я имею в виду, он не выглядит… здоровым. Он всегда такой?.. — Рейн замолчали, неопределенно махнув рукой. — Что? — Дариус сплюнул, заставляя Рейна сказать это. Бледный. Со шрамами. Усталый. — Он любимый племянник нашего великодушного Императора. Если ты хочешь спросить его, я уверен, что он скажет то же самое. Правда заключалась в том, что Дариус не хотел думать о племяннике Императора. Потому что да, конечно, в свете недавней ситуации с маской, Дариус подозревал, что если бы он посмотрел на ситуацию с ребёнком так же внимательно, как смотрит на День Единства, он, вероятно, мог бы прийти к похожему тревожному выводу. Но это была не его проблема. У них не было на это времени. У них достаточно хлопот, даже не пытаясь решить… что бы ни было не так с этим ребёнком. (Он был слишком занят, чтобы сорвать День Единства. У него не было времени, чтобы оказать помощь ребёнку.) И даже если бы у них было время, что именно они должны были с этим делать? Маленький принц не хочет помощи. Он не думает, что она ему нужна. Он не ведёт себя как несчастный; он вообще не ведёт себя никак иначе. Любая попытка вмешательства сейчас, безусловно, была бы нежелательной - в лучшем случае она была бы бесполезной и, скорее всего, навлекла бы на всех них неприятности. И, и, и- Дариус понял, что дело безнадёжное, когда увидел его. (Может быть, если бы он вмешался раньше, то-) Это не имеет значения. — Он не просто правая рука Белоса, — наконец сказал Дариус. — Он племянник императора; единственная известная семья Императора. Золотого стража обучали, чтобы он стал следующим императором. Если мы справимся с этим, Маленького принца ждёт грубое переосмысление в День Единства. После этого, — он пожал плечами, — Ты сможешь задушить его всем своим вниманием, если он всё ещё захочет с тобой разговаривать. «Если он сначала не превратит нас в камень за измену,»— мрачно подумал Дариус. Это было нечестно, но и в этом не было вины Дариуса. В чём Дариус был убеждён, так это в том, что рядом с этой заварушкой не должно быть никаких детей. Не его вина, что самопровозглашенная правая рука Императора был шестнадцатилеткой. (Это была ошибка Императора. Казалось, всё всегда возвращалось к Белосу.) — Но- но он не всегда был таким, разве нет? Ты был неподалёку, когда он рос, ведь так? Слова вызвали смешок в сторону Рейна . — Едва лион был рядом, пока взрослел. Он всегда был занят учебой, или практикой со своим посохом, или проходил новое инициативное обучение на годы раньше запланированного. А когда он ничего из этого не делал, он был рядом с Белосом. — Грустный мальчик, — повторил Эбервольф. — Изолированный и опасный. Рейн, конечно, казались еще более обеспокоенными. — Мы должны что-то сделать. — К примеру? — отрезал Дариус. — Вызовем Службу защиты ведьм на Императора Кипящих островов? У тебя вообще есть доказательства, что что-то не так? Несмотря на его тон, это был не совсем риторический вопрос. Если бы были доказательства чего-то, тогда- — Нет, — неохотно признали Рейн, потому что, конечно же, их не было. — Но- — Но ничего, — вмешался Дариус. — Послушай, День Единства уже через месяц. Так или иначе, всё скоро изменится для маленького принца и для всех остальных на Кипящих островах. Здесь на карту поставлено гораздо больше, чем один ребенок. Нам нужно сосредоточиться. Рейн посмотрели на него, но перестали давить. Эбервольф начал изучать их список потенциальных союзников, в который маленький принц точно не входил. Дариус снова сосредоточился на картах и ​​отодвинул проблему Золотого стража в угол своего разума, где он хранил все проблемы, которые не мог решить. Это не было идеальным, но если бы что-то в этой ситуации было идеальным, Дариус не пытался бы начать революцию, не так ли?