Спастись от Гермионы Грейнджер 3. Многоходовка

Надо ли говорить, что после обеда я на занятия не пошёл? Вместо них я отправился в библиотеку. Да-да, именно туда. Идея, конечно, была так себе, но тогда я просто ничего другого придумать не смог. Кто знает, а вдруг повезёт, и я найду какую-нибудь ценную информацию об Обливиэйте? Не повезло. Нет, инфы было много, но почти ничего полезного для себя я не обнаружил. К тому же всё, что я узнал, выглядело очень противоречиво. Разные книги говорили по-разному. В каких-то писалось, что Обливиэйт – это невосстановимое уничтожение воспоминаний, в каких-то – что он обратим; где-то утверждалось, что на месте удалённых фрагментов у постраданца остаётся провал в памяти, где-то - что никакого провала нет, а моменты «до» и «после» стирания сливаются воедино, и прочее в том же духе. В общем, каша несусветная. Из всего прочитанного, я запомнил лишь одно: глубина Обливеэйта, на которую он залезает в память и глушит её, зависит от действий мага. И регулируется она, ох, еб…ь как сложно: скоростью движения палочки, тембром и громкостью голоса, мыслями мага в момент наложения заклятия и до фига ещё чем. Короче, ясно: не выйдет у меня никому память стереть. «И что же сделать со Снейпом, чтобы он всё забыл? Просто шарахнуть его по башке железной арматуриной? Или напоить до беспамятства? Или шарахнуть, а потом напоить? Или сначала напоить, а потом арматуриной? Нет, всё это не поможет. Когда-нибудь он очухается и, со временем, вспомнит». Размышляя, как добиться от педагогического козла молчания о том, что сделают с ним сегодня защитники Гермионы (А что с ним сделают? И сделают ли? Получится? Но это не моя головная боль), я приходил лишь к одному выводу: Снейпа мы можем только запугать. Чем-нибудь. Например, оглаской происшедшего. То есть, элементарно шантажировать. А для этого его надо замазать в каком-то ужасно позорном действии. Чтобы огласки он боялся больше, чем смерти. И что же это должно быть за действие? Но чем больше я думал, тем отчётливее понимал: «Нечем нам его запугивать. Нечем! Взять на понт, как слизеринцев в поезде, чтобы вывести на непреложный обет, не получится, не того масштаба этот упырь. Не поведётся». «Наказание должно быть адекватно преступлению. Он что решил с Гермионой сделать? Вот и пусть расплачивается так же», - мелькнула на миг гаденькая мыслишка, но я тут же отогнал её прочь. Нет, вот этого точно делать нельзя. Ни с кем, никогда, ни при каких раскладах! И не потому, что мы лучше, чем он, а просто потому, что так нельзя! «Мы не животные» - так, кажется, Малфой сказал? И правильно сказал. Только вот что со Снейпом-то делать? *** Я сидел на диване в гостиной Слизерина и краем уха слушал последние наставления, которые Драко давал своему воинству. До начала «операции» у нас было ещё несколько минут. Я так ничего и не придумал, оставалось, как всегда, полагаться на удачу. «Может, кто из слизеринцев умеет память вышибать? Ладно, разберёмся по ходу дела». - Ну всё, я пошла, - Васька оглядела всех присутствующих и шагнула за порог. В гостиной кроме меня и Малфоя находились ещё Нотт, Гойл, Пайк и Маркус Флинт (все из первого состава «Ордена Св. Гермионы») – новичков «на дело» решили не брать. Трейси Дэвис, на которую никто не обращал внимания, сидела за столом и листала какую-то толстенную книгу. - Все готовы? Действуем по плану, - озвучил Малфой и добавил, оглядываясь: - Ну, где там Крэбба черти носят? … Ожидание затягивалось: прошло уже минут пятнадцать с ухода Васемоны, а вызова от неё всё не было. Я уже начал нервничать, как вдруг левое запястье сильно сдавило. - Она в опасности! – только и успел выкрикнуть я, но тут раздался хлопок и Малфой исчез. Вслед за ним начали исчезать остальные. Я рванул к выходу из гостиной: до кабинета ЗОТИ бежать минуты три, а Васька просил не задерживаться. Взлетев на второй этаж, я остановился, чтобы перевести дух. Жгутик всё также сдавливал руку. Ну, вот и всё, – вот дверь. Я рванул её на себя. Ничего не вышло, она была заперта. Или запечатана магией. Я выхватил волшебную палочку: «Алахомора!» Снова ничего, замок не поддался. Тогда я просто начал колотить изо всех сил: ведь слизеринцы внутри, мне должны открыть! Несколько минут ничего не происходило, тогда я отскочил на пару шагов и приготовился разнести дверь бомбардой, как вдруг она распахнулась. Я быстро проник вовнутрь и остановился как вкопанный. Посреди кабинета застыл Снейп, вытянув вперёд руку с палочкой и переводя её то на одного, то на другого студента, которые обступили его с трёх сторон, также выставив перед собой волшебное оружие. Второй рукой Снейп прижимал к себе вырывающуюся Васемону, прикрываясь ею как щитом. - Драко, Драко, не смей! – приговаривал несостоявшийся насильник, затравленно озираясь на нападавших. - Отпустите её, профессор! - Драко, не вздумай. Я… я лишу тебя наследства, - только и бормотал тот в ответ. Похоже, что профессор кислых щей обделался не на шутку. Вдруг Васемона, изловчившись, двинула Снейпа каблуком по лодыжке и тут же впилась зубами в удерживающую её руку. Он согнулся, чертыхнувшись, и Ваське почти удалось вырваться. Она попыталась отскочить в сторону, и корпус врага на секунду остался без прикрытия. - Остолбеней! - палочка Драко выстрелила ярким лучом. Снейп взмахнул рукой, отбивая заклятье, и оно отлетело, рикошетом едва не поразив Нотта. Снейп снова притянул к себе Васемону, и я успел заметить, как его ладонь сжалась на её груди, стиснув кулон на длинной серебряной цепочке. В то же мгновение они оба исчезли. - Чёрт! - Он нажал кулон у неё на шее! Я видел! Куда ведёт портал? - В нашу комнату, - Малфой слегка недоумённо поглядел на меня. - Бежим! …Мы, сломя голову, неслись вниз по лестницам, обгоняя друг друга и рискуя устроить затор на узких поворотах. Так или иначе, но слизеринской гостиной все достигли одновременно. - Святая Гермиона! – Драко на бегу выкрикнул пароль и воткнулся в дверь волшебной палочкой, отчего она выгнулась дугой, рискуя сломаться. Комната открылась, я вбежал и чуть не распластался на полу, запнувшись о порог. Посреди гостиной, уставившись в потолок невидящими глазами, распластался Снейп. Над ним, с толстенной книгой в руках, замерла испуганная Трейси Дэвис. Васемона извивалась на груди профессора, пытаясь выкарабкаться из-под тяжёлой руки, всё ещё сжимавшей её титьку вместе со злополучным кулоном. Наконец, Ваське это удалось, она отцепилась и откатилась в сторону. Снейп зашевелился и попытался сесть. Трейси взмахнула руками, с силой обрушивая ему на голову тяжёлую библиотечную реликвию. Неудачливый ловелас крякнул и, раскрыв рот, снова повалился на пол. Из его сюртука выскользнул какой-то свиток. Васемона, стоя на коленках, судорожно рылась в карманах своей мантии. Через секунду она извлекла на свет пузырёк с зелёной прозрачной жидкостью и, выдернув пробку, влила содержимое в открытый профессорский рот. Снейп закряхтел, начал отплёвываться и снова попытался сесть. На этот раз он успел оттолкнуть Трейси, намеревавшуюся в третий раз огреть его книгой, и замахал руками в воздухе, стараясь схватить Ваську. Ничего, конечно же, у него не вышло, зато, оглядевшись по сторонам, он увидел нас. Его рука потянулась к брючному ремню. - Либидо экстесис! – луч неестественного приторно-лилового цвета ударил в Снейпа за мгновение до того, как его пальцы коснулись пряжки ремня. Он исчез. - Опять портал! И где теперь его искать?! – выкрикнул кто-то из слизеринцев. - Да и хрен с ним! Пусть катится! – я подскочил к Васемоне. – Ты как? Состояние другана в тот момент меня заботило больше, чем всё остальное. Васька сидел на полу, сморщившись и потирая живот, а его лицо стало очень бледным, даже с каким-то зеленоватым оттенком. - Терпимо. Мутит только сильно. Чёрт бы побрал эту доходягу! – зашептал он. Я не понял, о ком он говорит. – С её весом против такого кабана ловить нечего! – Ага, вот теперь я понял. Ну да, если бы Гермиона весила как Милли Булстроуд, тогда, конечно, Снейпу бы сегодня повезло гораздо меньше. Если бы вообще повезло. - А его правда надо было бить? Я ведь всё правильно сделала? – раздался знакомый голос. Мы с Васькой обернулись. У прохода, ведущего к мужским спальням Слизерина, стояла Луна Лавгуд. Её палочка ещё дымилась. *** - Луна, какое заклинание ты в него послала? Мы сидели на диване. Ваську ещё колотила дрожь, она глотками отпивала тёплый чай, любезно предложенный Малфоем, и искоса поглядывала то на меня, то на Лавгуд. Та сидела напротив, рядом с неизвестно откуда появившимся Крэббом. Остальные расположились поблизости и приготовились слушать. - Ну, это… наше семейное заклинание такое… Первое, что в голову пришло. - Боевое? Как оно действует? - Ну-у, не совсем боевое, - Лавгуд мялась, то ли чего-то стесняясь, то ли не желая выдавать семейные секреты. - Луна! Хватит ходить вокруг да около. Дело серьёзное, так что говори. - Это заклинание, - продолжила Лавгуд, - оно применяется когда хочешь, чтобы человеку было приятно, но чтобы он не помнил, отчего ему приятно. Ну, блин! Она в своём репертуаре: как всегда говорит так, что ни черта не поймёшь. - Так, Луна, кончай темнить, – Васемона перешла в наступление. – Говори как есть: это заклинание для того, чтоб парень помнил удовольствие, но забыл кого трахал? Да? - Ну... в общем, да, – скромно подтвердила Лавгуд и опустила глазки. Казалось, что от этих слов все офигели: Крэбб почему-то большими глазами уставился на Луну, а остальные – на Васемону. Так, как будто-то бы она произнесла какое-то ужасное богохульство. Да-а, наверное, такие слова, по понятиям «доблестных рыцарей добра и справедливости», никак не сочетаются с образом «святой» Гермионы. Ха! Быстро же они «переобулись». - И что теперь будет со Снейпом? – Васька выпытывала до конца, не обращая внимания на окружающих. - Он забудет всё, что было в последние примерно полчаса. Будет только помнить, что ему было очень приятно. - Значит, драку он помнить не будет? - Нет. - Это точно? - Да, дыра в памяти примерно в полчаса. Я проверяла. - И часто ты проверяла? – Крэбб навис над ней, пытаясь заглянуть в глаза. - Нет, раз пять... Или восемь, – Луна отвечала спокойно, с совершенно невинным выражением лица. «Ну а что, собственно, такого? - подумал я. – Она взрослая, свободная девушка. Имеет право. Кому какое дело до её личной жизни? Зато как нам помогла! Молодец, Луна». - Полчаса, - вслух размышляла Васька. – Это значит, он помнит только момент, когда я вошла в класс. А дальше – провал и воспоминание об удовольствии. Я правильно понимаю, Луна? - Да, наверное. - Значит в его памяти осталась я и приятные ощущения. А остальное сам додумает. - Думаешь, он решит, что с тобой у него всё получилось? Как-то это уж слишком нереально, – я сомневался. - Поживём – увидим. Входная дверь открылась, и в гостиную вошли Пэнси и Дафна, нагруженные многочисленными пакетами и кульками. - Ой, а что вы тут все делаете? - Снейпа пиздили, - ответил Гойл таким тоном, как будто сообщил о повседневном, рутинном занятии. - Как интересно, - повела бровью Дафна. – И как? Удачно? - Не очень, - поморщился Драко. - Грэг, помоги девушкам. Гойл вскочил, отобрал у девчонок пакеты и потащил вглубь комнаты. Пэнси прошагала вперёд, оглядела нас свысока и ухмыльнулась: - Так-так, похоже, факультеты объединяются. Дафна, держу пари, весь этот сыр-бор из-за золотой девочки. Ну как-же, – Святая Гермиона! Хм! Что, Избранному не под силу в одиночку прикрывать свою подругу? – она уставилась на меня. - Пэнс, не начинай, - ледяным тоном перебил её Малфой. - Да я что? Я уже привыкла. По всей школе только одно и слышно: Гермиона то, Гермиона сё, как будто бы никого другого не существует… Ай, да ну вас всех! – Пэнси махнула рукой и направилась в женское крыло. – Дафна, ты идёшь? - Нет, – Дафна присела рядом с Трэйси. – Я хочу быть в курсе дел. Если никто не возражает, конечно. Никто не возражал. - Ну, а я, пожалуй, пойду. Гермиона, Гарри, увидимся дома. Всем пока, – Луна встала и, помахав нам рукой, бесшумно выскользнула за дверь. - Гермиона, по-моему, это касается тебя напрямую, - Нотт протянул Ваське пергамент, выпавший из кармана Снейпа. - Что это? Прочти, пожалуйста, вслух. Нотт в ответ пожал плечами: - Ладно, слушайте: «Решение Министерства магии от 23 июля 1998 года «О противодействии опасным магглам». В связи с особой уязвимостью Волшебного мира, ослабленного в результате военного конфликта 1997-98 годов и недопущения нарушения Международного Статута о Секретности 1689 года, Министерством магии Великобритании принято решение об ограничениях и нейтрализации в отношении особо опасных магглов Роджера Р. Грейнджера и Джин А. Грейнджер, намеревавшихся нанести урон магическому сообществу путём широкого разглашения секретных сведений о существовании, организации и устройстве Волшебного мира. Настоящим решением утверждаются необходимые к применению в отношении вышеуказанных особо опасных магглов действия: 1. Изоляция вышеуказанных магглов на срок, определяемый практической целесообразностью. 2. Проведение мероприятий по обширной корректировке воспоминаний. 3. Организация периодических обследований состояния вышеуказанных магглов с целью определения текущего уровня их социальной опасности для граждан магического сообщества. Для проведения вышеуказанных действий Совет Министерства магии Великобритании постановил: передать особо опасных магглов Роджера Р. Грейнджера и Джин А. Грейнджер под опеку гражданину магического сообщества сэру Людвигу Адельберту Монтгомери. Настоящее решение вступает в силу со дня утверждения 23 июля 1998 года. Министр магии Аммелиус Фарш». Всё. Дальше – подпись и печать. Нотт снова протянул Васемоне пергамент. Васька застыл с открытым ртом и растерянно уставился на меня. А я что? Я тоже не знал, как на такое реагировать. Повисшую тишину нарушил неуверенный вопрос Дафны: - Гермиона, это же твои родители? Васька не знал, что говорить, и только закивал в ответ. - Да, - наконец смог выдавить он. - Вот это ни хера себе! - Что за бред?! Фарш совсем спятил? Как он может задерживать магглов? Да ещё и в чём-то их ограничивать! - С моими родителями так же начиналось! - И с моими! - С вашими всё понятно, они Пожиратели! А магглы чем виноваты?! - Такого ещё в истории не было!! - Было при Грин-де-Вальде! Со всех сторон неслись крики. - Стойте! Замолчите все! – Дафна смогла переорать возмущающихся слизеринцев и продолжила уже нормальным голосом. - Вы что, не понимаете? Это родители Гермионы. - Это мы поняли. - Ничего вы не поняли! Министр это сделал специально, чтобы давить на неё. - Зачем? - А зачем её Снейп сегодня к себе позвал? - Ну, это понятно. - Да нет, не только за «этим», - Дафна перехватила инициативу, и теперь все смотрели лишь на неё. - А может и вовсе не за «этим», - продолжала она. – Этот листок был у Снейпа. Значит, он собирался показать его Гермионе. Как думаете, на что она готова ради родителей? Все притихли, опустив головы. Возможно, каждый из них сейчас представил себя на месте Грейнджер. - То-то и оно. Врубились? С этим в руках, - Дафна указала на пергамент, - министр может делать с Гермионой всё что угодно. В гостиной снова повисла тишина. - Ладно, - спустя несколько минут произнёс Маркус Флинт, - чёрт с ним, со Снейпом. Сейчас нужно думать, как помочь Грейнджер. - Да чем мы ей поможем? Тебе своего мало? Хочешь снова пободаться с Министерством? – усмехнулся Нотт. Мы с Васькой сидели, всеми забытые, а их разговор о Гермионе проходил так, как если бы её тут вообще не было. Меня это поразило. - Не ссы, что-нибудь придумаем. Своих бросать нельзя. Дафна удивлённо подняла бровь и поглядела на Флинта, а потом повернула голову к нам с Васемоной и кивнула: мол, видите, оно как? Теперь на Слизерине вы свои. - Вначале нужно узнать, кто такой этот Монтгомери, - подал голос Малфой. – Кто-нибудь о нём слышал? Все дружно покачали головами. О Монтгомери не слышал никто. - Драко, Грейнджеры у него почти два месяца. Память им давно уже стёрли. - А может и не стёрли! - прозвучал звонкий голос. Прислонившись к стене у выхода из женских спален, заложив руки за руки, на нас смотрела Пэнси Паркинсон. Похоже, она стояла там уже давно. Пэнси прошла, присела на диванчик рядом с Васькой, хотя и не слишком близко к ней, и продолжила: – Дафна права. Пока Гермиона нужна Фаршу, её родителям не станут сильно вредить. - Всё равно, вначале нужно навести справки о Монтгомери, - продолжил Драко. - Я могу попробовать узнать через своего опекуна. Он в Министерстве не последний человек. Я удивлённо взглянул на Малфоя. О чём он говорит? - У тебя что, есть опекун? - Да, Поттер, как и у каждого здесь присутствующего, - Драко холодно посмотрел на меня. – Кроме Дафны и Трейси. А ты что, не знал? - Нет. Но как? Вы же совершеннолетние... - Увы, нет, - Малфой криво усмехнулся, - нам отодвинули совершеннолетие на три года и к каждому приставили опекуна. Потому что детей Пожирателей смерти нельзя оставлять без присмотра… В течение следующих пяти минут мы узнали, что все отпрыски семей, чьи родители примкнули к Волдеморту, после победы над ним признаны «условно несовершеннолетними» (идиотский термин!), ограничены в правах и находятся на попечении (или под надзором?) сторонников нового правительства, со всеми вытекающими последствиями, включая невозможность распоряжаться своим имуществом, наследством и даже передвигаться по стране и устраивать личную жизнь без согласия опекунов. Вот такая невесёлая житуха у ребятишек. Зато стало понятно, почему эти, ещё недавно напыщенные и чванливые, чистокровные детёныши с таким участием отнеслись к беде Гермионы. Она для них больше не божество из экспресса «Краснодар-Хогвартс», она теперь одна из них, своя «в доску». И ещё неизвестно, какие узы крепче. - Ой, да кому вы нужны, чтоб за вами присматривали? – продолжала тему Дафна Гринграсс, глядя на слизеринцев. - А зачем же тогда, по-твоему, всех взяли под опеку? - Я тебя умоляю! Никто за вами не наблюдает. А «под опеку» взяли не вас, а ваши семейные хранилища в Гринготтсе. Сами подумайте, как ещё министерские крысы смогут погреть руки на золоте чистокровных родов? Это было резонное замечание: ведь если уничтожить или иным способом «обнулить» род врага под корень, то его несметные богатства, хранящиеся в банке Гринготтс, перейдут гоблинам. Но если устранить старшее поколение, а наследников взять под контроль, то можно на законных основаниях пользоваться всеми накоплениями. То есть, попросту, грабить. Ай да министр-пройдоха! Теперь это поняли все. - Но что мы можем сделать? - Для начала вы можете послать запросы в банк о состоянии счетов и передвижении денежных средств. Такое право у вас есть. А дальше будет видно, - тоном старой учительницы, которой поневоле приходится работать со школярами-дебилами, произнесла Дафна. Парни снова зашумели, но теперь уже по другому поводу. О родителях Гермионы уже никто не вспоминал, и мне от этого стало обидно. Всех интересовал только вопрос их нынешнего финансового состояния. Хотя нет, пожалуй, не всех: Драко бросил на меня виноватый взгляд и громко заговорил, привлекая внимание: - Сделаем так: пошлём запросы в Гринготтс, как советует Дафна. Сов отправим сегодня же. А сами будем искать информацию о Монтгомери. Это не обсуждается! Нотт, Флинт и Гойл, ваше дело – следить за Снейпом, если он проявится. Важно понять, ЧТО он помнит о сегодняшнем дне. Пока всё. Работаем! *** Мы возвращались в гриффиндорскую гостиную. Настроение было, говоря по-русски, «ни в …зду». Ситуация с родителями Гермионы грозила свести на нет любые наши старания по разрушению планов Дамблдора и министра. Кстати, о министре: меня сразу же напрягла его фамилия – Фарш. Я вспомнил его из канона: там он, вроде бы, тоже был министром, только перед войной. И при нём ещё была Амбридж – сука редкостная, встретить которую здесь… ну вот совсем не хотелось! Но девчонки-слизеринки быстро просветили меня, сказав, что я всё перепутал и до войны министром был Фадж, а этот, нынешний, совсем другой: моложе и, как выяснилось, хитрее и жаднее своего почти однофамильца. Ну, хоть так... Родителей Гермионы было жалко, и выяснить, где они сейчас и что с ними, становилось нашей главной задачей. Особенно принимая в расчёт, что ни я, ни тем более Васька не знали, как поступила перед войной здешняя Гермиона: отсылала ли она родителей из страны? Заглушала Обливиэтом или нет? Успела ли вернуть им память? Это нам было неизвестно. Но, в любом случае, и в этом я был согласен с Малфоем, начинать поиски нужно с установления личности Монтгомери. Блин, какая же знакомая фамилия! Где я её слышал? Я не мог вспомнить. - Ты помнишь, в поезде я сказал, что сделаю из змеёнышей героев? – мрачно поинтересовался Васька. Это я помнил. - Ты к чему спросил? - Да вот, думаю, что ничего у меня не получится. Их не перевоспитать. - А что тебя не устраивает? Они нам здорово помогают, а сегодня тебя вообще за свою признали. Приняли как родную. И поверь, это не из-за обета, - я приводил доводы, хотя где-то в глубине души чувствовал Васькину правоту. - Так-то оно так. Признали своей, потому что беда случилась с родителями. Так же, как и у них всех. Но ты видел, что дальше было? Как только речь о золоте зашла, они обо всём другом забыли: и о Гермиониных предках, и о своих тоже. Все мысли – только о деньгах… Сотрудничать с ними, конечно, можно, а вот дружить – нет. Потому как и о дружбе-то они не знают ничего. Продадут любого, когда выгодно станет. Но они и сами этого не понимают, а я вижу. Такая у них натура. - Драко это понимает. - Драко понимает. Он другой. Но против своих не пойдёт, не так воспитан. Может, когда-нибудь… Я задумался. Васька был прав: у слизеринцев на первом месте своё благополучие и, если бы не Непреложный обет, они бы никогда за Гермиону не вписались. И если бы не похожая беда с родителями, то они бы и не глянули в сторону грязнокровки или просто поржали бы: кого волнуют магглы? - Драко другой, - задумчиво произнёс Васька. Видать, мысли о надёжности и дружбе крепко его зацепили. – И Трейси другая. Её ж никто не просил в драку лезть, сама сунулась… Нужно было как-то развеять пакостное настроение. Родители родителями, друзья друзьями, а предаваться унынию – последнее дело. Я решил перевести тему: - А что ты Снейпу в рот залила, когда вы на полу валялись? - А, это… Помнишь, он мне на уроке зелье подарил? Для роста волос на любых частях тела. Ну, вот его и залила. - Это что же, теперь он весь оволосатится, раз выпил? Как обезьяна станет? – я хохотнул. - Навряд ли он выпил. Он сразу отплёвываться начал. Но в рот-то точно попало. - Ха-ха-ха-ха! Рот?! Вот умора! - Может, задохнётся козлиная рожа? - Ну, это вряд ли. Он маг, придумает что-нибудь. Мы захохотали, представив, как Снейп каждое утро бреет язык, ну, или что там ещё во рту есть?