инст всё портит.

– пап, мне жарко.. костя нервно дёргается, чуть не перевернувшись на стуле, в какой раз за вечер хватаясь за ворот теплого свитера. серого, из шерсти, добротного настолько, что признаться стыдно сколько он лет провалялся в шкафу ненужный. - снимай, чё уже париться.. — петя около окна наблюдает за тем, как ребенок с кряхтением выпутывается из тугого для головы ворота и, успев подойти, за него кидает вещь на край дивана, сложив в два раза. костя облегченно выдыхает когда тёплой кожи касается едва уловимая прохлада дома, а под маечку тонкую холод просачивается, мурашки вызывая с непривычки. хорошо так становится.. мальчик поворачивает лист с кривым почерком чуть более горизонтальнее, продолжая выписывать каждую буковку. не особо старательно, но не без энтузиазма. петя посматривает на него в перерывах между мониторингом собственного телефона, и не выдержав, садится рядом на стул, подперев голову рукой. айфон с громким звуком блокируется где-то на другом конце стола, пока он бегает глазами по письму. — он не сможет подарить тебе динозавра. они ж давно вымерли, степашка, — чуть притянув костю к себе, мужчина треплет его короткие кучерявые патлы, щекочущие брови и целует в макушку, невольно запах собственного шампуня вдохнув. — ты моим пользовался что ли? — в прошлый раз дедушка сказал, что я пахну как конфета. я не хочу как конфета.. хочу как ты. — краснощекий ребёнок грустно смотрит на хазина, подпирая голову кулаками в точности как он и носом сопливым шмыгает, руку к коленкам чужим потянув. как глянет.. так застенчиво, просяще, скорбяще даже. пётр юрьич отодвигается слегка от стола и садит костю к себе на коленки, подмышками ухватив без усилий. отец бы так никогда не сделал. ни когда он болел, ни когда в больничку попал с отёком лёгких. сопящий около груди карапуз умиротверённо расслабляется, руки пытаясь скрепить за петиной спиной. не получается и он бросает это дело, складывая их перед своим животом, порой поглядывая на часы с кукушкой. 21:43 – тихо тикает тонюсенькая, едва заметная, стрелка. игоря всё ещё нет дома. — петь.. там правда пиздец случился. я не хотел.. ничё не хотел, честно слово! — он припирается в четыре с хвостиком весь побитый и взволнованный. будто хазин курица-несушка которая тут же полетит обрабатывать мужу все ранения, успокаивая и по щеке поглаживая, обещая завтра столько блинчиков сладких ему приготовить, что жопа слипнется. нихуя. он не спавший уже вторые сутки из-за жара кости только молча, с весьма скучающим видом, выслушивает тихий сказ о том, как там облажался уёбок цветков, почему половину опергруппы уволить к едрене фене надо, и выключая свет в коридоре, заваливается на диван с телефоном. из кухни пахнет картофельным пюре и сосисками с сыром. гром чувствует как сильнее начинает урчать живот и как поджилки от вины трясутся. он ведь правда обещал прийти в восемь часов. поехать ненадолго в гости к дядь феде с тётей леной, взять у них какое-то супер-пупер натуральное варенье из смородины только что с ветки и ещё то, чего ты им мама по-тихому пихнёт в пакет, ибо "вы не поедите, костя с удовольствием покушает, игорь, даже не думай, бери я сказала". он обещал и не выполнил. — кись, ну. - иди нахуй, игорь. пожалуйста. — совершенно спокойным тоном, в полный голос проговаривает он, со скучающим видом листая ленту в еле фурычащем инстаграмме. холодный белый свет в полутьме озаряет лицо, делая его каким-то чересчур тощим. — я устал постоянно терпеть такую хуйню. все проблемы дома, а игорь у нас где? правильно, на работе. постоянно, сутки напролёт. он одинокий волк, которому никто никогда не нужен, ауф, блять, да, гром? — из петиного рта нечаянно вырывается усмешка, полностью пропитанная желчью и презрением, на грани истерики. видно, как его всё бесит и от обычного самообладания остались какие-то жалкие частицы. игорь немедля кидает куртку на пол, а кепку аккуратно оставляет на придиванном столике, опуская колено около хазиновских ног. он заваливается мужчине за спину, терпя легкие попинывания и поперёк его живота руку кладя, к себе прижав. пете нахуй оно всё не надо. он поворачивается на бок, отворачиваясь к игорю хотя бы задницей, оставив попытки выгнать его с дивана. сороколетняя махина скрипит и глухо кашляет, терпя все неудобства доставляемые ей постояльцами. через минуту глупых клацаний айфона вниз-вниз-вниз-вниз, грому это начинает настахуевать. он резко сжимает телефон поперёк корпуса поверх чужой руки и пытается утянуть вверх. — не трогай, блять.— учитывая знаменитую реакцию, хазин спохватывается даже поздно, начиная лупить ладонь майора и дёргаться на постели из-за прилагаемых усилий. они колдыбасятся в положении лёжа как сопли в носу, борясь за сраный телефон не потому что обоим он пиздецки сильно нужен, а потому это принцип. игорь кончается когда резко подаётся бёдрами вперёд, прижимаясь пахом прямо к почти голой, в боксерах, заднице хазина. и дохнет наповал, когда ему вполне понятно отвечают, потеревшись пару раз. они смотрят друг на друга, чувствуя как начинает учащаться сердцебиение и тяжёлым всё ниже живота становиться. — костя.. — игорь пытается, следя за тем как аккуратно петя полностью переворачивается на бок, откидывая ебучий телефон в сторону. - он уснул. и мы тихо. — тот рычит практически, приподнимая одну ногу вверх по привычке. стонет, когда большие, настолько удобные, блять, пальцы давят на промежность всей поверхностью ладони. петя от кайфа трется об неё, клитором ловя кончики. сука, как же он хорошо может довести до оргазма. знает, когда не надо разгоняться, а когда не сметь останавливаться. он скулит позорно, трахая и трахая пиздой руку игоря, даже не замечая звука расстегивающихся джинс и шуршание ткани. гром сам находит за матрацом смазку и чуть стягивая чужие трусы, мажет слегка взмокшие после недавнего душа половые губы, начинающие припухать и краснеть. пете ничего делать не надо, он просто слушает все прикосновения грома и стиснув зубы сдерживает стон ахуя, когда твердый член протискивается в него так легко, будто они трахались пару часов назад. щеки слишком быстро краснеют, из-за чего мужчина кладёт на лицо ладонь, ощущая как игорь шлепает головкой по раскрытой красной дырке, удобно подняв ногу хазина наверх, придерживая. он со второго толчка берет какой-то животный темп, не жалея кису, вдалбливается в неё до конца, грубо перехватив хазина поперёк живота, не давая ни малейшей попытки вырваться, даже если бы он захотел. он не хотел. совсем-совсем. петя скулит лишь когда безмолвно просит довести его, перекладывая руку грома себе на клитор. после этого всё идёт как по маслу: между ними хлюпает, стекая на одеяло, коленки дрожат, а семя мягко, рывками попадёт в лоно хазина, даже не думая выливаться. за шесть лет знатно его игорь раздолбал. — сука.. гром, иди теперь помой свой грязный хуй. — до него только сейчас доходит, сквозь кайф пробираясь и мертвую хватку за предплечье мужчины, что этот даже руки после прихода не помыл. "фу, блять. он же и ссал, наверное". — дай отдышусь.. хотя бы. — папочка, я компотик хочу. — писклявой просьбой механическим голосом разносится из радио-няни голос, заставляющий их обоих на секунду забыть о том, что без нажатия кнопки звук не передается. — и компот степаше отнеси. давай, быстро.