Одержимые.

Слово «завтра» много обещает Завтра у тебя есть всё: много полок с вещами Тёплый дом и никаких раздумий ночами Никаких понятий о печали.

Проснулась Ева с жуткой головной болью, что стреляла прямо в виски и затылок. Ломило всё тело, такое ощущение, что вчера она была не на свадьбе, а дралась, например, с какими-то гопниками в подворотне. Она встала с кровати, в глазах темнело и кружилась голова, было будто какое-то предомброчное состояние. Придержавшись за шкаф одной рукой, она закрыла глаза и подождала, пока станет получше. В ушах звенело, боль в голове не прекращалась. Немного придя в себя проморгавшись, она убедилась, что стало лучше и побрела на кухню, где встретила утреннюю пташку, а точнее, Виктора Пчёлкина. — Я смотрю, ты как огуречик, как будто и не выпивал вчера, — Зотова села за стол, впереди него, а Витя, попивая кофе, взглянул на неё исподлобья, — может расскажешь, какие приключения в этот раз с вами произошли? — Ева не стала заводить тему про вчерашний инцидент, что произошёл на кухне, хотя, разбитая кружка, что валялась у окна, которую вчера смахнул Пчёлкин со стола, очень хорошо напоминала ей об этом. Она встала со стула и налила воды из кувшина, рассматривая Витю, который будто осмысливал, рассказать ей или нет. — Белому гранату подложили под дверь квартиры, — Ева поперхнулась водой, и нахмурила брови. — Чего? — Он подумал, что это сделал я, — Витя прикусил нижнюю губу, и перевёл взгляд на кофе. — Пиздец. Ну как всегда, всё самое весёлое случается, когда меня нет, — Зотова скрестила руки на груди и перевела взгляд на потолок, закидывая голову и переваривая информацию Вити. — Ты извини, что я вчера… — Всё нормально, — она перебила его и не хотела слушать его дальнейшую речь, ибо старательно пыталась забыть о том, что произошло вчера вечером, на этой же кухне. Витя кивнул, поджав губы. Они сидели в полной тишине ещё пару минут, а когда Пчёлкин посмотрел на часы, похлопал по столу ладонями и отодвинулся от него, собираясь уйти из кухни. — Ты куда? — По делам. С парнями вчера один план придумали, договорились утром встретиться. А я уже опаздываю, — он уходил в свою спалью переодеваться, параллельно рассказывая ей. — А можно с вами? — она догнала его в проходе, что разделял коридор и гостиную, Витя резко повернулся к ней, твёрдо сказав: — Нет. — Почему? Я вообще-то тоже член компании, — она горделиво подняла подбородок, скрестив руки на груди. Витя ухмыльнулся и щёлкнул её по носу. — Куколка, это не для твоих глазок. Лучше съездий к Оле, ей сейчас одной, должно быть, страшно. — Как же так, ты забыл её утешить? — очередной подъёб. Как же она любила давить на больное, особенно ему. Она любила видеть, как от злости играют его желваки на лице. Как от злости, он сжимает кулаки. Любила слышать, как от злости скрипят его зубы. Он приблизился к ней, опаляя своим горячим дыхание, на что он шумно выдохнула, а он прошептал ей на ухо: — С огнём играешь, малышка. Хорошего дня. — Взаимно, — вымолвила Ева, онемевшими губами. Развернулся и ушёл. А она так и продолжила стоять в проходе, ощущая на своей шее его горячее дыхание.

***

Зотова уже перебралась в квартиру Беловой. Подруга её встретила с явным напряжением и нервозностью, потому что находиться, а уж тем более жить в квартире, где буквально сутки назад, произошёл произошёл взрыв, было для неё тяжеловато. Позже, на «новоселье» пришла и Елизавета Андреевна, которая тут же начала расспрашивать об планировке квартиры: — А это самая большая комната? — Ну да, гостиная. Бабуль, ты какой чай будешь? — Цейлонский. Оля спросила о предпочтениях чая и у Евы, на что та ответила, что будет то же самое. Елизавета Андреевна, тем временем, взяла саблю, которая принадлежала кстати Саше, и начала размахивать ей по сторонам. Еву эта картина рассмешила. Бабушка Оли, поглядывая на Зотову, тоже усмехнулась, и прокричала Оле: — Кудряво живёте, молодёжь! Ева отправилась на кухню и помогала Беловой нарезать торт, а бабушка всё никак не могла угомониться: — Спальня-то зачем такая огромная? Ева улыбнулась и исподлобья поглядела на Олю, на что та от любопытности бабушки закатила глаза и крикнула: — Нормальная, бабуль! Иди, остынет. — Щас-щас, иду, — видимо слишком суеверная Елизавета Андреевна, положила монету в пол, придерживаясь примете «чтобы в доме всегда водились деньги». Хотя, в их доме всегда были и будут деньги. Только заработанные кровью. В прямом смысле. Кровью и убийствами других людей.

***

Тем временем, вся компания бандитов, спокойно шла по лесу, считая, сколько кукушка накукует им лет жизни. Шли они так, будто пару минут назад не закопали человека, который подкинул им гранату в квартиру. Они были абсолютно спокойны. Будто убийства были для них как антистресс, или же, как наркотик, после которого расслабляешься, и впадаешь в некую «эйфорию». — Семь? — Космос нахмурился, после подсчёта. — А я девять насчитал! — Витя прикурил сигарету и вскинул брови. — Маловато чё-то, — Валера поднял голову, и взглянул на компанию, что шла впереди него. — Да при нашей жизни год — за два, — Холмогоров повернул голову, взаимно глянув на Филатова. — Да один хрен — маловато! — Саш, ты смотри, клюква-то какая! — вышедший охранник, поднёс к лицу Саши ягоду, собранную в кепку, а Белов, нахмурив брови, грозно на него взглянул. Один его взгляд, говорил о том, что: «Какая на хуй клюква? Иди отсюда, не до тебя и твоей клюквы сейчас». Поэтому охранник отстранился, а Пчёла видимо решил, что именно эта ягода, ему именно на данный момент, жизненно необходима: — Давай-давай, давай! — Витя набрал в ладонь ягоды и начал уплетать за обе щеки. — Блин, я только щас врубился: где этот… Скипи и Гошка? — Белый нахмурился и взглянул на Коса, что шёл рядом, ожидая от него ответа. — Да сотрясение у Скипона, на больничном, — Фил ответил за Космоса, грустно взглянув под ноги. — Ну, — Кос подтвердил слова Фила, после чего добавил: — А у Гохи нос набок, как у клюшки «хок революшн». — Чё такое? — Да на рынке с залётной братвой сцепились. — А в Сибири-то вообще говорят, каждую неделю, новые бригады объявляются, — с неким ахуем сказал Космос. — Скипи говорит, даже отмахнуться не успел! Саша оскалился и решительно вымолвил: — У нас не безопасность, у нас хор «мальчиков-зайчиков», — прорычал Белов. — Белый, ну ты же знаешь, на каждого крутого бойца — ещё круче найдётся! Ну я же знаю, — Валера устало посмотрел на друга. — А что ты ещё знаешь? То, что ты привёл человека, который мне гранату подложил? Это твои люди Валера! И за такую подготовку я тебя так спрошу, что мало не покажется! Это вас всех касается! — он говорил так, будто они никогда не были друзьями. Будто они не знакомы с первого класса. Так, будто Валера для него какой-то охранник, который за всем должен следить. — Ну поехали, зайчики, — Саша чуть ли не спотыкнулся, всё ещё поднимаясь в гору, а Кос положил руку на плечо Валеры, пытаясь его немного взбодрить.

***

После концерта Кремера, проведенным вместе с Олей и Елизаветой Андреевной, Ева поехала по объявлениям съёмных квартир, потому что жить с Витей, ей уже порядком, надоело. Нет, не то чтобы, он был плохим соседом или сожителем. Просто не хотелось ставить и себя и его в неудобное положение, да и тем более, нужно постепенно вставать на ноги и идти к счастливой жизни. Хоть и маленькими шажочками, но идти, а если даже и придётся — ползти. Приехав на одну из квартир, её встретил хозяин, который оказался её и Оли старым другом по музыкальной школе, Виталя. Зотовой квартира сразу понравилась, да и тем более, старый знакомый. Лучше уж снимать квартиру у него, чем у каких-то «левых» людей. Они обсудили вопросы, сумму и Виталя сослался подвезти её до дома. — Чего это ты вдруг от Ваньки переехать-то решила? — он глянул на неё, после чего обратно перевёл взгляд на дорогу. — Ваня умер, — железно проговорила девушка, смотря в окно. Парень опешил, и решил не расспрашивать девушку, а просто произнёс: — Ев, прости. Соболезную. — Спасибо. Ничего страшного, ты же знал, — он пожала плечами и перевела взгляд вперёд, на дорогу, — Хорошая у тебя машина, наверное, долго пришлось копить на такую? — решила перевести тему девушка. Она рассматривала салон совсем нового Мерседеса, внутри даже ещё пахло автомобильным салоном. — Нет, совсем не долго. По щелчку пальцев и машина моя, — он хлопнул по рулю, осматривая салон и дожидаясь зелёного света на светофоре, — Ты ведь можешь так же. Не хочешь вернуться на сцену? — Я подумаю, — она улыбнулась, снова отворачиваясь к окну, — А ты чего вдруг квартиру начал сдавать? — У нас похожие ситуации. Бабушка умерла, наследник я единственный. У меня своя квартира есть, да и в этой жить особо не хочется, вот и решил сдавать. Пока они ехали до дома Евы, разговаривали о музыкальной школе, вспоминали детство, о карьере Витали. А когда они уже заехали на знакомую Зотовой улочку, она поблагодарила парня, собираясь выходить из машины, но Виталик, выскочив первее, открыл ей дверь, джентльменски протягивая руку. Она улыбнулась и вложила свою ладонь в его. — Я что-то тебе должна? — Нет. Но можешь расплатиться поцелуем, — он заулыбался, протягивая ей свою щеку. Ей ничего не оставалось делать, поэтому, Ева быстро его чмокнула, оставляя на его щеке красный след от помады. Они попрощались и она зашагала в сторону подъезда подмечая, что во дворе стоит машина Пчёлкина. — О-о-о, с порога уже встречаешь? А где хлеб с солью? — она усмехнулась рассматривая Витю, который стоял скрестив руки на груди, взаимно следя за её действиями, — У меня для тебя радостная новость, я нашла квартиру и съезжаю, — Ева скинула свои туфли и, грубо говоря, швырнула свою сумочку на комодик, что стоял в прихожей, проходя в гостиную. Витя ухмыльнулся, закатывая глаза. — А кто это тебя подвозил? Тот, к кому ты съезжаешь, да? Она остановилась у окна, рассматривая машину выезжавшего со двора Виталю, после чего повернулась в Пчёлкину, улыбнувшись: — А тебе какое дело? — Ищещь раскрепощённости? — Витя кивнул на её наряд, а именно: темне-синее, бархатное платье с декольте, которое очень выразительно (как казалось Пчёлкину) подчёркивало её грудь. — А ты поддтекст? — она, оперевшись об окно, улыбнулась, и даже была готова рассмеяться. Будто строгий отец сейчас стоит перед ней и отчитывает её. А вот Пчёле было совсем не до смеха. — Мне повторить вопрос? Хорошо. Что за чепушь, который тебя подвёз, и которого ты так с нежностью сейчас облизывала? — А ты так и будешь общаться со мной вопросами? — проигнорировав остальные, казалось ей, ненужные вопросы, которые его вообще волновать не должны, спросила Зотова. Пчёлу уже крайне начинало раздражать её поведение. — Ева. Я не пытаюсь тебя контролировать, но со всякими таксистами ты ездить больше не будешь. Это небезопасно. Я найму тебе водителя, или охранника. Самой-то приятно в таком корыте кататься? — он не показывал свою злость и говорил ровным, спокойным тоном. — А с чего это ты мной командуешь? Меня подвозил друг. И я сама решу, где и с кем мне ездить. Тебя это вообще никак волновать не должно. Всё, Витя. Теперь нас будет связывать только работа, потому что повторюсь: я съезжаю. Хоть он старательно пытался не показывать свою злость, но она прекрасно видела, как с каждым произнесённым ею словом, разгорался огонь в его глазах. Он вздохнул, сжал кулаки и сказал: — Ладно. Хорошо. Друг, да? Волновать не должно? Понятно. Делай что хочешь. Ты права. Не мне тебя контролировать, — он улыбнулся и развернулся на пятках, уходя, видимо, к себе в кабинет. Она встречно заулыбалась, а как только Витя развернулся к ней спиной, закатила глаза.