Одержимые.

Мы поднимаем бокалы вверх и видим свет Бросаем чемоданы с прошлым, сожалений нет Понятно, сколько ей, тут всё возможно, всё возможно Хотя бы на одной из девяти планет.

Ева была одета как по иголочке: обтягивающее белое платье, которое доходило до середины бедра, с пышными рукавами-лучиками. Ей безумно оно шло. Подчёркивало её фигуру и ярко-выраженные ключицы. На губы она нанесла матовую, бордовую помаду, а на голове сделала что-то по типу «пучка» и вытащила передние пряди, подкрутив их с помощью бигудей. Сейчас она помогала собираться Ольге. К десяти часам, уже должен был подъехать жених со своими друзьями, чтобы поехать в ЗАГС. — Ев, у тебя шикарное платье, — у Оли отвиснула челюсть, когда она увидела подругу, — тебя случайно с невестой не спутают? — С невестой без жениха? Может быть, — усмехнулась Зотова, поправляя свою причёску. — А как же Пчёлкин? Ева тяжело вздохнула и посмотрела на Олю. — А что мне Пчёлкин? Мне на него плевать. Ты мне лучше скажи, кто будет свидетелем, — она решила перевести тему, но неудачно: — Пчёлкин, — Оля улыбнулась. А вот Еве было не до смеха. Получается, всю свадьбу, ей нужно будет с ним контактировать, так ещё и он свидетель! Она не стала портить праздник подруге, которая и так волновалась, расспросами по типу: «А что, кандидатуры для свидетеля жениха получше не нашлось?» Зотова открыла шампанское, которое купила по дороге к подруге и налила в два фужера, протягивая Оле: — За вас с Сашей, — звук хрусталя от двух столкнувшихся фужеров пронёсся по комнате, а за ним и дверной звонок, — а вот и он, похоже. Оля сразу же начала поправлять себе причёску и подкрашивать губы, а Ева понеслась открывать. За дверью оказался вовсе не Саша, а Пчёлкин, которого они вспоминали пару минут назад. И как это назвать? «вспомнишь солнце, вот и лучик»? Она открыла дверь, рассматривая Витю. — Привет, — он так же обвёл её оценивающем взглядом, — ты так рано ушла, я тебя не видел с утра. — И тебе привет, Витя. Где Саша? — Внизу стоит, ждёт невесту. Где кстати она, не украли ещё? — спросил он, рассматривая теперь не Еву, а квартиру, что находилась у неё за спиной. — Да вот некому, представляешь? Витя Пчёлкин видимо не осмелился ещё, — она рассматривала свой маникюр, оперевшись о косяк входной двери. Витя сжал челюсти, вздохнув. — О, Витя! А где Саша? — Оля выбежала из комнаты. У Вити забегали глаза: она выглядела прекрасно. Только жаль, что это белое платье было предназначено не для него и этой ночью, его снимет с неё не он. — Все только тебя внизу ждут, Оленька, — он улыбнулся уголком губ, — ладно, я тоже пойду. Ева «угукнула» и закрыла за ним дверь. Внизу послышались сигналы и машин и крики «Оля, выходи!». Пока что ещё Сурикова, рассмеялась, выглядывая в окно.

***

Будучи стоя в ЗАГСе, Ева рассматривала Витю, который то и дело что кидал свои восхищённые взгляды на Олю, а Зотова закатывала на это глаза. — Теперь свидетели, — после росписи в документе по бракосочетанию, сказала регистратор, Пчёлкин видимо так загляделся на Олю, что подошёл первый расписываться, — мужчина, Вы торопитесь, пропустите даму. Витя поднял на неё взгляд, после чего поднял брови и сказал: — А, пардон, — и махнул рукой Еве, чтобы она встала на его место для расписки. — А он у нас просто невоспитанный, — Космос рассмеялся, а затем и все стоящие рядом подхватили его шутку и тоже рассмеялись. Ева расписалась в свидетельстве, после чего подошёл и Пчёлкин: — Это Вам, — он протянул регистраторше цветок из своей бутоньерке, после чего поставил и свою роспись. — Благодарю, — кивнула женщина, — а теперь, в знак уважения и любви, обменяйтесь кольцами. Витя протянул футляр молодожёнам с кольцами. Саша надел кольцо Оле с лёгкостью, а вот Оле пришлось постараться чтобы его надеть, с этого Ева улыбнулась. — Объявляю Вас мужем и женой, — проговорила регистраторша, после чего, Саша и Оля слились в поцелуе. Бабушка Оли заплакала. То ли от счастья, то ли от того, что Оля якобы вышла «не за того», а Пчёлкин её обнял. Она скривила лицо и отстранилась, Зотова с этого только посмеялась, сказав про себя «Даже тут тебе Пчёлкин, не повезло».

***

— А сейчас, первый танец молодых! — объявление тамады сопровождалось хлопанием в ладоши, — свидетели тоже встают, — Ева закатила глаза и увидела тут же протянутую руку Пчёлкина, она поднялась из-за стола и шепнула ему на ухо: — Кто такую дебильную программу составлял? — со злостью прошипела она. — Все вопросы к молодожёнам, — они встали в позу и начали кружиться под медленную музыку рядом с Сашей и Олей. — Я, кстати, оценил твой наряд. Отпадное платье. Один вопрос: а в магазине покороче ничего не нашлось? — Витя обвёл взглядом её лицо. — У тебя тоже образ — пушка! Особенно галстук, — она проигнорировала его вопрос про длину платья и решила съязвить. Витя тяжело вздохнул. Они покружились ещё минуты две, а потом, тамада закричал «Горько!» и все гости начали снова хлопать в ладоши и повторять за ним. Потом, со стороны Саши, кто-то крикнул «Кисло!» и все гости тоже это подхватили. Пчёлкин прикрыл ладонью лицо, засмеявшись. — Что это значит? — она была первый раз на свадьбе, поэтому не очень понимала, что значит «Кисло!» — Свидетели должны поцеловаться на счастье молодожёнам, — Витя поджал губы. — Не-е-е-т, я не буду. Это уже слишком. — Гости ждут, — он обвёл взглядом зал и наткнулся на Сашу и Олю, которые будто поедали друг-друга поцелуем, хотя гости больше не кричали им «Горько!» Он взбесился и протянул девушку за талию впиваясь в её губы Он держал её так крепко в своих руках, чтобы она никуда не убежала как в тот раз, на балконе. Она не знала, куда деть свои руки, а зал начал отсчитывать: — Раз! Два! Три! Она положила свои ладонь ему на щёки и ответила на поцелуй, впуская его язык в свой рот. — Семь! Восемь! Девять! Витя начал блуждать языком по её рту, будто изучая. Её губы были на вкус как сахарная вата. Ещё и эта помада была видимо с какими-то ароматизаторами, которые сладко ощущались в его послевкусии. — Одиннадцать! Двенадцать! Тринадцать! Она начала немного поглаживать его по щекам, а он, начал елозить рукой по её талии, сверху вниз. — Четырнадцать! Пятнадцать! Шестнадцать! Он краем глаза увидел, что Оля улыбается и хлопает в ладоши. «Ей чё, реально всё равно?» — подумал Витя. Поэтому Пчёлкин решил отдаться ощущением и просто продолжал целовать Еву, наслаждаясь вкусом её сладких губ. — Восемнадцать! Девятнадцать! Двадцать! — Ева первая решила отстраниться, а Пчёлкин, с её размазанной помадой на губах, стоял с полуулыбкой и прожигал её взглядом, в то время, пока тамада озвучивал тост. Девушка на трясущихся коленках села на свое место за стол. — Пчёл, ну ты дал жару! — Космос похлопал его по плечу, а Витя улыбнулся, — вытрись, — Холмогоров протянул ему салфетку, указывая на губы, а Витя провёл ею по ним, увидев следы красной помады. К слову, Зотовой понравилось целоваться с Пчёлкиным, целуется он просто охуенно. Но так же, она ощущала какой-то лёгкий стыд от этого, что она так просто растворилась в нём и спокойна отдалась ему в этом поцелуе.

***

— Понравилось? — спросил Валера, кивая на Еву. — А ты как думаешь? — Ну судя по твоей расслабленной роже, то да. Витя пожал плечом, улыбнувшись. После чего, перевёл взгляд на молодожёнов, что целовались. Пчёлкин тяжело вздохнул и взял бутылку с коньяком, даже не налив напиток в бокал, начал пить из горло. — О-о-о, — протянул Валера и хлопнул Коса по плечу, кивая на Витю, — Космос командуй, а то Пчёла щас нажрётся. Пчёлкин посмотрел на часы, после чего услышал от друга подбадривающее: — Пчёл, — Космос кивнул на Сашу и Олю. Витя, встал с места, начиная свою речь: — Дорогие гости, — вилкой постучал по бокалу, создавая звонкий звук хрусталя, — минуточку внимания. У нас сегодня большой день, большой праздник, мы будем гулять до утра и дальше, пока не посинеем, — Саша взял пачку сигарет «Camel», поднимая взгляд на Пчёлкина, создавая немой вопрос у него. Витя кивнул, — а молодые скоро от нас уедут, у них есть дела поважнее, сами должны понимать. Вот мы и подумали: а куда же поедут молодые, в свою первую. брачную ночь? — Ева подняла взор на Пчёлкин, внимательно его слушая, — в супер-люкс «Националя»? нет. В чужую квартиру на беговой? — все гости отрицательно мотнули головой, — мы решили вопрос по другому. Космос, Фил! — Витя повернулся на друзей, на что те подняли на него рюмки, — сегодня и навсегда, молодые поедут в свою собственную квартиру, в высотке, на Котельнической набережной, — он поднял сжатый кулак и раскрыл его, показывая всем ключи. Все гости начали хлопать, а Ева нахмурила брови. Саша встал из-за стола и начал обнимать парней по очереди. Оля повторила свои действия за ним. Пчёлкин вручил им ключи от своей квартиры, на что Белов обнял его ещё раз. — Интересно, сколько комнат, — поинтересовалась Катя — тётя Саши, у тёти Тани — мамы Саши. — Да что ты дурочка что ль? Розыгрыш, — немного удивлённо сказала мама Саши. — Да ладно, какой розыгрыш? Ева поняла, что это не шутка и что они реально подарили им квартиру и тоже встал из-за стола, подходя к Пчёлкину: — Неплохой подарок, о таком можно только мечтать. Вы молодцы, — она сама неожиданно для себя потянулась к Пчёлкину за объятиями. Она на полном серьёзе восхищалась их дружбой. Они вместе с первого класса и никогда друг-друга не подводили. Она была уверена, что они не пожалели о таком подарке для Саши, ведь он для них практически как брат. — Малышка, ты хотя бы предупреждай о своих неожиданных приливах нежности, — прошептал ей Витя на ухо, на что ввёл её в неудобное положение и она покраснела, а Витя только с этого усмехнулся. Ева подошла к Валере и Космосу и тоже обняла их по очереди. — Вить, ордер есть? — всё не могла успокоиться Катя. — На арест? — усмехнулся Витя. — Дурище, — Катя посмеялась вместе с ним и приобняла тётю Таню.

***

Пьяный Валера, с бутылкой шампанского вышел на сцену, подходя к микрофону: — Господа, минуточку внимания, — на него никто не обратил внимания, на что он громче произнёс, — граждане бандиты, алё! — и только после того, как Саша поднял руку чтобы гости отвлеклись, все замолкли, — дорогие родители, уважаемые гости, братья, Саша Белый, братишка! — он поднял бутылку шампанского, на что Саша улыбнулся, — специально для тебя, для твоей красавицы жена, Оленьки, мы хотим исполнить песню из детства. Послушайте её пожалуйста, это хорошая песня. Ева внимательно посмотрела на сцену, куда как раз поднимался сейчас Витя и Космос. Заиграла музыка и она услышала голос. Сначала, она даже не поняла, что это пел Витя: Я начал жизнь в трущобах городских И добрых слов я не слыхал Когда ласкали вы детей своих Я есть просил, я замерзал Вы, увидав меня, не прячьте взгляд Ведь я ни в чём, ни в чём не виноват За что вы бросили меня? За что? Где мой очаг? Где мой ночлег? Не признаете вы моё родство А я ваш брат, я человек Вы вечно молитесь своим Богам И ваши Боги все прощают вам. Пчёлкин пел волшебно, будто бы всю жизнь посвятил пению и этой песне. Ева заворожённо наблюдала за парнями, которые в конце куплета разлили горячительный напиток, и выпивая его до дна, бросили бокалы на пол, а те разбились. Пчёлкин немного шатаясь подошёл к микрофону, а за ним подошли Космос и Валера и продолжили петь: Край небоскрёбов и роскошных вилл Из окон бьёт слепящий свет О, если б мне хоть раз набраться сил Вы дали б мне за всё ответ Откройте двери, люди, я ваш брат Ведь я ни в чём, ни в чём не виноват Вы знали ласки матерей родных А я не знал и лишь во сне В моих мечтаниях детских золотых Мать иногда являлась мне О, мама! Если бы найти тебя Была б не так горька моя судьба. По окончанию песни, Зотова заметила что на глазах у Суриковой Беловой выступили слёзы. Она её обняла и приказала что бы та, не смела плакать в свой праздник. После, она подхватила свою сумку, что висела у нее на спинке стула и отправилась на улицу. Ей хотелось немного отдохнуть от суматохи и очередных конкурсов. Ева редко бывала на таких торжествах, почти никогда, да и в принципе, не находилась в обществе стольких людей, поэтому, она ещё не привыкла к такому количеству. Она решила расслабиться с помощью пачки сигарет, что всегда лежала в её сумочке. Она редко курила, но иногда, могла себе позволить. Не то, чтобы это была привычка, но напряжение снимать помогало отлично. Поджав сигарету между пухлых губ и поджигая её импортной зажигалкой, которую стащила у брата из квартиры, она не успела сделать и затяжки, как сзади послышались шаги. Девушка закатила глаза. Даже тут ей не дают побыть одной. Она сделала всё-таки первую затяжку и обернулась. На удивление, сзади неё стоял Пчёлкин. Она обвела его взглядом, снова делая затяжку и выпуская её в сторону, немного проделала махинацию губами, складывая их в «трубочку». — Знаешь, мне много чего в этой жизни не нравится, но больше всего, курящие девушки, — Витя протянул пальцы к её сигарете и отбирая, сделал затяжку. Но потом всё-таки вернул её хозяйке. — Ну вот и найдёшь себе девушку, по таким параметрам, — она отвернулась от него. Он ухмыльнулся и сам достал пачку сигарет, пристраиваясь возле неё. — Ты неплохо поёшь, кстати, — подметила она, вспоминая исполнение «Генералов Песчаных Карьеров» Вити. — Ты тоже, — Ева засмеялась, Витя тоже улыбнулся. — Я бабушку сразу вспомнила. Она со мной эту песню учила. — Я уверен, что она была замечательным человеком. Воспитала такую красавицу, — Витя улыбнулся, затягиваясь очередной дозой никотина. Они простояли в тишине ещё пару минут. Потом, Витя рассказывал своим полу-пьяным что-то из своей жизни и шутил. Они обсуждали свадьбу и гостей. И они бы продолжили так стоять вечность, если бы не: — О! Свидетели! А мы вас уже потеряли, думаем: куда пропали? Уж не проводят ли там соитие, на счастливую жизнь молодожёнам… — на веранду зашёл пьяный Космос, положил им на плечи руки и повёл обратно в ресторан.

***

Взрослые разъехались, решив оставить молодёжь догулять праздник самим, без родителей и бабушек. Из молодёжи, кстати, остались только самые близкие молодожёнам: Валера и Тома, Кос, Пчёла и Ева. И все они сейчас, дружной компанией, ехали на Котельническую, чтобы проводить Сашу и Олю до квартиры. Зотову немного укачало в машине и она почти заснула, если бы Пчёлкин не хлопнул её по оголённой коленке: — Алё, не спим, выходить уже надо, — Витя щёлкнул пальцами перед её лицом, она открыла глаза, кивнула и перевела взгляд в окно, — хочешь, я тебя домой с охранником отправлю? — он заметил, что девушку достаточно вымоталась за этот день, она засыпала практически на ходу. Она и сама не понимала почему. То ли от бесконечных конкурсов, в которых участвовали видимо только она и Витя, то ли от того, что она в принципе не бывает в компании таких количествах людей. Она кивнула, слегка улыбнувшись. — Если не сложно. Витя высадил из машины друзей, после чего, приказал охраннику довезти до дома в целости и сохранности: — Если че то с ней случится, я тебе голову откручу, — а сам побежал к друзьям. Губы Евы тронула улыбка. Ей было бесконечно приятно, и она была благодарна тому, что он так о ней заботиться. Когда машина тронулась, она снова прикрыла глаза и облокотилась о окно машины, снова впадая в царство Морфея.

***

— Девушка, — охранник Вити начал расшатывать её за плечо, потому что он вот уже минуты две, пытается её разбудить, а она только что-то бормочет, — девушка, просыпайтесь, приехали, — Ева открыла глаза, поблагодарила его и вышла из машины. Когда она добрела до квартиры, переоделась и легла в кровать: сон как рукой сняло. Она думала обо всём: начиная с сегодняшнего поцелуя с Пчёлкиным на свадьбе и заканчивая какими-то странным, тревожным чувством, связанным непонятно с чем. Будто произошло что-то страшное. Ева провалялась в кровати ещё около минут тридцать, когда кто-то позвонил в дверь. — Странно, у Пчёлкина же должны быть ключи… — Привет, куколка, — он завалился в квартиру, слегка пошатываясь. Взгляд у него был хмурый поэтому она и поняла, что что-то случилось. А вообще, не сложно было догадаться, потому что не нормально, когда человек весь помятый, и у него разбита губа. — Ты где был? — она нахмурила брови. — А ты как думаешь? — наверное, это и правда был глупый вопрос, ведь наверняка он приехал от Саши и Оли. Кто же ему тогда разукрасил лицо? Она повела его на кухню и налила крепкий, горячий чай. — Трезвей, — поставив перед ним чашку крепкого, горячего чая, приказала ему она. Он выпил его до дна и посмотрел на Еву. — Что смотришь? Рассказывай, что произошло. — Любуюсь. Ты такая красивая, как принцесса, — улыбнулся он, игнорируя его вопросы. — Витя, что случилось? — она кивнула на его разбитую губу. — Ты сегодня была как Золушка, только в лучшем обличии. Хоть он и пьян, но был в здравом уме и понимал, что говорит. Зотова слегка нахмурилась и поднялась со своего места: — Значит, не помогло, — она хотела налить ему вторую чашку, но не смогла, потому что Пчёлкин притянул её за руку, сажая к себе на колени. — Реально, очень красивая. Вблизи ещё лучше. От одного твоего вида только кончить можно, — он заправил прядь её золотистых волос за ухо, немного поглаживая второй рукой талию. — Пчёлкин, ты не в себе… Ты понимаешь, что ты говор… — она стала вся красной, от последнего его высказывания, и не успела договорить, потому что он притянул её к себе за шею, впечатываясь в губы. Поцелуй был со вкусом коньяка, мятной жвачки и сигарет. Он слегка зажмурился и прошипел ей в губы от боли, губа продолжала щипать. Сначала она пыталась сопротивляться, но потом, ответила на поцелуй, обмякая в его руках. Он подхватил её на руки, смахивая всё со стола, в том числе и ту самую кружку и сажая на него её. Ева забылась. Точно так же как и он. «Какой же ты наивный, Пчёла… Алкашка не помогла, а теперь думаешь, что если трахнешь её — забудешь то, что произошло час назад, и… Олю?» Он не мог вспоминать все эти влюблённые взгляды Саши на Олю. Их поцелуи на свадьбе. Ему становилось тошно и обидно, что на его месте был не он. Пока он ехал домой, попивая коньяк из горло, который стащил у Юрия Ростиславовича, обещая не ему, а себе, что подарит ему еще круче, он думал всё время про Олю и Сашу. Даже не про то, как Белый ударил его, он мысленно его уже простил. А именно про то, что было на свадьбе. Она опомнилась только тогда, когда он уже начал снимать с неё домашнюю футболку. Она поняла, для чего он это делает. Сейчас с ним бесполезно было разговаривать о том, что случилось, поэтому, самым лучшим вариантом было просто остановить его: — Нет-нет-нет, Витя, не надо, — Зотова взяла его за пиджак, отодвигая от себя, но он был гораздо сильнее, — я не хочу, не надо. Витя слегка отстранился, разглядывая её: — Чё, девственница что-ли? — он нахмурил брови. — Нет, просто… я не хочу. Извини, пожалуйста, — она слезла со стола, глядя на закипающего Пчёлкина. — Да пошла ты со своими извинениями, — он мазнул по своей губе и отвернулся от неё, взъерошивая свои волосы и снова проваливаясь в свои мысли о Оле. Она быстро убежала в свою комнату. С этого дня, она пообещала себе, что арендует съёмную квартиру.