баскетболист

Киса никогда не был таким злым. Желваками так играл, будто челюсть сломает сейчас. Боря так, как сегодня, никогда к нему не бежал, узнал случайно от Ритки, что Киса на стрелку чела с параллели позвал, Хэнк имени-то его не помнил, но сегодня он Боре на игре подножку подставил, а Ваня это просто так не оставит. Ребята в баскетбол играли, у Хэнкса все получалось красиво, эстетично, будто он из НБА вышел, с Джорданом в «Чикаго Буллз» вместе играл. Киса сидел и наслаждался, мальчик его красивый такой был, особенно когда играл, футболку постоянно задирал, пот вытирая, Ваню бесило, что все видят то, что только ему принадлежит, видел взгляды восьмиклассниц мелких, представлял как отчитает того за такие выкидоны, реакцию парня тоже представлял, он бы улыбнулся смущенно, сказав, что плевать хотел на всех, весь мир для него — Ваня вместе со своими проблемами. Все настроение убил еблан с параллели, Боря в отрыв убегал, думал сейчас сверху положит в кольцо, не зря же тренировался так долго, а тот возник из неоткуда, подножку подставил, Хэнк упал пиздец жестко, чувак этот перешагнул через валяющегося на полу парня. Киса в баскетболе толком ничего не понимал, но с Борей периодически посматривал, знал, что это пиздец унижение. Желание разбить тому лицо пришло сразу, когда Хэнк поднялся, колени кровоточили сильно, Киса сначала Борю до медпункта довел, а потом обидчика к стене в раздевалке прижал, процедил сквозь зубы, чтобы тот сегодня вечером за стадионом старым был. Тот всегда мечтал с Кисой подраться, уделать мелкого наркомана, вот и повод появился — подружку обидел, а Ваня за Хэнка порвет любого. Боря когда узнал, то рванул из дома, ничего толком семье не объяснив, на колени больные забил, не должен его Киса марать свои руки о такого ублюдка. Находит ребят быстро, слышит, как они на повышенных тонах разговаривают. — Слышь, еблан, еще раз че — то сделаешь ему, я тебя не то, что отпизжу, тебя блять в больничке заново по косточкам собирать будут. — цедит сквозь зубы зло очень, Хэнк сейчас успокоил бы его, чая зеленого заварил, вафлей любимой карамельной угостил бы, но это потом, сейчас главное честь Бори отстоять. — Ты че за него так впрягаешься, принцесса твоя стонет под тобой похлеще телочки, интересно? — тот ухмыляется, явно собой доволен, а у Кисы башню сносит. Никто о Боре его так говорить не будет. Бьет с такой силой, что тот падает сразу, ничего сделать даже толком не может, а Киса только расходиться начинает, ногами по ребрам бьет, животу, кричит зло, что таким ублюдкам жизнь зря дана. — Кис, прекрати. — слышит издалека речь родную, останавливается на секунду, а школьник голос подает. — Пришла твоя принцесса, ты бей, бей, может он тебе потом и отсосет в знак благодарности. Ваня снова себя контролировать не может, бьет с новой силой, пинает, как хулиганы котенка в детстве, похуй ему на то, что руки в крови, похуй на нравоучения Хэнка, да вообще абсолютно на все похуй сейчас. Хэнк опять бежит к ним, не понимает, почему Кислов срывается, будто собака с цепи, не его это Ваня, не его. Подлетает быстро, в лицо Ване заглядывает, а у того ярости в глазах столько, что холодно от страха становится. — Съебал отсюда нахуй, я не закончил еще. — вырывается, норовит к лежащему парню подбежать, выбить из него всю дурь, чтобы в сторону Хэнка никогда в жизни ничего не пиздел. — Закончил уже, Вань, ты на нем живого места не оставил. — оборачивается, смотрит на него, тот жалко выглядит, колкое ничего не кидает уже, хватило на сегодня грубостей в сторону Кисы. Кислов вырывается все-таки, подходит к тому, говорит, что в следующий раз убьет нахуй и закопает лично, к Боре подходит, за рукав тянет во двор, до лавочки ближайшей доводит, рядом усаживает, в объятия медвежьи упасть хочется, но тут нельзя, спалят быстро. — Кис, ты это из-за того, что он случайно подножку подставил? — Боря с волнением каким-то говорит, казалось, что Ваня невинного человека отпиздил. — Бля, Борь, он специально это сделал, а потом и переступил через тебя, еблан, я же помню как все твои баскетболисты на это реагируют, а еще он хуйню неприятную про тебя говорил, давно уже, его поведение сегодня только поводом было, причина глубже, понимаешь? — Киса вздыхает, устал, руки ноют неприятно, костяшки в кровь сбиты, голову на плечо Хэнку кладет, пахнет от того приятно всегда, мороженым каким-то приторным. — Вань, тебе ли не похуй, что он вообще говорит, я блять имени то его не знаю. — Еблан ему очень подходит. Киса усмехается, говорит куда-то Хэнку в шею, что от любого защитит его, особенно на соревнованиях этих баскетбольных, слишком много вокруг агрессивных людей, пытающихся Борю сломать. Парень хорошо играл, ему бы жизнь с этим связать, но он другое выбрал, ему нравится вечерами на площадке с мячом бегать, с Ваней рядом. Кису на играх видеть приятно, он за игрой следит внимательно, за голову хватается, когда мяч из кольца вылетает. Ване нравится Хэнк в роли баскетболиста, сфокусированный такой, руки у него пиздец эстетичные, нравится видеть как мышцы на ногах сокращаются, как запястья от перенапряжения подрагивают. — Кис, тебе бы руки обработать, пойдем в аптеку зайдем. — А потом на площадку играть? — Ваня в глаза с детским энтузиазмом заглядывает, надеется, что еще на красивого Хэнка сегодня посмотрит. — Не, устал, давай к тебе просто пойдем. Хэнк по голове того треплет, кудри черные сквозь пальцы пропускает, говорит, что завтра для него самый пиздатый данк сделает, как раз который Ваня ему две недели тренировать помогал. Играть с разбитыми коленями неприятно, но Боря выходит на площадку, обещал ведь, он и правда забивает, сердечко в сторону скамейки с болельщиками показывает, восьмиклассницы перешептываться начинают, вертеться по сторонам, вообще не понимают кому Хэнк это показал, а Ваня счастливый такой, Хенкина фоткает с этим сердечком, не раз потом эту фотку пересматривать будет, особенно когда встретиться со своим личным подрастающим Джорданом не получится.