баскетболист

У Кисы раны все только через месяц заживают, Боря словно мама за ним постоянно бегает, синяки мазью мажет. Губу зашили все-таки, целоваться Ваня постоянно хотел, из-за швов неприятно было, но терпел, любит губы Хэнка сильно. Вот и сейчас они в спортзале одни, Киса Борю целует, тут дверь открывается, фан-клуб Боречки Хенкина в проеме появляется, он им средний палец показывает, мол сосите сучки, юное баскетбольное дарование только мое. Малышки демонстративно глаза закатывают, разворачиваются, громко дверью хлопая. — Заходил кто-то? — Боря отстраняется тут же, боится, что спалились опять, хотя все догадываются уже об их отношениях, но спокойнее, когда они официально не подтверждали ничего. — Заходил фан-клуб твой. — Кисы ухмыляется ехидно, всем видом показывает, то уделал девочек. — Бля, опять они, заебали уже. — Хэнк Ваню в объятия заключает. — Ох, Боря, что это мы так заговорили, совсем тебя наркоман малолетний испортил. — Киса смеется в шею куда-то. — Да завали ты, Кис. Ваня каждой минутой проведенной с Хэнком наслаждается, уедет скоро мальчик его, а Киса будто растворился в нем уже, ни дня без поцелуев и объятий представить не может. Боря под кожей у него, по венам растекается. На тренировки Ваня уже пускать его не хочет, он там слишком долго, а мог бы с Кисой на площадке быть, камни в море кидать, в кровати лежать, чай с булочками пить. Боря заботится о нем, боится одного оставлять, Кислов в ласке нуждается, а кто ему через несколько сотен километров ее дарить будет? Последний день перед отъездом Боря весь с Кисой проводит, сидят на берегу, на площадке мяч в кольцо бросают, фильм какой-то тупой в обнимку смотрят, под вечер уходить собирается, но Ваня совсем не отпускает. — Вань, мне еще вещи собрать надо, с родителями попрощаться, мы все равно завтра с тобой пересечемся. — Боря трешер свой с Кисы снять пытается, но тот не дает. — Не хочу, чтобы ты уезжал, ментеныш. — Киса руку Хэнка за запястье перехватывает, целует туда. — Кис, ты же понимаешь, что это вряд ли надолго. Ты группу нашу видел? Мы вылетим, даже в плей-офф не выйдя. — Боря глаза прячет, не хочет, чтобы Ваню еще сильнее грусть накрыла из-за его собственных переживаний. — Бля, Хэнк, вы пиздец готовились ведь, хорошо все будет. Ты, блять, лучший в области баскетболист, я те отвечаю. — целует Борю в подбородок, лбом к его лбу прижимается, в глаза смотрит, утопать в них ночется, а Хенкина не отпускать никогда. — Кис, я люблю тебя. — Я тебя сильнее, ментеныш. Ваня ночью уснуть не может, крутится в кровати, курит, фотки совместные на стене с Хэнком рассматривает, переживает за него, не хочет, чтобы Боря на полпути к мечте оступился. Все сложное только впереди, Хэнк справится, а Киса рядом всегда будет. Он рядом с Борей себя счастливым чувствует, чувствует, что нужен кому-то, что кто-то способен его любить. Его — неуравновешенного психа, пиздящего всех и вся вокруг. Боря в нем открыл что-то новое, Киса сам не думал, что может нежным быть, ласки просить, точно прозвище оправдывая. С утра только паршивее на душе становится, Хэнк буквально через несколько часов уезжает, Ваня ему уже сотню кружочков в тг отправил, рассказал обо всем в жизни, Хэнк все посмотрит внимательно, но пока сборами занят очень, боится забыть что-то важное, цепочку на шею с половинкой сердечка надевает, вторая такая у Кислова на шее висит. Будет ли он скучать? Конечно, будет. Сильно. Разговоры по видеосвязи не смогут полностью заменить сидящего под боком Кису. Боря бежит к нему сейчас, у них в запасе меньше получаса чтобы успеть все сказать. Киса сразу в его объятия падает, прижимается как можно крепче, как он будет без его рук не представляет вовсе. — Вань, я тебе булочек принес, конфеты твои любимые и еще кое-что. — Боря из объятий вырваться пытается, от поцелуев увернуться, сначала отдать надо вещи, а потом уже прощаться. — Блять, Хэнк, нахуй мне это все, мне ты рядом нужен. — шею поцелуями мокрыми покрывать начинает, кусает и зализывает. — Кис, я же не навсегда, тем более ты через неделю приедешь. — Я бля умру без тебя на уроках сидеть, на восьмиклассниц твоих смотреть, а вечером я че вообще без тебя делать буду? — Вечером будешь слушать мои рассказы о том, как прошел день, а на уроках ты присылать мне кружочки как всегда начнешь. — руки Кисе на талию кладет, голову на плечо опускает. — Ты это, береги себя там, с ногой осторожнее будь, следи за своим состоянием, если узнаю, что у тебя болит, а ты все равно жопу свою рвешь, то приеду на первом же автобусе и те пизда, понял? — Ваня в глаза Боре заглядывает, а Хэнк его таким комфортным сейчас видит. — Хорошо, Вань. Целует, следующий поцелуй не раньше, чем через неделю будет. — Я пиздец буду скучать. — Киса в скулу губами мажет, обнимает Хэнка крепко. — Я тоже, Кис. Уходит, у Вани на душе кошки скребут, почему так тяжело вынужденное расставание дается, не понимает совсем. Первые дни без Хэнка сложно проходят, он пока не звонит даже, Киса его сообщениями заваливает, даже уроки от скуки делать начинает. Боря звонит вечером. — Бля, Вань, пиздец. — Че такое, Хэнк? — Нас так никогда не грузили теорией, мы почти весь день соперников разбирали, голова кипит. — Боря виски трет, на кровать падает, Киса по ту сторону экрана красивый такой, в его растянутой футболке, с ручкой в руке. — Точно первое место будет. — Киса смеется, ручку грызет, тригонометрию решает сейчас. — Кисуня решил взяться за голову? — Боречка, иди-ка ты нахуй. — поцелуй воздушный в камеру посылает. Говорят обо всем на свете, время быстро идет, у Кисы глаза уже слипаться начали. — Вань, ложись, ты устал уже. — Не, я с тобой еще поговорить хочу. Боря смирился с желанием Кисы дальше говорить, тот на кровать переместился, лежал, Хэнка внимательно слушал, но желание поспать сильнее было, уснул пока парень очередную историю рассказывал. С утра сообщение от Хэнка видит, с записью экрана, где он спит в обнимку с игрушкой мягкой. Если бы это скинул не Боря, то злился бы, никто не должен его таким мягким видеть, но сейчас он счастлив просто, как никогда счастлив.