Глава 3. Семейное гнёздышко
5 июня 2026 г., 14:42
Примечания:
Обложка к главе: https://fex.net/ru/s/b4nyn0b.
Последняя неделя выдалась дождливой и промозглой, а с ночи и вовсе лило, как из ведра. Харви не покидал Дорсет-стрит и коротал время в своей комнате, изредка наслаждаясь компанией миссис Аддингтон, с которой по чистой случайности — для неё, разумеется! — спускался в столовую выпить чая.
Других членов агентства не было видно. Под другими членами агентства Харви подразумевал Дороти и графа Рочестера. Впрочем, для графа исчезать из поля зрения сотрудников было обычным делом. Что касается Дороти, то она маялась от головной боли и тошноты, поэтому вообще не показывалась, что, как выяснилось, тоже обыденность для медиумов.
Харви безумно скучал. Он всего разок вырвался в таверну, для проформы пофлиртовал с дочерью хозяина Миртл, выпил кружку пива и, выслушав пару анекдотов про вдовствующую королеву, вернулся в агентство. Кажется, впервые Харви от души хотел работать, но клиенты, как назло, не захаживали.
Наконец колокольчик на дверях зазвенел. Харви, от нечего делать закусывавший печеньем, которое приготовила для арендаторов лично миссис Аддингтон, бросился в прихожую, не дожевав. В дверях он застал мужчину в подряснике, отряхивавшегося от капель дождя. Мужчина был светловолос, кареглаз, коротко стрижен, среднего роста и телосложения. На первый взгляд, ничего примечательного, но, приглядевшись, можно было заметить, что в его облике есть что-то, не соответствующее тому, кто избрал путь религии. Речь про извечно лукавое выражение его лисьего лица, ехидную улыбочку и, конечно, чертей в глазах, которых не под силу было скрыть даже стёклам очков.
— Так это вы, Отец Сэмюэль, — Харви протяжно вздохнул. — Давненько вы к нам не захаживали. Я уже решил, что мы никогда снова не встретимся.
— Был по горло занят служением Господу. Не представляешь, какая это морока! Постой-ка: мне кажется или ты не рад меня видеть? Ждал кого-то другого? Неужто красотку Долорес?
— Миссис Аддингтон, — кашлянул Харви. — Обращайтесь, как полагается. И вы не угадали: она у себя. А жду я клиентов.
— Радовался бы, что их нет. Можно хоть дух перевести!
— Да какой перевести? Я со скуки скоро помру.
— Как ты можешь скучать, когда под одной крышей с тобой такое чудо?
Глаза Отца Сэмюэля засверкали, как два драгоценных камня. Харви пришлось обернуться, чтобы понять, что так сильно впечатлило его. По лестнице спускалась Дороти. Неужели дело в ней? Хотя неудивительно: этот лис, несмотря на церковный сан, не пропускал ни единой юбки.
— Камбрийская дева собственной персоной, я же прав? — продолжил Сэмюэль, ослепительно улыбаясь. — Много слышал о вас от Осборна и наконец могу познакомиться с вами лично! Говорят, вы способны вместить в себя любого призрака или даже демона, не говоря уж о том, чтобы общаться со всеми ними, и всё это без потери рассудка! Поистине уникальный дар! Такие, как вы, рождаются раз в столетие!
Дороти с немым вопросом в глазах уставилась на Харви. Но тот и сам удивился:
— Что ещё за камбрийская дева?
— Так эту юную леди прозвали в наших кругах, — охотно пояснил Сэмюэль. — В Камбрии она была настоящей знаменитостью. Люди съезжались ради неё со всей империи. Про неё даже в газетах писали.
— Я не читаю газет.
— Так начни читать. Не то будут думать, что не умеешь. Как можно не слышать про камбрийскую деву?
— Прошу так меня не называть, — спустившись в прихожую, Дороти сдержанно поклонилась Сэмюэлю. — Обращайтесь ко мне по имени. Мне не по душе это прозвище.
— Как скажете, юная леди. Я не имел ни капельки желания вас обидеть.
— Я знаю, что вы не со зла.
— А меня задеть пытались явно со зла, — буркнул Харви. — Мне принести Библию и зачитать Бытие, чтобы вы убедились в моих способностях?
— Ну уж нет, избавь меня от этого испытания!
На лестнице показалась миссис Аддингтон. Сегодня на ней было платье из небесно-голубой ткани, которая идеально подходила цвету её лица и волосам.
— А вот и хозяйка! — обрадовался Сэмюэль. — Признаться, я счастлив от того, что в этом доме стало так много прелестных женских лиц!
— Вы всё никак не угомонитесь, — миссис Аддингтон с укоризной покачала головой. — Надеюсь, вы не успели наговорить всяких глупостей новой сотруднице агентства?
— Разве что самую малость. Как я посмею обидеть коллегу?
— Коллегу? — переспросила Дороти.
— Я здесь на полставки. Моя основная работа в лоне церкви. Люблю отпускать грехи хорошеньких женщин. Ну или помогать их множить, — без тени смущения добавил Сэмюэль. — В свободное занимаюсь тем, что изгоняю духов там, где Осборн бессилен. Он, конечно, многое умеет, но до церковника, пропахшего ладаном до костей, ему далеко!
— Отец Сэмюэль периодически участвует в расследованиях, — пояснила миссис Аддингтон. — Священники обладают огромной силой против призраков, демонов и других тёмных сил.
— Даже не самые праведные из них, — обмолвился Харви, с тенью раздражения посмотрев на Сэмюэля.
Тот без всякого стеснения положил руку на плечо Харви:
— Как я уже не раз говорил, мой юный друг, главное — это вера, а остальное приложится. Да и не стоит забывать, что мы все простые люди, а люди грешны по своей природе, как бы ни пытались жить праведно. Грешить понемногу даже хорошо, потому что это позволяет держать себя в узде и не грешить по-крупному. Мой жизненный принцип: малый грех допустим, если он помогает избежать смертного.
Да, Отец Сэмюэль был священником с весьма своеобразной философией. История умалчивает, в курсе ли его взглядов собратья по церкви, но люди вне её оставались под впечатлением каждый в меру своих взглядов. Тот, у кого религия занимала центральное место в жизни, обычно приходил в ужас, а атеист — в восторг. Скептик находил что-то разумное в словах Сэмюэля; идеалист же утверждал, что надо всё равно стремиться жить праведно. Граф Рочестер как-то раз заметил: «Мне нравится ваш взгляд на вещи, Преподобный Блэквуд. В нём есть многое от правды жизни. Вот только удержаться от смертного греха всё равно чудовищно тяжело, если ты уже успел о нём помыслить». А в ответ ему последовало: «Совершенно верно! Именно поэтому я стараюсь концентрироваться на маленьких грешках».
Маленький, большой — Харви ни черта не смыслил в классификации грехов. Воровство за грех он не считал, ведь в его глазах это был способ выживания, что тоже можно считать весьма оригинальной философией. Очевидным грехом для Харви было только убийство, хотя и здесь возникали вопросы: а если на тебя нападут и ты в пылу драки кого-то случайно убьёшь, то считается ли это грехом? Если да, то почему? Как можно считать грехом то, что не имеет никакого злобного умысла?
В общем, религия была слишком сложной для Харви. Хоть он и родился в пределах слышимости звона колоколов церкви Сент-Мэри-де-Боу, редко бывал на службах, особенно после смерти матери, а Библию читал, лишь когда его в очередной раз обвиняли в неграмотности. И всё-таки даже такому непросвещённому дурачку было очевидно, что Отец Сэмюэль говорит, как не пристало священнику.
— Раз все в сборе, давайте выпьем чаю, — примиряюще предложила миссис Аддингтон. — На кухне как раз свежее печенье. Испекла сегодня утром. Должны были и сэндвичи остаться. Сейчас проверим…
И в эту самую минуту, когда все уже настроились на трапезу, колокольчик на двери прозвенел ещё раз. Надежды на то, что это граф Рочестер, не оправдались: на пороге показалась взволнованная женщина, а с ней такой же перепуганный и бледный мужчина — как выяснилось в дальнейшем, её муж. Они держали в руках по зонтику.
— Есть здесь кто-нибудь? — робко поинтересовалась женщина.
— Добро пожаловать в агентство Рочестер, — к гостям по традиции направилась миссис Аддингтон с успокоительной улыбкой. — Прошу вас: проходите, мы всегда открыты. На улице мокро и зябко, я заварю для вас чай, чтобы вы согрелись, а вы пока располагайтесь в гостиной.
Когда клиенты прошли к столу, наконец удалось получше разглядеть их. Обоим было за сорок. Судя по одежде, принадлежали гости к средней буржуазии, однако бриллиантовые серьги в ушах женщины свидетельствовали о том, что денег у них всё же больше, чем может показаться. К слову, о женщине: она была некрасива, обладала заурядным, совершенно не запоминающимся лицом, отчего точно нельзя было сказать, какого цвета её глаза. Что касается волос, то они хотя бы были, в отличие от волос на голове её мужа. Тот полысел раньше времени, однако это выглядело некритично благодаря красивой форме его черепа. У мужчины были яркие голубые глаза — деталь, сильно выделявшая его на фоне жены. В остальном он казался таким же обыкновенным.
Едва оказавшись в гостиной, супруги обвели всех присутствовавших растерянными взглядами. Да, компания собралась разношёрстная: красавица-вдова, какая-то смурная девчонка, молодой человек вороватой наружности и священник. К священнику как к оплоту всего святого гости в итоге и обратили свои вопрошавшие лица.
— Ты вроде скучал без работы. Вот и работёнка подоспела. Ты случаем не научился предсказывать будущее? — шепнул Сэмюэль.
— Не говорите ерунды, — прошептал в ответ Харви. — Такого я не умею.
— А жаль. Нам бы пригодилось.
— Присаживайтесь, пожалуйста. — Миссис Аддингтон указала гостям на свободные стулья. — Графа Рочестера сейчас нет на месте, но, к счастью, все остальные здесь. Мы выслушаем вас и обязательно поможем, если это в наших силах.
— Да-да, обязательно, — Сэмюэль улыбнулся супругам, и тогда они наконец проследовали к стульям.
— Меня зовут Долорес Аддингтон, я здесь вроде секретаря. А люди вокруг — члены агентства.
— Даже преподобный? — удивилась женщина.
— Да, не сидится мне на месте, — Сэмюэль подмигнул миссис Аддингтон.
— Вот и отлично. Не придётся идти в церковь, — вздохнул мужчина. — Расскажешь, Вивиан?
Женщина, а точнее, Вивиан, кивнула.
— Мы Томас и Вивиан Бёрнс, — сказала она, чуть помедлив. — Приятно познакомиться. Мы пришли к вам по совету знакомого. Дело в том, что на нашей земле… Даже не знаю, с чего начать.
— Начни с самого начала, — посоветовал муж.
— Тогда начну с того, что полгода назад мы приобрели землю в Ханслоу. Это было нашей давней мечтой — создать поместье Бёрнсов, в котором будет жить не одно поколение нашей семьи. Мы долго и упорно работали, копили деньги и наконец смогли позволить себе участок, пусть и за чертой города, но свой собственный. Этот участок пустовал уже лет сто, если не двести. Он был совсем неухожен, располагался в неудобном месте вдали ото всех, поэтому и стоил меньше, чем все прочие. Признаться, цена нас и соблазнила.
— Скажи про работников, — велел Том, заметив растерянность жены.
— Мы наняли рабочих, чтобы привести землю в порядок и построить дом. Всё было хорошо, пока трое из них не исчезли без следов спустя три месяца работы. А недавно Тобби…
Женщина не выдержала и расплакалась. Муж засунул руку за пазуху и достал носовой платок.
— Тобби — наш младший сын, — пояснил он. — Неделю назад он играл на участке под нашим присмотром, пока мы расчищали землю от сорняков. Рабочие ведь отказались работать на нашей земле за любые деньги. Тобби — спокойный мальчик, он не отходит от нас далеко, но в тот день мы нашли его на заднем дворе плачущего. Он лежал на земле и не мог встать. Оказалось, что у него перелом ноги. Но весь ужас не в сломанной кости, а в том, что у него на ноге остались синяки от чьих-то рук. Осмотревшись, мы обнаружили на земле такие следы, словно Тобби кто-то тащил. Но кто? Дело было днём и при нас.
— Я, конечно, подумала на работников, — придя в себя, добавила Вивиан. — Мне сразу показались странными их заявления о том, что земля проклята и кто-то пропал. Мы им частично заплатили заранее, и я согрешила на то, что они решили взять деньги и не работать, а после — что они выдумали это, чтобы сотворить нечто ужасное с нашими детьми. Но Тобби сказал, что его схватил и потащил кто-то невидимый. А потом и Кэтрин, наша старшая дочь, рассказала, что как-то раз проснулась ночью от чьего-то пристального взгляда и, кажется, даже слышала дыхание. Но, ночуя, мы всегда запираемся на все замки, никто не мог пройти в дом. Это также не всё. Как-то раз я и сама слышала чей-то плач.
— Не то плач, не то стон от боли, — уточнил Том. — И как будто там был не один голос.
— Это точно какое-то проклятье! Наверное, поэтому земля и пустовала столько лет.
— Вам известно что-нибудь о прошлом участка? — поинтересовалась миссис Аддингтон, расставляя перед гостями чашки. — Любые мелочи и слухи могут быть нам полезны.
— Только то, что он был давно заброшен. Больше ничего. — Вивиан кивнула в знак благодарности за поставленную чашку. — Сейчас жалею, что не стали выяснять. Мы торопились со сделкой, боялись упустить: предложение было слишком выгодным, а мы так давно лелеяли мечту о семейном гнёздышке…
— Я слышал, что много лет назад там был пожар, — припомнил Том. — Вот только не уверен, что послужило причиной. Предание поросло мхом. Но вроде как дом сгорел дотла, ничего не осталось.
— Погиб ли кто-то в этом пожаре? — уточнил Отец Сэмюэль.
— Этого я не знаю. Хотя, кажется, на тот момент земля уже была заброшена.
— Странно получается. Кто бросит свой дом? Всё-таки он не незнамо где, а в черте столицы.
— Мне приходит на ум только одно объяснение, — Дороти пристально посмотрела на Сэмюэля. — Все обитатели дома умерли, поэтому он и оказался заброшен.
— Тогда в первую очередь следует узнать про прежних хозяев участка и их судьбу.
— У меня есть человек в Национальном архиве. Попрошу его проверить. — Граф Рочестер явился настолько неожиданно, что все, дружно вздрогнув, обернули на него головы. — Но нужно будет также опросить жителей и обратиться в местную церковь. Вполне вероятно, что жителям что-то известно, а в церкви сохранились сведения о прошлых хозяевах.
— Вы… — Том нахмурился.
— Простите, что не представился. Осборн Питер Дэниэль Рочестер, владелец этого агентства.
— Так это вы! — обрадовалась Вивиан. — Нам вас посоветовали как настоящего профессионала! Говорят, это вы два года назад изгнали демона, захватившего тело дочери мясника с Брилл-маркет… Даже священники были бессильны!
— Вы льстите мне. Мы действовали вместе с преподобным Блэквудом. В первую очередь это его заслуга.
— Всё-таки неправильно приписывать то дело исключительно мне. Без вашего руководства и глубоких познаний в демонологии мне бы пришлось несладко, — Сэмюэль любезно кивнул графу. — То был не мелкий дух и не призрак.
Харви ничего не слышал о дочери мясника. Инцидент имел место быть явно для его прихода в агентство «Рочестер». Интересно, а об этом писали в газетах?
— Сдаётся мне, это будет непростое дело, — продолжил граф, хромающей походкой приближаясь к присутствовавшим. — Из того, что я услышал, смею предположить, что земля либо действительно проклята, либо стала пристанищем для поистине злобного духа. Это не дело поместья Векслеров.
Похоже, последние слова были обращены к Дороти, ибо она медленно кивнула, будто согласилась со сказанным.
— После того, как мы получим бумаги из Национального архива, отправимся на ваш участок. А пока к вам будет просьба. Точнее, не просьба, а настойчивый совет. — Граф сделал паузу, его взгляд заострился на супругах Бёрнс. — Лучше вам не посещать участок без нас и тем более не привозить туда детей. Раз активность есть даже днём, это не то, с чем у вас получится справиться.
— Сможем ли мы остаться на этой земле? Дом уже практически построен, — голос Вивиан пронизывало волнение.
— Если у нас получится решить вашу проблему.
— А может не получиться? — Том нахмурился.
— Некоторые демоны и проклятья слишком сильны и стары, чтобы человек мог взять над ними верх. Но есть хорошая новость: их не так много.
Верил ли граф в свои слова? Когда клиенты ушли, он выглядел не таким воодушевлённым, как когда брался за очередное дело обычно.
— Ничего, прорвёмся, — зато Сэмюэль не терял позитивного настроя. — С нами же камбрийская дева, величайший шулер и я, служитель Господа. Что может пойти не так?
На следующее утро выяснилось, что многое, например, записи Национального архива не дадут исчерпывающего ответа на волнующие вопросы.
— Неизвестно, кому принадлежала земля ранее, — развёл руками солиситор. — Первая запись о ней датирована 1837 годом — уже после Акта о коммутации десятины. Более ранних документов нет. Да и откуда им взяться? До 1836 не существовало внятной системы регистрации земель. Однако одно ясно точно: земля долгое время была бесхозной и потому перешла в государственную собственность.
— Что, вообще никак не отследить? — протяжно вздохнул Харви.
— Не совсем. Попробуйте изучить архивы на месте. Там может оказаться то, чего нет в Национальном архиве. Местные тоже могут что-то знать. Порой у них больше сведений, чем у официальных органов.
— Хотелось бы, чтобы было именно так, — покачал головой Сэмюэль. — А где, к слову, леди Блэр?
Он осмотрелся в поисках девушки, но безрезультатно.
— У неё болит голова. — Миссис Аддингтон любезно поставила чашку с чаем перед солиситором. — Бедняжка. Такая юная, а уже мучается от страшных мигреней! Вот она, плата за дар!
— А где граф? — спросил Сэмюэль через секунду.
— Вот этого не знаю. Должно быть, у него снова дела. Он частенько отсутствует.
— Да, постоянно где-то ходит, — проворчал Харви. — Иногда его целую неделю не видно. Сейчас, похоже, снова. Только время выбрал неподходящее.
— Уверена, граф не забыл о деле, — деликатно заметила миссис Аддингтон. — Это не в его правилах. Вполне вероятно, что он отлучился как раз в рамках этого дела. В любом случае давайте поблагодарим мистера Майлза за приложенные усилия. Нам полезны любые сведения.
Солиситор смущённо кивнул. Харви с неудовольствием подумал, что этот чиновник явно положил глаз на миссис Аддингтон. Но в сложившейся ситуации переживать стоило не о сопернике, коих было бесчисленное множество, а о потенциальной опасности, поджидавшей в Хаунслоу.
Хаунслоу был одним из предместий Лондона, ещё в начале века полностью покрытым лесами, но индустриализация сыграла свою роль — и лес постепенно поредел, а земледелие перестало быть основной формой занятости населения. В результате Хаунслоу начал напоминать Лондон, особенно своими набережными, хотя, конечно, с точки зрения количества людей и контингента в целом был поспокойнее. Это можно было заметить по лицу Дороти, которое при въезде в предместье оставила страшная бледность. Девчонка даже убрала платок, который всю дорогу прижимала ко рту. Но радость была преждевременной: когда экипаж выехал на улицу, где располагался участок Бёрнсов, Дороти снова достала платок. Насторожилась не только она. Даже Харви постигло странное чувство.
Участок был площадью примерно в половину акра и выглядел заброшенным. Если бы не дом, в окнах которого мелькали огни, можно было бы решить, что здесь никто не живёт. К слову, дом не был достроен: не хватало внешней отделки, ступеней и террасы. Песок и кирпичи, оставшиеся с момента постройки, всё ещё лежали во дворе. Основной напастью были сорняки: земля вдоль и поперёк заросла ими, и только пятую часть удалось выкорчевать и сложить в одну огромную кучу.
Едва ступив на землю Бёрнсов, Дороти почти потеряла сознание. Она рухнула на землю, к счастью, вовремя успев упереться в неё ладонями. Отец Сэмюэль и граф бросились девчонке на помощь. Лишь Харви остался стоять на месте ошеломлённый. Ему же не показалось? Это же и впрямь…
— Тут очень тёмная энергетика, — кашляя, сообщила Дороти. — Много неупокоенных душ, раздираемых ненавистью и скорбью. Я такого никогда не видела.
Сэмюэль и граф переглянулись. Последний предложил:
— Может, тебе вернуться в Лондон? Боюсь, тебе будет тяжело здесь.
— Ничего. Вам же нужен кто-то, кто может с ними общаться.
— И всё-таки… ты сможешь?
— Должна. Я же не просто так прибыла в Лондон. Нужно отрабатывать свой хлеб.
Сэмюэль помог Дороти подняться и, придерживая её за плечи, подвёл к калитке, где в оцепенении стоял Харви.
— Прошу освободить нам путь. Эй, юный друг!
— Тут очень много трупов, — растерянно пробормотал Харви. — Десятки, если не сотни…
— О чём это ты?
— Они все под землёй. Мы буквально стоим на них.
— На ком на них?
— На человеческих останках. Точнее, на скелетах.
Сэмюэль невольно отшатнулся и с брезгливостью уставился на землю перед собой:
— Трупы, значит? Здесь же не могло быть никакого кладбища, верно?
— Было бы неплохо, если бы это было кладбище, — граф последовал всеобщему примеру и тоже уставился на землю. — Но у меня сильные сомнения на этот счёт. От этого места так и веет злом.
Супруги Бёрнс ожидали в гостиной. На стук в дверь вышла Вивиан. Она была одета во всё черное, бриллиантовых сережёк больше не было у неё в ушах. Невыразительное лицо женщины обезображивали усталость и озабоченность. Казалось, она не спала несколько ночей кряду.
— У Тобби кошмары, я сижу с ним от заката до рассвета, — пояснила Вивиан, пригласив гостей в дом. — Рада, что вы наконец-то приехали. Эта земля продолжает действовать нам на нервы даже на расстоянии. Хотя неудивительно: ребёнок пережил такое…
Ремонт внутри ещё не был закончен, поэтому пахло краской, а мебели не хватало. Кроме того, прихожую и коридор не успели обклеить обоями, отчего дом казался не новым, а обветшалым. Дыры в окнах тоже не заделали: по коридорам гулял сквозняк, в отдельные минуты пробиравший до скрежета зубов. Камин, похоже, тоже не заложили: Томас сидел в кресле, накрывшись толстым на вид пледом.
— Добрый вечер, господа, — сказал мужчина, поочерёдно осмотрев гостей. Его взгляд остановился на Дороти. — Юной леди нехорошо?
— Она весьма чувствительна к духам, — граф проводил девчонку к пустовавшему креслу и с отеческой заботой усадил в него. — Не беспокойтесь об этом.
— Вам что-то удалось выяснить? — не выдержала Вивиан. — Я про прошлое нашей земли.
— К несчастью, совсем немного. Она была заброшена много лет, а записи в Национальном архиве ведутся меньше полувека. Про пожар никакой информации, как и про прежних владельцев.
— И что же тогда делать?
— Для начала изучить церковные записи, — вмешался Отец Сэмюэль. — И расспросить местных, они должны что-то знать.
— Насчёт этого не уверен, — Томас заметно помрачнел. — После нашей встречи я решил не ждать вас и попытаться добыть информацию самому. Я обошёл всех соседей, но никто ничего не знает. Многие переехали в Хаунслоу недавно. Тут же раньше была настоящая глухомань и жило не так много людей.
— Будем надеяться, что старожилы всё же остались, — покачал головой граф. — Иначе нам придётся тяжело.
Дороти закашлялась, и все головы невольно повернулись к ней.
— С девочкой точно всё будет в порядке? — осведомилась Вивиан. — Выглядит она неважно.
— Я в порядке… — пробормотала Дороти. — Просто тут и правда очень мрачная энергетика…
— И куча трупов в земле, — как ни в чём не бывало сказал Харви.
Он понял, что говорить этого не следовало, только когда поднял голову и увидел полные укоризны лица графа и Отца Сёмюэля.
— Что ещё за куча трупов? — Вивиан побледнела.
— Дело в том, что этот молодой человек обладает даром ясновидения, — граф вернул самообладание и кивнул на Харви. — И едва приступив ваш участок, он увидел, что земля полна людских скелетов. А Дороти, — он указал на девчонку, — почувствовала присутствие неупокоенных духов, что подтверждает его догадку.
— Но откуда трупы? Ничего не понимаю…
— Откуда пока не могу сказать, но — простите мне мою прямоту — боюсь, ваш дом построен на костях. И, скорее всего, обладатели этих костей умерли неестественным путём. Не хотел говорить об этом, прежде чем все прояснится, но раз мистер Эртон затронул эту тему…
«А мне не говорили молчать!» — Харви почти огрызнулся, но в последний момент решил всё-таки придержать язык.
— Одного не понимаю: если на участке произошло что-то столь ужасное, почему никто об этом не знает? — голос Тома пронизывал скепсис. — Разве такое бывает? Обычно слухи разлетаются быстро.
— В этом и заключается главная странность, — согласился граф. — Одно убийство ещё можно замять, но, по словам моих сотрудников, тут умерло очень много людей. Так почему же об этом не слышала ни одна душа? У меня есть несколько гипотез. Во-первых, убийства происходили в высшей степени тайно. Тот человек или те люди, что совершили все эти злодеяния, были профессионалами своего дела. Во-вторых, возможно, что всё это имело место быть так много лет назад, что люди уже об этом не помнят. Не будем забывать, что Хаунслоу не был популярным поселением до середины века и из коренного населения тут всего пара человек. Конечно, никто ничего не знает, ведь у ваших соседей, как и у вас, нет здесь корней.
— Предположим, что в церкви вы ничего не найдёте, как и в архиве, — что тогда? — хмуро поинтересовался Том.
— Я пообщаюсь с теми, кто здесь похоронен, — едва слышно пробормотала Дороти. — Я в любом случае сделаю это, чтобы помочь им упокоиться с миром. Кто-нибудь обязательно раскроет нам истину.
— Если они вообще захотят говорить. Наивно полагать, что призраки людей, умерших насильственно, будут дружелюбны. — Заметив, что его слова повергли Бёрнсов в уныние, Отец Сэмюэль спешно добавил: — Не волнуйтесь, мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы вы могли остаться на этой земле.
— Но пока что вам лучше её всё-таки покинуть, — посоветовал граф. — Как я и сказал, это не то, с чем может справиться простой человек. Даже экзорцизм может быть тут бессилен.
— Понимаю, поэтому мы поселились в гостинице неподалёку, — сообщила Вивиан. — С тех самых пор, как это случилось с Тобби…
— И правильно. К слову, мы можем увидеть ваших детей?
— Да, но зачем?
— Вы обмолвились, что земля продолжает преследовать вас на расстоянии. Некоторые особенно выдающиеся призраки способны привязываться к людям и донимать их, куда бы они ни сбегали. Нужно проверить, не случилось ли что-то такое с вашим сыном. Если случилось, то сами понимаете, как это может быть опасно.
Вивиан горячо закивала.
— В таком случае мы с леди Блэр отправимся с вами в гостиницу. Дороти трудно здесь находиться. Ей нужна передышка. На преподобном Блэквуде и мистере Эртоне изучение церковных архивов.
— Изучать архивы? Мне? — протянул Харви с нескрываемым разочарованием. — Я буду так же полезен, как кошка на съезде мышей.
— И всё-таки от кошек в быту немало пользы. Как минимум они могут переловить этих самых мышей. В архивах много бумаг, в одиночку преподобный не справится.
— Разве образованная девица не помогла бы всяко больше?
— Дороти нужна мне, чтобы проверить Тобби.
— Не спорь. У графа есть план, раз он нас разделил, — Отец Сэмюэль похлопал Харви по плечу. — Да и разве я такая уж плохая компания? В отличие от графа, я куплю тебе выпить. Ну, после дела, разумеется. Сначала — работа, потом — отдых.
— Странно слышать такое от священника, знаете ли.
— А я необычный священник. Ну что, согласен?
— Вы знаете, как меня уговорить. Ну и скучный же денёк нас ждёт…
◈ · ◈ · ◈ · ◈ · ◈ · ◈ · ◈
Улицы Ханслоу были немноголюдны. Вероятно, большая часть населения предместья работала в Лондоне, так что в будний день можно было застать лишь позёвывающих от скуки торговцев местных лавочек да хозяев пабов и харчевней. Воздух был пропитан лёгкой ленцой. Вдыхая его, Харви и сам становился сонливым и невольно поглядывал на питейные заведения, попадавшиеся по пути. Увы, первым пунктом назначения было место, где не наливают, а если и наливают, то в исключительных случаях — местная церковь. Ректор оказался примерно на десять лет моложе Отца Сэмюэля — высокий, голубоглазый брюнет с ослепительно белой улыбкой. Про таких говорят: «La beauté est le pouvoir, le sourire est son épée». При желании он бы мог покорять сердца красавиц Лондона, но предпочёл сладости греха терпкость церковного вина. — Добрый день, господа. Добро пожаловать в храм божий. Голос священника соответствовал его наружности — ласкающий слух баритон. Взгляд преподобный остановил на Харви и снова обнажил белоснежный ряд идеально ровных зубов. Харви даже стало досадно за то, что он гордился своими зубами, несомненно уступавшими в белизне зубам встреченного церковника. — Добрый день, ректор, — Отец Сэмюэль тоже позволил себе улыбку, правда, она у него, как и всегда, вышла с толикой ехидства. — Это же вы знаменитый Преподобный Кларк? — Слава обо мне так сильна, что разнеслась по другим приходам? — Она дошла аж до Лондона! Харви протяжно вздохнул: опять эти любезности. Больше всего он терпеть не мог лондонский обычай подходить к вопросу издалека. Не проще ли сразу сказать то, что у тебя на уме? К чему все эти увёртки? — А если серьёзно, то мы к вам по важному делу, которое, к сожалению, касается Господа нашего лишь опосредованно. — Отец Сэмюэль понизил голос. — Очень рассчитываем на вашу помощь, потому что иные её источники исчерпаны. Мы в полнейшем тупике. — Сделаю всё, что в моих силах, — священник ненадолго оторвал взгляд от гостей и перевёл его на дверь, которая скрипнула, оповещая о прибытии кого-то ещё. — Нам нужны сведения об участке с адресом Лабурнум-Виллас, семь. А точнее, о его прошлых хозяевах. В Национальном архиве нет данных старше 1836 года, а единственные имеющаяся запись датирована 1837 и сообщает о запустении участка. Может, в церковных записях что-то есть? — За какой период вам нужны сведения? — За любой. Мы будем благодарны за любую зацепку. — С землёй какая-то проблема? — Да, небольшая. — Не такая уж и небольшая, — между делом заметил Харви. — Массовое захоронение маленькой проблемой не назовёшь. — Массовое захоронение? — усомнился священник. — Впервые слышу. Хотя стоит принять во внимание то, что я не местный. Я живу в Ханслоу всего три года, как и многие здесь. — И в этом главная загвоздка. — Отец Сэмюэль покачал головой. — Никто ничего не знает, потому что тут много приезжих. В результате мы не можем выяснить, откуда взялась груда костей в земле. А жить на них — сами понимаете… — Что ж, давайте посмотрим книги. Жаль, что Отец Ричард — так звали ректора до меня — скончался два месяца назад. Ему было без малого сто лет, он мог что-то знать про захоронение. — Если ли в Ханслоу другие долгожители? — Единицы. Старушка Маргарет с Флоу-стрит, ещё несколько стариков с Монтейн-роуд. Правда, им всем нет и восьмидесяти. — Ничего, всё равно заглянем к ним в гости. — Отец Сэмюэль довольно подмигнул Харви. — Так что насчёт книг? — Да, точно… Книги действительно отражали сведения обо всех смертях, свадьбах и рождениях в Ханслоу, но отыскать нужную информацию представлялось сложной задачей. Хранилище было пыльным, сырым и не освещалось. Преподобный, вооружившись подсвечником, потратил порядка двух третей часа на поиски книг старше 1836 года. Он принёс несколько толстых кип, перевязанных бичёвкой, и, когда поставил их на пол, в воздух взмыло серое облако, заставившее всех присутствовавших несколько раз подряд чихнуть. — Наша церковь основана в 1688 году. Это всё, что есть, — сообщил священник, наконец закончив с книгами. — Можете изучить прямо тут. Я бы тоже с радостью помог, но мне надо готовиться к службе. — Вы уже и так нам здорово помогли. — Отец Сэмюэль улыбнулся. — Дальше мы сами. «Лучше бы не отказывался от помощи… — Харви осмотрел груду книг с немалым скептицизмом. — Поймём ли мы вообще, что в них написано? Я преуспел в чтении Библии, но это же не одно и то же…» Оказалось, что расшифровка церковных записей и впрямь трудное дело. Проблема была и в их ветхости, и в не совсем ясном почерке, и в устаревших словечках, значения которых Харви, образовывавший себя сам, вместо того чтобы иметь возможность доверить это важное дело школе и университету, не знал. Записи были скудными и с точки зрения информации: имя, возраст, место проживания и краткая справка о событии — рождение, свадьба, смерть.Хелен Гилберт, 16 лет, дом у дороги. Смерть от преждевременного родоразрешения.
Гарольд Грикс, 42 года, Фоллоу-таун. Смерть от язвенной болезни желудка.
Аннабель Питчер, Фолк-стрит. Родилась 15 марта 1802 года у Джейн и Генри Питчеров. Первенец. Здоровая.
— Мы точно можем здесь что-то найти? Как по мне, это просто список покойников, — вздохнул Харви. — Рано сдаваться, читай внимательно и отмечай любые странности, особенно связанные с землёй Бёрнсов. — Отец Сэмюэль, как и обычно, оставался поразительно оптимистичен. — И не все из них покойники. Некоторые ещё вполне могут быть живы. — Лучше бы я остался в поместье караулить местную нечисть… — Там бы от тебя не было никакого толку, а тут ты можешь быть полезен. — И чего мне на месте не сиделось? Захотелось клиентов… — страдальчески протянул Харви, погружаясь обратно в бумаги. — А ведь я тебе говорил. Сам накликал беду, уважаемый кокни. К вечеру на Ханслоу надвинулись тучи, обещавшие к утру разродиться дождём. Харви листал церковные записи и похлёбывал эль, чувствуя, как по окоченевшему телу разливается приятное тепло. В таверне царил полумрак, аккомпанементом которому служили приглушенные голоса немногочисленных посетителей, убаюкивавшие, словно колыбельная матери. Когда Отец Сэмюэль вернулся за стол с тарелкой свиного окорока, сладкую сонную иллюзию нарушил резкий скрип двери. Харви неохотно поднял голову и, прищурившись, узнал графа и горчичный капор. По их лицам было сложно судить об успехе дела. — Добрый вечер, господа. Как у вас всё прошло? — осведомился граф, параллельно любезно отодвигая стул для Дороти, которая при близком рассмотрении снова выглядела так, словно с секунды на секунду испустит дух. — Паршивенько, — вздохнул Харви. — Записей куча. Я все глаза сломал, но так ничего и не понял. — Да, дело продвигается туго, — согласился Отец Сэмюэль. — Но сдаваться пока рано. Я выяснил адреса парочки стариков, которые отродясь живут в Ханслоу. Они могут что-то знать о прошлом этого места. Но гарантий нет. А как у вас дела? — Сын Бёрнсов и впрямь пострадал не от человеческой руки. Дороти почувствовала от него остатки тёмной энергетики — такой же, какая окутывает землю. — На мальчике нет проклятья или метки зла? — Сложно сказать. По его словам и словам родителей, он всё ещё видит кошмары о том дне, когда некто невидимый схватил его за ногу. Конечно, это может быть последствием сильного испуга, но, думаю, провести обряд экзорцизма лишним не будет. — А что насчёт дочери? Кэтрин, кажется. — Она примерно одного возраста с Дороти и такая же болезненная. — Граф посмотрел на горчичный капор. — Она подтвердила слова родителей о том, что слышала странные звуки и чувствовала чей-то взгляд и дыхание ночью. Однако от неё не исходило никакой ауры, и, в отличие от брата, она осталась цела. — Понятно. То есть ничего нового вы тоже не выяснили? — Не совсем. — граф загадочно улыбнулся, прежде чем продолжить. — Мы закончили беседу с Бёрнсами довольно скоро и решили не терять времени понапрасну. Пострадал ведь не только мальчик. — Ты про пропавших рабочих? — вспомнил Сэмюэль. — Совсем из головы вылетело! — Я расспросил работников гостиницы. Двое из трёх пропавших не были местными, про них сложно сказать что-то конкретное. Один был то ли ирландцем, то ли шотландцем. Другой — прибыл откуда-то очень издалека, чуть ли не из колонии Нового Света. Но третий родился и вырос в Ханслоу. Все здесь его знали. Герни, парнишка лет девятнадцати, не самый благонадёжный. В прошлом году устроил погром в этой самой таверне, что-то не поделили с товарищем. Годом ранее — поранил ножом другого парнишку из-за девушки. Ещё годом ранее… В общем, послужной список у него велик. При этом он сирота, из родственников лишь бабушка по отцовской линии — Маргарет Вудс, которой, конечно, было сложно сладить с таким внуком. — А бабуля случайно не на Флоу-стрит живёт? — поинтересовался Харви. — Неужто вы научились читать мысли, мой юный друг? Всё верно, её дом именно там. — Такого не умею. Священник местной церкви обмолвился. Одна из старожил Ханслоу. — Прекрасно. Значит, убьём двух зайцев разом, узнав и про прошлое этого места, и про парнишку, — присвистнул Сэмюэль. — Может, не понадобится шерстить записи. Последние слова заставили Харви испытать преждевременное облегчение. — Это ещё не всё, — продолжил граф. — Мы также поговорили с другими работниками с участка Бёрнсов. Помимо пропавших троих на земле работали ещё пятеро. — И что они сказали? — Работа не задалась с самого начала, — загробным голосом сообщила Дороти. Харви невольно вжался в стул. — Их преследовало странное ощущение, что за ними пристально наблюдают, хотя рядом ни одного жилого дома и людей как следствие тоже. Тем не менее, все это чувствовали. И когда те трое пропали, остальные поняли, что будут следующими, и наотрез отказались от работы. Кто-то даже покинул Ханслоу из-за страха. — Только сейчас заметил странность, — граф опустился на стул рядом с Дороти, не вынимая трости из руки. — Вокруг участка Бёрнсов нет других домов. Если верить тому, что мы видели сегодня, застройка в Ханслоу весьма плотная. Удивительно, что столько земли пустует. — А ведь верно! — воскликнул Отец Сэмюэль. — Другие дома в миле от участка Бёрнсов, а то и больше. Люди явно избегают этого места, но, когда их спросишь, говорят, что ничего не знают. Что-то скрывают или просто боятся сказать правду? — Не обязательно, — покачал головой граф. — Это может быть обыкновенная интуиция. Всё же от участка сильно веет злом. Не нужно быть медиумом или ясновидящим, чтобы это почувствовать. — Но про кости в земле все точно ни сном ни духом, — Харви потянулся к окороку. — Как спросишь — лицо вытягивается до неузнаваемости. — Сперва нам следует посетить Маргарет Вудс и узнать о Ханслоу и пропавшем Генри. Затем будем действовать по ситуации, но точно следует осмотреть участок детальнее. Мы даже не знаем, кто там похоронен, а это может многое объяснить. Замолчав, граф с беспокойством взглянул на Дороти, которая схватилась руками за голову. — Всё ещё нехорошо? — Здесь нет духов. Просто не могу прийти в себя после земли Бёрнсов. Не беспокойтесь… — Мне казалось, здесь тебе должно было быть лучше, чем в Лондоне. — В Лондоне духов намного больше, но сильные из них единицы. Тут душ меньше, но все они страдают от невыносимой боли. — Тебя проводить до гостиницы? — Не стоит. Я хочу расследовать дело вместе со всеми. — Уверена? Ты очень бледна. «Уговаривает девчонку отдохнуть? Впервые такое вижу, — Харви сощурился, разглядывая графа и Дороти. — Между ними что-то есть. Это определённо не просто деловые отношения». — Уверена. Давайте не будем тратить время и направимся к Маргарет Вудс. Скоро уже начнёт темнеть, а ночные визиты неприличны. — Ну как знаешь. Отправляйтесь с преподобным Блэквудом и мистером Эртоном. Я останусь изучать церковные записи. Всё же не стоит их игнорировать. — Префдупрефждаю, что это офчень скуфчное занятие, — сообщил Харви с набитым ртом. — Если вам, конефшно, не дофставляет удовфольствие читатьф, кто от чефхо умер и когда родифся. — Это как раз может быть весьма увлекательно. — Спецфичные у вас фкусы, грапф. На этой ноте Харви посмотрел на Дороти. Та почувствовала взгляд и вопросительно изогнула бровь в ответ. — В таком случае… идём? — Отец Сэмюэль встал из-за стола. — Но кафдже ужинф? — Ужин подождёт. Потом куплю тебе столько окороков, сколько захочешь! — Но… Отец Сэмюэль направился к выходу из таверны. Харви поспешно засунул в рот всё мясо, что лежало у него на тарелке, и подорвался следом. Дороти вышла последней. Выглядела она так, словно едва держится на ногах. Она всегда так выглядела, но в эту минуту казалась особенно слабой. — Могла бы и в гостиницу пойти. Нам только твоих обмороков сейчас не хватало, — фыркнул Харви, вытирая лицо от свиного жира тыльной стороной ладони. — Лучше бы с бумагами графу помогла, честное слово. — А что же вы не остались помочь, раз так переживаете? Откровенно говоря, вряд ли вы будете полезны в разговоре со старушкой. А ещё так бы вы избавили себя от хлопот со мной. Одни преимущества. — В бумагах от меня ещё меньше проку. В них вообще чёрт ногу сломит! — Раз достопочтенный господин вроде вас не сумел в них разобраться, то куда уж мне? — Смеёшься? — Харви скривился. — Ну посмотрим, кто будет смеяться последним сегодня. — Повторяетесь. В прошлый раз вы говорили то же самое. А я-то радовалась, что сегодня вы не норовите меня задеть. Думала, вы наконец повзрослели. Увы. — Что ещё за «увы»? Отец Сэмюэль, наблюдавший за перепалкой с приоткрытым ртом, наконец вмешался: — Вы что, не ладите? А я-то думаю, чего вы в экипаже расселись в разные углы и демонстративно смотрели в окна. Гордыня — вообще-то смертный грех. Обуздайте её и примиритесь. — А мы и не в ссоре, — усмехнулся Харви. — Мы на разных ступенях интеллектуального и эмоционального развития, — подтвердила Дороти. — Нам с мистером Эртоном не дано понять друг друга. — Что ты только что сказала? — Я же говорю: не дано. Харви так вскипел, что, казалось, был готов броситься на девчонку с кулаками. Отец Сэмюэль вовремя встал между ним и Дороти. — Так-так, хватит. У нас сейчас есть дела поважнее ваших отношений. Вот закончим с землёй Бёрнсов — и выясняйте их, сколько душа пожелает. Выдвигаемся к старушке Маргарет Вудс. Кто будет буянить, пусть остаётся с графом и церковными записями. Последняя фраза заставила Дороти и Харви в момент присмиреть, хотя они продолжили ругаться без слов, обращая друг на друга взгляды-молнии. Домик Маргарет Вудс располагалась в глубине Флоу-стрит. Это было скромное по размерам кирпичное строение с покосившейся крышей. Во дворике были разбиты огород и сад. Старуха выращивала в них то, что выращивали и все прочие старухи: мак, хризантемы и, конечно, папоротники, без которых не обходился ни один участок. От улицы к входной двери вела вымощенная камнем дорожка — на вид, старая, возможно, творение почившего супруга Маргарет. Откровенно говоря, это был самый обычный дом, коих десятки в Ханслоу и тысячи по всей Англии, — ничего примечательного. Стучаться в дверь вызвался Отец Сэмюэль. Харви встал рядом с ним, демонстративно заградив обзор Дороти. Открыли не сразу. Пришлось постучать дважды. Даже промелькнула мысль, что старуха не дома. — Кто там? — наконец из-за двери послышался кашляющий голос доживающей век клячи. — Мы детективы из Лондона. Хотим задать вам пару вопросов о пропаже вашего внука Генри. Входная дверь издала противный скрип — из образовавшегося проёма высунулась голова женщины. Маргарет Вудс оказалась прямо такой, какой Харви представил её по голосу: совершенно седой, нездорово худой, и, судя по сощуренным глазам, практически слепой. Кроме того, её лицо и длинную тонкую шею обезображивали глубокие морщины, отчего она казалась старше, чем была на самом деле. — Генри? Неужто этот засранец нашёлся? — К сожалению, у нас нет никаких новостей о его местонахождении, — деликатно заметил Отец Сэмюэль. — Но мы точно знаем, что его исчезновение связано со строительством дома, которым он занимался с приятелями незадолго до этого. Если позволите войти, мы вам всё подробно расскажем. — А вы точно детективы? — Мы… частные сыщики. Нас наняли, чтобы распутать это дело, хозяева участка, где работал Генри. Старуха недоверчиво приоткрыла дверь. — Ладно, проходите. Только не думаю, что буду вам чем-то полезна. В доме пахло так же, как пахнет в домах всех одиноких стариков, — пылью, старой древесиной, переваренной едой и какими-то травами. Несмотря на то, что внутри было убрано, всё вокруг вызывало брезгливость, особенно замызганная мебель, на которую Маргарет Вудс пригласила гостей присесть. Сама она опустилась в кресло-качалку, рядом с которым дремал такой же старый, как она, пёс. Животное на миг приоткрыло подслеповатые глаза, но даже не тявкнуло на вошедших. — Что вам известно про моего оболтуса? Он вообще жив? — спросила старуха без прелюдий. — Как и я сказал, про судьбу Генри мы ничего не знаем. Но предполагаем, что его пропажа напрямую связана с Лабурнум-Виллас. Вам о чём-то говорит этот топоним? «Топо-что?» — хотел уточнить Харви, но сдержался, чтобы не показаться собравшимся дураком. — Вы про землю на юге, пустующую уже более трёх веков? — Она уже не пустует, — уточнил Отец Сэмюэль. — Её выкупила супружеская чета из Лондона. Они даже дом построили. Ваш сын как раз этим занимался. — Я говорила ему не лезть туда. Но разве этот идиот хоть когда-то слушал меня? Я говорила ему не брать деньги у Бёрта — он всё равно взял. Я говорила ему, что Луиза — та ещё штучка, но он всё равно за ней ухлёстывал, а потом получил по морде от её другого ухажёра. Я говорила ему взяться за голову и встать на путь истинный, а он всё равно вместо похода в церковь… — Почему вы говорили внуку не лезть на участок? — осведомился Харви, не дожидаясь, когда старуха договорит. — Вы что-то знаете о его прошлых владельцах? А может, вы даже знаете о зарытых там костях? — А это ещё кто? — Маргарет нахмурилась. — Тоже детектив? Почему-то напоминает мне моего оболтуса. Никакого воспитания. Перебивать старших неприлично! — Простите мистеру Эртону его дерзость, — Отец Сэмюэль заискивающе улыбнулся. — Он действительно примерно одного возраста с Генри, отчего бывает несдержан и груб. — Так и знал, что при первой же возможности вы предадите меня. Разве предательство не смертный грех? — Предательство не входит в список смертных грехов, поскольку является не первоосновой, а действием, проистекающим из греха. Да и разве мои слова можно считать предательством? Я просто констатировал факт. Харви заметил, что Дороти улыбнулась, и едва сдержал бешенство. — Но мой юный коллега поднял действительно важную тему. Почему вы не хотели, чтобы ваш внук работал на том участке? — Про него ещё в моём детстве ходили мрачные слухи. — Какие же? — Поговаривали, что люди в окрестностях его бесследно исчезали, поэтому все, кто там жил, перебрались на север и старались держаться как можно дальше. Я тоже держалась подальше, сколько себя помню. — На вашей памяти кто-то пропадал? — Может, да, а может, и нет. Я уже древняя старуха и особо ничего не помню. — Может, вы слышали что-то про прошлых хозяев земли? — Только что на ней было чьё-то поместье, но чьё именно — не знаю, это было задолго до моего рождения. — А про пожар вы слышали? — Кто-то из мальчишек поджёг развалины дома. Кто — так и не узнали. Обычная шалость. — Был ли кто-то в доме на момент пожара? — Навряд ли. Дом уже тогда был давно заброшен. — А про массовое захоронение вы знаете? — Не слышала. Да даже если бы знала, какое отношение это имеет к пропаже Генри? — Вы верите в сверхъестественное, миссис Вудс? — внезапно голос подала Дороти. Старуха напряглась, будто не ожидала, что в доме есть четвёртый человек. Похоже, она и впрямь не видела. — Вы считаете, что земля проклята? — после продолжительной паузы уточнила Маргарет. — Такое мнение и правда бытовало во времена моей юности, только ему нет подтверждения. — Это легко объясняется тем, что местные обходили участок за три мили, — парировала Дороти. — Строительство дома могло разбудить зло, дремавшее в недрах несколько веков. — Хотите сказать, что оно утащило Генри? — Сын новых хозяев участка пострадал посреди дня при родителях. У него сломана нога, на ней остались следы рук. Мальчик утверждает, что его схватил кто-то невидимый. И у нас есть все основания верить: участок кишит неупокоенными душами, а аура, исходящая от него, так тяжела, что рядом сложно находиться даже простому, не чувствительному к духам человеку… — Так никакие вы всё-таки не детективы, — вздохнула старуха. — Нет, мы детективы, просто расследуем дела, где обычная полиция бессильна. — Отец Сэмюэль снял очки и принялся протирать стёкла рукавом своего подрясника. — Призраки, колдуны, чудовища, проклятья — вот наша специализация. Мы берёмся за те случаи, где может хоть косвенно быть замешана мистика. Но в случае с вашим внуком мы полностью уверены: его пропажа не дело рук человека и уж тем более не его собственный умысел. — Генри уже нет среди нас, верно? Отец Сэмюэль резко замер. Дороти сожалеюще опустила голову. — Пока рано говорить, мы не находили его трупа или костей, — хмуро заметил Харви. — Может, ваш внучок просто сбежал. У меня есть приятель, похожий на него. Он тоже то и дело влипал в неприятности. Однажды задолжал крупную сумму человеку, с которым лучше не связываться, и вскоре пропал без следа. Все решили, что он мёртв, и я тоже. Но недавно от проверенного источника до меня дошли слухи, что Ричи видели в Дерби. Так что не надо хандрить раньше срока. Кто знает, что произошло на самом деле. — Так или иначе мы бы хотели услышать от вас всё, что вам известно об участке. — Отец Сэмюэль надел очки обратно. — Это поможет нам в том числе в поисках Генри, если он пропал именно из-за земли. Подойдёт правда всё — даже то, что кажется вам чушью. Дело очень запутанное, и, поскольку в Ханслоу сейчас проживает несравненно больше приезжих, чем тех, кто родился и вырос на этих землях, никто ничего не знает о прошлом Лабурнум-Виллас. Вся надежда только на редких старожилов вроде вас. Пёс в ногах старухи приоткрыл беззубую пасть и громко зевнул. — Если так подумать, была одна страшилка в моей юности. Про чудище, по ночам крадущее детей. Мы все тогда повторяли ту песенку. Как же там было… Поразмыслив, Маргарет пропела: С темнотой не выходи, Лучше дома посиди. Он крадёт малых детей, Кровь сосёт в тиши ночей. — Кто он? Вампир? — искренне удивился Харви. — Но разве они существуют? — Вампиры не более чем выдумка, порождённая людским страхом, — покачал головой Отец Сэмюэль. — Но просто так подобные страшилки не возникают. Должно быть, дети действительно пропадали в Ханслоу, а их тела находили со следами большой кровопотери. Отсюда и родилась легенда о вампире, по ночам похищающем людей для пропитания. — Кажется, я вспомнила, — сообщила старуха, поморщившись. — Пару раз люди и правда пропадали. Точно не помню, кто это был и когда это происходило, но уверена, что это было, когда я была молода, то есть очень давно. Говорили, что они заплутали в лесах. Тут же раньше кругом был густой лес, в нём легко терялись, особенно в одиночку. Но с той землёй исчезновения не связывали. — Связи не всегда очевидны, — заметила Дороти. — Люди всегда стремятся объяснить всё с точки зрения здравого смысла. Вполне вероятно, что на самом деле пропавшие столкнулись с тем, о чём поётся в той детской песенке. — Спасибо вам за помощь, миссис Вудс. — Отец Сэмюэль встал с дивана и сделал лёгкий поклон в знак благодарности. — Мы сделаем всё, чтобы найти Генри. Но хочется надеяться, что слова мистера Эртона окажутся правдой. — Мой внучок, конечно, редкостный дурак, но он слишком молод, чтобы умирать. Прошу вас: найдите его. Вы ведь детективы, хоть и не простые! Когда компания покинула домик Маргарет Вудс, уже стемнело. — Зря вы обезнадёжили старушку, — сказала Дороти. — Атмосфера земли Бёрнсов настолько беспроцветная, что человек, попавший в лапы того, кто там хозяйничает, едва ли остался бы жив. — Ты лично видела труп? Нет? Откуда тогда такая уверенность? — фыркнул Харви. — У бабки всего один внук, лучше бы ему быть живым. — Давайте отложим споры и вернёмся в гостиницу. Завтра осмотрим землю и станет понятно, кто из вас прав, — предложил Отец Сэмюэль. — Кое-кому я обещал купить мясо, и я намерен сдержать своё обещание прямо сейчас. — Другое дело! — возрадовался Харви. — Ну идём же! На этой ноте он в последний раз обернулся на домик, только сейчас заметив на заднем дворе старухи велосипед, прозванный в народе костотрясом из-за жёсткой металлической рамы и колёс, — единственное свидетельство о жизни кого-то юного в доме.◈ · ◈ · ◈ · ◈ · ◈ · ◈ · ◈
С утра вчерашние тучи, как и ожидалось, разразились дождём. Харви проснулся от монотонного стука по раме, быстро оделся, спустился в столовую, позавтракал яичницей с беконом и парой тостов, а затем заказал кофе и отупело уставился в стекло. Из головы у него не выходила вчерашняя старуха. Он даже хотел, не дожидаясь остальных, отправиться на землю Бёрнсов. Если бы не скверная погода, он бы так и поступил. Граф, Дороти и Отец Самюэль появились в столовой примерно в половине девятого. Старик с девчонкой выглядели измученными, но если для последней это было в порядке вещей, то для первого более чем удивительно, невзирая на его возраст. — Преподобный рассказал мне про ваш вчерашний визит к Маргарет Вудс. — Граф слегка наклонил голову в знак приветствия Харви, параллельно отодвигая стул для Дороти свободной от трости рукой. — После завтрака сразу же отправимся на землю. А пока я хочу поделиться с вами некоторыми соображениями, появившимися у меня после знакомства с церковными записями. — Так вы в них всё-таки что-то нашли? — Харви слегка повысил голос, отчего головы других немногочисленных постояльцев повернулись к столику агентства «Рочестер». — Будьте тише, мой юный друг. — Граф присел по соседству с Дороти. — Да, я заметил одну странность, которая многое объясняет. Сначала я, как и вы, не извлёк из сводки рождений, венчаний и смертей ничего полезного для нашего дела, но затем решил сопоставить все имевшиеся записи. Потратив на это всю ночь, я заметил, что некоторые имена встречаются в книгах один или два раза. И таких имён достаточно, чтобы собрать целое захоронение. — Ничего не понял, — почесал затылок Харви. — Причём тут захоронение? — В Ханслоу всего одна церковь. Она ведёт записи обо всех рождениях, венчаниях и смертях в округе. Соответственно, каждое имя должно появиться в записях, учитывая их возраст, хотя бы дважды: когда человек родился и когда умер. Одно имя может мелькнуть и трижды, если его обладатель вступил в брак, но это не так важно в нашем случае. Исходя из этой логики, я тщательно изучил все книги и заметил, что некоторые рождённые в Ханслоу так и не появились в списках как умершие. Конечно, в моём распоряжении были отнюдь не все существующие церковные записи, но если исходить из возраста этих людей и средней продолжительности жизни их сословия, то странно, что об их смертях ничего нет. Разумеется, кто-то мог уехать из Ханслоу, но это единицы, ведь местные — земледельцы, а земледельцы привязаны к своей земле. И тут напрашивается вопрос: если люди, упомянутые в записях всего раз, не умерли, то что тогда? — Пропали без вести, — едва слышно выговорила Дороти. — Маргарет Вудс сказала, что, когда кто-то пропадал, считалось, что он мог заблудиться в лесу, поэтому этих людей не спешили называть мёртвыми. А по прошествии времени этого уже нельзя было сделать, потому что никто не знал точную дату и причину смерти и не видел тела. — Именно к такой мысли я и пришёл этой ночью. — По иронии судьбы, все пропавшие были намного ближе, чем представляли их семьи, — горько усмехнулся Отец Сэмюэль. — Но мы всё ещё не знаем главного: как все эти люди умерли. — Вероятно, тот, кто жил на земле Бёрнсов в прошлом, был убийцей, — последнее слово граф произнёс тише, чтобы посторонние его не услышали. — Нам ничего неизвестно о том человеке, кроме посвящённой ему детской песенки. Предполагаю, что он жил очень давно, и поэтому местные его не помнят, но страх так прочно засел у них в костях, что они до сих пор обходят его владения и не строят там дома. — Солиситор, описывающий земли, наверняка прибыл из Лондона и ничего не знал об участке, — предположила Дороти. — Так земля и оказалась выставлена на продажу. Супруги Бёрнс, в свою очередь, тоже ничего не знали. А местные, хоть и опасались земли, толком не могли сказать, что с ней не так. — Когда началось строительство дома, работники, скорее всего, потревожили вовсе не души умерших. — Взгляд Отца Сэмюэля сделался, как никогда, серьёзным. — Они разбудили того, кто держал округу в страхе при жизни и, может, даже после смерти. — Маргарет Вудс обмолвилась, что на её памяти кто-то пропал, но это было ещё в её юные годы. Тогда же случился поджог обломков старого дома. После него исчезновения как будто прекратились. Договорив, Дороти потянулась к платку и накрыла им рот. — Возможно, — согласился граф. — Если дух убийцы привязан к конкретному месту, то уничтожение этого места может уничтожить и его. Но, похоже, огонь всё же не справился. — Или просто не всё уничтожил, — хмыкнул Харви. — Кто знает, что было на участке, когда Бёрнсы его купили. — Блестящая мысль! Надо будет обязательно проверить это. Харви торжествующе улыбнулся и бросил мимолётный взгляд на Дороти. Но девчонке не было до него дела: судя по мертвецки бледному лицу, она снова готовилась отправиться на тот свет. — В таком случае давайте позавтракаем и приступим к работе. — Граф махнул официанту. — Я, пожалуй, подожду вас в вестибюле, — покачиваясь, Дороти встала из-за стола. — У меня нет аппетита. Но вам всем приятной трапезы. — Тебе помочь? — граф поднялся следом. — Не нужно. Я дойду. Вы тоже устали. «Да что такое, чёрт возьми, между ними? — Харви с остервенением отпил кофе, разглядывая непривычно озабоченное лицо графа. — Почему так много внимания жалкой девчонке? Потому что она какая-то там камбрийская дева? Так я тоже живой кошмар Лондона, которого в лицо знает каждый, кто работает в игорном деле. Но со мной не носятся как курица с яйцами, хотя мой дар не менее значим!» — Что-то ты помрачнел. — Отец Сэмюэль злорадно улыбнулся. Он сидел, подперев щёку рукой. — Неужели это снова из-за нашей прелестной спутницы? — Прелестной? Нет с нами никого прелестного! А помрачнел я, потому что мне не хватает компании миссис Аддингтон. Вот она — настоящая прелесть. — Соглашусь, тоже скучаю, так что давай поскорее заканчивать с этим паршивым делом и возвращаться к милой Долорес. — Сколько раз повторять? Обращайтесь к миссис Аддингтон, как положено. — Ты иногда нормальный парень, а иногда — такой зануда. — Отец Сэмюэль зевнул. — Пожалуй, тоже выпью кофе. Официант! Эпипажи в Ханслоу были на порядок хуже лондонских, но всё же лучше омнибусов, в которых Харви постоянно ловил людей своего сословия на попытке умыкнуть кошелёк. Иное дело — дороги, которые толком не были проложены, отчего весь путь изрядно трясло. Харви искренне пожалел, что не пошёл пешком, как вчера, хоть это и значило, что он бы до нитки вымок под дождём. Земля Бёрнсов встретила плотной пеленой тумана. В непогоду от участка, заросшего сорняками, и недостроенного дома исходила ещё более зловещая атмосфера. Теперь Харви не мог избавиться от ассоциации с кладбищем. К слову, место идеально для него подходило: окраина Ханслоу, нет жилых домов и куча костей в почве. Надо было местной власти подсуетиться и выкупить участок под нужды растущего населения, а не продавать за бесценок приезжим. Вивиан и Томас Бёрнс ждали у порога дома, спрятавшись под зонтики, так как отстроить крыльцо они не успели. Супруги появились не вопреки запрету: незадолго до встречи граф послал к ним гонца с просьбой посетить землю и помочь в расследовании. Харви выпрыгнул из экипажа первым и тут же закрыл голову руками, будто это могло уберечь от дождя. Следом вышел Отец Сэмюэль. Его дождь не пугал. Затем, изображая хромоту, которой вовсе не страдал, из экипажа спустился граф с зонтом в одной руке и тростью — в другой. На ходу он пожелал Бёрнсам доброго утра. — Доброе утро, — Вивиан слегка поклонилась. Её супруг решил обойтись без любезностей и сразу перешёл к делу: — Вчера мы с женой сказали вам всё, что нам известно. Вряд ли мы будем ещё чем-то полезны. Так зачем вы нас вызвали? — Думаю, эта вещь может быть известна только вам. — Из эпипажа вышла бледная, как смерть, Дороти, и граф поспешно занёс над ней свой зонтик. — Что было на участке, когда вы его приобрели? — Странный вопрос. Ничего не было. Старый дом же сгорел. — Подумайте хорошенько. Дом, может, и сгорел, но не дотла. — Он как раз дотла и сгорел. Когда мы осматривали землю, тут вообще ничего не было, кроме сгнивших обломков. — А как же?.. — Вивиан взволнованно посмотрела на мужа. — Ты про фундамент? — Томас нахмурился. — Ну да, фундамент был, и довольно добротный. Поэтому мы даже решили сэкономить и не стали возводить новый. Но это всё, больше ничего — только обгоревшие деревяшки. Отец Сэмюэль и граф значительно переглянулись. — Фундамента достаточно, — покачал головой последний. — Боюсь, у меня для вас плохие новости: дом спасти не получится. — Но как же так? — невыразительные глаза Вивиан наполнились печалью, смешанной с негодованием. — Разве духа нельзя изгнать? — В вашем случае всё указывает на то, что дух привязан к месту, а точнее — к дому, в котором он жил, ещё будучи человеком. Часть этого дома всё ещё существует. Если не уничтожить её, люди на этой земле продолжат пропадать. — А как же обряд экзорцизма? Вы же изгнали демона из дочери мясника. — Это не одно и то же. Демоны отличаются от призраков. А на вашей земле, вне всяких сомнений, обосновался кровожадный призрак. — Вы что-то выяснили? — спросил Томас, похлопав безутешную жену по плечу. — Что здесь когда-то жил человек, похищавший и убивавший людей по всей округе. Поэтому рядом нет других жилых домов, а местные старательно обходят эту часть Ханслоу стороной, хотя события тех дней давно забылись. — И что же нам делать? — Я бы советовал предать дом огню. — Огню?! — видимо, у Томаса были иные варианты решения проблемы. — Это самый надёжный способ. Простой снос или перенос едва ли сработают. — Может, всё же попробуем провести обряд экзорцизма? — робко предложила Вивиан. — Поджигать дом — это как-то слишком. Мы потратили на его строительства все накопления. — Вас совсем не смущает перспектива жить на костях? — Харви с раздражением повёл плечами. — Мистер Эртон хотел сказать, что дело серьёзно, — деликатно пояснил граф. — Конечно, мы можем сперва попробовать экзорцизм, но шансы, откровенно говоря, ничтожны. Хозяин этой земли пережил прошлый пожар. Он может набраться сил, и тогда его не возьмёт уже никакой огонь, не говоря уж о святой воде. — Давайте всё же попробуем экзорцизм, — настояла Вивиан. — Я верю в ваши способности, граф. Не зря про вас ходит столько слухов. — Вы про слухи о членстве в палате масонов или о сектантстве? — проворчал Харви. — Что на тебя нашло? — Отец Сэмюэль незаметно пнул его локтём и добавил шёпотом: — Нельзя так разговаривать с клиентами. — Что нашло? Напомню-ка, что на этой земле уже пропали трое. Мы можем быть следующими, если что-то пойдёт не так. Я не хочу цепляться за призрачную надежду, что всё будет хорошо. Кроме того, мы обещали той старухе заняться поисками её внука. Но что-то все об этом забыли. — Не забыли. — Дороти снова схватилась за голову и даже едва слышно простонала от боли. — Но вроде это вы тут ясновидящий, так что вам и искать тело. — Генри может быть ещё жив! — разозлился Харви. — И разве это не ты у нас говоришь с духами, а, камбрийская дева? Вот и разговори их: пусть скажут, где Генри. — Я же просила меня так не называть. И всё не так просто, как вы думаете. У меня сейчас голова лопнет. — Просто отмазка. Ничегошеньки ты не можешь. Ты хоть раз была нам полезна с момента, как приехала из своей дрянной Камбрии? — Прошу вас следить за языком. — Ты сама сказала, что я плохо усвоил манеры. Приходиться теперь вести себя соответствующе! — Довольно! — прикрикнул Отец Сэмюэль. Но он тоже мог придержать язык: точку в споре поставил внезапный обморок Дороти. Граф не успел поймать девчонку из-за того, что обе его руки были заняты, так что это пришлось сделать Харви. Конечно, он сразу состроил жутко недовольное лицо, будто его запрягли тащить повозку вместо лошади. — Ну вот и всё, — вздохнул Сэмюэль. — Мог бы быть и помягче, уважаемый кокни. — Это вообще-то не из-за меня! — Что с леди? — Вивиан побледнела. — Может, врача? — Нет, это всё это место. — Граф подошёл к девчонке и отеческим движением убрал налипшие пряди волос с её мокрого от капель дождя лба. — Мистер Эртон, проводите Дороти в экипаж. Пусть отлежится. — Я?! — Разве у вас есть необходимые умения для участия в обряде экзорцизма? — Нет, но… — Тогда именно вам мы это и поручим. Приглядывайте за Дороти. А мы пока пойдём готовиться. — Вам лучше покинуть землю, — Отец Сэмюэль посмотрел на Бёрнсов. — У меня просьба. Боюсь, вдвоём с графом мы не справимся. Пригласите преподобного Кларка. Правда, не знаю, согласится ли он. Он производит впечатление человека, избегающего практик, не признанных официальной церковью. — Мы попробуем его убедить, — пообещал Томас. — Для нас главное спасти дом! На этой ноте граф и Отец Сэмюэль направились к порогу, оставив под присмотром Харви того, кого бы он предпочёл бросить под дождём. Ладно, бросить под дождём — это, пожалуй, преувеличение, ведь неизвестный папаша Харви вполне мог быть дворянином, а значит, у Харви вполне могли иметься зачатки джентльмена. Но это не отменяло главного — тотального нежелания возиться с девчонкой. Стоило отдать Дороти должное, — тяжёлой она отнюдь не была — но Харви делал вид, что его ноша безмерно огромна. Однако проку от этого не было: никто, кроме кучера, всё равно не слышал, как Харви охал да ахал, укладывая девчонку на сиденье. — Я же говорил, что от тебя будут одни неприятности! Лучше бы сидела в своём захолустье и дальше! — он с гневом обрушился на сиденье напротив. — Почему я только не послушал себя и не пошёл сюда один? Сейчас бы занимался делом, а не тух в этом вонючем экипаже в компании полудохлой деревенщины! От досады Харви даже ударил по стеклу кулаком — правда, это тут же аукнулось ему болью. Тогда он притих и уставился в окно. Дождь усилился, как, впрочем, и ветер, а ветра в Англии добродушием не отличались испокон веков. Поёжившись от холода, Харви с мазохистическим наслаждением вспомнил вкус эля, который распивал вчера в таверне, изучая записи. Так вот что люди называют запоздалым сожалением! Надо было ценить мгновение, а не бесконечно ворчать из-за необходимости расшифровывать бумаги. Рука нырнула в карман и ощупала корпус часов. От прохлады золота по спине пробежала стая мурашек, но вскоре корпус заметно потеплел из-за прикосновения пальцев. Харви подумал про Маргарет Вудс, Генри и его велосипед, а потом — внезапно! — о кроткой Лиззи Эртон, которая отправилась на небеса в такую же паршивую погодку. Веки отяжалели. Харви, что было сил, боролся с сонливостью, но он проснулся ни свет ни заря, поэтому это была заведомо проигрышная битва.◈ · ◈ · ◈ · ◈ · ◈ · ◈ · ◈
Сложно сказать, сколько времени Харви провёл в забытье, но проснулся он всего за одно мгновение от жуткой тряски и тут же высунулся на улицу. Дождь всё ещё лил, а семейное гнёздышко Бёрнсов окутывал туман. На первый взгляд, ничего не изменилось, но шестое чувство подсказывало, что что-то не так. Харви хотел проверить кучера, как вдруг его с силой затащили обратно в экипаж. Харви от неожиданности даже вскрикнул. Каким же было его удивление (забегая вперёд — весьма неприятным), когда он осознал, что напугала его гордая обладательница горничного капора, а не призрак бывшего хозяина земли. Спросите почему второе было предпочтительнее? А потому что пугать людей — это природа призраков, чего не скажешь о простых смертных. Конечно, Харви поспешил возмутиться: — Сдурела? Но Дороти это не проняло. Она сжала руку лишь сильнее. Харви с апломбом продолжил: — Я чуть копыта не откинул вслед за тобой! Нельзя так хватать людей, особенно в жутких местах вроде этого! Это ты у нас привыкла видеть всяких духов, а у меня пока проблем со зрением нет! Пусти сейчас же! Иначе… пожалеешь! Угрозы, однако, на девчонку не подействовали. Харви поймал себя на мысли, что у неё поразительно много силы для той, кто то и дело падает в обмороки. По спине снова пробежал холодок, на сей раз — от предвкушения грядущего ужаса. Харви медленно поднял голову. Казалось, перед ним сидела всё та же Дороти: безвкусное платье по моде начала века, горчичный капор, бледное лицо. Но глаза, обычно выражавшие презрение, скуку или усталость, ныне были полны других эмоций, а точнее — бешено пылали, несмотря на мрак экипажа. Глаза Дороти ей не принадлежали, хотя находились, несомненно, на её лице. Харви почувствовал странный запах — сладковатый такой, но мерзкий. Так обычно пасёт от… дайте-ка подумать… точно: гнилого мяса! Прежде Харви, разумеется, к девчонке не принюхивался, но был готов поспорить, что от неё этой дрянью не пахло. — Кто ты? Нет… что тебе от меня нужно? — прошептал он в забытье. Вместо ответа тот, кто занял тело Дороти, резко ослабил хватку и стремглав бросился из экипажа. Харви вытянул руку, чтобы остановить девчонку, но она оказалась слишком быстра. Проклиная всё на свете, он выбежал на улицу следом. Экипаж стоял не там, как должен был. На земле, превратившейся в кашу из-за дождя, остались глубокие следы от колёс. Было похоже, что лошадь протащила повозку южнее от поместья Бёрнсов, но что-то помешало ей направиться глубже в Ханслоу. Сильнее перемещения, однако, удивила пропажа лошади и кучера, ставшая очевидной, стоило обойти экипаж. Харви прикрикнул, надеясь, что мужичок, лица которого он не помнил, трусовато покажется из-за ближайшего дерева. Увы, этого не случилось: голос даже не разнёсся эхом из-за зубодробительного стука дождя. Плюнув на экипаж, Харви направился за Дороти. Граф поручил следить за ней. Если с девчонкой что-то вдруг случится, особенно учитывая их возможную связь… Угораздило же заснуть в таком месте! Харви наивно полагал, что прокол в поместье Вакслеров был последним в его жизни, но у судьбы были свои позорные планы. По пути, например, запутавшись в бесчисленных сорняках, Харви свалился в лужу. К счастью, пострадал лишь его неприлично дорогой костюм. В спешке поднявшись, Харви продолжил бежать за стремительно удалявшимся горчичным пятном. Вообще он неплохо бегал, но мешали дождь и не на шутку разыгравшийся ветер. Харви вынужденно остановился и всего на пару мгновений закрыл лицо ладонью от холодных струй воздуха вперемешку с водой, а когда открыл, то след девчонки пропал. Проклиная всё, он кинулся на задний двор, предположив, что Дороти может быть там, и вновь споткнулся — теперь о мощный корень дерева. Щёку обожгло болью. Харви приподнялся на локтях, как вдруг его ладонь упёрлась во что-то мягкое и скользкое. Опустив глаза, он рассеянно осмотрел землю под собой. Понадобилось около десяти секунд, чтобы осознать, что странный предмет был вовсе не предметом, а самой настоящей человеческой рукой. И тут как будто специально раздался голос: — С вами всё хорошо, молодой человек? Харви прыжком обернулся, в ужасе уставившись на возвышавшуюся над ним фигуру. Честно говоря, в этот миг он решил, что за ним явилась смерть с косой, ведь фигура была одета во всё чёрное и держала над головой чёрный зонтик. Но вскоре вспыхнувшая молния осветила лицо нежданного гостя, и Харви узнал в нём красавца-настоятеля местной церкви. Тот выглядел слегка удивлённым и встревоженным. — Я… в порядке, — Харви едва выговорил эти слова. — Что занесло вас сюда? Вы меня до чёртиков напугали. — Меня позвал преподобный Блэквуд. — Священник протянул руку, чтобы Харви мог встать с земли. — Он хочет провести обряд экзорцизма на этой земле. Признаться, это не мой профиль, но те супруги так умоляли, что я… Вы точно в порядке? Харви невольно оглянулся назад — на место, где нащупал руку. — Куда вы так бежали, ещё и без зонта? — Вы не видели девчонку? — Девчонку? — А кучера или лошадь? — Я отпустил своего кучера. — Я про нашего. — Нет, не видел. — В таком случае… осмотрите, пожалуйста, внимательно землю позади меня. — А что я там должен увидеть? — Надеюсь, что ничего и мне просто показалось. Нахмурившись, преподобный обошёл Харви и опустился на корточки там, где последний только что лежал. — Тут ничего, кроме древесного корня, — сказал священник, поднявшись. — Вас удивил дуб или что? — Какой дуб? Там была человеческая рука! На лицо преподобного легла тень сомнения. Харви от досады опустился на корточки и, поборов брезгливость, раздвинул почву руками. Никакого трупа в ней и впрямь не оказалось. — Очень странно. Только что видел. — А я вот ничего странного не вижу. Откуда здесь взяться человеческой руке? — Так трое же пропали! Учитывая, сколько скелетов в земле, вывод, куда они делись, напрашивается сам собой!.. Договорив, Харви замер. — Мне кажется, у вас галлюцинации. Впрочем, неудивительно: сейчас глубокая осень, а вы промокли насквозь и наверняка бьётесь лихорадкой… — Если не здесь, то точно где-то в другом месте! — воскликнул Харви. И бросился дальше, полностью игнорируя всё, что кричал ему священник. Рабочие пропали не так давно, свежие могилы вполне могло размыть дождём! Следовало лишь немного поискать, положившись на дар. Конечно, хотелось верить, что пропавшие ещё живы, особенно Генри, но… Харви остановился, как вкопанный. Впереди, в ярдах в десяти от него, стояла Дороти. Ветер раскачивал подол её вымазанного в грязи платья и поднимал в воздух волосы, выбившиеся из-под горчичного капора. Бледное лицо девчонки ничего не выражало, а тело было странно невесомым и покачивалось в такт ветру. Именно такой Харви представлял себе ведьму, сожжённую на средневековом костре испуганными односельчанами. Внезапно Дороти исчезла, словно провалилась куда-то. Харви, не веря своим глазам, живо преодолел расстояние до места, где девчонка стояла всего несколько секунд назад. Там он опытным путём выяснил, что ему не показалось: Дороти и впрямь провалилась. В свежую яму, подозрительно напоминавшую могилу и взявшуюся на заднем дворе Бёрнсов из ниоткуда. Яма была глубиной в полтора ядра, а длиной — примерно в два. Рядом не было ни лопат, ни земли, ни кого-то живого — Харви пристально осмотрелся, прежде чем спрыгнул. Сделал он это, однако, не от доброты душевной, сострадания или чрезмерной отваги (чутьё, напротив, вопило, что надо бежать), а из-за того, что дал слово графу (пусть и под давлением), а значит, был обязан сохранить девчонке жизнь, чего бы это ни стоило. К слову, Дороти идеально вписывалась в антураж могилы. Особенно это можно было сказать про её мертвецки бледный цвет лица и глубокие синяки под глазами. Неудивительно, что первым делом Харви проверил дыхание, а уже потом несколько раз похлопал девчонку по щекам, чтобы она пришла в себя. Лёгкие удары не подействовали, и тогда пришлось отвесить настоящую пощёчину. От неё Дороти так резко вскочила, что Харви отлетел к соседнему краю ямы. — Я не хочу умирать! Не хочу! — выкрикнула девчонка что было мочи. — Пожалуйста, не надо, прошу вас! Пожалуйста! Умоляю! НЕТ! Она быстрым движением закрыла лицо, будто спряталась от незримого удара, затем вся скрючилась, повернув шею так неестественно, что Харви приготовился услышать хруст кости. Руки и ноги Дороти мелко задрожали, а сама она начала страшно хрипеть. Из глаз хлынули слёзы, а из приоткрытого рта — слюна. Харви лишь спустя время понял, что ему напоминает открывшееся зрелище. — А ну прекращай! Он подлетел к Дороти и заставил её вернуть голову в исходное положение. Хрипы прекратились, но грудь девчонки всё ещё ходила ходуном. Харви вцепился в плечи Дороти и с силой тряхнул её: — Очнись! Очнись, кому сказано! Нет… изыди! Отче наш, иже еси на небесах… Церковные штучки оказались весьма действенными: девчонка сперва резко замерла, а затем обмякла, упав Харви прямо в руки. — Я вообще-то просил очнуться, а не свалиться в обморок! Проснись! Проснись сейчас же! Дороти через силу открыла глаза. — Слушай меня внимательно, горчичный капор. Яма глубокая. Я не уверен, что сам выберусь, а тебя-то и подавно не вытащу, так что тебе лучше быть в сознании, если хочешь жить. И не просто быть в сознании, а вернуть себе контроль над своим телом и вылезти отсюда. Надеюсь, понятно объяснил? Прекращай терять свой мрамор! Взгляд девчонки, ещё не успевший вернуть осмысленность, наполнился недоумением. — Не сходи с ума, говорю! Я-то думал, ты знаток языка Ист-Энда. Заявила же в нашу первую встречу, что я говорю не как настоящий кокни! Как и ожидалось, это был просто гонор! Ничегошеньки ты не смыслишь! — Не кричите так, мистер Эртон. Как будто сейчас те споры имеют хоть какое-то значение. У меня голова того и гляди лопнет. — Она положила правую руку на лоб и медленно отстранилась. — Где мы? Что случилось? Мы что, под землёй? — Ага, а точнее — в могиле. — Какой ещё могиле? Харви поднялся и направился к краю ямы, неторопливо пояснив: — Тебе виднее. Ты свалилась в обморок, я принёс тебя в экипаж, ты сначала мирно спала, а потом ни с сего выбежала как ненормальная и бросилась на самое дно этой ямы. — Я?! — Ну не я же. Не помнишь? — Кажется, начинаю вспоминать… — Это была одержимость или что? Ты вела себя очень жутко. Харви подпрыгнул и, вцепившись рукой в траву на краю ямы, подтянул тело примерно наполовину. — Похоже на то. Я была кем-то другим. Меня притащили в какую-то комнату, где… Она вдруг замолчала. — Что «где»? Договаривай. — Где меня потом убили. Но не сразу. Сперва я испытала поистине адские муки. Харви обернулся. Дороти опустила голову. Её кулаки нервно сжали ткань юбки. Девчонка выглядела так, словно и впрямь пережила нечто чудовищное и только что осознала это. Харви хотел сказать что-то вроде: «Да не тебя убили, расслабься!». Помешал внезапный и сильный толчок в спину от неизвестного человека. Ну, или не от человека. Харви упал назад с высоты в полтора ярда прямо на локти. — Да как ты посмел?! — из-за боли он забыл о страхе и выкрикнул эти слова со всем возможным гневом. — Это вообще-то совсем не смешно! Но сверху никого не оказалось. За миг шутник никак не мог скрыться. Если он, конечно, из плоти и крови. — Это был кто-то с очень тяжёлой энергетикой… — сумбурно прошептала Дороти. — На его руках кровь… Много крови… Когда Харви обернулся, то увидел, что девчонка закрыла рот ладонью, очевидно, борясь с очередным приступом тошноты. — Не говори только, что это был хозяин этого места… Дороти отрицательно мотнула головой. — А кто ещё? Озлобившаяся жертва, что ли? — Нет. Слуга. Я видела воспоминания того человека, что занял моё тело. Его или её похитили двое слуг. Они же свернули шею и разрубили топором ноги. Хозяин просто наблюдал. Он велел приготовить… напиток. — Напиток? — Не знаю подробностей, на этом воспоминания обрываются. Но что-то мне подсказывает, что вряд ли этот напиток состоит из фруктов и чайных листьев. — Нельзя здесь оставаться. Надо было Бёрнсам сразу соглашаться на огонь! Харви бросился к краю ямы, чтобы вновь взобраться наверх. К счастью, из грунта торчало что-то, за что получилось зацепиться. Так Харви приподнялся на пол-ярда, но опора не выдержала — и он завалился обратно. — Может быть, я полезу первая? — предложила Дороти. — Вы можете меня подсадить. — Вряд ли ты меня потом вытащишь. — Я могу позвать на помощь. — Не стоит разделяться. — Вы что, боитесь, что я из злопамятства вас брошу? Я вовсе не такой человек. Харви молча встал на опору. — Да, вы меня, конечно, раздражаете, но не до такой степени, чтобы желать вам смерти. Так что давайте… Разговор прервал хруст. Харви повис на краю ямы, болтая ногами. Сил подтянуть конечности ему не хватило, поэтому он снова спрыгнул, прошептав какое-то оскорбительное словечко себе под нос. Однако, несмотря на неудачу, он бы продолжил попытки, если бы «опора» не вылезла бы из грунта, наконец показавшись со всём своём безобразии. Всё это время Харви пытался взобраться по… человеческой руке! А точнее — по кости, оставшейся от неё. Эта новость ему, мягко говоря, не пришлась по нраву. Дороти без намёка на отвращение обогнула скривившегося Харви слева и, остановившись напротив руки, коснулась её. — Что ты делаешь? А если потревожишь призрак?! — Это можете сделать только вы неосторожными движениями. Я же так с ними общаюсь. — Правда? Через кости? — Души привязаны к своим останкам, особенно когда те не были похоронены по-человечески. — И что говорит тебе эта… рука? — Пока ничего, вы меня отвлекаете. Харви поджал губы. Через десять секунд он снова спросил: — А сейчас? — Дайте подумать… Что в особенной опасности здесь те, кто не могут помолчать и минуты. — А мне кажется, что в особенной опасности девицы около пяти футов роста, которым не выбраться из могилы без чужой помощи. — Как будто у молодых людей ростом в шесть футов есть такой шанс. Будьте добры заткнуться и не мешать мне общаться с умершим. Харви, разумеется, очень хотел ответить колкостью на колкость, но решил в кои-то веки прислушаться к словам более опытных товарищей, графа и Отца Сэмюэля, и оставить препирательства на время после работы. В конце концов, вернуться к этому разговору всегда можно, а спастись — лишь сейчас. — Это кости ребёнка. — Дороти убрала руку от останков. — Мальчика лет шести. Но он был не один. Были и другие дети. Все они умерли ужасной смертью. — Как это случилось? — Их порубили… на куски. — Боюсь спрашивать зачем. — Вам и вправду лучше не знать. — И как давно это всё произошло? — Точно не могу сказать, но, вероятно, очень давно. Я видела старый дом, и в окнах горели огни. Значит, всё это имело место быть ещё при жизни прежнего хозяина. Но тут так много душ, что наша гипотеза о том, что призрак продолжил убийства после смерти, кажется мне близкой к реальности. — Зачем ему всё это? — Убивать людей? Это нужно спросить у него. Но одно ясно совершенно точно: ему это настолько нравилось, что даже смерти оказалось не под силу остановить его. — Я тут подумал, — Харви поднял голову к небу. — А где происходили все убийства? Я не про похищения, а про саму расправу. Должно же быть какое-то место. Если пропавшие рабочие тоже были убиты, то, вероятнее всего, там же. Но прежний дом уничтожен, если не считать фундамента. Так где же призрак убивает? — Постойте-ка… — Дороти нахмурилась. — Я видела то место. Там… там не было окон и царила темнота! — Подвал? — сказали они с Харви одновременно, с удивлением и ужасом посмотрев друг на друга. — Это же очевидно! Мистер Эртон, в доме есть что-то похожее? — Если подумать, — он опустился на колени и коснулся ладонью земли, — я чувствую какое-то пространство под землёй. Но не вижу никакой двери. — А её может и не быть. Возможно, её уничтожил пожар, а рабочие просто ничего не заметили. Сверху раздался непонятный шум. Дороти и Харви замолчали. — …говорю вам: он был где-то здесь. — Вы уверены? — Совершенно! И он вёл себя как безумец. — Ну, это в нашей работе совсем не удивительно. Кто-то из говоривших очень знакомо рассмеялся. Что это было Отец Сэмюэль, Харви догадался лишь по последовавшим словам: — Думаю, наш юный друг нашёл какую-то зацепку, раз выбежал из экипажа в такой-то ливень. Не тревожьтесь так, преподобный. Всё с ним будет в порядке. Он из крепких. — Что-то я в этом уже не уверен, — пробормотал Харви и, глубоко вдохнув, выкрикнул что было мочи: — Кто-нибудь, помогите! Кто-нибудь! Мы здесь, в яме! — Что вы делаете, мистер Эртон?! — Дороти испуганно ткнула его локтём. — Разве не очевидно? Помогаю нам выбраться. — Как вы можете быть уверены, кто разгуливает сверху? — Легко. Это был голос Отца Сэмюэля. — Некоторые призраки умеют подделывать голоса людей. — Не слышал о таком… — Харви с сомнением взглянул наверх. — А, ладно! Нам нужно выбираться. Если потеряем этот шанс, то кто знает, когда ждать следующий! К счастью, голос и правда принадлежал Отцу Сэмюэлю. Это выяснилось через секунду, когда тот и преподобный Кларк оказались рядом с могилой. Последний выглядел всё таким же растерянным. Казалось, он едва не выронил зонтик. Отец Сэмюэль же присвистнул: — А это ещё что? Откуда на заднем дворе Бёрнсов могила? — Хотел бы я знать ответ на этот вопрос, — протяжно вздохнул Харви. —Но сейчас бы выбраться и поскорее найти подвал. — Какой ещё подвал? — Где произошли все убийства, — уточнила Дороти, показавшись из тени. — И вы здесь, юная леди? Видок у вас обоих тот ещё. — Без комментариев, — Харви недовольно пригласил топорщившиеся мокрые волосы. — Я думал, вы на обряде экзорцизма. — Мы с графом как раз заканчивали подготовку, когда преподобный Кларк пришёл и заявил о том, что видел вас обезумевшим. — Обезумел вообще-то не я! Это мисс горчичный капор сбежала из экипажа, а мне пришлось ловить её по всему поместью! — Мисс горчичный капор? Звучит поприятнее камбрийской девы, да? — Отец Сэмюэль наклонился к могиле и, хихикая, протянул руку. — Давайте сперва вы выберетесь, а потом уже будете искать виновника вашего положения. — Она была одержима! Это редкостная жуть! — Харви вцепился в протянутую руку и наконец покинул пределы ямы. — А у вас отменная хватка для священника. — Ношение подрясника никак не мешает наращиванию мускулов. Дороти вытащили следом. Первым делом она с неудовольствием убрала волосы под капор. — Харви сказал, что вы были одержимы. Вы что-то выяснили? — осведомился Сэмюэль. — Что хозяин этих мест вынуждал двух своих слуг воровать людей, а затем жестоко их забивать. Среди жертв были в основном дети, как в песенке Маргарет Вудс. Преподобный Кларк скептически осмотрел Дороти с ног до головы. — У этой девочки дар медиума, — сообщил Отец Сэмюэль. — Вы сейчас сами во всём убедитесь. Хотя можете и не верить. Вы главное помогите с экзорцизмом. Вдалеке громыхнула молния, невольно прервавшая разговор. — Забыл сказать: кучер пропал, как и лошадь, — опомнился Харви. — Это случилось в тот же миг, когда кое-то решил поплескаться под дождём. Я хотел пойти на поиски, но решил, что капор в бо́льшей опасности. — Прекратите меня так называть. — Дороти поморщилась. — У вас какая-то особая неприязнь к капорам или что? — У меня неприязнь ко всякой безвкусице, вышедшей из моды. — Ну вот и одевайтесь по моде дальше. А от меня отстаньте. Это вообще не ваше дело. — И снова запахло жареным. — Отец Сэмюэль примиряюще улыбнулся, накрыв Дороти зонтом. — Это всё сейчас неважно. Давайте найдём подвал, о котором вы упомянули. Точнее, вы его найдёте. А мы с преподобным займёмся обрядом, от которого, честно говоря, вряд ли будет какая-то польза… «А мне зонтик? — подумал Харви совсем не о том, о чём следовало в сложившейся ситуации. — Я тоже промок до нитки! Более того: я ранен. Но никому нет дела!» Щека и правда болела, ежесекундно напоминая о царапине, полученной в погоне за Дороти. На ближайшие недели лицо изуродовано, и это вся благодарность? Преподобный Кларк шагнул к Харви и, ничего не сказав, накрыл его своим зонтиком. Всё случилось так внезапно, что Харви невольно отскочил. — Вы заболеете. Возьмите зонт, — настоял священник. — Не нужно. Как верно заметил Отец Сэмюэль, я весьма крепок. Не то что некоторые изнеженные барышни. Дороти чихнула, закрыв рот ладонью, словно подтверждая только что произнесённые слова. — И всё же я бы на вашем месте не отказывался… — Благодарю, но не стоит. Гордо распрямив плечи, дрожа от холода и проклиная свою гордыню, Харви первым пошёл в сторону дома. Остальные направились вслед за ним. Когда дверь открылась, граф заканчивал разрисовывать пол дьявольскими знаками, которые всегда необъяснимым образом работали. Его сюртук и руки были перепачканы в меле, но это и в сравнении не шло с уроном, понесённом Харви и Дороти. — Что случилось? — граф даже привстал с корточек, забыв изобразить хромоту, как делал это всегда (ну, или просто не имея возможности её изобразить, ибо трость лежала в другом конце комнаты). — Почему вы до нитки мокрые? — Да так, мелкие неприятности, — отмахнулся Харви. — Всего-то свалились в яму неизвестного происхождения. Точнее, в неё свалилась леди Блэр, будучи одержимой, а мне пришлось её вытаскивать из-за вашего дурацкого поручения. — Вот оно что. — Плохи дела: кучер пропал, — сообщил Отец Сэмюэль. — Нам нужно срочно приступать к обряду, пока ещё есть шанс, что он жив. — Скорее всего, он в подвале, — Дороти стряхнула с плеч остатки воды. — Так что вы пока начинайте обряд, а мы с мистером Эртоном поищем это место. — Юная леди предполагает, что прежде в доме был подвал, где прошлый хозяин убивал своих жертв, — пояснил Отец Сэмюэль. — При постройке нового дома его не заметили, поэтому мы ничего и не знали. — Дерзайте! — граф улыбнулся и посмотрел на молодого священника. — Это вы преподобный Кларк? Приятно познакомиться. Я Осборн Рочестер, основатель агентства «Рочестер». Спасибо, что согласились участвовать. — Признаться, я до сих пор не уверен, — сказал преподобный. — Но давайте попробуем… — То, что вы увидите сегодня, возможно, повергнет вас в ужас и заставит пересмотреть свои взгляды. — Я наслушался столько исповедей за три года в Ханслоу, что это вряд ли. — Даже не сомневайтесь! — вставил свои пять пенни Харви. — Я за девятнадцать лет жизни в Ист-Энде столько не видел, сколько за год работы в агентстве! А видел я, поверьте, много! На этой ноте Харви опустился на корточки и положил ладонь на пол. — Ну, в общем и целом молодой человек прав. — Отец Сэмюэль первым оборвал повисшую паузу. — Давайте приступим. Для этого нам нужно пройти в… — Столовую, — граф указал головой на нужную дверную арку. — Там находится центр дома и оттуда лучше начинать. Участники обряда удалились, оставив Харви и Дороти наедине. — Вы нашли подвал, мистер Эртон? — тотчас поинтересовалась девчонка. — Да, — голос Харви прозвучал не вполне уверенно. — Но я по-прежнему не знаю, где вход. — Что именно вы чувствуете? — Как будто ты в силах понять! — Понять, может, и нет, но, приняв во внимание ваши слова, я могу сделать верные выводы путём нехитрых размышлений. — Это сложно объяснить! Я чувствую под домом и чуть левее, ближе к заднему двору, некое пространство, но точно ли это подвал сказать не могу. — А человека вы там чувствуете? — Нет, пожалуй. — А вы точно что-то чувствуете? Харви с раздражением вскочил: — Ты думаешь, я лгу, что ли? Да заняться мне нечем! — Просто в подвале должен быть кучер. — Он вполне мог просто сбежать от страха! Я когда призрака впервые увидел, тоже чуть в штаны не наделал! Харви понял, что сболтнул лишнего, и напустил на лицо важности, чтобы скрыть смущение. — Тогда давайте осмотрим весь участок по периметру предполагаемого подвала. Может, так мы найдём вход. — Ну наконец дельная мысль! Дороти приоткрыла рот, чтобы добавить ещё что-то, но так и не осмелилась. — Чего? Я же вижу, что ты хотела сказать ещё что-то. — А вот и нет. — А вот и да. Я не идиот. — Вам показалось, мистер Эртон. — Ничего мне не показалось. Ну давай, говори. Выдай очередную шпильку или как там вы это называете. — Я вообще-то хотела… — Что? — Ну… поблагодарить вас. — Ты издеваешься, что ли? — Харви разозлился. — Вот поэтому я и передумала говорить! Вы такой неотёсанный, что даже добрые слова воспримете в штыки! — Как будто от тебя доброго слова дождёшься! — Вообще-то я умею быть благодарной. И я благодарна вам за то, что вы не бросили меня, когда в меня вселился дух. Впрочем, сейчас вижу, что благодарности вы не заслуживаете! — Можешь не благодарить. Я сделал это только из-за графа. Твоя судьба меня ни капельки не волновала! — Ну и отлично. Значит, говорить и правда не следовало. — Это уж точно. Зря я настоял. Они в бешенстве отвернулись друг от друга. В прихожую вернулся Отец Сэмюэль. Он забыл Библию, а заодно поспешил развеять напряжение: — Чего такие кислые? Опять что-то не поделили? — Мистер Эртон совершенно неблагодарный человек, — безразлично сказала Дороти. — А я и не должен быть благодарен в сложившейся ситуации. Не ты мне жизнь спасла. — Так я и была благодарна, но вы это растоптали. — Ты была благодарна не тем тоном! — А каким, боюсь спросить, тоном нужно было быть вам благодарной? Это смешно! — Вы неисправимы, — рассмеялся Отец Сэмюэль. — Решите вопрос благодарности по возвращении в Лондон, пожалуйста. Сейчас нужно думать о деле. Насколько я помню, вы собирались искать подвал. — И правда! — Харви решительно бросился к входной двери. — На что я трачу время? — Да и я, собственно говоря, тоже. — Горчичный капор вздохнула и бросилась на улицу следом. Дождь тише не стал, но после того, как уже вымок до основания, это не имело значения. Харви, не колеблясь, вышел из-под крыши и быстрым шагом направился туда, куда его вёл дар. Он надеялся, что Дороти погода всё же остановит, но краем глаза заметил, что она идёт позади, перепрыгивая лужи. Когда Харви замер, наконец достигнув пункта назначения, девчонка едва не врезалась в него. — Это должно быть где-то здесь. — С этими словами он опустился на землю, уже совершенно не переживая о костюме, и принялся копошиться в грязи. Дороти какое-то время молча стояла за спиной, но в итоге тоже присела на корточки и присоединилась к поискам неведомой двери. Вскоре стало ясно, что отыскать её будет так же просто, как и изгнать старого хозяина домой, который настолько не хотел покидать своё жилище, что не сделал этого даже после смерти, — участок слишком плотно зарос сорняками, не говоря уж о дожде. Но Харви не останавливался, ибо чувствовал, что подвал совсем рядом — нужно лишь понять, как попасть в него. А вот Дороти спустя пять минут ожесточённых поисков не выдержала: — Вы точно уверены, что есть вход с участка? Я не хочу сказать, что не верю в ваши способности, но… не могли ли вы ошибиться? — Исключено, — хмыкнул Харви. — Я никогда не ошибаюсь. — Из любого правила есть исключения. — Не в моём случае. Небо расколола на две части вспыхнувшая молния. Она была не первой за вечер, но что-то в ней напрягло. Через миг, когда ещё одна молния ударила аккурат в землю Бёрнсов, стало ясно, откуда взялось это предчувствие. Дороти, резко ослабев, пошатнулась и сумела сохранить равновесие лишь благодаря тому, что вовремя упёрлась в землю ладонью. — Началось… Я про экзорцизм. Души противятся. Они не хотят покидать это место без отмщения. Совсем рядом вспыхнула третья молния. Харви обернулся на дом и в ужасе замер: здание оплели десятки теней, силуэты которых напоминали человеческие, а воздух наполнился запахом, который уже доводилось чувствовать сегодня, — запахом гниющего мяса. Стук дождя было слышно ещё три удара сердца, а потом его заглушил не то плач, не то вой голосов, преимущественно — детских. Харви принялся активнее работать руками. Через минуту он с остервенением рвал сорняки, не замечая, что те оставляют царапины. И вот наконец из земли что-то показалось. Харви ускорился. Однако в недрах ждала вовсе не дверь. Это был череп. Человеческий череп. Харви отскочил на ярд от места поисков. — Мистер Эртон! — раздалось в ту же секунду. — Помогите, прошу вас! Обернувшись на девчонку, Харви увидел то, чего, пожалуй, меньше всего ожидал после найденных руки и черепа: те самые тени, что некогда выползли из дома, куда-то тащили Дороти, обхватив её ноги. Она пыталась удержаться за корень дуба, но не смогла: дерево было скользким из-за дождя. «Да что за напасть такая?» — с этой мыслью он схватил девушку за запястье и потянул на себя. Однако не получилось сдвинуться даже на дюйм: тени были нечеловечески сильны, что, впрочем, неудивительно, учитывая, что людьми они больше не являлись. Тогда Харви попробовал прочесть молитву и тотчас же за это поплатился: молния ударила туда, где он стоял всего минуту назад, точно предупреждая. На этом неприятности не закончились: невольно отшатнувшись, Харви наступил на что-то неустойчивое там, где должна была быть обычная земная твердь, и провалился ногой по колено. А вот, видимо, и подвал. Жаль, что нашёлся он ой как не вовремя. Пятая молния за последние минуты загорелась и с оглушительным треском обрушилась прямо на крышу дома. Кровля тут же загорелась. Харви невольно слабил хватку, и тени вырвали Дороти, с криками поволочив её прямиком в дом. Выругавшись и кое-как освободив ногу, Харви бросился следом, но на пороге остановился: запах гнили был слишком сильным, чтобы войти в дом. Платков, как все джентльмены, Харви с собой не носил, так что ему пришлось снять галстук и обвязать им лицо. Внутри теней оказалось ещё больше, чем снаружи. Извиваясь, будто в предсмертной агонии, они с криком бились о стены и просачивались сквозь них. Харви не придумал ничего лучше, чем разбить попавшую под руку тарелку Бёрнсов, вооружиться осколком и замахиваться им на каждую тень, которая оказывалась слишком близко. Так он худо-бедно добрался до столовой, где концентрация призраков была, как нигде более, велика. Всё потому, что именно под ней располагался подвал. Все участники обряда были на месте: Отец Сэмюэль и преподобный Кларк, белый как колоратка на его шее, читали молитвы, в то время как граф обводил мелковые рисунки уже кровью, что делал лишь в одном случае: когда дело было совсем плохо. —Это вы, мистер Эртон? — Почувствовав взгляд, граф повернул лицо; оно было жёлтым, на вспотевшем лбу от напряжения вздулась жилка. — Что вы здесь делаете? Где Дороти? Не прекращайте обряд, джентльмены. — Он посмотрел на замолчавших священников, и те сразу возобновили молитвы. Харви развязал галстук, но не выдержал смрада и снова закрыл им лицо. — Девчонку утащили в дом тени, — сказал он с промедлением. — То есть утащили? — Я думал, она тут, но она, видимо… Договорить не дал странный треск сверху. Все присутствовавшие подняли головы. — Похоже, огонь добрался до верхнего этажа, — до невозможного буднично заметил Харви. — Скоро он будет и здесь. — Какой ещё огонь?.. — преподобный Кларк, не выдержав, опустил Библию. — Молния ударила в дом, крыша загорелась. Не чувствуете запаха гари? Хотя о чём это я… Думаю, вам всем стоит отсюда убираться. Что-то не похоже, чтобы экзорцизм работал. Даже сама природа хочет уничтожить это место. — Мы ещё можем успеть переломить ситуацию. — Сэмюэль тоже оторвался от Библии, но, в отличие от своего коллеги, выглядел куда более уверенным. — Брось осколок у тебя в руке. Души, которые ты видишь вокруг, безобидны и принадлежат жертвам. Они не навредят. Мы читаем молитвы и рисуем письмена для рыбёшки покрупнее. Осталось всего лишь призвать дух. — А мы успеем до того, как здание охватит огонь? — поинтересовался преподобный. — Давайте поторопимся. Красавец-священник состроил мину, которая сочетала в себе множество эмоций и их оттенков: безмерную усталость, недоверие к услышанному, смирение из-за тотального опустошения и сожаление, что ввязался в эту авантюру. — То есть я правильно понимаю, что вы не видели капор? Я про Дороти, — добавил Харви, когда глаза графа и преподобного наполнились недоумением. — Чёрт возьми, она ускользнула от меня уже во второй раз! — В этом природа женщин, мой юный друг. — Отец Сэмюэль усмехнулся. — Продолжаем, преподобный. — Проверим второй этаж. — Граф вытащил из кармана салфетку и, бегло протерев руки от крови, встал с коленей. — Простите, джентльмены. Вынужден оставить обряд на вас двоих. Дело срочное. Преподобный Кларк новость не оценил, а вот Харви возрадовался, что не придётся в одиночку сражаться не пойми с чем. Правда, он снова задался вопросом, кем Дороти является для графа, раз тот даже бросил ради неё свой любимый экзорцизм. Второй этаж, как и ожидалось, уже был частично объят огнём. Теней там скопилось меньше, чем в эпицентре — в столовой, но те, что были, столпились вокруг девчонки, в беспамятстве лежавшей на полу. Граф с юношеской проворностью осыпал духов солью, которую всегда носил с собой, а затем подбежал к Дороти и аккуратно приподнял её. Вместо того чтобы отвесить пару хлёстких пощёчин, граф достал из-за пазухи какой-то бутылёк размером с мизинец, вынул из него пробку и поднёс к носу девчонки. Через секунду она, жадно глотая воздух, открыла глаза сама. — Не дыши носом, — велел он тотчас. — Даже Великое зловоние было терпимее. — Они мне всё рассказали, — горячо прошептала Дороти. — Теперь я знаю всё. Всю их историю. Они хотят одного: чтобы это место было сожжено дотла. Только так они осуществят свою месть и будут наконец свободны, а тот, кто сделал это с ними, отправится прямиком в ад. — Недолго ждать осталось. Пожар уже начался, — хмыкнул Харви. — Должен сгореть не только дом. Они хотят уничтожить то место. — Вам удалось найти подвал? — Граф обернулся на Харви. — Когда бежал за Дороти, похоже, что провалился в него ногой. — В таком случае отправимся туда сейчас же. Там ещё могут быть люди. — Не уверен. — Что вы имеете в виду? — Я не чувствую там людей. — Значит, их уже нет среди живых, — покачал головой граф. — В любом случае мы должны проверить подвал, прежде чем предать его огню. Дороти встала. Харви заметил у неё на щеке след, похожий на угольный. — Не возражаете, если это сделаю я? — спросила она через секунду. — Они доверили это мне и будет лучше прислушаться к их просьбе. — Как скажешь. Послышался очередной треск. Это была крыша. Харви как-то раз видел пожар и мог почти с уверенностью сказать, что до обвала осталось всего-ничего. Поэтому он поспешно толкнул графа и Дороти в спину: — Идёмте. Не хватало нам ещё тут помереть. На первом этаже выяснилось, что пламя успело спуститься вниз по правой стене. Священники отмахивались и от огня, и от душ, что затрудняло проведение экзорцизма. — Останавливаем обряд! — крикнул граф. — Оставаться в доме опасно. Как я и подозревал, это не то, с чем у нас получится справиться. Переглянувшись, Отец Сэмюэль и преподобный Кларк захлопнули свои Библии и направились к выходу. Снаружи оказалось, что дождь прекратился. Это объясняло, почему огонь распространился так быстро. — Это было где-то здесь… — Харви неуверенно осмотрел место предполагаемого входа в подвал и, как назло, снова наступил на него, провалившись ногой. — Нашёл! Лестницы, которая бы позволила спуститься, не было. Пришлось спрыгивать. Харви сделал это первым и протянул руку Дороти, но она, не заметив этого, спрыгнула сама. Граф спустился последним, и снова без намёка на хромоту. Конечно, внизу не было никакого освящения. Передвигаться приходилось на ощупь. Что касается запаха, то он был весьма специфическим — не таким, как в доме, но всё-таки неприятным. — Фонаря нет, придётся использовать спички. В темноте Харви услышал, как граф что-то бросил Дороти. Затем, наконец, маленький огонёк рассеял мрак. Но разглядеть мало что удалось: спичка погасла быстро. — Вот, возьмите фонарь. — В проёме показалось лицо Отца Сэмюэля. — Только осторожно, а то разобьётся. Дальнейшие события Харви бы предпочёл выбросить из своей памяти. Фонарь осветил подвал резко и бесповоротно — и всем, кто был в нём, пришлось увидеть место, где жестоко распрощались с жизнью минимум два десятка человек. На первый взгляд, подвал напоминал медицинский кабинет: в центре стояла кушетка, рядом с ней — многоярусный столик с хирургическими принадлежностями, а вокруг них были установлены ширмы. Только вот в кабинетах практикующих докторов Лондона едва ли было столько брызг крови, не говоря уж о стене, на которой были подвешены пилы и ножи разных размеров и степени толщины. Здесь же стояли и некие бочки с неизвестным содержимым, а также банки с вполне очевидным содержимым. Харви едва сдержал рвотный спазм при виде человеческих глаз, законсервированных, будто соленья. Больше в сторону банок он не смотрел. — Это самое страшное дело за всё время существования агентства. Люди поразительно безжалостны по своей природе. Даже демоны на такое не способны. Их интересуют души, а не тела. — Граф остановился напротив кушетки и с сожалением покачал головой. — Тут повсюду свежая кровь. Боюсь, мистер Эртон, ваше желание найти Генри живым едва ли осуществится. Это касается и его товарищей. Тобби Бёрнсу несказанно повезло отделаться переломом и испугом. Сегодня мы должны прекратить это раз и навсегда. Дороти тоже подошла к кушетке и растерянно коснулась кандалов, которыми палачи пленяли жертв. Звон цепей, прервавший тишину, заставил поёжиться. По щеке девчонки стекла слеза. Дороти неловко смахнула её, а за ней — и вторую. Дрожащими руками она достала из коробка спичку, зажгла её и бросила на пол. Огонь охватил одну из ширм. Потом пришлось объясняться с Бёрнсами, которых не удовлетворил пожар на участке. — Неужто ничего нельзя было сделать? — в слезах спросила Вивиан. — Мы потратили на строительство дома всё, что у нас было. — Сожалею, но души убитых желали, чтобы всё сгорело, а их кости выкопали и захоронили по-человечески. Мы пытались провести экзорцизм, но молния ударила в крышу. — Граф пристально посмотрел на Харви, чтобы тот не вздумал сказать про поджог подвала. — Огонь было уже не остановить. — Наше семейное гнёздышко… — всё причитала женщина. Дороти подошла к ней и, не смущаясь своих вымазанных в грязи рук, коснулась её ладони. — Простите, если это прозвучит слишком высокомерно с моей стороны, но я всегда была ближе к смерти, чем к жизни. Поэтому, как никто другой, понимаю тех, кто умер. — Глаза девчонки сверкнули затаённой болью. — Дом всегда можно построить заново, а вот жизнь уже не вернёшь. Если бы огонь не уничтожил дом, вы бы были в огромной опасности. Вы не представляете, какое чудовище жило на этой земле. И она рассказала про лорда Дрисколл — того, кому была посвящена детская песенка Маргарет Вудс. Он жил ещё в пятнадцатом веке, был самым богатым человеком в округе. Всё началось со странной смерти его первой жены, затем умерли двое его сыновей, вторая жена и их новорождённая дочь. Начали пропадать слуги. Затем лорд стал под предлогом работы заманивать детей. Никто из вошедших в поместье так и не вернулся. Лорд сошёл с ума. Точной причины этому не знали даже его бесчисленные жертвы. Вероятно, это было как-то связано с убийством его жены. Именно тогда он впервые велел двум своим слугам, которые были с ним с детства, разделать её тело, кровь собрать в бочку, а органы и части тела приготовить самым изысканным образом. Вкус так пришёлся лорду по нраву, что он не устоял перед соблазном убить и съесть собственных сыновей, вероятно, думая, что их мясо должно быть не менее вкусным, чем у их матери. После он снова женился и снова не удержал аппетит. Люди начали обходить стороной угодья лорда. Тогда он стал выкрадывать детей прямо из их домов. Северная часть Ханслоу опустела. Кто мог, тот уехал. Другие же старались не выпускать детей. Потом лорд умер. Умерли и двое его верных слуг. Дом запустел. Но жители не вздохнули с облегчением, ведь исчезновения продолжались, пока последние соседи людоеда не покинули свои дома. Прошло время. Люди забыли о том, что случилось. А многие и вовсе не знали, ведь переехали в Ханслоу уже после пугающих событий прошлого. Но кости, зарытые в землю, помнили всё, а дух убийцы лишь дремал в ожидании момента, когда на его землю снова ступит нога человека. Случайный пожар в начале века почти уничтожил лорда, но Бёрнсы отстроили дом заново, и он был готов возродиться. Доказательством тому послужили свежие тела, обнаруженные спустя неделю после пожара. Точнее, это были не тела, а части тела, местами обглоданные. Принадлежали они молодым мужчинам. Среди них был и Генри Вудс. Маргарет не проронила ни слезы во время похорон. — Я улажу этот вопрос с полицией, — пообещал граф, когда Томас Бёрнс нервно спросил, что ему делать с найденными трупами. — В моей практике уже не раз были случаи, когда духи или проклятья убивали. Дело закроют без вопросов к вам. Но вы должны позволить раскопать землю и захоронить, как подобает, все останки. Также нужно уничтожить всё, что осталось от дома. Даже фундамент. — Не думаю, что мы будем жить там после всей этой истории… — Это правильное решение. Земле нужно время, чтобы окончательно избавиться от тёмной ауры. Что касается кучера, то он и впрямь удрал, увидев призрака. Вообще он пытался удрать с экипажем, но из-за дождя не справился с управлением — и лошадь сбежала. Граф нашёл его спустя две недели после пожара. У кучера была сломана рука. Спустя месяц после пожара все останки были извлечены при помощи Харви и отпеты преподобным Кларком. Последний настолько преисполнился в познании за тот роковой вечер, что охотно принимал участие во всех мероприятиях, связанных с землёй Бёрнсов, в надежде, что это поможет с кошмарами, а когда это не помогло, попросил перевести его в другое место. Отец Сэмюэль по настоянию Бёрнсов провёл обряд экзорцизма над выздоровевшим Тобби. Мальчику практически перестало сниться случившееся. Дороти весь месяц после расследования провела в постели. По словам графа, дело очень сильно сказалось на её состоянии. Харви, в свою очередь, почти не вступал с ней в перепалки. Случившееся доказало ему, что быть медиумом тоже непросто. Лишь через полторы недели, незадолго до Дня всех святых, когда девчонка наконец начала выглядеть более здоровой, Харви придержал её за локоть. Дороти вышла, чтобы выпить чай с миссис Аддингтон. Последняя мыла кружки на кухне. — Я разгадал ваш с графом секрет. — Сомневаюсь. У нас нет с ним секретов. — А я так не думаю. Я с самого начала заметил, что граф уделяет тебе подозрительно много внимания. Логично было бы предположить, что ты его тайная содержанка, но ты недостаточно хороша для этого. Остаётся один вариант. — И какой же? — Ты его незаконнорожденная дочь. — Ваши умозаключения поразительны, как и ожидалось, — Дороти протяжно вздохнула. — Мне нечего добавить. — Я же прав? — Спросите напрямую у графа. Но я бы не отказалась от такого отца, как он. Буду рада, если ваша догадка подтвердится. И она направилась к лестнице, так и не дав точного ответа на вопрос, больше всего волновавший Харви с момента расследования. Но так просто сдаваться он не собирался.
