Тайна агентства «Рочестер»

Следующим утром, в половине девятого, экипаж выехал с Дорсет-стрит в сторону Уимблонда. Харви не обрадовался, увидев леди Блэр в качестве одного из попутчиков. Она, в свою очередь, даже не взглянула на Харви, а уставилась в окно, за которым ничего не происходило. Старческий горчичный капор всё ещё был при ней.  Харви подумал, что лучше бы в Уимблонд поехала миссис Аддингтон в любой из своих изящных шляпок, но она, увы, не была членом агентства и не выезжала на места расследований. Больши́м одолжением с её стороны было уже то, что она принимала обеспокоенных посетителей и приводила их в чувства, хотя могла бы спокойно отказаться от этого, поскольку не получала жалования.  — Надеюсь, мы разрешим это дело быстро и без затруднений, — сказал граф, присев в огромный зазор, оставшийся в экипаже между Харви и Дороти. — Полагаюсь на вас двоих и ваши таланты. — Не сравнивайте мой талант с её! Я столько денег на нём заработал! На всяких ду́хах столько не поднимешь! — фыркнул Харви. — Ценность не всегда измеряется в деньгах, — холодно заметила Дороти. — Но вам, боюсь, этого не понять. — Намекаете на моё происхождение и нищее прошлое? Если бы вы жили, как я, то осознавали бы, что нет ничего ценнее денег.  — Я ни на что не намекаю, мистер Эртон. Но то, что вы увидели в моих словах намёк, говорит о том, что у вас всё же есть определённые переживания касаемо вашего происхождения и прошлого.  — Не переворачивай всё! Граф Рочестер рассмеялся: — Чувствую, поездка будет весёлой. Но смотрите: разругаться вам лучше после. Ссоры не должны мешать делу. — Что вы, граф, я же профессионал, — процедил Харви сквозь зубы. — Да и как у меня может быть ссора с какой-то девчонкой? Я выше этого! — Я тоже выше этого. Я предпочитаю общаться с людьми, не уступающими мне в уме и достоинстве, — Дороти вновь отвернулась к окну.  Нетрудно догадаться, в какой напряжённой атмосфере прошла дорога после этих слов. Кажется, даже кучер и лошади прониклись обстановкой и вели себя настороженно.  Поместье барона Вакслера располагалось в самой живописной части Уимблдона, неподалёку от знаменитой усадьбы Уимблдон-Парк-хаус, не так давно проданной 5-ым графом Спенсером. Дом был старой постройки, однако свежевыкрашен в жёлтый и обновлён, по всей видимости, на деньги, вырученные благодаря скандальному браку. Белые скамейки, повсеместные клумбы, кусты роз, правда, сейчас совершенно голые, но всё же придававшие двору уюта, не вызывали мрачных настроений. Поместье Вакслер, даже несмотря на типичную лондонскую осеннюю серость, не выглядело так, словно его населяют злобные духи. По крайней мере, Харви бы никогда об этом не подумал. — Доброе утро, граф Рочестер и господа. — Гостей вышла встретить Элизабет. Она была ещё более румяной и свежей, чем вчера. Сон в гостинице пошёл ей на пользу. — Не ожидала, что вы прибудете так рано. — Нам предстоит много работы. Желательно, управиться до сумерек. — Граф почтительно приподнял шляпу.  — Тогда проходите. Барон Вакслер в гостиной. Как раз представлю вас друг другу.  — Мы заочно знакомы. Он тоже состоит в Палате Лордов. — Ах, точно! Как же тесен мир!  Гостиная была обставлена по последней моде: массивные диваны и кресла из драгоценного тёмного дерева с изогнутыми ножками, позолоченными ручками и бархатной обивкой; огромные фарфоровые вазы с цветами; золотые рамы с репродукциями картин известных художников. Харви был необразован и не знал названия каждой из картин, но одна, на которой была изображена рыжеволосая обнажённая женщина, стоявшая на ракушке, показалась ему знакомой. Должно быть, её написал кто-то очень именитый. Барон Вакслер сидел в одном из кресел, держа в руках книгу. Когда гости вошли, он неохотно поднял на них глаза, но закрывать книгу не стал. Этот человек, на первый взгляд, был очень похож на свою супругу — такой же круглый и румяный. Но, стоило присмотреться, становилось очевидным, что они с женой разные. Если Элизабет казалась беззаботной дурой, то её муж производил впечатление не самого доброго и приятного человека. Во всяком случае, по выражению его лица было заметно, что он не рад прибегнуть к услугам агентства «Рочестер».  — Барон Вакслер, — коротко представился хозяин. — А вы, должно быть, граф Рочестер. — Он значительно посмотрел на графа. — Мы встречались с вами в Палате Лордов, хотя, кажется, ни разу толком не разговаривали.  — И это прискорбно. Жаль, что наше знакомство состоялось при таких обстоятельствах.  — Да, весьма жаль. Элизабет, подай гостям чай, — он требовательно взглянул на жену. — Присаживайтесь. Элизабет сказала, что у вас ко мне вопросы. Что ж, постараюсь дать исчерпывающий ответ на каждый.  Все расселись. Граф выбрал кресло напротив хозяина, а Дороти заняла диван. Харви тоже хотел сесть на диван, тем более он никогда не сидел на таких роскошных диванах, — интересно, а обивка у него мягкая? — но сидеть рядом с высокомерной деревенщиной было ниже его достоинства, так что он занял самое дальнее кресло.  — Прежде всего я хочу знать, что вы сами думаете о сложившейся ситуации. Всё-таки вы живёте в поместье с рождения и лучше других здесь должны знать, окутывают ли его какие-либо тайны или слухи. Баронесса сказала, что странности начались спустя год после вашей свадьбы, но так ли это на самом деле? Быть может, вы замечали нечто необъяснимое и раньше?  Барон Вакслер усмехнулся. Книгу он наконец закрыл, но отвечать не спешил, изучая гостей своими маленькими недоверчивыми глазёнками.  — Могу я спросить, кто эти двое? — барон указал на Харви и Дороти; очевидно, больше всего его смущал именно Харви, происхождение которого было очевидно из-за хамаватой манеры держаться, в какие бы дорогие одежды он ни облачался. — Сами понимаете: не хочу делиться семейными тайнами с людьми, которыми не могу доверять. Вдруг завтра весь Лондон будет знать о том, что я вам рассказал? — Я вообще-то умею хранить секреты, — с неудовольствием заверил Харви. — Да и зачем мне про вас болтать? — Мистер Эртон, позвольте. — Вмешался граф. Дождавшись, когда Харви замолчит, он пояснил: — Это мои сотрудники. Они здесь, чтобы помочь мне распутать ваше дело. Один я, к сожалению, не управлюсь. В нашем ремесле нужны особенные способности, которыми, увы и ах, обладает отнюдь не каждый. Вот эта юная леди, например, — речь зашла про Дороти, и та слегка повернула голову, — чувствует призраков и духов и может с ними общаться. А этот молодой человек обладает даром ясновидения. — Умно придумано, — покачал головой барон. — Умение общаться с призраками не докажешь, как, впрочем, и ясновидение. — У вас не найдётся игральных костей? — поинтересовался граф, прежде чем Харви успел возмутиться. — Или карточной колоды. Подойдёт на самом деле всё, что содержит цифры. — Пожалуй, есть карты. Но зачем они вам? — Чтобы доказать, что среди нас нет лжецов и шарлатанов. Вы бы и так убедились в этом в дальнейшем, но раз уж об этом зашла речь, то предлагаю разрешить всё прямо сейчас.  В гостиную вернулась Элизабет, держа в руках поднос с чайным набором.  — Ты вовремя, — барон обратился к жене. — Принеси из моего кабинета карточную колоду. Граф хочет показать какой-то фокус. Элизабет, сконфуженно посмотрев на гостей, — видимо, она понимала, что её супруг не слишком любезен — отправилась исполнять просьбу. Через пару минут карты лежали на столе.  — Удивите меня, граф, — с вызовом сказал барон. — Вас буду удивлять не я, а мистер Эртон. — Граф краем глаза взглянул на Харви. — Возьмите колоду в руки, перемешайте карты, выберите любую карту и положите её на стол вверх рубашкой. Он угадает, что это за карта. — Признаться, я ожидал чего поинтереснее. Этот фокус известен каждому. — Не совсем. Мистер Эртон даже кончиком пальца не коснётся колоды — а значит, не сможет подтасовать карты.  — И как он тогда угадает? — С помощью дара ясновидения. — Конечно-конечно. Как же я мог забыть? — желчно посмеиваясь, барон протянул руку к колоде. — Ну давайте сыграем, раз вы настаиваете.  Он сделал то, что граф попросил: перемешал карты, выбрал одну и положил её на стол рубашкой вверх. — Дама черви, — вздохнул Харви.  Барон изумлённо приподнял бровь. — Теперь вы верите? — уточнил граф. — Нет, постойте-ка. — Барон взял карту, снова смешал колоду и положил на стол другую. — А теперь? Точно не угадаете. — Шерстёрка крести, — не раздумывая, ответил Харви.  Барон перетасовал колоду в третий раз.  — Чувствую себя цирковой собачкой, — страдальчески пробормотал Харви. — Бубновый валет. Давайте на этом закончим? Сколько не мешайте, я всё равно угадаю. — Немыслимо! — воскликнул барон. — Вы точно мухлюете! Что это за фокус? Это какая-то особая колода?  — Это ваша колода, барон, — напомнил граф. — Вы в сговоре с Элизабет! Она подменила карты! — Да я бы никогда! — горячо заявила баронесса. — И зачем мне это?  — Чтобы я пустил этих шарлатанов в дом и поверил им! — Вы же знаете, в каком мы отчаянном положении. Я бы не пошла к кому попало… — У вас есть бумажник? Принесите его, — раздражённо велел Харви. — Зачем тебе мой бумажник, подлец?! — Не кипятитесь так, барон Вакслер, — Элизабет положила ладони на плечи мужа, но тот стряхнул их в порыве гнева.  — Мне нужен ваш бумажник, чтобы показать ещё один фокус, — Харви позволил себе высокомерно улыбнуться и тут же почувствовал на себе скептический взгляд с дивана. — После этого вы не сможете утверждать, что я шарлатан. — Вытащишь деньги силой мысли или что ещё?  — Не коснусь ваших денег и пальцем.  Лицо барона всё ещё сверкало недоверием, но он приказал жене принести бумажник. Харви хватило всего одного взгляда, чтобы уверенно заявить: — Внутри восемь тысяч фунтов стерлингов банкнотами по пятьсот и тысяче. Барон открыл кошелёк и вывалил деньги на стол. Через секунду его глаза округлились и сами начали походить на пенни, ради которых он когда-то женился. — Теперь вы верите нам? Мистер Эртон обладает поистине необычайным даром.  — Когда-то меня боялись все владельцы игорных домов в Лондоне, — прихвастнул Харви, но по взглядам четы Вакслер, понял, что сказал это зря. — Как видите, я не шарлатан, а правда кое-что умею. — А эта юная леди?.. — барон указал на Дороти.   — Юная леди продемонстрирует свои способности позже, если в доме и правда окажется призрак. — Вы сомневаетесь? — удивилась Элизабет.  — Ни в чем нельзя быть уверенными, пока не удостоверимся. Теперь-то вы готовы ответить на наши вопросы?  Барон, ещё не вполне осознавая ситуацию, но вполне осознавая свой позор, кивнул.  — Тогда расскажите всё, что знаете об особняке и своей семье. Умирал ли кто-то из вашей родни несправедливой смертью? Была ли у кого-то настолько несчастная жизнь, что он бы предпочёл вернуться и поквитаться? Или, может, кто-то, напротив, до того не хотел умирать, что его дух может всё ещё бродить по поместью? Нас интересуют все легенды и слухи, даже самые мрачные, потому что именно во мраке обычно скрывается истина.  — Во мраке, говорите…  Барон поведал историю своей семьи в той степени, в которой она была ему известна. Когда-то род Вакслеров был богатым и процветающим, но всё закончилось на деде барона, спустившем всё имущество на куртизанку, которую содержал в открытую, не считаясь со своей женой. Из-за этого репутация Вакслеров сильно пошатнулась. Отец барона первым вкусил последствия: он не смог найти достойную невесту и женился на такой же обедневшей дворянке без особого приданого. Однако, к счастью, отец барона успел получить образование, поступил на службу и к пятидесяти годам сколотил кое-какой капитал, на который дал образование и своему единственному сыну. Отец скончался, когда теперешнему барону только исполнился двадцать один год, оставив после себя некую сумму денег. Как поступил молодой человек? Разумеется, истратил всё, что имел. К счастью, снова выручила должность, но ей оказалось не под силу обеспечить привычный уровень жизни. Тогда барону посчастливилось заключить выгодный брак. Он упомянул это вскользь, но все всё поняли. — То есть никаких трагедий в вашей семье? — уточнил граф. — Если не считать того, что дед свёл бабушку в могилу своей Жизель, ничего такого не было. В поместье все умерли естественной смертью, насколько мне известно. — А что ты думаешь, Дороти? — Я не чувствую ничего особенного, — раздалось из-под горчичного капора. — Никакого потустороннего присутствия.  — Но как тогда вы объясните перевёрнутую вверх ногами мебель? — поинтересовалась Элизабет, подливая гостям чая. — Знаете, что случилось сегодняшней ночью? Слуги видели, как табурет летал по комнате, а потом по комнате летала ночная рубашка тёти.  Харви с неудовольствием вспомнил сварливую старуху в чёрном платье, которая брезгливо протягивала чай вчера в гостиной.  — Барон, вы до недавних пор не верили нам. Как вы объясняли для себя всё происходящее? — осведомился граф. — Вы явно скептик. Вряд ли вы видели в перевёрнутой мебели мистику.   — С точки зрения здравого смысла, конечно. Я грешил на просадку здания. — Ну да, опять просадка, — Элизабет скрестила руки на груди. — Вы же заказывали осмотр земли, и вам сказали, что от просадки такого быть не может. — Просадка и правда есть, — пояснил барон. — Но незначительная. От этого мебель переворачиваться не станет.  — И уж тем более от просадки не будут переворачиваться картины! Бедная моя Венера! — Элизабет подошла к раме, в которую была вставлена репродукция, изображавшая женщину на ракушке, и с любовью коснулась рамы. — Она и вовсе постоянно падает! В прошлый раз остались трещины. Пришлось заменить стекло.   — Именно эта картина? — граф обернулся и посмотрел на полотно рядом с Элизабет; несмотря на возраст, зрение он имел отменное и видел всё в деталях даже с расстояния. — Занятно. — У вас появилась зацепка? — обрадовалась баронесса. — Как знать. Что ж, раз на этом всё и чай допит, то позвольте нам осмотреться и хорошенько изучить поместье. Скорее всего, нам придётся у вас заночевать. Есть вероятность, что призрак проявит себя ночью. — Вы правы, он всегда появляется ночью! — подхватила Элизабет. — Я велю подготовить для вас гостевые спальни.  Харви помрачнел от последних слов. Он надеялся повидаться с миссис Аддингтон и снова попытать удачу пригласить её на свидание. Увы, не суждено: придётся скучать со стариком и полудохлой барышней. Впрочем, сегодня леди Блэр выглядела получше, чем вчера, — уже не была столь бледной.  — Здесь нет ни одного призрака, — заявила Дороти, когда хозяева покинули гостиную. — Иначе у меня бы сразу же закружилась голова или я бы и вовсе лишилась чувств. — Знаю, — лукаво прищурившись, граф снова посмотрел на картину с ракушкой.  — Если знаете, то зачем нам тут оставаться? — не сдержался Харви. — Пусть сами разбираются, раз это не призрак. Наша работа на этом окончена.  — Это не призрак, но и не просадка земли или другие природные процессы. Это полтергейст. А полтергейст — тоже наша работа.  — Ладно, откуда тогда взялся этот полтергейст? — Харви почесал голову. — Вроде у барона и баронессы всё путём. — Никогда нельзя знать наверняка, что происходит за закрытыми дверьми. — Дороти обратила глаза к графу. — У Вакслеров нет детей, хотя они в браке три года. Учитывая их обстоятельства… — Зришь в корень, — граф довольно улыбнулся. Харви не припоминал, чтобы его так же хвалили. — Внимательно наблюдайте за всем, что происходит. Под подозрением не только баронесса — любая женщина в поместье. — Так, может, это леди Блэр? Граф снова улыбнулся, а вот Дороти, судя по наполнившемуся злостью взглядом, шутку не оценила. Однако через пару секунд она смягчилась: — Польщена, мистер Эртон. Но, боюсь, вынуждена разочаровать вас: я впервые в поместье Вакслер. Однако, если вы продолжите меня столь рьяно задевать, то так уж и быть, вызову полтергейст специально для вас. Не удивляйтесь, если проснётесь посреди ночи от того, что ваша кровать парит в воздухе или и вовсе перевернулась.   — Как будто тебе такое под силу!  — Не недооценивайте меня.  Разозлившись, Харви вскочил с кресла и направился к двери.  — Вы куда, мистер Эртон? — крикнул вдогонку граф. — Делать свою работу, разумеется. Не хочу проторчать здесь больше одной ночи.  — Что ж, там тоже пора приступать, Дороти… Харви хлопнул дверью, чтобы не слышать дальнейших слов. Как же его раздражала эта деревенщина в своём чёртовом горничном капоре! Умничает, а граф на её стороне. Так слухи, что они родственники, не лгут? Неважно: Харви чувствовал себя обязанным разобраться с делом вперёд всех, чтобы доказать и графу, и ненавистной девчонке, кто здесь самый умный. Конечно, полтергейст не был его специализацией, но нет того, чему нельзя научиться, когда есть желание, верно? Научился же писать, читать и считать, а что угодно на свете легче, чем складывать дроби в уме. Надо начать с наблюдений. Граф всегда так делал. Тот, кто самый подозрительный, тот, скорее всего, и является хозяином полтергейста.  Баронессу Харви не мог подозревать. Интуиция подсказывала, что эта добродушная толстушка не может быть причиной обрушившихся на поместье ужасов, сколь бы сложным ни был их брак с бароном. Тогда, может, кто-то из слуг? Но были ли здесь вообще слуги? Хотя поместье было достаточно большим, Харви не видел никого из прислуги ни в саду, ни по пути в гостиную, ни сейчас, стоя в коридоре. Судя по дорогому убранству комнат, денег у барона и баронессы куры не клевали, так что вряд ли они не могли позволить себе нанять хотя бы пару-тройку человек. Любителями уединения они тоже не выглядели.  Харви прошёлся до второго этажа. Там ему наконец улыбнулась удача: он заметил горничную, которая переворачивала потревоженные полтергейстом картины. От открывшегося зрелища и впрямь кровь в жилах стыла: было что-то чудовищно неправильное в картинах, обёрнутых к зрителю задней стороной. Это, пожалуй, страшнее перевёрнутых столов и стульев.  — Молодой человек? — Заметив Харви, горничная прекратила уборку и повернулась. Удалось разглядеть её лицо. Это была женщина около сорока лет, с испещрённым морщинами лбом, бесцветными глазами и желтоватой кожей. Сперва она показалась недружелюбной, но быстро смягчилась. — Ах, вы ведь из агентства «Рочестер»? Баронесса предупредила о вашем визите. Добро пожаловать в поместье Вакслер. Горничная уже хотела вернуться к своим обязанностям, как Харви обратился к ней: — Могу я задать несколько вопросов? — Мне? — женщина удивилась. — Боюсь, я знаю не больше, чем все другие. — У меня вопрос не про то, что происходит в поместье. Хочу узнать кое-что другое. Я заметил, что тут не так много слуг. Я бывал в малом количестве богатых домов, но те, в которых я бывал, ломились от количества прислуги. Почему же здесь так мало людей?  — Не уверена, что могу говорить об этом… — Так всё-таки есть какая-то причина? — обрадовался Харви. Заметив, что горничную ввела в замешательство его реакция, он, кашлянув, добавил: — Пожалуйста, расскажите. Может, это и неочевидно, но это может иметь отношение к тому, что происходит.  — Сомневаюсь, но раз вы настаиваете… Дело в леди Салливан.  «Той старухе? — изумился Харви. — А она тут вообще причём? Разве не барон тут всем распоряжается?» — Она не слишком жалует прислугу, — продолжила горничная. — Сперва после свадьбы господ наняли много слуг, но леди Салливан добилась того, чтобы большую часть распустили. По её меркам, держать большо́е количество слуг грешно. Достаточно пары человек, а остальное — блажь. — Но как она убедила в этом барона? — Так вы не знаете… — Чего не знаю? — Этого я уж точно не должна говорить. — Раз начали, то говорите. — Тогда обещайте, что не раскроете меня. — Клянусь, что буду нем, как могила!  — На самом деле от брака с баронессой барон получил не так много. Говорят, дела её отца в последние годы идут неважно. Приданое, конечно, было, но главную роль в браке сыграла именно леди Салливан. Видите ли, она весьма богата. Подробностей не знаю, но, по слухам, она владеет целым состоянием, доставшимся ей от отца, поскольку у того не было наследников по мужской линии. Одним из условий брака было то, что состояние леди Салливан перейдёт барону после её смерти, так как у неё нет ни детей, ни мужа.   — Так барон ждёт не дождётся, когда карга помрёт! — Что вы такое говорите! — горничная испуганно осмотрелась по сторонам. — Больше не произносите таких ужасных вещей! Барон, может, на вид и не очень дружелюбен, но он хороший хозяин и человек. Да и баронесса очень привязана к леди Салливан. Та, можно сказать, заменила ей рано почившую мать. Даже удивительно, что они столь близки, хотя совершенно разные.  — То есть ни барон, ни баронесса, на ваш взгляд, не могут желать карге зла?  — Разумеется, нет! Да, баронесса довольно часто ругается с леди Салливан из-за того, что та насаждает в доме свои порядки, но она сердечно привязана к ней. А барон — очень достойный и порядочный человек. К тому же он любит баронессу, пусть и не показывает этого… — С чего вы взяли? — присвистнул Харви. — Их брак же… — Договорный? Ну и что? Расчёт не всегда препятствие любви.  — Но у них же нет детей. — Молодой человек, детей может не быть по разным причинам, — горничная таинственно улыбнулась. — Вы, я так полагаю, ещё не женаты и не знаете многого об отношениях между супругами и сложностях в зачатии…   — Давайте вернёмся к теме, — Харви смущённо кашлянул. — Так хозяйка поместья на деле та карга? — Не то чтобы хозяйка. Просто решения здесь принимаются с оглядкой на неё. Это многое меняло, по крайней мере, значило, что нужно уделить больше внимания этой леди Салливан. — Где старуха сейчас?  — Прошу вас, поосторожнее в словах, — горничная сконфузилась. — Леди Салливан у себя, вряд ли она спустится раньше ужина. Обед она всегда пропускает.  — Тогда дождусь ужина. Спасибо. — Вы же сохраните наш разговор в тайне? — Конечно. Я же сказал вам, что буду нем, как могила. — Очень надеюсь. Мне нужна эта работа. «Я выгляжу настолько ненадёжно? — размышлял Харви на обратном пути в гостиную. — На мне же хороший костюм, и часы дорогие тоже есть… Акцент вроде редко проскальзывает. Так почему?» — Удалось обнаружить какие-то зацепки? — спросил граф, когда Харви вернулся.  — Можно сказать и так. — Не поделитесь? — Пока что нечем делиться. Мне надо кое-что проверить. — Вот как? Мы с Дороти тоже хотим кое-что проверить. Так, может, проверим вместе? — Нет, спасибо, не хочу, чтобы на меня наслали полтергейст. — Харви с неприязнью посмотрел на горчичный капор. — Да и вы знаете, что я не люблю работать в команде. Все игорные дома я обчищал в одиночку. С полтергейстом тоже разберусь в одиночку.  — В таком случае не будем настаивать, граф. Пусть мистер Эртон покажет себя во всей красе.  Харви показалось, что засранка усмехнулась. Он тоже улыбнулся: — Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним, леди Блэр.   — Посмотрим, кто из нас будет смеяться, а кто — плакать.  Обменявшись любезностями, они расселись по разные стороны дивана.

◈ · ◈ · ◈ · ◈ · ◈ · ◈ · ◈.

Леди Салливан и впрямь спустилась лишь к ужину. На ней было то же чёрное платье в стиле виндзорской вдовы, что и вчера. Баронесса же, как и полагалось, сменила платье к вечерней трапезе на более роскошное.  Ужин был богатым: суп, жаркое, рыба, запечённые овощи, сыр. После основного приёма пищи подали чай с печеньем и пудингами. Леди Салливан поклевала немного овощей, а к сладкому вообще не прикоснулась, ограничившись пустым чаем.  Супруги Вакслер, напротив, не были скромны в пище. Харви последовал их примеру и съел столько жаркого, что под конец ужина ему стало плохо. Граф, как обычно, был умерен, а пищевые привычки Дороти напоминали пищевые привычки леди Салливан. Впрочем, к сладкому, в отличие от старухи, девчонка интерес питала.  — Как продвигается расследование? Обнаружили что-то? — поинтересовался барон. — Можно и так сказать, — граф переглянулся с Дороти. — Предстоящая ночь покажет, правы мы или нет. Пока что, если позволите, оставим свои предположения при себе.  — А точно ли вы что-то нашли? — подала голос карга, сохранявшая молчание весь ужин. — Или просто тянете время, чтобы получить с барона больше денег? Вы вообще в состоянии разрешить наш вопрос? Я всё ещё считаю, что мы должны обратиться к церкви. — Бросьте, тётя, — баронесса сконфуженно улыбнулась. — Мы обговаривали это уже не единожды. Да и граф Рочестер доказал, что его люди и правда обладают сверхъестественными способностями. — Ты про тот эпизод с картами и кошельком? Вы просто позволили обвести себя вокруг пальца! Наверняка это был какой-то трюк. — Если вы не верите, можем попросить мистера Эртона повторить… Карга всем своим видом дала понять, что против любезного предложения баронессы. Да и согласись она, что изменилось бы? Даже если бы у неё на глазах произошло чудо, она бы объявила, что это милость божья, а не способность кого-то из присутствующих. Харви хорошо знал таких людей, как леди Салливан: они не видят дальше своего носа и не оставят свою точку зрения, сколько разумных доводов ни проводи, потому что считают себя умнее всех и попросту не способны согласиться с тем, что могут ошибаться, хотя зачастую изображают святош и скромников. Пожалуй, таких личностей Харви терпеть не мог даже сильнее, чем заносчивых аристократов. Впрочем, в аристократах заносчивость нередко сочеталась с узкомыслием, и это самая гремучая смесь, которую только можно встретить. В глазах Харви полудохлая леди Блэр с высокой долей вероятности тоже была такой, однако пока что знакомство было слишком непродолжительным, чтобы судить столь однозначно. Не зря говорят: «Помяни чёрта — и он тут как тут». После полного молчания за ужином Дороти внезапно подала голос: — Прошу простить меня. У меня разболелась голова, я поднимусь к себе. Продолжайте трапезу без меня.  Харви отвлёкся от созерцания карги и перевёл глаза на девчонку. Вроде бы такой же бледной, как вчера, она не стала. Неужто солгала, чтобы уйти из-за стола раньше? — Как я и говорил, Дороти чувствительна к духам, — пояснил граф. — К тому же она прибыла в Лондон из Камбрии только вчера и толком не успела отдохнуть. А для медиума, жившего в отдалённых местах, Лондон — гиена огненная. Простите мне моё сравнение, леди Салливан. Харви едва сдержал смешок. Когда нужно, граф умел подтрунивать над людьми, но делал это настолько изящно, что те не могли придраться.  — Что ж, раз такое дело, то пусть леди Блэр отдохнёт. — Баронесса махнула горничной, что стояла на входе в столовую; это была та самая, которая поведала Харви страшную тайну иерархии поместья Вакслеров. — Проводи, пожалуйста, гостью в её спальню. — Благодарю за любезность, но я найду дорогу сама, — Дороти слегка приподняла уголки губ в подобии учтивой улыбки. — Я запомнила расположение своей комнаты, не хочу никого обременять. — Вы не обременяете. Это такие пустяки! — И всё равно не стоит. Мне надо лишь подняться по лестнице и повернуть направо. — Вы и правда всё запомнили! В таком случае сделаем, как просите. Поклонившись, Дороти покинула стол.  Харви, сощурившись, проследил за ней до дверей. Предчувствие подсказывало ему, что девчонка не просто так решила ускользнуть, пока все ужинают. Неужели она?.. Харви с неудовольствием засунул в рот целое печенье за раз, рассыпав по скатерти крошки. Взгляд леди Салливан наполнился презрением, но какая разница? Харви беспокоило только то, что какая-то деревенщина, пусть и с голубыми кровями, может опередить его и тем самым превзойти в глазах графа. Но ладно — глаза графа. Куда сильнее Харви хотелось блеснуть в глазах миссис Аддингтон.  — Я тоже пойду. Ужин такой роскошный, что если съем ещё хоть что-то, то боюсь, всё вылезет наружу, — Харви похлопал себя по животу. — Как там было? Точно: прошу простить меня. И спасибо за любезность, дорогу я тоже сам найду. — Но ещё не подали вино, — расстроилась баронесса.  — Мне лучше не пить, особенно на работе.  — Мистер Эртон имеет в виду, что плохо переносит алкоголь, — лица хозяев так вытянулись, что графу пришлось объясниться. — К тому же мы профессионалы своего дела и на работе сохраняем трезвость. Боюсь, я тоже вынужден отказаться от вина, но не откажусь от ещё одной чашечки чая.  — Я тоже откланяюсь, — объявила леди Салливан. — Не могу видеть все эти излишества. — Постойте, у меня есть к вам несколько вопросов, — граф обратил свой взгляд к карге, тем самым вынудив её опуститься обратно на стул. — Что такое? Говорите быстрее. Мне нужно молиться перед сном.  — Много времени я не займу. Днём у нас не было возможности поговорить, но я считаю необходимым выслушать и ваше мнение. Вы тоже живёте в поместье Вакслер. — Я считаю, что зло всегда есть там, где есть грех. Моя племянница слишком любить принарядиться и вкусно поесть. Чревоугодие, гордыня и алчность…  — Если следовать вашей логике, то в домах доброй части Лондона должно твориться то же, что творится в вашем, — рассмеялся граф.  — Что вы хотите этим сказать? — Ничего такого. Греховная природа человека и правда нередко становится причиной сверхъестественных явлений, но только грехи должны быть в таком случае чрезвычайно серьёзными. А страсть к платьям и еде — это слишком мелко, даже обыденно.  — А я считаю, что любые грехи…  Харви вздохнул с облегчением, когда покинул столовую. От слов карги его уши потихоньку сворачивались в трубочку. Если она права, то грядущей ночью причиной полтергейста станет Харви, переевший жаркого из-за непреодолимой силы чревоугодия, а не тот, кто вызывал его на протяжении последних трёх лет.  Ладно, шутки в сторону: Харви поднял глаза на лестницу, что вела на второй этаж. Не верилось, что девчонка действительно отправилась в свои покои. Граф так старательно пытался разговорить каргу в столовой на животрепещущую для неё тему, что поневоле рождалась мысль о том, что он делает это специально, а не потому, что хочет обсудить людские грехи и расплату за них.  — Так-так, что это здесь происходит? — Харви аж присвистнул, когда из-за двери одной из хозяйских спален, стараясь не издавать звуков, выскользнула знакомая худосочная фигурка. — Неужто благородная барышня решила поживиться чужим добром?  — Тише, мистер Эртон! — Дороти заглянула Харви за спину и вздохнула с облегчением, однако расслабляться не спешила. — Не говорите ерунды, пожалуйста. Я просто перепутала спальню. — Правда? А в столовой ты продемонстрировала прекрасное знание дома. — У меня такое бывает. В теории я могу знать, но когда приходит черёд применить на практике… — Надо обладать особым талантом, чтобы заблудиться в трёх соснах. Ты забыла, что гостевые комнаты находятся у лестницы, а хозяйские — в глубине дома? Глаза Дороти сверкнули от злости. Харви возликовал, наконец-таки добившись своего. — Да, у меня особый талант. Теперь вы довольны? Дайте пройти. — Не так быстро. Что это за комната? Что ты там нашла? — Как и сказала, я всего-то перепутала… Дверь столовой со скрипом отворилась. Стоило отдать должное старухе и её нежеланию жертвовать лишние деньги прислуге, благодаря чему петли в доме смазывали недостаточно хорошо, если вообще смазывали. — И не пытайтесь меня убедить! У вас ничего не получится, и я завтра же вызову священника! Голос карги. Графу всё-таки не удалось задержать её? Лицо Дороти наконец побледнело, как вчера, но теперь, похоже, причиной послужило беспокойство, а не плохое самочувствие.  — Отойдите же! — прошептала она со всей яростью. — Не то сейчас нас поймают!  Не дождавшись желаемого, Дороти толкнула Харви в грудь и выскользнула. Но все пути к побегу были перекрыты: старуха уже поднималась по лестнице. Озираясь, как напуганный зверёк, Дороти не придумала ничего лучше, чем уйти в дом ещё глубже.  — Мистер Эртон, за мной, если не хотите проблем! — велела она, прежде чем скрылась за стеной.  Харви был вынужден послушаться: шаги старухи были совсем близко, а как объяснить своё нахождение у дверей её спальни — а это, вне всяких сомнений, была именно её спальня! — понятия не имел.  Как назло, с другой стороны послышались ещё чьи-то шаги. Дороти от безысходности прошмыгнула в первую попавшуюся дверь. Харви, недолго думая, отправился за ней, поскольку дар подсказывал ему, что комната пуста. По крайней мере, сейчас. — А вы тут зачем? Идите в другую комнату! — возмутилась девчонка. — Не хватало ещё, чтобы нас застукали тут вместе! — Сама сказала идти за тобой. И вообще, что у тебя за мысли? — Харви принял облик оскорблённой невинности, а затем поморщился. — Я бы предпочёл скорее уединиться с той каргой Салливан, чем с тобой! — Так идите и уединитесь с ней!  — Поздно. Кто-то в коридоре.  — Неужели нельзя было пойти в другую дверь? А если нас и правда найдут тут вместе? — Скажу, что ты одержима духом, как типичный медиум, а я просто пошёл за тобой, чтобы ты не свалилась с лестницы. — А поубедительнее ничего не можете придумать? — Придумай сама. Это тебя волнует мнение людей, мне всё равно. — Ну конечно, вы ведь не я! — Ну да, я не какой-то аристократишка. — Вы не девушка! — И это тоже.  Последняя фраза привела Дороти почти что в бешенство. — Спорить с вами бесполезно. Если кто-то приблизится к двери, то просто выпрыгните в окно. — Может, сама выпрыгнешь? Мне теперь жизнью рисковать из-за сущего пустяка?  — Это не пустяк, мистер Эртон. Напрягите хоть немного вашу голову. Мы в доме у клиентов агентства. Только подумайте, какие слухи будут потом ходить о нас, наших услугах и графе Рочестере… Этот аргумент Харви убедил: — Ладно. Из окна выпрыгнуть не обещаю, но, по крайней мере, спрячусь. Хотя не думаю, что до этого вообще дойдёт: в поместье очень мало слуг. Те, что снаружи, быстро уйдут. — Тоже заметили? — Дороти мельком взглянула на дверь. — Даже странно, учитывая состояние Вакслеров. У них мебель из чистого золота, а прислугу нанять не могут. — Это всё старая ведьма. Она тут всем руководит!  — Это как? Харви ударил себя по лбу. Ну вот, сам того не желая, выдал врагу свой главный, кровью добытый козырь. Что за идиот?  — Да так, не бери в голову… — Раз начали, мистер Эртон, то договаривайте. — Куда это внезапно делась твоя аристократическая вежливость? Я чувствую давление в твоих словах.  — Если не будете говорить, то и впрямь подниму вашу кровать в воздух сегодняшней ночью. — А теперь в ход пошли угрозы? — Вы забываете, что мы все работаем над одним общим делом. Иметь секреты от нас с графом нелепо. — А вы забыли то, что я сказал графу в гостиной: я не работаю в команде. — А работай вы в команде, вынесли бы из игорных домов больше денег.  Харви хотел возразить, но внезапно осознал, что в словах девчонки есть смысл. Да как он раньше не подумал об этом? Глядишь, жил бы сейчас на Дорсет-стрит не в жалкой комнатушке, а в собственной квартире, и миссис Аддингтон смотрела бы приветливее, а не так же, как смотрит на бакалейщика, соседскую собачонку и почтальона. Какое же упущение! А ведь время вспять не обернёшь, шанс разбогатеть на азартных играх навсегда потерян. — Кажется, вы не можете не согласиться, — Дороти заметила, что Харви накрыло сожаление. — Так что давайте работать в команде. Пусть мы друг другу не нравимся, работу надо делать качественно. Все личные чувства оставим вне её.  — Вообще-то ты первая начала секретничать. Солгала мне, что потерялась, хотя, очевидно, рыскала по комнатам.  — Вы правы, я ошиблась. Скажу в своё оправдание, что вы застали меня врасплох. — Если правда хочешь работать в команде, то скажи, что искала. — Вас это тоже касается. Договорите то, что начали. — Да чёрт побери! Сначала ты. — Нет, мистер Эртон, сперва вы. — Можешь не говорить! Я прекрасно знаю, что ты обыскивала комнату старухи!  — Если это столь очевидно, зачем спрашивать?  Дороти была такой спокойной и сдержанной, что Харви вновь вскипел. — Чтобы убедиться. Вдруг ты недостаточно умна и подозреваешь не того, кого следует. — Выходит, я всё же достаточно умна.  — Актёрская игра у тебя не очень. Я сразу понял, что ты хочешь сбежать из-за стола.  — В отличие от вас, я не так хороша в самообучении. — Зато на язык острее, чем может показаться. Надеюсь, твоя ложь того хотя бы стоила. — К сожалению, я толком не успела осмотреться. Но ничего подозрительного в комнате, на первый взгляд, нет. Вероятнее всего, она вызывает полтергейст неосознанно.  — А такое бывает? — Разумеется. Не у всего зла, что происходит, изначально есть злой умысел.   Раз девочка раскрыла свои наработки, Харви тоже пошёл на уступки: — Салливан — истинная хозяйка поместья. Барон женился на баронессе из-за её престарелой тётки, у которой ни наследников, ни мужа, зато куча денег от папаши. Вот почему карга строит всех в доме и даже может влиять на количество слуг.  — Так вот в чём дело. — Но я вот чего не пойму: если у неё куча денег и жизнь без особых трудностей, чего она каждую ночь переворачивает дом вверх тормашками? — Как я и сказала ранее, деньги не самое главное. По крайней мере, они главное не для всех. Леди Салливан, должно быть, глубоко несчастна. — С чего бы? Она явно живёт свою лучшую жизнь и получает наслаждение от того, что строит окружающих!  — Она так и не вышла замуж и не родила детей. — Как будто это высшее счастье! — Вы правы: каждый сам определяет, в чём заключается счастье для него, но всё же ни один человек в мире не будет счастлив, если его жизнь пуста и скучна, а он не может оставить после себя ничего, кроме горы денег.  — Гора денег — это уже неплохо. — Плохо, когда это единственное, что держит людей рядом с тобой.  — Никогда не соглашусь! Деньги — лучшее, что может быть в жизни любого человека. Люди, в отличие от звона монет, переменчивы. Да и ничто не может сделать жизнь красочнее, чем пара сотен фунтов стерлингов на счету. Каким бы паршивым ни было настроение, от одной мысли хочется плясать!  — Вы неисправимы, — Дороти протяжно вздохнула. — Но это ваш взгляд на вещи. Другие люди могут думать иначе. Леди Салливан, вероятно, думает иначе. Во всяком случае деньги не делают её счастливой. И наша задача — понять, в чём именно причина её несчастья. Только так мы сможем избавиться от полтергейста.  — Как по мне, карга просто бесится с жиру. — А как по мне, вы стали слишком неосторожны в выражениях. Смотрите не назовите леди Салливан так при ней или бароне и баронессе.  — Совсем за дурака меня не держи! Я прекрасно знаю, когда следует заткнуться. — Рада за вас, мистер Эртон. Кажется, шаги стихли. Харви посмотрел на дверь. И правда: чутьё подсказывало, что в коридоре никого нет.  — Так и есть. Беги, пока нас не застукали вместе. А то потом я во веки веков не отмоюсь от позора перед миссис Аддингтон. — Больно сдались вы миссис Аддингтон. — Что ты имеешь в виду? — Да ничего такого. — Хочешь сказать, что миссис Аддингтон никогда не посмотрит на такого, как я?  Дороти поморщилась и шагнула к двери, так ничего и не ответив. Её ладонь осторожно накрыла дверную ручку и повернула. Голова высунулась в коридор, а глаза, должно быть, придирчиво изучили пространство. Заметив, что девчонка медлит, Харви ядовито усмехнулся: — Думаешь, я тебя обманул? Мой внутренний компас никогда не барахлит. Если не веришь, спроси графа Рочестера, подвёл ли я его хоть однажды.  — Графа Рочестера, может, и нет, а вот я доверять вам не могу.  — Подставить тебя я всегда успею, но оставлю это на время вне работы.  — А вдруг вы это сейчас говорите, чтобы усыпить мою бдительность?  — Да уж, тяжко тебе придётся по жизни, если ты настолько недоверчива, — Харви протяжно вздохнул. — Можешь отсиживаться тут сколько угодно. Но если проворонишь момент уйти, то придётся заночевать здесь. Видимо, именно этого ты и добиваешься. Харви подошёл к двери и бесцеремонно оттолкнул Дороти плечом, шагнув в коридор так, словно снаружи и впрямь не было ни души. Дороти с промедлением отправилась следом. — И да, миссис Аддингтон обязательно обратит на меня внимание. Может, сейчас я для неё никто, но придёт время и она осознает всю искренность моих чувств, — сказал Харви, будучи уже на пороге своей сегодняшней спальни. — Ты, конечно, можешь думать, как хочешь, но я в этом твёрдо уверен, потому что знаю, что для миссис Аддингтон важно не происхождение человека, а его сердце. Дверь захлопнулась раньше, чем Дороти успела ответить, если она вообще планировала отвечать. Харви остался один на один с темнотой гостевой спальни. Недолго думая, он прошёл к кровати — та была большой, двуспальной, с красным, как кровь, балдахином — и рухнул на неё, не раздеваясь. Шёлковое покрывало обожгло холодом. Харви прикрыл глаза. Ночь обещала быть богатой на события. Вздремнуть точно не будет лишним.

◈ · ◈ · ◈ · ◈ · ◈ · ◈ · ◈

Не зря говорят, что в каждой шутке есть доля правды. Вернее, не так: если ты принял что-то за шутку, это вовсе не означает, что человек действительно шутил с тобой. Тебя обмануло твоё восприятие, наивная вера в то, что ты истолковываешь слова своего собеседника верно. Увы, нет никакой гарантии, что на деле всё обстоит именно так, как ты решил.  Харви прочувствовал это на своей шкуре, когда проснулся посреди ночи от странного ощущения. Он лежал в кровати, накрытый одеялом, но что-то было не так. Спросонья Харви не сразу понял, что именно его так смутило, поэтому почти вновь поддался сну, как вдруг осознал, что потолок находится ближе, чем должен, да и лёгкая, едва ощутимая качка едва ли нормальное явление, когда кровать стоит на полу.  Приподнявшись на локтях, Харви пришёл в ужас — иначе не назовёшь то липкое и неприятное чувство, накрывшее его в тот момент, когда он узрел, что кровать действительно не стоит, как полагается, на полу, а парит в воздухе. Первой мыслью было, что это не может быть правдой, что это дурной сон, но ощущения были подозрительно реалистичными. Кроме того, Харви был ещё вполне в рассудке, чтобы помнить, что он по работе в поместье Вакслеров, где мебель взмывает под потолок каждую ночь, а картины оборачиваются лицевыми сторонами к стенам. Впрочем, точно ли происходившее с Харви — проделки местного полтергейста? Помнится, полудохлая леди Блэр хвасталась, что может поднять кровать в воздух, и даже грозилась сделать это целых два раза. Не исключено, что она решила сдержать обещание, поэтому Харви оказался под потолком. Если так, то это очень смело с её стороны — настолько смело, что она пожалеет, как только правда вскроется.  А пока Харви решил не испытывать судьбу. На глаз он заключил, что до пола где-то полтора метра — пустяковое расстояние, лишь круглый дурак с него расшибётся, а Харви себя за дурака не держал. Вздохнув и мысленно досчитав до трёх, он спрыгнул с кровати, ловко приземлившись на пол и впрямь без каких-либо травм. Правда, закашлялся: от резкого прыжка в воздух поднялась пыль, покрывавшая ковёр в комнате. Похоже, гостевые спальни совершенно не убирали. «И долго ты будешь парить?» — не успел Харви поднять голову, как кровать резко обрушилась на пол. Не отскочи он в последнюю секунду, скорее всего, барона и баронессу ожидал бы на утро хладный труп и неупокоенный дух впридачу, который не даст им продыху, в отличие от местного полтергейста. А если серьёзно, то это был первый случай в поместье, когда полтергейст почти навредил человеку, если, конечно, верить словам его обитателей. Выходило, что не такой уж он и безобидный, как они предполагали. Может, злого умысла у него и правда не было, но летающая мебель так или иначе таит в себе опасность. А если в ход пойдут кухонные ножи?   В коридоре тоже было неспокойно. Едва покинув пределы гостевой спальни, Харви нарвался на слуг, сновавших туда-сюда в рубашках и с подсвечниками в руках. В полутьме удалось разглядеть знакомое лицо. Харви накрыл плечо женщины рукой, а та в ответ ощутимо вздрогнула. — Так это вы, — когда служанка обернулась, то страх, избороздивший её лицо морщинами, постепенно отступил. — Я думала, вы вместе с другими гостями. — Что происходит? — А разве не очевидно? Снова началось. Вдалеке раздался жуткий грохот, словно что-то тяжёлое упало на пол. Харви вспомнил про кровать, которая едва не раздавила его, и холодок невольно пробежал по его спине.  — Сегодня призрак бушует не на шутку, — заметила женщина, тоже повернув голову в сторону звука. — Такого ещё никогда не было. Всё поместье стоит на ушах. Слышно даже снаружи. Слуги спят в отдельном здании. Возможно, вы видели его, когда въезжали. Харви отрицательно мотнул головой. — Так или иначе мы сразу сбежались, когда услышали. Как видите, даже одеваться не стали.   — И зачем? — Харви проследил взглядом за другой служанкой, которая прошла мимо с вазой в руках. — Кажется, я понял. В случае, если это снова случится, хозяева велели вам вынести ценные вещи.  — Да, в прошлый раз призрак разбил сервиз эпохи Елизаветы. А барон им сильно дорожил. Так что теперь наша задача — спасти всё, что представляет ценность. — Рискуя ради этого своими жизнями. — О чём это вы? — женщина заметно помрачнела. — Призрак ещё никому не вредил да и вряд ли навредит.  — Правда? Тогда почему я проснулся от того, что моя кровать в воздухе? Но это ещё ладно: едва я успел спрыгнуть, как кровать грохнулась обратно. Промедли я хоть секунду, превратился бы в лепёшку… Понимаете, к чему я?  — Так вы спали. Как это непрофессионально с вашей стороны, — сказал знакомый голос за спиной. Харви с неудовольствием обернулся. Леди Блэр собственной персоной не в ночной рубашке и без тени сна на лице стояла перед ним, слегка нахмурившись. В правой руке она держала подсвечник, но как-то неуверенно, отчего пламя дрожало. — Ты что, боишься? — Харви решил ответить ударом на удар и даже позволил себе усмешку. — А ты точно справишься с нашей работой? — Не вам такое говорить, мистер Эртон. В отличие от вас, я хотя бы не проспала.  Пререкания бы, несомненно, продолжились, но на первом этаже раздался звон стекла, а через секунду — истошный женский вопль. Харви рванул к лестнице, в спешке задев Дороти плечом.  Крик исходил из гостиной. Его источником оказалась молодая служанка, усыпанная осколками, часть из которых изранила её лицо, плечи и руки. Похоже, разбилась одна из драгоценных ваз барона.  Девушку била истерика. Когда Харви подлетел к ней и принялся задавать вопросы, то она не то что не ответила — как будто и вовсе не заметила, что в гостиной появился кто-то ещё. На беглый взгляд, серьёзных травм девушка не получила, но что касается её рассудка… Впрочем, ничего удивительного: сложно оставаться в здравом уме, когда на твоих глазах под потолок взлетает то, что должно спокойно пылиться на полке. Когда Харви только пришёл в агентство и впервые столкнулся с настоящей мистикой, то приходил в себя около недели и ещё месяц не мог смириться с тем, что увидел, хотя, казалось бы, сам проворачивал трюки, которые не объяснишь с точки зрения здравого смысла.  Все, кто были поблизости к месту происшествия, засыпались в гостиную. Среди них и знакомая служанка. Дороти осталась стоять в дверях с подсвечником в вытянутой руке.   — Уведите её отсюда. — Харви помог девушке приподняться и передал её ближайшей служанке, в темноте не разглядев даже лица той. — И все тоже уходите. Пока что разбилась лишь ваза, но кто знает, что будет следующим. — Но нам приказано… — Готовы умереть, но сделать то, что вам велели? Если да, то, конечно, располагайтесь. После этих слов слуги впечатляюще быстро покинули гостиную. Осталась лишь Дороти. К ней-то Харви и направился.  — Где граф и барон с баронессой? — спросил он, поравнявшись с девушкой.  — Сейчас граф с леди Салливан. Пока вы спали, мы с графом вывели Векслеров.  — Долго будешь иронизировать? Ну заснул и заснул. Со мной такое впервые случилось между прочим! — Охотно верю. — Сейчас не до этого, но ответь-ка на вопрос: это не ты случаем подняла мою кровать в воздух? — Кто знает. — Если это ты, то должна знать!  — Полтергейст часто проявляется неосознанно.  — Если это была всё-таки ты… — То что, мистер Эртон? — глаза Дороти сощурились.  — Познаешь всю силу моего гнева — вот что! Я тебе такую жизнь устрою, что завтра же сбежишь в родную глушь!  — Сомневаюсь, что у вас хоть что-то получится. В родной глуше мне жилось несладко, и вам придётся сильно постараться, чтобы те времена показались мне раем.  — Звучит как вызов. К слову, я прекрасно умею выносить людям мозги.  — В чём я неоднократно уже убедилась.  — Последнее слово всегда должно быть за тобой, да? — Харви желчно усмехнулся. — Ладно, на этот раз позволю. У нас есть дела поважнее.  — Рада, что вы вспомнили.  Эти слова едва не стали причиной для новой стычки. Харви, великодушно спустивший Дороти с рук все её язвительные фразочки, тут же пожалел о своём милосердии и открыл рот, чтобы произнести все те ругательства, которые успели скопиться у него на языке. От некрасивой сцены спас сильный грохот на втором этаже. Харви невольно поднял глаза на лестницу. Шум продолжал нарастать. Ощущение было такое, что полтергейст переворачивает один за другим предметы мебели, попадающиеся ему по пути, и, увы, вовсе не старается возвращать их на свои места аккуратно. — Дай сюда! — Харви бесцеремонно выхватил у Дороти подсвечник.  — Мистер Эртон! — девчонке это, разумеется, не понравилось, но ей не оставалось ничего, кроме как поплестись по ступенькам следом. Однако она не собиралась так просто сдаваться: — Может, всё же будете со мной повежливее или вам доставляет удовольствие издеваться надо мной? — По-моему, это тебе доставляет удовольствие издеваться надо мной. Я просто отвечаю тебе той же монетой. — Мне вам напомнить, что вы вообще-то первым начали… Харви резко замер. Разгорячённая Дороти не успела вовремя остановиться и вписалась в его плечо, после чего незамедлительно воскликнула:  — Пройдите вперёд, мистер Эртон, раз уж забрали подсвечник!  Судя по тому, что далее никаких упреков не последовало, девчонка поняла, что именно послужило причиной остановки.  «Да вы шутите? — Харви нервно улыбнулся. — Я просто предположил, не могло же это взять и сбыться…» Но реальность была именно такой: вилки, ножи, суповые ложки, чайные и десертные, а также другие столовые предметы, включая венчик, висели в воздухе, защищая пространство коридора от вторжений. Ложки — ладно, можно пережить, куда больше опасений вызывали ножи и вилки. Харви хотел надеяться, что благодаря скупердяйству карги они недостаточно острые, но проверить догадку можно было только одним способом. К сожалению, приятного в нём было мало.  — Нам здесь не пройти, — Харви стремительно развернулся к лестнице.  — Но другого пути нет, — возразила Дороти. — Попробуем пробиться. — Ну пробуй, если хочешь, а мне жизнь дорога. — Вы что, боитесь? — За свою шкуру? Разумеется. Я пока не настолько выжил из ума, чтобы безоружным идти против целой орды ножей и вилок.  — Бросите графа?  — Думаю, он и без нас справится. — А если нет? Ему надо сдержать не только леди Салливан, но и полтергейста. А этот полтергейст, как вы сами видите… — И что? Там не пройти. — И вы просто так сдадитесь? Хотя чего я вообще ожидала? Вы явно не из тех, кто будет рисковать своей шкурой ради других.  — Я не сказал, что сдаюсь, — фыркнул Харви. — Не делай выводов раньше времени. Ты вроде хорошо знаешь расположение комнат в поместье. Помнишь, где кухня?  — Направо и до конца по коридору. Но зачем вам?.. — Отлично. — Ничего не понимаю… Однако она пошла вслед за Харви, слегка сбитая с толку.  Кухня пребывала в раздрае: все столовые приборы испарились, а всё, что можно было разбить или уронить, было разбито и валялось на полу. Харви растерялся, когда перед ним открылось это безрадостное зрелище. Больше всего сожаления вызывала разбитая бутылка вина. За ужином Векслеры ни в чём себе не отказывали, а значит, и вина выбирали хорошие. Эта бутылка, должно быть, стоила целое состояние, но была растрачена совершенно бездарно. — Что вы делаете? — растерянности Дороти не было предела, когда Харви внезапно вручил ей серебряный поднос. — Хотите использовать это как щит?  — А у тебя есть другие идеи, как защититься?  Он взял поднос и для себя.  — Нет. — Тогда не возмущайся. — А если они не выдержат? — Вот и проверим. Пойдёшь первой. — Ни за что! Это ваша идея.  — Ладно, я вообще-то не трус, пойду первым. А ты смотри, не откинь копыта от страха по дороге.   Харви следовало сказать то же самому себе. Он держался достойно, но поджилки тряслись при мысли, что ножи могут пробить дно подносов и придётся попрощаться не только со смазливым личиком, но и вполне вероятно, что с собственной жизнью. Одного раза побыть на волоске от смерти в день более чем достаточно — зачем же судьба преподнесла вторую такую возможность? Да и помереть двадцатилетним — чересчур несправедливо, не находите? Только подумайте: Харви ещё не успел разбогатеть, жениться на миссис Аддингтон и даже не разыскал твоего подонка-папашу. Столько дел не завершено! Да если он сейчас помрёт, то точно превратился в одного из неупокоенных духов, что терроризирует жителей Лондона, и не исключено, что вселится в тело ненавистного ему медиума. Хватило всего разок представить это, чтобы ощутить ужас. Нет, сегодня никак нельзя помирать! Сейчас главное — выживание. Чёртовы Вакслеры, чёртова тётка в одеянии вдовы, чёртов граф…  Столовые приборы, будто магниты, с силой протянулись к подносам. Образовалось несколько вмятин. Что-то пролетело совсем рядом, чудом не покалечив щёку. Харви краем глаза обернулся на Дороти, но в темноте не было понятно, повезло ей так же или нет.  А вот и дверь. Харви победоносно улыбнулся. Надо всего лишь открыть её, и это наконец-то закончится. Какое же разочарование ждало Харви, когда, войдя в спальню карги, он увидел парившую под потолком мебель, включая кровать, к которой старуха была привязана с помощью простыней.  — Вы вовремя. — Граф с молодецкой проворностью поднялся с корточек. Он нарисовал мелом на полу под кроватью нечто вроде пентаграммы, призванное остановить зло. Харви ничего в этом не смыслил, он умел разве что угадывать карты, но такие штуки всегда необъяснимым образом работали. — Я почти закончил. Никто не пострадал. Дороти? Харви обернулся на девчонку. Она стояла, прижав правую руку к левому плечу. Так её всё-таки задело. — Ничего, рана неглубокая, — сказала Дороти. — Что нам делать, граф? Если так продолжится, то… Тумба, висевшая в воздухе неподалёку от Харви, рухнула наземь. И снова он отскочил в самую последнюю секунду, сопроводив этот манёвр отборными ругательства истинного кокни.   — Если так продолжится, то я покойник! Уже третий раз что-то летит в меня! — выкрикнул Харви. — Граф, сделайте уже что-то с этой бабкой. У неё что, маразм начался? Похоже, леди Салливан очень не понравились прозвучавшие слова. Иначе как объяснить, что в сторону Харви со звоном обрушился ночной горшок, лишь по счастью пустовавший этой ночью? — Осторожнее в выражениях, — граф опустился обратно на корточки. — Всё-таки хозяин полтергейста прямо перед вами. — Да я уже понял! Только боюсь, что это всё равно не поможет!  — Вы правы, не поможет. — И что тогда мне делать, чёрт побери!  Граф засунул руку за пазуху, вытащил оттуда мешочек и бросил его Харви.   — Это ещё что такое? — Когда кровать опустится, рассыпьте. Дороти, тоже возьми. Он бросился мешочек и девчонке.  Через полминуты рисунок был завершён. Граф, удовлетворённо улыбнувшись, поднялся с колен. Взмахнув рукой, он начертал в воздухе некий символ. Харви пару раз уже видел такое, правда, обычно в исполнении Отца Сэмюэля. У того, признаться, выходило позрелищнее. Должно быть, церковный сан всё же имел некое значение.  Кровать рухнула на пол с подобающим грохотом. Леди Салливан лежала в ней, скрючившись. Оказалось, что её рот заткнут тряпкой. Это объясняло, почему обошлось без криков. Мышцы на теле старухи, особенно на шее, были предельно напряжены, а её лицо, объятое потом, горело, будто от сильного жара. Наконец, её глаза — ох, они пугали больше всего! — пылали ненавистью и гневом, будто глаза Сатаны. Не то чтобы Харви боялся Дьявола или верил в его существование, но в голову ему почему-то пришло именно такое сравнение. За время работы в агентстве Рочестер он успел повидать всякого, но больше всего опасался не призраков, а одержимых людей. — Так-то лучше! — граф положил руку на лоб женщины. — Скоро всё закончится. Давайте! Харви и Дороти одновременно взмахнули мешками. Тело леди Салливан, осыпанное солью, забилось в нечеловеческих конвульсиях. Те предметы, что всё ещё парили в воздухе, попадали, и только толстенная Библия, будучи, видимо, последним оплотом надежд полтергейста, хорошенько так огрела Харви по голове. Когда он опомнился, было уже поздно. На ладони, что коснулась места удара, осталась кровь. На этом представление наконец прекратилось. Старуха перестала сопротивляться, словно выдохлась, но дело было явно не в потере сил. Харви невольно заметил часы. Они показывали около семи утра. Девчонка оказалась права: он и правда едва всё не проспал. Уже настало время рассвета.  Через час, в восемь, пришлось объясняться с хозяевами. Барон был безмерно недоволен тем, что его драгоценная посуда и вазы побились, но смирил гнев, когда увидел кровь на одежде Дороти и Харви.  Баронесса вызвалась обработать раны пострадавших, а граф тем временем дал отчёт: — Как я и предполагал, источником полтергейста оказалась леди Салливан. Учитывая то, что в вашей семье не происходило ничего трагического или травматичного, а все происшествия начались после свадьбы, вполне логично, что причина не в поместье, а в новых людях, что в него приехали. — Я всё ещё не могу поверить, что это тётя, — заметила баронесса. — В Суонси ничего подобного не было. — Скорее всего, тогда не было благоприятной среды для полтергейста. После переезда что-то поменялось. Именно это и стало началом. И нам нужно понять, что это может быть. Иначе всё снова повторится. — Но с чего вы взяли, что это именно тётя? Я тоже тут чужая. — Да мы своими глазами в этом убедились! — горячо воскликнул Харви. — Она висела под потолком и швырнула в меня сначала ночной горшок, а потом Библию!  — А ещё всё стало понятно прошлым утром. Если полтергейст проявил себя в ваше отсутствие, то вы просто не можете быть его источником, — спокойно добавил граф.  — И что нам тогда делать? Неужто придётся отправить тётю обратно в Суонси?  — Не обязательно. Просто поговорите с ней. Должно быть, у неё скопилась куча обид и недовольств. Их надо решить. А пока вы будете этим заниматься, советую развесить полынь, зверобой или чертополох над дверьми по всему дому. Ну и осыпать порог комнаты леди Салливан солью лишним не будет.  — Благодарю вас, граф!  — Что вы, это моя работа. — И всё-таки, если бы не вы…  Обмен любезностями прервал Харви:  — Не надо мне повязки. Я не так уж и сильно ранен. Обойдусь как-нибудь без неё. Баронесса, начавшая обматывать голову Харви, бинтами, убрала руки: — Тогда помогу вам, леди Блэр?  — Не надо, я сама, — Дороти схватилась за порез. — Рана пустяковая.  — Ну как хотите. Харви незаметно спрятал в карман позолоченную вилку, которую подобрал с пола, когда все отвернулись. Надо же как-то возместить моральный ущерб. Через две недели выяснилось, что леди Салливан все три года жизни в Лондоне действительно не была счастлива. — Мы впервые поговорили с тётушкой по душам, на равных. Она призналась, что каждый раз при виде картин нашего с Эндрю брака испытывала отвращение. — Баронесса с грустью обмокнула печенье в чай. — Думаю, она завидует моему семейному счастью. Тётушка никогда не признается в этом, но, по-моему, она жалеет, что так и не вышла замуж, а я вышла, причём счастливо и удачно. С этой точки зрения её недовольство вполне можно понять. Ей уже не постичь женского счастья.  — Замужество вовсе не так прекрасно, как о нём принято говорить, — миссис Аддингтон сделала глоток чая. — Возможно, вашей тёте повезло, а она об этом даже не подозревает. — Как бы то ни было, она приняла решение вернуться в Суонси. С одной стороны, я рада, ведь можно будет наконец убрать зверобой и соль. Но с другой стороны, мы с тётей всегда были вместе… — Должно быть, вам сейчас очень непросто.  — Хочется верить, что это к лучшему. Не зря же говорят, что всё, что ни случается с нами, к лучшему.  А так ли это? По пути из поместья Вакслеров за неделю до этого разговора Дороти вновь стало плохо. Граф даже велел открыть все окна в экипаже. Дело было не в ране, а в пресловутой чувствительности медиумов. Как пояснил граф, в густонаселённых городах тьма тьмущая всяких духов, поэтому здесь таким, как леди Блэр, живётся несладко.  «Ну и пусть тогда возвращается обратно в свою глушь, — подумал Харви, спрыгнув из экипажа. — Ещё возиться с ней не хватало». А ведь пришлось: граф сошёл раньше якобы по делам. И куда он, даже не сменив костюм?  — Надеюсь, провожать тебя прямо до дверей твоей спальни не придётся? — усмехнулся Харви и обернулся на миг, чтобы оценить состояние девчонки. Она спускалась из экипажа, пошатываясь. Проскользнула мысль, что надо быть джентльменом и помочь ей, но гордость оказалась дороже, поэтому Харви, скрестив руки на груди, остался стоять спиной к Дороти. Обернулся он снова, лишь когда понял, что девчонки нет подозрительно долго. Как оказалось, неспроста: она почти рухнула в обморок, но была вовремя поймана мимо проходившим мужчиной. Этот мужчина был явно не из бедных: дорогой костюм, цилиндр, два золотых кольца и двадцать тысяч фунтов в кошельке. Вскоре выяснилось, что он ещё и красив: голубоглазый блондин слегка за тридцать. Но возраст считывался не сразу: его выдавали лишь лёгкие морщинки в уголках глаз. — Леди, вы в порядке? — голос мужчины сквозил неподдельным беспокойством. — Это же ваш экипаж? Давайте сопровожу вас к доктору. — Не стоит… — еле слышно выговорила Дороти. — Со мной всё хорошо. Такое частенько случается. Это не стоит ваших беспокойств, поверьте. Она выпрямилась, выскользнув из рук незнакомца. — И всё же, если вы я вас не поймал, вы бы упали. Давайте я хотя бы провожу вас. Вам далеко?  — Нет, я живу прямо тут и дойду сама. — Вы живёте здесь? Дороти указала на здание агентства. Казалось, мужчина удивился, но вскоре его красивое лицо накрыла улыбка. — Что ж, раз так, то я спокоен. Будьте осторожны, леди Блэр. В глазах Дороти проскользнул вопрос, но мужчина снял цилиндр, махнул им на прощание и поспешил удалиться, и не думая объясняться.  — Ты что, знаешь его? — не сдержал любопытства Харви. — Ты же не местная. — Впервые вижу, — Дороти продолжала смотреть вслед уходившему мужчине как-то уж чересчур пристально.