Тайны поздней мандрагоры

      Вы оба — сентиментальные дети! Вечно ноете, жалуетесь, как несправедливо обошлась с вами жизнь. Может вы ещё не заметили, но жизнь вообще несправедлива.

Северус Снейп.

      За несколько часов до…       Ночной лес… он был прекрасен и загадочен. Даже обычные и привычные взгляду деревья в это время суток превращались во что-то магическое — словно, прикасаясь к ним, ты становился одним целым с природой, со всем, что тебя в тот момент окружало. А таинственные звуки в темноте часто казались незнакомыми и непонятными, но в них каждый слышал что-то своё: сокровенное, пугающее, завораживающее. И как же можно забыть про сны… ведь только в них реализовывались все мечты, глубоко душевные желания и секреты, которыми ты никогда ни с кем не поделился бы. Возможно, многие любили ночь больше, чем день, ведь после захода солнца раскрывалось множество загадок, что поглощали каждого из нас. У каждого были тайны, но они оставались спрятаны за мраком пеленой тумана, скрывавшего таинство волшебства.       Волшебник шёл как мог: тяжёлые ноги еле переступали через равнины, грязь и лужи. Мантия, которая волочилась за ним, промокнув насквозь, тяжело падала на плечи и препятствовала быстрой ходьбе. Влажные ботинки не давали своему хозяину свободно передвигаться под проливным дождём. Волосы давно пребывали не в привычной причёске, а сосульками лежали на бледном лице. Но у него оставалась цель, и он к ней шёл. Ему было плевать на ураган и ливень, что мешали смотреть прямо.       Впереди он видел свет, отражавшийся в окнах школы. Хогвартс являлся лучшей магической школой в Великобритании — да что уж там, некоторые считали, что во всём магическом мире. Вот уже три года, как она была отреставрирована и дети могли спокойно учиться. После войны учебное учреждение восстанавливали как могли, например, полностью был перестроен мост из леса, и, казалось, не оставалось ни следа от той страшной бойни, от пожирателей смерти…       Во мраке Хогвартс казался ещё более красивым, масштабным, безграничным зданием. Гость остановился на возвышенности и уставился на Астрономическую башню — самую высокую в замке.       Не сдержав отчаянной ухмылки, которая сподвигла на мысли о прошлом, мужчина прошёл дальше. Ему явно было неприятно вновь переживать тягостные воспоминания — тут же по спине прошли мурашки. Конечно, для него данные окраины не оставались незнакомыми. Казалось, волшебник знал здесь всё вдоль и поперёк, но не хотел об этом думать и вспоминать: он, как и всегда, был закрыт от внешнего мира.       Зайти внутрь не составило труда: его знали и помнили. Конечно, стояла глубокая ночь, а он хотел остаться незамеченным, но у эльфов были на этот счёт другие планы.       — Мистер… — встревоженно обратился эльф, и его уши тотчас захотели скрутиться в трубочку.       — Молчать, — всё, что смог ответить гость. Да, ему здесь явно остались не рады, но мужчине было всё равно. Он поднялся на второй этаж в нужный кабинет и без стука манерно вошёл внутрь.       За окнами била молния, которая освещала помещение больше, чем свечи, что расположились вдоль небольшой комнаты и хаотично парили в воздухе, жутко коптясь от сильного потока ветра. Женщина, сидевшая в кресле, даже не дёрнулась от резко открытой двери, шума и появления гостя. Она медленно перевела взгляд с руки, державшей перо, на только прибывшего мужчину.       — Мистер Снейп? Вот так встреча. — внутренние уголки бровей приподнялись вверх, Минерва с огромным желанием хотела скрыть своё удивление на появление нежданного гостя, но вышло недостаточно уверенно.

***

      Наше время…       — Гермиона! Гермиона! Миона, ну постой же! — Рональд достаточно звонко окрикнул подругу. Люди, что стремительно шли на работу в министерство, оглядывались на источник шума, намекая на неэтичность.       — Рональд. Уизли. Что. Случилось? — ярко отчеканила каждое слово Гермиона, остановившись и развернувшись на сто восемьдесят градусов прямо перед лучшим другом, чуть не сбившим её с ног. — Ты можешь быть потише, мы же тут не одни! — конечно, её смущал вопиюще громкий голос друга, но, привыкшая к таким манерам, она быстро успокоилась, отгоняя непрошенное раздражение.       — Ой, прости. Кстати, это тебе, — он вручил десятый по счёту букет за месяц, и Гермиона с трудом смогла выдавить благодарную улыбку. Разумеется, она была признательна знакам внимания со стороны мужского пола, но Рон казался чересчур навязчивым.       — Я хотел узнать, что от тебя хочет Министр. Ты так и не выяснила? Может…может, он хочет тебя повысить? Или дать премию, не зря же ты днями и ночами торчишь тут без какой-либо личной жизни. Может… — заходя в здание, Рон продолжал осыпать вопросами и так напряженную волшебницу.       — Спасибо за цветы, иногда я думаю, что ты живёшь в иллюзиях, Рональд. Давай мы спокойно дождёмся разговора и тогда будем делать выводы, — Гермиона не поспорила бы, что успокаивала больше себя, нежели её старого друга.       — Миона, твоё повышение мы отметим, не сомневайся, — в голосе проскользнуло лёгкое подобие флирта, что значительно возмущало Гермиону.       Гермиона была сама не своя с того дня, как сиреневая записка оказалась у неё в руках. Министр магии просил зайти в полдень к нему по личному конфиденциальному разговору. Сказать, что она была удивлена, — это ничего не сказать. Гермиона являлась Аврором, который в поте лица работал, работал и ещё раз работал. Конечно, она ещё не добралась до такой ступени должности, чтобы разыскивать и задерживать волшебников, практиковавших тёмные искусство, но усердно стремилась к этому. А пока у неё был небольшой кабинет, где волшебница занималась исключительно документальной работой: протоколами и личными делами. Да, ей доверили, как сказала бы Гермиона, «самое ответственное», и ей нравилось, ведь она помогала справедливости восторжествовать, а это не могло не радовать.       Для неё Министерство было одновременно и захватывающим местом, и отталкивающим. Девушка не всегда чувствовала себя здесь комфортно, но, давно привыкнув к такому состоянию, порой и не замечала волнения.       Министерство магии состояло из главных отделов и множества подразделений, занимавшихся различными аспектами волшебного мира. Связь между отделами реализовывалась с помощью бумажных самолётиков — служебных записок на сиреневой бумаге, направлявшихся в заданные волшебством координаты. Такую записку и получила великая ведьма.       У неё была куча вопросов о том, что могло произойти. Почему она? Но, увы, в голове ответа не было. И сейчас, погрузившись в собственные мысли, она совершенно не слышала друга, который любым способом пытался получить ответы на интересующие его вопросы.       — Эй! Гермиона! Ты меня слышишь? — он, демонстративно щёлкая пальцами, призывал подругу ответить хоть на один вопрос, но, пропустив мимо ушей половину, она виновато захлопала ресницами.       — Да, Рон, прости. Я просто взволнована и потеряна немного, — робко ответила та, покрепче взяв букет лилий.       — Я заметил. Не переживай, мы рядом, я и… — он обнял её за плечи, как бы по-дружески ободряя, хотя для Рона это также была ещё одна попытка действовать, как сказал ему недавно верный товарищ Гарри за пятым бокалом огневиски.       — Гарри! — Грейнджер, увидев своего второго лучшего друга, попыталась привлечь его внимание, помахав рукой.       — О, привет, ребята. Гермиона, ты как? Переживаешь? — сегодня все решили её спросить об этом.       — Мальчики, всё нормально. Не переживайте и идите работать, я справлюсь, — Гермиона попыталась выдавить из себя улыбку, но получилось как-то не очень, ведь улыбка — она из глаз идёт — сияние и счастье. По её же глазам можно было понять только то, что она не спала нормально уже третий день подряд. А криво растянутые губы вызывали больше беспокойство, нежели успокоение.       Небольшое помещение, которое волшебница могла смело назвать своим кабинетом, пребывало в хаосе. Стол оказался завален документами от её коллег, бессовестно скидывавших ей разную кропотливую работу, которую сами выполнять не желали. Окинув взглядом пергаменты, девушка глубоко вздохнула, представляя, как будет оставаться ещё пять дней после рабочего времени. Вытащив уже засохший букет роз, она поменяла его на новые лилии, вспоминая о Роне.       Отношения с Роном для Гермионы оставались глобально трудной темой. Они были вместе два года после войны и вот уже год как расстались. А нелюбимой она почувствовала себя не сразу, только через время осознала, что любимыми у её избранника являлись только работа и выпивка вместе с Гарри. Развитие их отношений оказалось равно нулю, вкладывалась в них только она сама. Гермиона научилась вкусно готовить, что далось ей нелегко: ходить на курсы она сначала заставляла себя, а потом активно втянулась. Девушка занималась спортом, поддерживая свою фигуру в тонусе, ведь работа подразумевала сидячее положение. Гермиона вкладывала всю душу в отношения и старалась находиться в них, а не просто присутствовать. Казалось, что надо было делать что-то ещё, ведь Рону всегда чего-то недоставало, представлялось неидеальным. Сердце девушки не выдержало очередного скандала, где она, как обычно, помешала ему отдыхать и выпивать. Гермиона быстро собрала свои вещи, и её как след простыл, с того момента она жила одна вместе со своим котом. Через несколько месяцев Рональд, нагулявшись вдоволь, тут же примчался к ней обратно, но, разумеется, он увидел жест в сторону двери, с тех самых пор он активно жаловал её ухаживаниями, пока безуспешными.

***

      Тишина стояла гробовая, на этаже министра было немноголюдно. И только невысокие каблуки Гермионы развеивали молчание коридора. Когда она добралась до нужной двери, бросила взгляд на табличку, где каллиграфическим почерком было выведено «Корнелиус Освальд Фадж». Собравшись с мыслями, ведьма только хотела вежливо постучать в тяжёлую дверь, как её прервали.       — Мисс Грейнджер, прошу, заходите, не стесняйтесь, — Фадж опередил девушку и пригласил войти, словно только и ждал этого визита.       — Здравствуйте, Министр, — неуверенно пройдя внутрь, она начала рассматривать его кабинет, будто пыталась за что-то зацепиться, уводя взгляд от волшебника.       Помещение казалось красивым, а дорогая мебель прекрасно вписывалась в интерьер. Кабинет был довольно просторным, здесь расположились стол из красного дуба, кресла из кожи змеи, повсюду стояли стеллажи с личными делами Преступников и книгами. Интерес Гермионы пробивал и напрашивался подойти и прочитать тут всё, а запах книг сводил с ума.       — Здравствуйте, здравствуйте, присаживайтесь. Как ваша работа? Нравится? — Корнелиус повёл взглядом по столу, будто пытался найти помощь, как начать разговор, в крафтовых листках.       — Всё в порядке, вы прислали мне записку. Что-то случилось? — Гермиона повела себя довольно решительно, заметив, как министр нервничает, а глазами не может задержаться на чём-то конкретном, будто намеренно избегая её.       — Да, всё так, у нас практически нет времени, я не отниму у вас его много, но, Мисс, это очень секретно. Не могу даже вообразить масштаб проблемы, которая произошла на днях. Я могу вам доверять? — мужчина начал тараторить, присев в большое кресло и скрестив пальцы в замок. Гермиона совсем не хотела перебивать, нервно кивнув ему, ведь поняла сразу — просто так её бы не вызвал Фадж.       — Мисс Грейнджер, всё дело в этом, — он достал из письменного стола пергамент и показал жестом, чтобы та прочла.        Пробегаясь глазами по строкам быстро, жадно, Гермиона почувствовала пульсирующий в венах страх, который был словно градусная шкала Фаренгейта, когда она вот-вот покажет тридцать девять и девять. Она читала, пытаясь зацепиться за любую наводку, выудить хоть на толику больше информации, что давало послание.       — Мерлин… этого… этого не может быть, — сказала Гермиона, заикнувшись, не сводя глаз с листка.       — Мисс Грейнджер, это очень серьёзно. Вы понимаете, насколько? На кону стоит весь волшебный мир. И мне нужна ваша помощь, — взгляд Министра стал властным, но в нём всё ещё проглядывалось опасение. Конечно, он скрывал свою панику как мог, но после прочтения письма Гермиона поняла, зачем она нужна была здесь.       — Что, кхм, что нужно делать, Мистер Фадж? — голос предательски дрогнул, но всё же самая умная ведьма попыталась взять себя в руки.       — Мисс Грейнджер, вы отправляетесь в Хогвартс…

***

      — Минерва, здравствуй, — этот низкий тон сразу не понравился Макгонагалл, но виду она не подала. Привыкшая к его манере женщина была не шибко удивлена появлением гостя, но интерес, зачем он явился, всё же оставался. Она не видела его год.       — Что вас привело ко мне в такую ночь? — директор бросила взгляд в сторону окна, за которым ещё больше забушевала погода под стать настроению преподавателей.       — Вы в опасности, Мерлин подери, мы все в опасности! — Снейп уже не сдерживался, резко подойдя к столу, кинул записку. Бумага была слегка мокрой, а крафт казался комканным, с заломами, но всё же Минерва начала читать. Эмоции в те несколько минут не менялись на её лице, только пульс на шее выдавал учащённое сердцебиение.       — Что ты предлагаешь, Северус? — тихо прошептала директор, закончив читать.       — Мне нужно, чтобы ты доверилась мне, Минерва, у меня есть план.