Кое-что о провокации

Сказать по правде, события следующего дня пролетели одним ярким мгновением. Миша с утра меня поднял прямо с теплой постели. Коллинз стоял в коридоре, крепко сжимая сумку-хиппи в руках. — Привет, заходи. Миша охнул и замер. Я не заботился о внешнем виде, когда ему открывал, поэтому так и вышел, одетый в одни свободные шорты-трусы, в которых спал. Миша склонил голову и подзавис разглядывая мой пресс и слегка кривоватые ноги. — Дженс, ты спал? Я не подумал, что подниму тебя с постели, — пробормотал Миша, не переставая меня разглядывать. Хотя по правде говоря, что там рассматривать? За наше знакомство, он уже успел хорошо меня не только разглядеть, но и потискать в руках, намять и воздать похвалу каждому пятнышку, что нашёл на моей загорелой жопе. Вот честно, никто на моей памяти ей не говорил столько приятных вещей! Признаюсь, моё тело на Мишу отреагировало определенным образом! Член в трусах дернулся, а я, что греха таить, растянулся в дверях, даже не пытаясь скрыть своей выступающей заинтересованности. Глядел на Мишу и ждал, когда тот соберется с мыслями. А он все также остался стоять. Отчего, уже я не выдержал, демонстративно начав зевать. Соблазнительно подтянулся обнажая различные выпирающие места, позволяя ему любоваться собой и дразня. Ну, а что, имею право, когда Коллинз попался на обмане. Теперь, когда я знал, что кое-кто влюблён в меня как мартовский кошак. Мне это доставляло особый кайф! — Так, что ты что хотел? — Дженс, ты же завтра уезжаешь? Я не хочу выглядеть неблагодарным. Хочешь, я покажу тебе город? — Неа, с меня довольно. — брякнул я не подумав, впрочем, тут же пожалел о сказанных словах. Миша вздрогнул, зажался, уже поспешив записать слова на свой счёт. Да пусть думает что хочет! — Ты так и будешь в дверях стоять? Заходи. Повторил я, прекрасно отдавая отчёт, какая перед Мишей открывалась картина. В центре моего скромного жилища, стояла кровать до смешного огромного размера. Измятая, разваленная и неприбранная постель оставалась открытой и казалось, кого-то ждала. Простыня, та вообще свесилась на ковер. Я подмигнул нагло, дерзко и шутливо поиграл бровями. Он уже сделал шаг вперед, но вид гигантского ложа его от чего-то напугал. Миша дёрнул головой, что его темные кудряшки закачались. — Эээ… нет, нет. Я как-нибудь, потом! Потом! — Ну нет, так нет. — широкая улыбка с моего лица сползла, оставив за собой лишь кривоватую ухмылку. Я сделал шаг назад, захлопнув дверь прямо перед его носом и начал считать про себя в обратном порядке. Совершенно уверенный, что Миша опять постучит. Пять, четыре, три, два с половиной, эм два с половиной и еще половина той половины. Ладно, так уж и быть, один! — И все же! Есть! Продолжил Миша говорить громче, потому-что между нами теперь была деревянная преграда. — Можно прокатиться к горам! Как ты смотришь на верховую езду? В деревне есть конюшня с приличными экземплярами. Они конечно не арабские скакуны, но для прогулки подойдут в самый раз. Выдержав паузу и помучив ожиданием, я снова открыл. — Угу, давай! А теперь, я хочу закончить то, от чего ты меня оторвал. — я многозначительно посмотрел вниз и слегка дёрнул бедром. — Ох! В Мишиных глазах нежная лазурь расплескалась, разлилась и поменяла цвет на морской, бордовый румянец залил лицо. — Или можешь передумать и составить мне компанию. Как я и думал, Миша остался стоять. Я со спокойной душой закрыл злосчастную дверь, оставив его в коридоре, застывшего от удивления как статуя греческая. Ну все! Нужно заканчивать с этими шуточками. Тем более, уже составлен был план по его соблазнению. Увы, об удовлетворении моего разнесчастного естества не было речи. Вместо этого, я принялся собирать походный рюкзак, с которым путешествовал всегда. В машине я сел рядом с Майком, дабы отчасти посветить телохранителя в план своих действий. Все же, парень оставался на должности охраны и мог помешать, мне крутясь под ногами. Пока Майку все объяснял, естественно упуская детали, я незаметно дразнил и щекотал Мишу кончиком яркого пера. Невесомо касаясь его макушки или виска. Эту нехитрую дразнилку я удачно стащил из античной вазы, которую приметил в холле нашего мини отеля. Стоило Мише обернуться, я прятал свою игрушку за спинку сиденья. Миша оглядывался вокруг, словно что-то искал. Знаю, с моей стороны это было полным ребячеством, но видели бы вы при этом его растерянную мордашку. Подъехали к уже знакомому поселению. Мустафа свернул вправо по Мишиной просьбе. Остановились, Миша выскочил из Ленд Ровера и сказав, что ему нужно уладить один вопрос, попросил нас ждать у машины. Я уже успел заскучать и почти отправился на его поиски, как Миша уже переодетый, вернулся таща за поводья упирающегося в землю жеребца. Привязав его у стойла, он вернулся с парой серых лошадок. И что это были за экземпляры! Забудьте про арабских скакунов, длинноногих и изящных. В горах на таких не ездят. Горные лошадки приземисты и коротконоги, иначе переломаешь на извилистых тропах. Одна из них была помоложе и как будто посимпатичней. Миша был очень серьезным и глядел на Майка, не обращая внимания на меня. Оно и понятно, ведь я уже вовсю наглаживал жеребца. Я сразу присмотрел его для себя, песочного цвета с чёлкой цвета вороньего крыла. Я хлопал его успокаивающе по шее, отчего жеребец то добродушно мотал головой, то начинал тыкать мне мордой в плечо. Майк стоял рядом и разговаривал с Мишей. Телохранитель уверял его, что едва держится в седле. У него на лице было написано, что еще немного и он прочитает мне лекцию о полной моей безответственности. — Дженс, а ты в седле хорошо держишься? — А то! Разве это не видно по моим ногам? Мои предки из ковбоев, а все детство я провел на ранчо. Хмурая складка на лбу Миши разгладилась. — Хорошо, я тогда возьму Кусалочку. — А мне этого оставишь? Хорош. Миша хихикнул. — Эй, ты чего?! — Ребята с конюшни говорят, что зовут его Пердушкой, только я его помню под именем Падающей Звезды. — Красиво. — заметил я. — только больно длинно, ему больше подходит Метеорит. При этом конь стал недовольно мотать головой из стороны в сторону, топчась на месте. — Ладно, парень, ты не Метеорит, а Падающая Звезда? Теперь, ты доволен? Я переоделся в любимые старые джинсы и натянул лёгкий свитер. Все же с утра был небольшой ветерок, а я рассчитывал от души прокатиться. Никто не торопился и никого не подгонял. Я забрался на Метеорита, подмигнул своим друзьям, всем видом показывая, что я готов к путешествию. Миша видя, что я прилично держусь в седле, двинулся первым. Лошади спокойно шли, прекрасно зная свой привычный маршрут. Майк, как и было ему сказано, отставал от нас на приличное расстояние. Я временами оборачивался, он отыгрывал прекрасно. Мы с Коллинзом наконец одни, можно себя отпустить. Я ехал рядом, разжевывая в зубах сухую травинку и думая как перевести Мишу на правильный разговор. Впрочем, он сам мне в этом помог. — Ты и правда прекрасно держишься в седле. — Угу, когда я был чуть старше Али, всё лето проводил на ранчо у деда. — Думаю, это было весело? — А то, мне всегда нравилось управляться с лошадьми, а вечерами я сбегал на гулянки и тусовался с мальчишками. — Без девчонок? Я выплюнул травинку и рассмеялся. — Так и есть. А ты? — Что я? Когда начал тусить с парнями? Уже не помню. Но, я всегда знал, что я гей. — Я имел в виду, когда ты научился держаться в седле? — А. В горах Тибета, пару лет назад. Это была смешная история, как-нибудь расскажу. Миша тихонько рассмеялся, а меня в тот момент так и тянуло его обнять. Я затянул знакомый мотивчик, про моряка и его подружку. Миша смотрел на меня по-мальчишески влюбленными глазами, но я не стал форсировать события. Наконец сдавшись, Миша развернул лошадь и подъехал вплотную, стал бок о бок. Я едва смог сдержать радостный вдох, потянулся к Коллинзу, накрывая его губы своими. Мишин рот обдавал жаром, он восхитительно обхватил мое лицо рукой, словно целовать меня для него была жизненная необходимость. Это придавало мне внутренней силы. Я тянулся к нему все сильней зарываясь ладонью в непокорные вихры, углубляя поцелуй, пока Миша не издал сладостный стон. Он оторвался лишь для того, чтобы схватить меня за подбородок и теперь целовал и его и все поцелуи были мокрыми, жадными, требовательными. — Миш… Мы целовались, пока одна из лошадей не дернулась и мне пришлось его отпустить. Я смотрел на Мишу, теперь его рот был ярким и влажным. Влажным от моих поцелуев! Метеорит снова нервно дёрнулся. В это самое время Кусалочка, решила напомнить о себе, оправдав свое имя. Как не вовремя, испортить такой момент! Оказалось, не только мы с Мишей придавались нежностям. Кусалочка пыталась вызвать в жеребце интерес, цапнула его прямо за жопу! Метеорит дернулся как ужаленный, всхрапнул и вскинул круп. От неожиданности меня выбило из седла. Я пролетел пару ярдов, и весьма ощутимо ударился о землю. К счастью, на ферме деда меня учили правильно падать, да и в работе львиную долю трюков выполняю я сам. Так что, ерунда. Перекатился и остался лежать на спине. Миша уже был рядом, стоял надо мной на коленях, а в глазах чистый ужас. — Ты в порядке? — В порядке, в порядке, приземлился удачно. Не впервой. — Моя лошадь укусила твою. — Я это понял. Нашла время. Пока Миша помогал мне подняться, подъехал Майк. Удостоверившись, что я в порядке, стал нудеть, что отбил себя все яйца и дальше не поедет, подождёт нас тут. Все пока шло по плану. Я то спешил вперед, то останавливался, поджидая Мишу. Он был изумительно хорош. Загоревший до бронзы и немного вспотевший, отчего его кожа на солнце ярко блестела. Цвет глаз совсем лазоревый, был таким удивительным, какие встречается редко, лишь на обложках глянцевых журналов у известных моделей. Только вот Коллинз для меня был куда лучше любого холённого парня. Все было прекрасно! Лицо обдавал легкий, теплый ветерок, а под ногами простиралась бескрайняя красота гор. Я возбужден, то ли от обилия кислорода, то ли от постоянного движения между ног, то ли от осознания того, кто теперь рядом со мной. А скорее, от всего сразу. Мы останавливались возле почти пересохшего русла речки, привязали лошадей к куску торчащей скалы, и я со вздохом упал на траву. Миша зачерпнул ладонями воду, напился. — Аккуратно, простудишься! Он тихо засмеялся и брызнул в меня. — Ледяная! — Как и всегда в горах. — ответил Миша, падая рядом. Я достал из рюкзака клетчатый плед, быстро разложил его и улёгся на мягкое. — Давай сюда. — кинул в Мишу пару сладких батончика. — Угощайся. — Что-то ещё есть? — Миша без тени стеснения стал трясти мой рюкзак, и оттуда выпало пёрышко. — Что это? Дженс, это ты в машине… Я отобрал пёрышко и провел им по оголённой мишиной шее, поднимаясь все выше, задевая кончик покрасневшего уха и легко касаясь губ. На свету кончик перышка переливался яркими оттенками от серого до зелёного, голубого, алого. Но ничто не шло в сравнение с Мишиными глазами, губами. — Угу. Это было забавно. Перышко полетело в сторону, а я накрыл столь вожделенное тело собой. Целовал открытые участки кожи, мягкой и теплой. Он лежал подо мной свободно, расслаблено, словно сдавшись на волю победителя. Я, дразня, водил большим пальцем по его розовым губам и выступающим скулам. Наконец, он измаялся, хмыкнул и потянулся за поцелуем, жарко шепча в губы. — Хочу тебя. Ну, наконец-то! — Скажи ещё раз. — Хочу тебя, Дженс. — простонал Миша, толкаясь стояком в мой стояк. Тот давно уже ныл, требуя разрядки. Я стянул с Миши льняную рубашку, обнажив живот, гладкий и влажный. Коснулся рукой розового шрама на боку под ребром. Он колючий на вид и солёный от пота. Миша пах одуряюще! Травами, медом, озоном. Скоро я смешаю его запах со своим. От этой мысли сделалось так здорово, что я, не сдержавшись, простонал. — Ты долго будешь меня мучить? — нервно заерзал подо мной Миша. — Или будем ждать, пока Майк соскучится и придет? — Он не придет. — успокаивающе шепнул я. — Почему? — А ты как думаешь? Он слишком деликатен и давно уже все понял. Миша насмешливо фыркнул, а я вернулся к его шраму. Покрыл легкими поцелуями, постепенно поднимаясь выше, к соскам. Провел по одному языком и легко коснулся подушечкой пальца другого. Миша стонал и выгибался, без конца шепча моё имя, то требовательно, то совершенно обессиленно. Сколько на нем было лишней одежды! Резким движением сорвал с него брюки и принялся выцеловывать выше колена, у Миши здесь был темный, мягкий пушок. Поднялся к вздыбленному холмику между его ног, в этом месте у него было темнее и гуще. Смотрел и замер. Выдох. Да, Миша был у меня первым парнем. Поцелуи в школьных душевых комнатах и отсос который мне предлагали друзья по колледжу не в счет. То было лишь любопытство, поиск чего-то нового и только. До Коллинза, мне не хотелось с парнями большего. А теперь идите, распишетесь. Вот моя голубая мечта, лежит подо мной! Схватил за края боксеров и потянул на себя. Миша, видя мое сомнение, приподнялся на локтях и сказал: — Дженс, ты не должен переступать через себя. Я могу все сделать сам. — Миша, заткнись! Я хочу. — схватил его руку и прижал к своему паху. — Вот, сам смотри! Да, у меня крепко стоял! Миша охнул, раздвинул еще шире ноги, предоставляя потрясный обзор. Я даже присвистнул удивленный растяжкой которой позавидовал бы и порно-актер! Коллинз не переставал меня удивлять. — Дженс, в сумке, ты, все найдешь; салфетки, презервативы и смазку. Вот значит как, значит Миша все прекрасно понимал и желал этого не меньше моего! Не просто вытащил меня на прогулку. Коллинз готовился. Умничка. Я в благодарность за это признание по-быстрому поцелуем мазнул его по виску и потянулся за хэппи сумкой. На дне которой нашел большую коробку презервативов любимой марки и смазку на водной основе. Я даже успел удивиться, что Миша выбрал простую, без аромата. — Как скучно, думал выберешь клубничную. — подразнил я. — Мх, нет, у меня аллергия на химию и эта лучшая. Подходит в любой ситуации. Я снова стал рассматривать Мишу, особенно то, что было раньше спрятано от меня под слоями одежды. Он был везде красив. Миша выдохнул, дёрнул бедром от чего его член с темной бордовой головкой влажный от естественной смазки, выступил прозрачную капельку, которую я растёр рукой. Его ствол заинтересовано изогнулся в мою сторону. Яйца поджались, мне они тоже понравились. Ровные в пушистой поросли, а не выбритыми как теперь модно у звезд. Я опустил руку ниже, где моего внимания ждала сухая дырочка. Я провел по краям звездочки, она туже сжалась и снова расслабилась, на пробу ввел палец, Миша, что-то крякнул про смазку и недовольно вильнул попой. Я согласно кивнул и налил прохладную жидкость на ладонь. Было интересно понять сколько у Миши не было классного секса? Но, потому как он реагировал, я всё же надеялся, что у него не было никого долгое время. Сама мысль была отчего-то чертовски приятной. В тот момент я понял, что больше всего хочу сделать так, что бы Миша захотел остаться со мной. Было ли это эгоистичным? Да, возможно! Однако одна эта мысль заставила меня повалить и ворваться в него. Я как мог, сдерживался. Налил еще больше смазки и начал легонько водить по краям делая дырочку влажной. Уже слега спавший член соблазнительно дернулся вверх и начал крепчать. Я на пробу коснулся кончика головки губами. Миша выпустил то ли вздох, то ли стон и схватил меня за плечо слегка царапая. — Ты, что теперь будешь царапаться как кот? — Прости, я порой с трудом себя контролирую. — Не тупи, мне в кайф! Царапайся, кусайся сколько хочешь. Можешь даже кричать, нас здесь никто не услышит. — Миша вздохнул, и признался, что так и будет. Но довольно с нас болтовни! Я щекотал дыханием его головку, ласкал губами и языком гладкий ствол. Дразнил его попку долго, не спеша пока она не стала совсем мокрой от смазки и моей слюны. Края ее немного припухли, стали темно-бордовыми, она то сжималась, то разжималась настойчиво требуя внимания. Миша на пледе ворочился ужом, стараясь избежать ласки, то насаживался на мой рот. — Дженс, пожалуйста, позволь мне кончить. — Разве, я могу тебе отказать? Когда ты так хорошо меня просишь? Миша, расстегни на мне штаны и помоги надеть презерватив. — мягко, но требовательно я произнес. Миша послушался, он вообще был удивительно услужлив. Наконец я ему вставил. Я зажмурился, чтобы ощутить все эмоции. И тут меня накрыл фейерверк! Яркий и первый в тот день, но далеко не последний. Он взрывался разноцветными огнями, а огни распадались на тысячи, тысячи цветных частиц. Они оглушили. Мои колени от восторга подрагивали. Я начал двигаться сначала медленно и плавно, полностью доставая член, то быстро и рвано. Иногда шептал ему в плечо. — Тебе хорошо? Бескрайние горы и хмурые вершины; эхом уносили наши громкие голоса, мои стоны, его молитвы и крики. Я трахал его сладко, Миша постанывал и тихонько дышал, прикусив губы. В моменты экстаза он начал царапать мне плечи, шею приближался к разрядке. В самом конце я сжал его ствол вызывая в нём болезненный стон. Он глянул на меня совсем темными глазами, в которых чуть не метали молнии! — Миша, мы с тобой кончим вдвоём! Вот так, как два соучастника мы продолжали дышать в унисон. Каждый из нас повторял имя другого. Я накрыл его головку рукой, дотронулся крохотной дырочки, собирая первую белую капельку, улику, падения моего харишты. Миша кончил с моим именем, я следом. Упал на него тяжело дыша. Да, мы были испачканные, липкие и безгранично счастливые. Я сделал то, что было в тот момент почти необходимостью, потянулся к губам. Миша больше не двигался, а лежал довольный и разморенный, что я не смог сдержаться. — Признайся, что тоже скучал? Миша приподнялся, посмотрел совсем печально и боднув меня в грудь с сожалением сказал: — Боюсь, даже сильней, чем себе представлял. — я обхватил его голову руками и поцеловал во влажный висок, а затем громко чмокнул в губы. — Имей в виду, ты сам признался, и теперь я ни за что тебя не отпущу, теперь ты, мой! Не отпущу, ни за что! Даже когда ты не благоухаешь волнующими маслами. Когда ты грязный, а не одет с иголочки как известная звезда. Я люблю тебя таким, уже давно, как бы ты не старался доказать мне обратное. Мне осталось надеяться, что впереди у нас было еще много, много времени. Миша вздохнул. — Я так и знал. Он лег обратно, а я позволил ему устроиться на себе, взять за руку. Теперь я мог даже уловить слабый запах его шампуня. Я наскоро вытер нас и накрыл рубашкой. Мы так расслабились, что даже уснули. Наверно я проснулся когда воздух в горах стал прохладней. Да и лежать на пледе который был брошен прямо на высохшую траву было совсем неприятно. Я разбудил его, Миша приходил в себя медленно, видимо сильно задремавший и теперь выглядел смущенным, но с абсолютно счастливой улыбкой на лице. — Просыпайся соня, нам пора возвращаться. Ты как кстати, сможешь держаться в седле? Или мне позвонить Мустафе, что бы он подогнал Ленд Ровер? Миша потянулся, погладил пострадавшую попу и сказал что все в порядке. Мы добрались в отель вечером. Обговорив с Мустафой все детали простились с ним до утра, и зашли в отель. Майк предложил нам всем переодеться и сходить в хороший местный ресторан, о котором он успел прочитать много хороших отзывов. Я глянул на Мишу, тот был как будто не рад такой идее. — Э, нет, мы наверное, пас. Ты, если хочешь иди один, считай, я тебя на этот вечер отпускаю. — Дженс, ты же знаешь, не положено. — возразил он мне. — Да ладно, ты хуже моей мамочки. Обещаю, через час позвонить и доложить, что с нами все в порядке. Мы с Мишей закажем еды на двоих и вечером просто посмотрим фильмец. Еще немного его уговаривая, мы отправили охранника в жемчужину гастрономического чуда Пакистана, а между собой решили, что Миша придет ко мне в номер через час. Я через ресепшн заказал на двоих острую пасту с верблюжатиной, решив, что такая еда Мише устроит вполне. Он пришел через полтора часа, когда заказанная мною еда уже остыла. В домашней пижаме, снова скромно постучав мне дверь. Я открыл. У Миши в руках был теплый попкорн, кола и мои любимые мармеладные мишки. — Это тебе, надеюсь я заслужил выбрать фильм? — А то, заходи. — в который раз я сказал за этот день. Закрыл за ним дверь, отобрал всю еду поставив на стол как попало и с нетерпением привлек его к себе, целуя в лоб и губы. — Дженс, погоди. — с трудом от него оторвался. — Миша, никакого секса в номере, я помню. Миша согласно кивнул, подошел к кровати, которая теперь стояла заправленная и улегся на нее постучав ладонью рядом. Мы не спорили, когда Миша выбирал кино. Документальное про обитание морских животных под водой. Это жутко скучно, но с Мишей это неважно, потому что я просто мог его обнимать. — Миша? — Ммм? — Скажи, тебе было хорошо? — в ответ тишина, а затем он взял мою руку и положил себе на пах, повторяя за мной. Он почти возбужден, но всё, что я мог себе позволить водить губами по его затылку, а в голове у меня было одно лишь желание, быстрее вернуться домой. — Миш? — Ммм? — Спасибо, что ты мне все показал и дал увидеть твоими глазами. Я принял решение. Миша приподнялся и с удивлением смотрел на меня во все глаза. — Я помогу тебе организовать сбор для строительства школы в деревне. В следующий год мы поедем вместе сюда. — Почему ты изменил свое мнение? — Потому что я тебе верю и хочу что бы мы были вместе. — Разве это возможно? Ты известная личность с привычными установками. Разве этого ждут от звезды? — Да, ты прав. Я не готов заявить что я бисексуал, но я с уверенностью могу тебе сказать, что я готов открыться своей семье. И если ты не против, я хочу познакомить тебя познакомить с ней. Уверен, ты понравишься моей маме и сестре. — Дженс… — Миша лег обратно и прижался ко мне обхватив мое тело как огромный липучий осьминог. — Я согласен. Я думал, он скажет что-нибудь еще, но Миша обладавший удивительным свойством засыпать у меня под боком уже через пять минут сопел, а я продолжил смотреть фильм про морских котиков. В аэропорт мы возвращались ранним утром, редкие туристы шли на встречу с такими же сонными лицами какие были у нас. Миша клевал носом и ничем не напоминал яркого, деятельного харишту, какого я встретил неделю назад. Еще бы, в растянутой майке, черных широких штанах из-под которых выглядывали яркие носки с Рикки и Морти Миша выглядел обычным, немного чудаковатым американцем. Интересно, а я всегда буду реагировать на него так? Сейчас даже глупые деревянные бусы с таким же крестиком и ожерелье из красных ниток, меня порядочно влекли. Трудно предположить, я не знаю что будет завтра, через год, но! Миша… Признаюсь, встретив его, испытал чувство схожее со злобой, вперемешку с раздражением. Чувства, в принципе, мне не свойственные. И что я думаю теперь, когда обнимаю его? Честно, я не могу сдержать улыбку. Я знаю, что держу в руках солнце.