18.

⚜️

      — Уже думал о том, как отпразднуешь своё совершеннолетие? Теперь тебе снова официально восемнадцать, — Чонвон подсаживается рядом и загадочно поглядывает на макнэ.       Ники пожимает плечами — он правда не думает об этом. — Отмена корейского возрастного исчисления самая ужасная новость для меня. Раньше я задирал хёнов тем, что мне уже всё можно. А теперь снова кола, дурацкие детские вещи, головные уборы на фанмитингах и всевозможные запросы эгьё. Я давно не считаю себя ребёнком, хён.       Чонвон усмехается, слушая «страдальческий» рассказ одногруппника, и придвигается ближе, чтобы только Ники слышал это. — Я всего лишь спросил тебя о твоих планах на своё день рождения, а ты излил мне душу, Ки. Если тебе нужно выговориться — иди к Джею.       Японец закатывает глаза и тяжело вздыхает. Нет, он любит, безумно обожает Джей-хёна, но в последнее время старший будто избегает его. Это раздражает до чёртиков.       — Серьёзно? Я сказал, что люблю его, а он тогда посмотрел на меня как на полного идиота, покрутил пальцем у виска и точно предпочёл стереть всю информацию о нашем знакомстве.       Ники выглядит таким расстроенным, что Ян не может не захотеть обнять его. — Сказал, что любишь? Я могу начать ревновать тебя, Ники-я, потому что твой самый любимый хён — Пак Чонсон?       Ники снова театрально закатывает глаза и начинает закипать. Всё немного не так, как ему хочется.       — Не в этом смысле, Вони-хён. Я люблю вас всех, вы — моя вторая семья. Но Джей-хён… Он особенный, — на этой фразе улыбка Нишимуры так расцветает, что Чонвон мгновенно понимает смысл сказанных макнэ ранее слов.       — Ты влюблён в него по-настоящему? — взгляд кошачьих глаз слишком пытлив и заинтересован, но Рики это совсем не замечает.       — До беспамятства, хён…       Снова грустный тон, потухший взгляд. Лидеру так становится больно от всего этого, что он заключает блондина в крепкие жаркие объятия.       — На самом деле он ждёт тебя у себя в комнате. Он просил войти и не тревожить вас. Видимо, он осознал своё поведение и хотел бы извиниться? — Чон останавливается ненадолго, чтобы перевести дыхание, и продолжает. — Я не знаю точно, но, кажется, он хотел поговорить?       Ники снова пожимает плечами — если бы он сам знал обо всём этом.       — Ладно, тогда я пошёл к нему и прошу нас не тревожить, хорошо?       — Хорошо, Ниши, всё будет окей.       Японец вместо ответа кивает и направляется в комнату Джея.       Почему-то для него это очень волнительно. Там же ничего плохое его не ждёт?       Он стучит трижды, прежде чем подаёт голос: — Джей-хён, это я. Это Рики, — говорит он слегка тише, а потом слышит чужие шаги.       Дверь открывается перед ним, а младший опускает взгляд, жуя при этом свои нижние губы изнутри. — Вони-хён сказал, что ты ждал меня.                     Хочется убедиться в этом и посмотреть на Пака, но Рики всё ещё помнит, как ему было больно от реакции пепельноволосого.       — Да, ждал, очень, — старший осторожно касается чужого подбородка, чтобы их глаза наконец встретились.       Ники заметно вырос, но это заставляет Джея только гордиться.       Он помнит его совсем ребёнком, но теперь это молодой привлекательный парень. Вау, Джей признаёт это. Удивительно. — Проходи скорее.       Внутри слегка темновато, играет какая-то успокаивающая музыка, и Чонсон сажает Рики на свою кровать, присаживаясь рядом. — Я приготовил для тебя японские блюда, Ники-кун. Я знаю, как сильно ты скучаешь по дому. Я понимаю, как это, должно быть, тяжело, — Джей выглядит таким взволнованным, что Рики не выдерживает и берёт его руку в свою, пока второй накрывает и поглаживает чужую.       — Хён, это очень мило и внимательно с твоей стороны. Но какой ты преследовал повод? Мой день рождения уже прошёл, вы все сделали мне огромный и приятный подарок, — он мягко улыбается Чонсону, всё ещё держа его руку в своих.       Атмосфера в комнате так почему-то одурманивает, что Нишимуре даже кажется, что ему всё это снится.       — Просто… Просто я хотел провести с тобой время наедине, подарить частичку Родины и извиниться за своё ужасное поведение тогда. Это слегка напугало меня, но сейчас я в порядке.       Ники кивает головой и тянется, чтобы обнять Джея. Он почему-то не успевает подумать о том, что его слова могут для кого-то оказаться ошеломляющими, поэтому искренние извинения Джея растапливают его сердце. — Это ты извини меня. Взял и выпалил это признание, испортив нашу дружбу. Давай поедим, Джей-хён, а то всё остынет.       — Д-да, давай, Ки-кун.       Чонсон не решает размотать этот разговор и кое-что подправить, вместо этого они поедают мисо-суп, вкусно причмокивая и наслаждаясь приятным чарующим вкусом. Джей даже проявляет инициативу в том, чтобы поухаживать за младшим: наложить еду, проконтролировать содержимое его бокала, если что протереть пухлые губы от излишков масла или других едовых остатков.       Ники кушает хорошо, в перерывах много улыбается и выглядит таким счастливым, что Джей не может налюбоваться этим. Да, он немного перебарщивает ранее с тем, что избегал общения с Ники, но теперь всё отлично.       Он осознаёт многое, он чувствует многое и хочется ему тоже многого.       — Знаешь, это было безумно вкусно, я чуть язык не проглотил, — нахваливает старшего Нишимура и поворачивает голову в сторону Джея.       Джей смотрит очень пристально, его взгляд мягко соскальзывает с чужих кофейных глаз и точно изучает губы японца. Это так дико смущает, но Ники слишком увлечён тем, как Джей прытко разглядывает его. Осторожно прикусив губы, Ники проводит кончиком языка по нижней, заставляя Джея нервно сглотнуть. Как будто он собирается….       — Хён..? — голос Ники такой глубокий, уничтожающий. Заставляющий Джея тяжело вдохнуть кислород, чтобы не задохнуться от собственных ощущений.       — Мы больше не сможем быть друзьями, — слишком громко звучит его голос, и эти слова так сильно впечатывают сердце Ники к желудку, что моментом подташнивает, голова идёт кругом и хочется сильно кричать.       — Джей, я…       — Потому что я так сильно хочу поцеловать тебя, Ки. Искусать твои губы, они снятся мне и сводят с ума. Больше нет сил, — совсем шёпотом, на грани лёгкого внутреннего озноба.       Ники не знает, как реагировать, как правильно дышать и что дальше делать. Ему восемнадцать, он влюблён в своего согруппника, заведомо решив, что это невзаимно.       Но Чонсон, он… Ему нравится Ники? Он ощущает симпатию или просто хочет целоваться? Не с Рики. А сам факт действий. Или же..?       — Хён, я… Я н-не могу понять тебя, — запинается в словах младший, смотрит пристально, но руку чужую не выпускает.       Тепло, помогает балансировать влюблённому и загнанному в угол сердцу.       — Я сам себя понял недавно, прости, что был таким засранцем, — Джей смотрит прямо в глаза, и именно в этот момент всё остальное кажется мелочью. Не важным. Не существенным. — Можно я тебя поцелую?       Ники сглатывает, прикрывает глаза, его ресницы трепещут от ожидания, а сам парень корпусом ведёт вперёд, чтобы наконец коснуться губ Джея.       Они мягкие, так умело ведут в поцелуе, но и Ники ранее уже пробовал целоваться. Он в целом интересовался многими вещами, будучи подростком. Хёны хороши воспитали его, без сомнений, но познания собственного тела, вкусов и предпочтений — дело исключительно качающееся только Ники. Макнэ попросил Чонвона впервые о поцелуе, когда задумался о своей сексуальности и об ориентации.       Последнее очень сжирало его, и по началу простой интерес к Джей-хёну был дружеским, но позже по ночам превращался в ад. Ники буквально страдал из-за этого, но теперь сходит с ума от того, как чувственно и глубоко целуется Чонсон.       Рики даже обхватывает его лицо ладонями, наконец отпуская руку пепельноволосого, подаётся всем чувствам и загнанно дышит — он не может поверить, насытиться всем тем, что сейчас происходит.       А происходит настоящая сказка.       Джей целует напористо, его язык буквально проходится по ряду белоснежных зубов, встречает язык Ники и хорошенько сплетается с ним, заставляя младшего в поцелуй мычать и напирать тоже.       Во рту образовывается много слюней, градус рядом заметно повышается, но когда Джей разрывает поцелуй — становится всё хуже.       — Ты сказал, что тебе понравилась еда сегодня, верно?       Ники кивает, совсем логически не понимая, к чему ведёт его любимый хён. Голова всё ещё кружит воспоминаниями поцелуев, и японец еле соображает, пялясь на губы Чона.       Аж до трясучки снова хочется сминать их и даже слегка кусать.       — Тогда ты можешь полакомиться ещё и мной, — голос Джея почему-то становится таким обволакивающим и действующим на мозг Ники катализатором страсти.                     Настолько, что Нишимура заваливает старшего, нависая сверху.       — Я правильно понимаю смысл твоих слов, хён-и? — глаза в глаза, никто не хочет сдаваться.       Джей ухмыляется. Ники точно интересуется таким, у него на лбу написано то, как сильно включается его кинк-лист.       — О чём думает мой милый Ки? — игриво напевает Чонсон, слегка поднимая бёдра, чтобы столкнуться пахом о пах Ники.       Завести до конца.       Уничтожить.       — О том, что мой милый и любимый хён разрешает сегодня трахнуть себя. Верно?       Оба ухмыляются.       Понимают друг друга без слов.       Их губы снова сталкиваются, не в состоянии терпеть пытки времени без поцелуев — голодно, остервенело-страстно, что искры сжирают воздух вокруг них. — А если я буду называть тебя хёном, Ники-я, что скажешь? Ты ведь стал таким большим, взрослым, выше меня. Таким сильным и сексуальным.       У Ники резко вырывают землю из-под ног; он рычит, не контролирует себя и буквально вжимает под собой Чонсона. Его губы выцеловывают длинную шею, оставляя после себя лёгкие следы. На утро расцветут бутоны меток, но обоим плевать.       — Блять, Джей, — он ругается на японском и на нём же хриплым голосом продолжает разговаривать с Чонсоном. — Назови меня ещё раз так же.       — Ники-хён, — соблазнительно облизывая губы. — Ты ведь примешь свой главный подарок?

⚜️