18.

⚜️

                           Тяжёлый выдох оседает на губах Чонсона — Ники срывается, не может насытиться поцелуями и в целом сложившейся ситуацией, потому что в мыслях заходит так далеко, как никогда ранее. Это чёртово напряжение, возникшее сегодня, соблазнительное поведение Джея совсем обескураживает, но Ники перенимает правила игры и наступает.       Ведеёт себя, как настоящий хищник, опытный охотник, которому подвластно всё и даже больше. Он не перестаёт довольно улыбаться, когда наблюдает за реакцией Джея: он реагирует на каждое движение японца, буквально сжирает собственные губы, когда губы Ники плавно опускаются запретно низко, дурманяще обжигая загорелую кожу. Это похоже на кошмарный сон, когда не знаешь, какой шаг будет дальше, оттого становится страшно, боязно за будущее. Но это не сейчас — сейчас Чонсон не боится, хоть и никогда ранее не пробовал нижнюю позицию.       Ники не может оторвать взгляда, улыбается так много и долго, что болит челюсть и возникает ощущение, что он просто пялится. Пялится на Чонсона.       Но Джей, по всей видимости, очень даже не против.       — Ты долго будешь разглядывать меня?       Его мягкий голос оседает в лёгких, позволяя Ники отвлечься и посмотреть внимательно на старшего. Просто сносит крышу, развязывает руки и позволяет раствориться полностью.       — Как ты должен меня называть? — Нишимура играется.       Его губы непозволительно близко очерчивают явные границы чужих сосков, позволяя Чонсону ощутить острую нехватку кислорода.       — Х-хён… Ники-хён, — с придыханием, с особым трепетом. Так, чтобы чужой взгляд вспыхнул и зажёгся с новой силой.       — Ники-хён позаботится обо мне, верно?       Чонсон облизывает собственные губы, постепенно оставаясь полностью без одежды. Они оба совершенно голые, сумасбродные и такие голодные, что звёзды на небе не захотели бы всё это разглядывать, находясь сейчас наблюдателями в окнах просторного общежития.       — Верно, Джей-я, — лёгкий поцелуй позволяет прикрыть Паку глаза и только слегка напрячься. Дыхание Ники ощущается прямо в районе паха, а долгое ожидание кажется вечностью. Этот макнэ задумывает там что?       — Мне кажется, я не смогу оторваться, — шепчет на японском, а потом раскрывает губы, плавно обхватывая головку.       Чонсон распахивает глаза, совсем теряясь, совсем растворяясь в ощущениях и понимая, насколько трепетно ждал этого.       Ждал, когда Ники исполнится восемнадцать. Когда они смогут перейти на новый уровень.       Младший изучает его, позволяет себе воплотить давние мечты и осознать, что Джей теперь ближе, чем ранее, что теперь никуда не сбежит, что чувствует то же самое. Это так дурманит, кружит голову, что Ники увлекается, его язык проводит до самого основания, заставляя Чонсона прошипеть и запрокинуть голову. Он чувствительный, когда дело касается Ники. Все его сексуальные проблемы крутятся вокруг сексуального японца.       Изучения продолжаются дальше; Ники мягок, импульсивен, но Паку это нравится. В особенности то, что он не боится показать себя настоящего, что он в целом позволяет сегодня Ники руководить и сходить с ума от этого. Чёртов язык младшего так хорош, что хочется откинуться в другую реальность, но Джей лишь укладывает ладонь на светлую макушку, и после этого Ники заглатывает больше, позволяя чужой головке коснуться задней стенки горла. Да, он закашливается из-за неопытности, но это простые формальности, потому что никому профессионализм не нужен — на самом деле, Ники и здесь захочет добиться идеального результата, это же Нишимура Рики — ведь главное для них это удовольствие и долгожданное уединение.       — Хён такой старательный, — Джей хрипит, у него внутри настоящий ураган и так хочется узнать, что будет дальше, поэтому он подначивает Ники, разжигает адское пламя, скрытое в чужом теле. Джей частично знает, что это такое, но хочется дойти до края, испытать все грани макнэ.       — Для тебя, мой дорогой, всё для тебя, — Рики отрывается ненадолго, облизывая губы и кидая быстрый взгляд на возбуждение Джея. — Я могу… могу попросить тебя сменить позу? Хочу кое-что попробовать, — в его глазах теперь настоящее пламя, которое так жаждал увидеть Чонсон. Это заставляет тело дрогнуть, а мурашкам пробежаться по всем участкам кожи, и Чонсон кивает, заворожённый внешним видом Рики.       Блондин стоит во весь рост, такой худенький, высокий, но прекрасный. Его худоба не пугает, это возрастное, да и изнурительные тренировки никто ещё не отменяет, но Ники потрясающий, а ещё...       — Но могу я вначале сделать приятное Ники-хёну тоже? — Джей поднимает одну бровь и подаётся корпусом вперёд. Его лицо оказывается точно напротив стояка младшего, и Рики хочет задохнуться, потому что Джей не дожидается ответа, тут же начиная отсасывать ему.       Это какой-то самый настоящий пиздец, боже мой.       Других слов Нишимура не находит и не хочет находить, увлечённый весь процессом наблюдения. Джей с этого ракурса такой сексуальный, такой старательный и возбуждённый, что мозг отключается мгновенно, стоит чужому языку ощутимо надавить на головку и спуститься до самого основания. Жаркий плен губ дурманит, плавит сознание и забирает в Преисподнюю, и Ники способен только шипеть и часто дышать, не в силах взять контроль над эмоциями.       — Хёну так хорошо, малыш, — младший снова хрипит, его голос такой тягучий и низкий, доводящий Пака до исступления.       Их игры такие опасные, завораживающие.       Ники не достигает предела, Чонсон останавливается в самый ответственный момент и хитро поглядывает в чужие глаза, отстраняясь от члена и медленно облизывая свои губы. Он точно знает, что делает. — Ники-хён, кажется, забыл обо мне? Сейчас самое время.       Ники пропускает удар собственного сердца, видя перед собой такого Джея. Всё вокруг кажется таким несущественным, неважным, потому что перед ним сейчас находится настоящая драгоценность.       — Как я мог забыть о тебе, Чонсон-и? — мягкий тембр, нежные прикосновения и мгновенное горячее дыхание прямо позади себя.       Чонсон ощущает, как Ники проводит языком по промежности, как на пробу обводит кончиком сфинктер, вызывая смешанные чувства. Джею непривычно, но кто говорит о неприятностях? Старшему точно с Ники приятно всегда. Приятно сейчас, когда Ники так умело для первого раза вылизывает, так внимательно и так горячо, что дыхание у Чона мгновенно сбивается. Это эйфория, это сложно охарактеризовать какими-либо словами.       Но чужой натиск соблазнения и ласок не заканчивается; Ники поднимается губами выше, выцеловывая поясницу Джея, достигая по позвоночнику лопаток и останавливаясь на загривке. Младший наваливается на Джея всем телом, позволяя ощутить его жар и силу возбуждения, и они оба знают, что именно сейчас будет между ними.       — Хёну быть нежным с тобой, Чонсон-и, или ты любишь погрубее?       Ники произносит это почти рядом с чужим ухом, и Джей шумно выдыхает. Их макнэ такой чертёнок, такой сущий дьявол. И ведь они все его сами таким вырастили.       — Я подготовился ко всему, Н-Ники-хён, поэтому… Ты можешь сделать это, как понравится тебе.       На самом деле Джей правда не парится по поводу темпа: он предпочитает как нежный секс, так и грубый. Главное с адекватным партнёром, и Ники является как раз-таки таким.       После слов старшего макнэ смущённо улыбается и отстраняется от сероволосого, чтобы после с новым сексуальным натиском атаковать.       Вначале движения нежные, ласковые, такие плавные и тягучие, что хочется скулить, раствориться в чувствах и расплавиться. Но позже Ники подмахивает бёдрами ощутимей, его член слегка крупноват для первичных представлений о нём в фантазиях Джея, оттого всё ощущается острей, доводит до грани, заставляя голову кружиться, а голос срываться.       Джей не может понять, почему Ники так влияет на него, почему он срывает голос и почему оргазм наступает так быстро. Но Ники не останавливается; он продолжает фрикции, только теперь они находятся в такой позе, когда могут смотреть друг другу в глаза, пылая красными щеками и осознанием, что хочется подобного больше и чаще. Хочется постоянно видеть Ники таким, а чуточку позже — под собой. Они начинают целоваться, пока макнэ подхватывает Джея под задницу так, чтобы член проникал под другим углом, чтобы оба сходили окончательно с ума и погибали, не в силах прекратить то, что они начали совсем недавно.       «Уже думал о том, как отпразднуешь своё совершеннолетие? Теперь тебе снова официально восемнадцать», — в голове всплывает голос Чонвон-хёна из сегодняшнего дневного разговора, и Ники ухмыляется, находясь в цепких и жарких объятиях Джея.       Не думал, конечно же, он изначально не думал, что закончит этот день таким образом, что его восемнадцать официально будут значить, что он совершеннолетний во всех планах. Он не знал, что совсем скоро у него получится любить взаимно и ощущать полёт от этих чувств.       Как и Чонсон не знал; он слишком долго ждал совершеннолетия макнэ, но подумать не мог о том, каким образом это закончится.       Восемнадцать — прекрасная пора, не так ли? Теперь дело за Джеем показать это Ники.

⚜️