Мёд с орешками

      Катрин проснулась от того, что кто-то робко поскрёбся в дверь спальни. Накинув ватный халат — мамин — Катрин открыла. На пороге спальни топталась Люси, прижимающая к боку плюшевого мишку.              — Чего тебе, мелкая? — с нарочитой грубостью спросила Катрин, потрепав младшую сестру по голове.              — Катрин, мне страшно, — шмыгнула носом Люси. — Можно… можно я лягу с тобой?              Катрин шумно вздохнула, снова потрепав сестру между ушек:              — Ну что ж с тобой сделаешь?.. Пойдём.              Уложив Люси рядом, Катрин прижала её к себе. Объятия старшей сестры были такими же, как она сама — грубыми, медвежьими, но при этом по-сестрински любящими. Не прошло и пяти минут, как Люси уже крепко спала — а ведь ей обычно было очень трудно заснуть. По крайней мере, с того дня, когда пропали без вести родители. Люси не раз и не два спрашивала старших сестёр, что случилось с ними, но определённого ответа не получала. Катрин уклончиво говорила что-то про «попали в больницу» и «когда-нибудь вернутся». Элен же ограничивалась простым «отвянь, козявка» — если была в хорошем настроении. А вот если в плохом… тогда Люси рисковала схлопотать подзатыльник.              Убедившись, что Люси крепко спит, Катрин выбралась из-под одеяла и пошла на кухню. Встав у подоконника, открыла окно и закурила.              Вечно скрывать правду от мелкой не получится… Рано или поздно ей придётся рассказать, что мама с папой никогда не вернутся домой… и что именно она, Катрин, старшая сестра, ныне заменяющая родителей, убила их. Она не хотела этого… но чёрт подери! — они не заслуживали другой судьбы… Катрин поморщилась. Элен и Люси ночевали по соседям, а подчас и на улице. По несколько дней голодали, если Катрин не удавалось найти денег на еду. Родители пили, распускали руки… Катрин всего-навсего защищала свою семью — вернее, своих сестёр. Ну и перегнула палку… Впрочем, от смертной статьи её спасло только вмешательство Дика. Интересно, как он там сейчас?.. Уехал в Мегаполис Администрация наводить порядок, и с тех пор вестей от него не было. Жив ли Дик вообще?..              …Катрин провожала глазами Дика, расхаживающего туда-сюда по кухне. Дик нервно крутил пальцами авторучку.              — Ты уверен, что стоит так подставляться? — нарушила молчание белка. Дик грустно усмехнулся:              — Надо было думать об этом до того, как помог тебе замять то дело… Мне и так светит статья, и хуже уж точно не будет.              — За соучастие тебе максимум лет десять дадут. А если… ну, сам понимаешь… это на виселицу тянет.              — Знаю! — раздражённо рыкнул Дик, тут же поникнув. — Вот только мне больше ничего не остаётся. Если всплывут подробности дела, от меня всё равно избавятся…              Помолчав, Дик неохотно сказал:              — Я собрал кое-какие материалы, которые наверняка заинтересуют областной следственный комитет. Посмотрим… В худшем случае, я уже передал материал одному криминалистическому журналисту.              — И какой же материал? — поинтересовалась Катрин. — Меня заложить собрался?              — Катрин! — возмутился Дик. — Меня уже достала твоя желчность!              — Ладно-ладно, — Катрин с отрывистым лающим смешком подняла ладони над головой. — Так что за материал?              — Катрин, мы с тобой друзья, но даже тебе я не рискну этого рассказать. Тайна. Ясно?              — Ясно, — с достоинством хмыкнула Катрин. — Месье есть что скрывать.              Дик раздражённо дёрнул кобуру:              — Катрин! Сколько можно! Ты ко всем друзьям так относишься?              — Ага, — флегматично ответила Катрин.              — И как тебя ещё терпят… — пробубнил Дик.              — За бабло, Дик, за бабло. Помнится, ты меня тоже не за «спасибо» отмазал.              Крыть Дику явно было нечем. Катрин за помощь в сокрытии двойного убийства перекидала ему через забор не один ящик тушёнки. Менеджер цеха, которому полагалось такое беззаконие пресечь, закрыл на него глаза — тушёнку Катрин оплатила из своего кармана.              — Ладно, — выплюнул Дик. — Мне пора.              — Передавай привет на волю, — иронично попросила Катрин.              — Угу, — неохотно буркнул Дик, надевая куртку…              Сигарета дотлела. Бросив окурок в блюдце, Катрин посмотрела на луну. Чёрт подери, как же всё стало сложно… Родители лежат в земле, где им и место, но теперь… Как теперь растить мелких? Как жить, зная, что на руках у неё кровь? И дело ведь даже не в смертной статье… Она — убийца, и этого не изменить. Пока младшие об этом не знают… по крайней мере, мелкая не знает… А Элен до поры до времени её не сдаст…              Катрин тяжело вздохнула. Ну что ж за жизнь собачья?..              — Не спится?              Голос Элен заставил Катрин резко обернуться.              — А ты чего не спишь? — вопросом на вопрос ответила она.              Элен вместо ответа взяла с плиты чайник и начала пить воду прямо из него.              — Ну? — хмуро повторила Катрин, когда Элен поставила чайник обратно на плиту.              — Мелкая с тобой легла? — Элен вытерла рот. — Она куда-то делась, вот я и подумала…              — Со мной. Ты отвечать собираешься?              — Кошмары, — коротко ответила Элен. После полуминуты молчания добавила: — В которых за мной гоняется математичка с топором и классным журналом.              Катрин хмыкнула:              — Ты ещё школу брось, блин. Брысь спать. Тебе на уроки завтра.              — А тебе — на работу, — парировала Элен, но из кухни всё же вышла.              Катрин сунула в рот кончик хвоста и начала его нервно жевать. Эта привычка появилась у неё ещё в школе, и за неё белке часто попадало, но избавиться от неё так и не вышло.              Что же делать?.. Мелкая уже всё чаще спрашивает, когда же вернутся мама с папой. Маленькая ещё, не понимает, что это были за бытовые тираны… Да и рассказать ей об этом не получится ещё несколько лет точно… Пусть пока думает, что родители болеют. Вопрос только, сколько ещё будет действовать эта примитивная ложь… Господи, неужели уже прошёл целый год? Мелкой уже семь лет, во второй класс ходит… А спать одна всё ещё боится. Да и с Элен тоже — кто знает, что взбредёт ей в голову в следующую минуту? Элен и до исчезновения родителей была «с приветом». Причины этого так и остались неизвестными. Но факт оставался фактом — Элен родилась странной, чтобы плохого слова не говорить. Даже в младенчестве почти не плакала. А как подросла… Конечно, у каждого ребёнка есть период изучения окружающего мира, граничащего с садизмом… вот только у Элен детский садизм не прошёл, а начал расти. В первом классе она ловила мух и отрывала им крылья, в третьем насаживала на булавки гусениц и бабочек. В шестом во время драки чуть ли не до кости прокусила своему однокласснику руку, а когда её трясли на предмет «зачем ты это сделала?» в кабинете директора, ржала, как ненормальная, и повторяла, что сделала бы это снова. Разбираться тогда никто не стал — списали на «подростковую дурость», влепили Элен неуд по поведению и отпустили, напоследок пригрозив исключением. В восьмом классе случился рецидив — Элен подралась с парнем с параллели и чуть не выбила ему глаз. Во второй раз всё закончилось детской комнатой полиции и постановкой на учёт. Никто опять не стал разбираться, почему Элен это сделала, даже не показал её психологу — а напрасно. Тем временем уже родилась Люси, поздний и нежеланный ребёнок, а родители начали прикладываться к бутылке, так что заботу о своих сёстрах полностью взвалила на себя Катрин.              Утро настало до неприятного быстро. Проснувшись, Катрин так же осторожно выбралась из-под одеяла и поползла в ванную — выспаться ей не удалось. Пришлось прибегнуть к проверенному средству быстрого пробуждения. Приняв ледяной душ, Катрин, более-менее проснувшись, оперативно сообразила нехитрый завтрак и вернулась в спальню.              Воспоминания-воспоминания… Катрин грустно вздохнула. Сколько лет она заботилась о сёстрах — так, как умела. Грубо, по-медвежьи… но всё же они выросли, в общем-то, неплохими белками… Хотя да… Элен вышла за бандита, чудом осталась жива и разъезжает теперь на инвалидной коляске, а про то, какой стала Люси, лучше всего говорит поведение Чинка. Больно уж он зашуганный для десятилетнего пацана… Совсем его Люська загоняла. Да, сказалось всё-таки жёсткое воспитание… аукнулись Катрин её ошибки. Малой ещё имеет шанс измениться, ему ещё расти и расти… а вот Элен и Люси — вряд ли. Размашисто перекрестившись, Катрин подняла глаза к небу и прошептала:              — Господи, не за себя прошу, за семью… Сохрани их.              На кухню спустилась зевающая Люси в белом халате.              — Давно тут сидишь? — спросила, ставя на плиту чайник.              — Всю ночь, — грустно призналась Катрин. — Не смогла заснуть. Воспоминания, знаешь ли… Душат почище противогаза с пережатым шлангом. Думала о тебе, о Элен, о родителях… Чёрт возьми, всю жизнь положила на то, чтобы вас вырастить, а теперь ясно вижу, сколько допустила ошибок…              Люси ободряюще приобняла сестру:              — Катрин, ошибки неизбежны. Ты заменила нам с Элен родителей… а это уже говорит о многом. Пусть даже ты была иногда излишне строга…              — Это даже для тебя слишком мягко сказано, мелкая, — Катрин грустно сплюнула в ладонь и вытерла её о подол платья. — Мудохать Элен после пьянки — это ещё додуматься надо было… Насмотрелась, блин, батиной порнушки на видике! Да, мелкая, после их, кхм, смерти я нашла батину «секретную коллекцию» кассет. И там было кино одной широко известной в узких кругах студии, — Катрин грустно усмехнулась. — Сюжет чаще всего был один и тот же — директор элитной женской гимназии вызывает к себе двух учениц, запоровших важный экзамен, и предлагает обеим выбор — либо он их отлупит, либо отымеет. Одна строит из себя высокоморальную особу, вторая хочет любой ценой сдать… Короче, дальше комментировать нет смысла.              — Угу, — Люси кивнула. Она тихо радовалась, что сама не нашла «коллекцию».              Чайник засвистел, захлёбываясь. Выключив газ, Люси залила кипятком заварочный чайничек. Катрин шумно вздохнула:              — Ладно, мелкая… Мне на работу пора. Там легче думается.              Оставшись наедине с собой, Люси долго задумчиво пила чай. Катрин… Похоже, она многого не может себе простить. Да, сестрой Катрин была далеко не идеальной… Но ведь и времена тогда были какие?.. Бандиты трясли всех, до кого могли дотянуться, и консервный завод исключением не стал. Катрин держала своих сестёр твёрдой рукой, но в случае реальной опасности готова была закрыть их своим телом. Да и сестёр своих хоть и воспитывала крайне строго, всё же чаще обнимала и гладила по голове, чем порола и ставила в угол.              Допив в полном одиночестве чай, Люси поднялась в свою спальню за чемоданом — она собиралась ехать на выставку мод. Уже спускаясь на первый этаж, белка не удержалась и заглянула в комнату Чинка. Постояла полминуты у кровати спящего бельчонка, погладила его по голове — аккуратно, чтобы не разбудить. Грустно улыбнулась — её племянник снова обрёл родителей, через столько лет… Всё возвращается на круги своя.              К тому моменту, когда Чинк проснулся — было воскресенье — Катрин уже вернулась с утренней смены. Разглядывая своё отражение в чашке чая, белка думала о чём-то своём. Сев рядом, Чинк осторожно сказал:              — Доброе утро… мама.              — А… — Катрин тряхнула головой. — Доброго, малой. Сейчас что-нибудь соображу.              Достав из холодильника тарелку с бутербродами и молоко — единственный завтрак, который она могла приготовить, Катрин вернулась к недопитому чаю и своим невесёлым мыслям.              «Мать твою за ногу, Катрин… Ты ведь спишь и видишь во сне, как малой, узнав всю правду, предъявляет, что не хочет больше тебя видеть… И боишься, что рано или поздно так и будет. Заслуженно, не так ли… убийца? Болтаться бы тебе в петле, если б не друзья в погонах. Интересно, как там Дик?.. Жив ли он вообще?..».              — Мам? Всё в порядке?              — А… — Катрин поморщилась. — Ерунда, малой. Не стоит внимания. О друге я своём думаю… Дике Трасте. Где-то он сейчас?..              — А как вы с ним познакомились? — спросил Чинк, пытаясь увести мать от опасной темы. Он прекрасно знал, что вслед за Ричардом потянутся воспоминания о том убийстве, Катрин опять начнёт себя грызть, и в конце концов у неё испортится настроение. Катрин выйдет на крыльцо, будет долго курить и, поднимая глаза к небу, шептать что-то, и в дом вернётся совершенно мрачной. А когда она в таком состоянии, под горячую руку ей попасть — как раз плюнуть.              — Ещё в школе, — Катрин легко отвлеклась. — Обычно за этим следует история в духе «парень благородно спас девушку от хулиганов», но с нами всё было с точностью до наоборот. Дик в школе был хилым задохликом, а я… хах… поверишь или нет, но я всегда была крайне крупной девочкой. Ещё в садике на голову была выше всех. Так вот…              В школьной столовой были обычные для большой перемены шум и толкотня. Урвав свою пайку — стакан чая и два пирожка с картошкой — Катрин, словно ледоход, пробилась через толпу младшеклассников к столу. Разгребла себе место, села, но начать есть не успела. В столешницу врезалась чья-то тушка. Катрин от неожиданности вылила большую часть чая себе на колени.              Как выяснилось, в стол влетел субтильного вида медвежонок из параллели Катрин. Она пару раз видела его на переменах, но лично не знала. Медвежонок ввязался в драку с двумя парнями постарше, и теперь получал по щам. Заорав: «Седьмой «А»! Наших бьют!», Катрин перемахнула через стол и с разгона вогнала кулак под подбородок одному из напавших на медвежонка парней. Второй треснул её между лопаток — целился по голове, но промахнулся. Катрин врезала ему ногой в пах. На выручку уже спешили парни из седьмого «А». Старшеклассники, не принимая бой, ретировались.              Катрин грубо поставила медвежонка на ноги.              — Башка не кружится? Не тошнит? — медвежонок натужно помотал головой. — Жить будешь.              — Спасибо… — прохрипел медвежонок.              — Не стоит, — Катрин потрепала его по плечу. — С тебя обед, который я пролюбила. Как звать-то?              — Ричард. Ричард Траст, седьмой «Б».              — Дик, стало быть, — Катрин усмехнулась. — Кстати, я щас, считай, своего идейного врага спасла… Шучу, шучу. Пошли, провожу тебя. А то мало ли, опять эти кретины прицепятся. Чего им надо было вообще?              — Кретины, — выплюнул Дик. Больше он ничего не сказал.              — Сказал бы мне кто тогда, что это — начало крепкой дружбы на ближайшие лет пятнадцать… — Катрин усмехнулась. — Дик мне потом рассказал, что именно в тот день он дал клятву пойти на службу в полицию. Впоследствии именно это его решение спасло мне жизнь… Иронично, не так ли? Не вмешайся я тогда в драку, могла бы уже висеть в петле.              Чинк поёжился.              — Да… Извини. Забыла, что ты не любишь, когда я об этом вспоминаю. По мне, что было — то прошло. Особенно если благополучно кончилось.              Помолчав немного, Катрин сказала:              — Ладно… Чем заниматься собираешься?              Чинк пожал плечами:              — Если работы не будет, то не знаю.              — Сходим куда-нибудь? — предложила Катрин. — Утреннюю смену я уже отработала, так что часов до шести совершенно свободна.              Чинк кивнул.              — Собирайся, — со смешком велела Катрин. — По ходу дела сообразим, куда сходить.