Just a business

— Господи! Да! Вот так! Глубже! Еще! Глубже! Да-а-а!.. — Чимин, прыгая на члене Юнги, как заправский наездник, стонет так чувственно и громко, что закладывает уши. И слегка мутит. Исключительно от наслаждения. Ему так хорошо сейчас, что даже представить трудно. Каждая клеточка его тела, каждый сантиметр его кожи, каждое нервное окончание готовы вопить от удовольствия. Не сдерживаясь. Но даже в такие моменты, когда мозг течет, как шоколадка по радиатору отопления, Чимин всё еще может держать ситуацию под контролем. Привычка быть контрол-фриком во всём никуда не денется. Ракурс. Звук. Свет. Запись. Чуть скосив глаза в сторону, Чимин бросил взгляд в огромное, во всю стену зеркало и прогнулся в пояснице еще сильнее. Роскошная поза. Они, как всегда, просто превосходно смотрятся вместе. Особенно когда Чимин сверху в любимой позе наездника. А уж сочетание цветов… Лишь от него одного можно словить оргазм. Стены благородного серого цвета. Белоснежная кожа, расцвеченная следами губ и рук и ярким румянцем. Изумрудный шелк простыней, по которому так красиво рассыпались отросшие ярко-рыжие кудри Юнги. И правда восхитительное зрелище. Чимин обожал эти кудри. Жаль, что их придется заблюрить. Как и искаженное подлинной мукой наслаждения лицо Юнги. Так красиво. Смотреть — не пересмотреть — захлебнуться. Но сейчас они тут. Только вдвоем. Без зрителей. Глаза в глаза. Лицом к лицу. Видят и чувствуют друг друга, и Чимин… просто не мог не воспользоваться этим моментом. Он смакует каждое мгновение, пока они наедине. Ни для кого. Только друг для друга. Чимину так нравится запускать в волосы Юнги свои пальцы. Рыжие — особенно притягательно. Хотя… на Юнги соблазнительно смотрится каждый цвет этого гребаного мира. Он вообще живое воплощение слова «соблазн». Юнги просто обожает, когда Чимин его целует. Чимин безупречно знает это. Успел выучить. За столько дней, месяцев, лет и общих моторов. Совместной работы. Да и просто. Жизни и дружбы вместе. Ближе — еще есть куда, но им не требуется. Поэтому Чимин сам, без просьб и знаков, в самый нужный момент вперед наклоняется, чтобы впиться в призывно распахнутые, пересохшие, чуть шершавые губы глубоким, жадным, еще сильнее иссушающим поцелуем. С горьковатым привкусом черного кофе, который они пили из одной на двоих кружки до, и ментоловым привкусом IQOS — его Чимин терпеть не может, а Юнги, сколько ни пытается, всё никак не бросит. Но он хотя бы перестал смолить по пачке Marlboro в день — и то уже большая победа. Но к черту это! Им нужен оргазм! Очень и очень срочно. А то они уже целый час тут мудохаются — пора заканчивать. Длинное порно никому на хрен не нужно. Чтобы вдоволь подрочить и кончить — десяти, ну, самым стойким двадцати минут предостаточно. А уж им с Юнги так-то и пяти минут хватит. Они за столько времени в постели и оргазмов знают, как заставить друг друга кончить очень и очень быстро. Достаточно лишь пары правильных движений и касаний в нужных точках. Но всё это так незрелищно. А для них картинка — в первую очередь, и лишь затем в качестве премии к монетизации — собственное удовольствие. Не разрывая поцелуя, Чимин ускоряет темп. Двигается всё быстрее и сильнее. И в самый нужный момент резко сжимается, заставляя Юнги с хриплым глухим стоном, от которого у Чимина мурашки по всей коже, кончить. Так красиво, вкусно и сладко. Самому Чимину нужно еще чуть-чуть, немного помощи. Три движения рукой вверх-вниз по изнывающему от напряжения члену. И он спустя пару мгновений кончает следом, поджимая пальцы на руках и ногах от волнами накатывающего наслаждения. Еще несколько раз двигается на бедрах Юнги по инерции и замирает, смакуя свой оргазм как самое вкусное вино в этом мире — зрители точно оценят. Лишь выдержав нужную позу и паузу, чтобы финальная картинка точно не подкачала, он вновь склоняется над жадно глотающим воздух и пытающимся унять шкалящие пульс и дыхание Юнги, и, разделив с ним финальный поцелуй, позволяет себе рухнуть на сбитые изумрудные простыни рядом. Куда-то под бок к Юнги. Как всегда после. Ничего необычного. Стоп мотор. Съемка закончена. Вот только выключить камеру — слишком лениво. Черт с ней. Пусть работает. Что ей будет-то. — Как думаешь, нормально получилось? — чуть отдышавшись и найдя в себе силы, хрипло выдыхает Юнги, заставляя истерзанные губы Чимина непроизвольно растянуться в улыбке. Как всегда. Как будто они не главные звезды жанра «Геи» на всех популярных порноресурсах мира. — Думаю, да, — еще шире улыбается Чимин, неосознанно, кончиками пальцев смешивая и развозя свою и сперму Юнги по его плоскому всё еще судорожно вздымающемуся животу. Как будто рисуя. Изящно. Без капли брезгливости. Всё прекрасно. И естественно. — Главное, чтобы звук не посыпался, — с нервным смешком добавляет он. И уже через пару мгновений они оба, вспомнив прошлый раз и свои жалкие попытки озвучить секс, нервно смеются. Как вообще так вышло, что всё это стало для них нормой? Как они стали теми, на чье порно дрочат, если верить комментам и просмотрам, несколько миллионов человек каждый божий день? Интересно, насколько здесь вообще уместно упоминать слово «божий»? Но не суть. С чего всё началось? Как они до такого «докатились»? Чимин слишком четко это помнил. Просто… в тот вечер в их комнате в общежитии, плату за которую двум студентам-первокурсникам из провинции нужно было вносить через пару дней, было слишком много алкоголя и слишком мало стыда и денег. Они оба с Юнги были молоды, красивы и бисексуальны. А еще голодны и отчаянны. Идея снять хоум-видео и залить его на PornHub (как те две прелестные японки, из-за которых Чимин, а потом и Юнги по его совету отлично кончали последние пару недель) в попытке хоть сколько-нибудь заработать тогда показалась им очень дерзкой, крутой, а еще… перспективной? В Сети писали, что на монетизации топовых видео на таких сайтах зарабатывают миллионы, а им нужно-то было всего сто долларов для оплаты общаги. Шесть бутылок соджу на двоих — и вот Чимин уже снимает на свой почти убитый айфон видео, как Юнги, стоя на коленях, отсасывает ему. Двадцать минут на съемку, еще столько же на монтаж и блюр всего того, что может хоть как-то их выдать, еще десять минут на регистрацию и залив в Сеть этого бесстыдства, и… всё? Это было слишком быстро и просто, чтобы хоть кто-то из них хотя бы на мгновение усомнился. А похмельным утром, когда им следовало бы прийти в себя и умереть от стыда и неловкости, они внезапно увидели, что за эту ночь заработали не сто долларов, а целую тысячу. А на следующий день — еще одну. И еще. И стыд стыдом, и совесть совестью, но эти деньги… им обоим были чертовски нужны. Их самый главный страх — быть узнанными — не сбылся, никто даже не подозревал, что в этой порнушке снялись они. Поэтому… Через неделю на их канале появилось еще видео. И Чимин узнал, что Юнги не только сосет божественно, но и трахается как боженька, так что уж что-что, а играть ему даже не приходилось. И что людям заходит такой контент. Снимать первые двадцать или тридцать видео было неловко, поэтому приходилось пить. Много. И даже иногда репетировать. Почти всегда. Потому что с первого раза красиво не выходило. Но они научились. И сейчас, когда они уже занимались этим три года и перепробовали всё, что нельзя и можно — любые позы, игрушки, кинки и фетиши (но классика всё равно собирала больше всего просмотров), — эта неловкость казалась чем-то очень далеким, почти нереальным. Сном. Не более. И алкоголь стал не главным двигателем, а лишь реквизитом. Они отлично справлялись сами. И зрители это ценили. Подписки валились сотнями тысяч, просмотры — десятками миллионов, а деньги — суммами, которые казались просто космическими. Уже через полгода они смогли позволить себе свалить из общаги и снять квартиру. С двумя раздельными спальнями и студией для съемок — как полагается. А еще хороший свет, звук, камеры. Нормально одеваться и питаться не просрочкой и не с распродажи. Узнали, что такое оригинальные Nike, Adidas, Chanel, Gucci и Prada. Через год у Чимина появилась своя собственная настоящая машина, а у Юнги — музыкальное оборудование, о котором он и мечтать не мог. Они трахались работали как проклятые, и это приносило свои результаты. Прошло три года, многие из их коллег давно сдулись, те японки, что когда-то надоумили Чимина на такой вот заработок, куда-то исчезли, но их с Юнги цифры… по-прежнему росли. Они старались и работали очень усердно. Три видео в неделю, а лучше четыре. По сотне миллионов просмотров на каждом. Десятки тысяч комментариев. И они по-прежнему оставались полностью анонимными. Никто в целом Интернете не знал, кто они такие. Даже владельцы сайтов, которые для лишнего хайпа, разумеется, рано или поздно их слили. Но всё, что у них было, — замыленные лица и номер анонимного криптокошелька для вывода заработка — с таким ничего не выяснишь. Юнги с Чимином и об этом позаботились. Для всех в реальной жизни они были… друзьями? Соседями? Возможно, кто-то считал их парой, но сказать в лицо ничего такого не осмеливался. Чимин, несмотря на то, что учился на хореографическом, отлично дрался. А Юнги мог выматерить так, что уши в трубочку сворачивались. Недаром автор музыки, песен и текстов, продюсер, настоящий музыкант. Разные факультеты, разные интересы, разные круги общения — у Чимина с Юнги, кроме порно, не было никаких общих точек соприкосновения. Даже графики их жизни: Чимин — классический жаворонок, и Юнги — дремучая сова, а зимой и в непогоду и вовсе медведь классический, из постели не вылезающий, — не совпадали ну никак. Поэтому друг друга они в шутку звали деловыми партнерами, но с большей долей правды. Однако это совсем не мешало им заботиться друг о друге. Юнги вообще по жизни был очень заботливым и мягким, вечно таскал всем вокруг еду в контейнерах и помогал с домашкой, а в их комнате в общаге, а потом и в квартире, постоянно перебивались какие-то драные, несчастные, лохматые и неустроенные подобранные где-то на улице щенки и коты. Которых Юнги лечил, выхаживал, приводил в порядок и куда-то пристраивал. Сначала Чимина бесило это: мало ли там, блохи, лишай или еще какая зараза, но потом он на это забил. Ради Юнги. Мысленно благодаря его за то, что, слава богу, хотя бы не бомжи. К тому же каждый день перед сном Юнги готовил Чимину, который должен был вставать через час или два, завтрак, стирал его вещи и даже гладил их! За такое Чимин мог простить что угодно. Даже бомжей, если Юнги захочет однажды тащить в их дом и их. Юнги и правда был чертовски заботливым. Он это делать умел. А вот Чимину пришлось учиться. В тот самый день, когда однажды во время экзаменов и их несвоевременного челленджа «30 дней — 30 видео» Юнги свалился в обморок от переутомления прямо посреди университетского коридора, перепугав Чимина и всех вокруг до чертиков. Оказывается, Юнги умел заботиться обо всех вокруг, кроме самого себя. И этим пришлось заняться Чимину. И забота о Юнги стала личной, персональной заботой Чимина. Чимин зорко следил за тем, сколько Юнги работает и отдыхает, как одевается, ест, пьет и сколько он спит. Чимин даже заставлял его каждые полгода сдавать анализы, ну так, на всякий случай. И лишь играя свою роль курицы-наседки, Чимин мог жить спокойно. Когда 24/7 был уверен, что с Юнги всё хорошо. — Закажем курочку? Я скачал ту документалку про китов, про которую говорил Намджун, — продолжая елозить кончиками пальцев по животу Юнги, спросил Чимин, вновь заставляя того рассмеяться: — Всё пиратишь? — Мышление бедных, — со смешком пожал плечами Чимин. — Так что? Видео завтра утром смонтирую. — Повернув голову, он увидел внезапно как-то смутившегося и напрягшегося Юнги. Это еще что такое? Чимин просто не мог не насторожиться. Кончики пальцев замерли, не двигаясь. — Юнги? — Чимин вопросительно посмотрел на своего «делового партнера». — Что-то случилось? — Нет-нет, не переживай, — тут же отчаянно замотал головой Юнги, еще больше краснея, напрягаясь и отводя смущенный взгляд куда-то в сторону. И еще сильнее пугая Чимина. — Всё хорошо. Просто я… я… не смогу поужинать с тобой сегодня и посмотреть фильм. Потому что у меня дела. Вот. — Чимин физически чувствовал, что каждое слово дается Юнги с большим трудом. И это уж точно никак не походило на «всё хорошо». — Какие? — нахмурившись, Чимин резко сел, заставляя Юнги вздрогнуть, и навис над ним, пристально глядя сверху вниз, — не спрятаться, не соврать, не съюлить, не сжульничать. — Юнги, что случилось? — теперь его голос звучал уже по-настоящему серьезно и напряженно. Почти строго. — Да ничего не случилось, правда, — сделав глубокий вдох, выдавил из себя Юнги, прячась за смущенной улыбкой. — Просто… я познакомился с парнем. И у нас с ним сегодня первое свидание. Вот. — Он как будто бы оправдывался сейчас перед Чимином, хотя этого, конечно же, не требовалось. — Свидание? Тогда я верю, что всё хорошо. Конечно, иди на свидание и развлекись хорошенько, — усмехнувшись, Чимин разорвал зрительный контакт и, промедлив пару мгновений, поднялся с кровати. Внутри вдруг что-то засаднило. Как будто он обо что-то ударился. Например, коленкой о ножку кровати. Только не коленкой, а сердцем. Это был первый раз за эти три года, когда кто-то из них… собирался с кем-то встречаться? Честно говоря, Чимин никогда даже не задумывался о подобном сценарии. Но жизнь — не порноролик с предсказуемостью до зубной оскомины, тут иногда случается такое. Неожиданное. — Чимин, мы… — тихонько позвал его Юнги, заставляя назад обернуться. Он выглядел таким растерянным и испуганным, что Чимину резко стало стыдно. За свое ну никоим образом не вписывающееся в рамки делового поведение. — Между нами же нет ничего такого, — натянув на лицо самую открытую и самую яркую из своих улыбок, пожал плечами Чимин. — Мы просто работаем вместе. Без эксклюзива и чувств. Just a business, — рассмеялся он. — Так что, конечно, иди на свидание. Личную жизнь же надо устраивать. Мне, кстати, тоже пора бы подумать. Может, установить «Тиндер»? — со смешком спросил он, почти лучась беззаботностью, и, кажется, даже не заметив резко посмурневшего настроения Юнги, поспешил сменить щекотливую тему: — Еще поваляешься? — Нет, есть хочу, — поджав губы, отрицательно покачал головой Юнги, тоже поднимаясь с постели и запуская руку в непослушные жесткие рыжие пряди, чтобы хоть как-то пригладить их. — Заказать что-то? — совершенно буднично спросил у него Чимин, так, словно ничего только что не случилось. А случилось ли? Да — для Чимина, нет — для Юнги. — Нет, — снова качнул головой Юнги, — я буду рамён, — и, ничуть не смущаясь своей наготы — после почти пяти сотен видео с Чимином это просто не имело смысла, — отправился в ванную. Пока сам Чимин всё же остановил запись, проверил звук, тут же отправил видео в облако и начал складывать оборудование и свет до следующей съемки, снял и бросил в корзину мятое, заляпанное слюной, смазкой и спермой постельное белье. Обычно бытовуху брал на себя Юнги, но сегодня… Чимину хотелось занять чем-то руки и мысли. Закончив с уборкой, он натянул валяющиеся в углу комнаты трусы и шорты и, захватив с кухни отвратительное теплое пиво и чипсы, ушел к себе в комнату. По легенде — монтировать, по правде — чтобы не видеть Юнги. Хотя бы сегодня. Очень уж не хотелось. Слишком ныло всё внутри. Но когда тебе предстоит отсматривать час видеосъемки с ним и монтировать — совершенно нелогичное и гиблое дело. Чимин всегда знал, что Юнги красивый, с момента их знакомства и до сегодняшнего дня, что во время секса и оргазма он особенно хорош — наизусть выучил, но что НАСТОЛЬКО, что становится больно, заметил лишь сегодня. Чимин понимал, почему на них все так дрочат. И он и сам за время монтажа умудрился три раза кончить, хотя, казалось бы, после такого секса — уже куда? А еще с трудом сдержал себя, чтобы не ответить на комментарий какого-то мудака к одному из предыдущих роликов: «Я поимел бы эту рыжую задницу», что это только ЕГО, Чимина, задница и что иметь эту задницу может только он. Но… нет? На самом деле Чимин просто не мог найти себе места и, лишь услышав пищание входной двери и шебуршание в коридоре под утро, смог спокойно выдохнуть и уснуть. На следующий день он проснулся непривычно поздно для себя — в полдень, умудрившись проспать все занятия и будильники. Даже Юнги уже встал и, готовя завтракообед, суетился на их яркой, солнечно-желтой (чтобы не было грустно есть даже в самую плохую погоду и тяжелые дни, по словам Юнги) кухне. И стоило сонному встрепанному Чимину появиться на ее пороге, как Юнги набросился на него с расспросами, что случилось и не заболел ли он. Чимину пришлось сильно постараться, чтобы убедить его в том, что всё хорошо и что он просто засиделся допоздна за монтажом, вот и… — Ну как свидание? — лишь спустя двадцать минут, уже жуя тосты и омлет, наконец-то решился спросить Чимин, с затаенным страхом ожидая ответа и реакции Юнги. — Ты знаешь, — тот тоже оторвался от еды, поднимая голову, глаза в глаза, — неплохо. Но как-то… странно? — передернул плечами Юнги, заставляя Чимина удивленно вскинуть брови: — Почему? — Я… — нахмурившись, задумчиво протянул Юнги. — Я… как будто бы отвык знакомиться и общаться с людьми. А Тэхён… Он очень напористый, веселый и шумный. Необычный. — Тебе как раз нужен кто-то необычный, напористый, веселый и шумный, — попытался улыбнуться Чимин, но, кажется, вышло как-то натужно. — И что, второе свидание-то будет? Дашь ему шанс? — хитро прищурившись, спросил он, заставляя щеки Юнги вспыхнуть. — Да, — рвано выдохнул он, так очаровательно смущаясь, что Чимин от умиления был готов запищать. — Сегодня. — Целовались хоть? — не успев прикусить язык и проклиная затем себя на все лады, внезапно спросил Чимин. Хотя не должен был. Как минимум для своего душевного спокойствия. И для спокойствия и без того уже красного как помидор Юнги. — Немного, — не сдержавшись, тот отвел взгляд в сторону и смущенно хихикнул: — Так странно целовать не тебя. — Ничего, привыкнешь, — улыбка Чимина стала еще шире, искренность в его голосе — еще правдоподобнее, а кровоточащий след от удара на сердце — еще обширнее. Тихому, спокойному интроверту-трудоголику и домоседу Юнги и правда нужен был кто-то необычный, напористый, веселый и шумный. Тэхён, очевидно, под все эти параметры и для Юнги подходил. Поэтому после второго свидания случилось и третье, а затем четвёртое, пятое, шестое. Каждый день по свиданию. Целую неделю. Чимин почти привык. Они с Юнги всё так же трахались на камеру, но… это уже было как будто бы не то. Несмотря на всю идеальность, горячесть и безупречность со стороны. Не было того драйва и удовольствия. Только сценарий и картинка. Чимину губы Юнги, которые целовал какой-то там пусть и необычный, напористый, веселый и шумный Тэхён, целовать совсем не хочется. А при мысли о том, что у Юнги с этим самым Тэхёном будет секс… внутри Чимина всё пеплом осыпается. От пылающей, полной ревности и собственничества ярости. Ведь Юнги — его. Вот только нет. Вот только мнения Чимина в этом вопросе никто не спрашивал. Он же сам сказал, что это лишь деловые отношения. И права вмешиваться в личную жизнь Юнги у него нет. Однако всё это неизбежно. И в один из дней, когда Чимин со своим лучшим другом и одногруппником по совместительству, его танцевальным величеством и главным задирой универа Чон Хосоком отчаянно зубрили историю балета для завтрашнего теста, Юнги, зайдя на кухню и подмигнув Хосоку, прошептал Чимину на ухо, чтобы тот не волновался и не терял его и что он сегодня ночевать домой не вернется. И упорхнул куда-то. Так легко и просто. Даже не представляя, что сейчас весь мир Чимина и самого Чимина до основания разрушил. И как теперь жить? Чимин не знает. Не уверен. Но есть средство. Чтобы немного обезболиться. Дождавшись, пока Юнги улетит на крыльях любви к своему Тэхёну, и выпроводив без единого объяснения моментально всё почувствовавшего и распереживавшегося за него Хосока, буквально силком из квартиры того вытолкав, Чимин отправился к единственному способному сработать сейчас лекарству — водке. Отвратительно на вкус, но так же целительно. Достаточно одного стакана залпом, чтобы мир вокруг поехал, стал мягче и относительней. Чтобы в нем не потеряться, Чимин с кухни от бара переполз на ковер в гостиную. Он такой мягкий и пушистый. На нем можно лежать звездой. Качаться. И ничуть о Юнги не думать. И о том, как необычный, напористый, веселый и шумный Тэхён сейчас где-то там целует губы его Юнги и… До чего же отвратительно! И это думает тот, кто уже три года в порнухе! Добровольно! Ради денег! Чимин бы рассмеялся, но почему-то плачет. Какой же он тупой! Дебил! Деловые отношения. Just a business. С хера ли?! Чимин резко садится. Гостиная, которую обставлял Юнги, такая же яркая и желтая, как их кухня, перед глазами кружится. Чимину нужно забрать Юнги. От Тэхёна. У Тэхёна. Себе. Вот только адреса он не знает. Пытается звонить Юнги, но аппарат абонента не аппарат. Вот тебе и вся правда. Никакой сказки. Бутылка водки как-то резко кончается. Наверное, испарилась, как в школе на химии. Чимину приходится ползти на кухню за второй. Хорошо, что у них запасы (исключительно благодаря Намджуну, способному выпить в минуты вдохновения в доме всё, что горит, и даже жидкость для чистки кроссовок) и он не обделен из-за химии. Он обделен из-за чертового Тэхёна. От этого плачется еще сильнее. Где-то на фоне пищит звонок. Юнги вернулся. Но Чимин так пьян, что ему уже всё равно. Даже когда-то что-то теплое внезапно образуется на ковре рядом с ним, а чужие горячие пальцы отбирают уже снова почти пустую бутылку. Юнги делает из нее глоток, закашливается, окатывая Чимина фонтаном из слюней и алкоголя. — И как ты эту дрянь только пьешь? — хрипит Юнги и вновь обрушивается на пол. — И по какому поводу? Но Чимин отвечать ему не торопится. Вообще не собирается. Просто лежит, отчаянно в потолок вглядываясь. И думает о том, может ли соль от слез выесть глаза? Наверное, нет, иначе все бы тогда ходили слепыми. Логично? Да. А вот фраза Юнги, снова нарушившего тишину и покой Чимина: — Ты знаешь… наверное, мне лучше съехать. И нам… нам закончить это всё, — звучит совсем нелогично. Но кто Чимин такой, чтобы с ним спорить? Просто деловой партнер. — Т-правд-щитайш-шт-так-лучш? — Язык заплетается, слова цепляются друг за друга и путаются, но смысл понят и услышан. Юнги так точно. Сколько он вот так вот выслушивал пьяные бредни Чимина. Переводчик ему не нужен. — Да, мы зашли слишком далеко, — тихо, логично и очень больно. — Фнаты-расстройтся, — единственное, чем сейчас Чимин может прикрыться. Тем, что расстроится он сам, аргументировать точно не стоит. Не выгорит. Чимин же деловой партнер, а не необычный, веселый, шумный и напористый Тэхён. — Похуй, — Чимин слышит, как пожимает плечами Юнги, — я завтра соберу с утра вещи и съеду. А пока полежим? — Пьлежм, — кивает и закрывает глаза Чимин, стараясь не думать о том, что этот раз и эта ночь — последние. Во всех самых худших смыслах. Они так и засыпают на ковре в гостиной. А утром, когда умирающий от похмелья и алкогольного отравления Чимин наконец-то приходит в чувство, Юнги и его вещей в квартире нет. И правда уехал. Наверняка к Тэхёну. Поэтому Чимину и переживать не стоит. Его просто тошнит. Внутренности жжет огнем и скручивает в узлы. Корчит на полу туалета. Но это всё водка. И алкогольное отравление. А остальное Чимину привиделось, почудилось, не было. Как и его любви к Юнги. Кружащей голову, настоящей, искренней. Только секс — и тот по самым корыстным, рабочим причинам. Всё, что ему нужно, чтобы вылечиться, — аспирин, много воды, антипохмельный суп и проспаться сутки в своей постели. Чимин всё это делает. Но почему-то не становится легче. Ох уж эти русские и их убийственное пойло. Ох уж эта любовь. Блевать 24/7 хочется. Но Чимину надо жить. Учиться. Учиться жить. Исправлять прогулянный тест по истории балета. Писать эссе. Ставить экзаменационную хорягу с Хосоком. Он пытается. У него почти получается. Чимин Юнги почти две недели не видит. Разные факультеты, разные интересы и круги общения. Зачем им пересекаться? Всё логично и просто. Чимин и хотел бы написать что-то, да нечего. Он — не Тэхён. Поэтому просто молча переводит половину заработанного. В ответ сухое «Спасибо» — ни смайлика. Вот и поговорили. Хватит. Чимин ранен. Чимин потерял что-то очень важное. Часть себя. И изо всех сил жить с этим пытается. Эту внезапно образовавшуюся пустоту внутри себя заполнить. Чем умеет — учебой, работой, танцами. Наконец-то всё начинает клеиться. Складываться в новую рутину, пока в один из самых предсказуемых дней в жизни Чимина не врывается Намджун — лучший друг Юнги, как всегда прямо и бесцеремонно выцепив Чимина в общем потоке студентов и затащив в какой-то темный мрачный угол (и откуда в их современном новеньком кампусе вообще такие?) на серьезный разговор. — Херово выглядишь, — Намджун неизменно прямолинеен, почти хамоват, но Чимин привык, как к драным котам когда-то, его это уже даже не бесит. А забавляет. Слегка. — Ты тоже, — он давит из себя нахальную улыбку, хотя, признаться, его оппонент выглядит совсем не так: высокий, пышущий красотой, силой и энергией, почти безупречен, не чета ему Чимин со своей болезненной худобой и синяками под глазами от недосыпа в половину лица. — Спасибо, — хмыкает Намджун и, решив, что для протокола достаточно, переходит к сути: — Так что у вас с Юнги случилось? — Чего? — Чимин пусть и ждал такой вопрос, но его челюсть отвисает как-то уж совсем неэстетично. Юнги что, не рассказал ему? — Что у вас случилось? Юнги молчит, как партизан на допросе, надеюсь, что ты будешь поболтливей, иначе мне придется применить грубую физическую силу. Юнги — мой лучший друг, и его я трогать не буду, а вот ты… — Намджун вроде смеется, только вот угроза в его голосе какая-то слишком уж ощутимая. Чимин ёжится. Он врать не собирался, но всё равно как-то неуютно. — Ничего не случилось, — пожимает плечами он. — А почему вы тогда разъехались? Этот вопрос кажется Чимину ну совсем уж глупым. — Потому что Юнги начал встречаться с Тэхёном. Неловко встречаться с одним парнем, а жить с другим, не находишь? — ответ так очевиден, но Намджун за последние пару недель, похоже, из самого талантливого и умного человека взял и стал последним тупицей, поэтому, точно так же совсем неэстетично отвесив челюсть, выдал: — Чего? Какой Тэхён? — Ну, Ким Тэхён. Необычный, напористый, шумный, веселый, — Чимин уже начал потихоньку раздражаться и, наверное бы, разозлился до конца, если бы этот разговор и вся эта ситуация вдруг не приняла очень и очень странный окрас. — Ким Тэхён? Его умерший еще в прошлом столетии прадедушка? — Да нет же, его парень. Юнги познакомился с ним месяц или полтора назад. Они еще ходили с ним на первое свидание в зоопарк. — В зоопарк? — изумленно хлопнул глазами Намджун, понимая, что совершенно ничего не понимает. — Да нет у Юнги никакого парня. Он же как влюбился в тебя в первый день в общаге, как мартовский кошак, так всё, больше вокруг никого не видел. Блять, Чимин, да у него глаза принимают форму сердечек, когда он смотрит на тебя! Какой, к черту, парень, кроме тебя?! — Но Ким Тэхён…. — Чимин так растерялся от этих внезапных откровений, что продолжает настаивать, так, по инерции, пытаясь хоть как-то переварить услышанное. Влюбился в первый день? Как кошак? Опять эти драные кошки — неизменный спутник жизни с Юнги. Глаза-сердечки? А Чимин, как последний дебил, за три года и не заметил… Но кто, блять, тогда такой Ким Тэхён? Померший в прошлом столетии дедушка?! — Да в смысле? — глаза Намджуна всё круглее и круглее — любая сова и Гарри Поттер обзавидуются. Разговор идет явно как-то не так. Пока Намджун в какой-то момент с обреченным стоном «Блять, ну они же не могли до такого додуматься? Они же не настолько ебанутые? Ща я узнаю» не звонит Ким Сокджину — еще одному их лучшему другу, превращая происходящее в полный абсурд. Мин Юнги и Ким Сокджин и правда оказываются настолько ебанутыми. Никакого парня Юнги и живого и бодрствующего Ким Тэхёна нет. Есть только умерший в прошлом столетии прадед. И безумный план того, как вызвать ревность у Чимина. Вот тебе и деловые отношения. Вот тебе и just a business. Оставив изрыгающего проклятия по телефону на Сокджина Намджуна в том же темном углу, умирающий от бесконечного счастья и столь же бесконечной злости Чимин, забыв про учебу, репетицию и всё на свете, со всех ног помчался в общежитие, в их старую комнату, туда, где теперь, по словам Намджуна, снова жил Юнги. Чимин ломился в эти двери, как ни в одни прежде, не боясь, что его выгонят или вызовут полицию. Плевать. Не имеет значения. Ему нужен Юнги. Чтобы он открыл двери. Одетый в свою глупую смешную пижаму с котятами. Почему-то блондин. Взъерошенный. Сонный. Такой сладкий. С отпечатком подушки на щеке. Чимин почти на целую минуту завис и очаровался. Он так скучал. Но… — Значит, Ким Тэхён? Да? — губы Чимина сами собой кривятся в хищной улыбке. Юнги — беззащитный котенок. Чимин — злобный коршун, настигающий свою добычу. Чимин делает шаг вперед, Юнги — два назад. Пока не упирается спиной в стену и они не оказываются носом к носу. — Так он целуется хуже меня, да? — Чимин выдыхает вопрос Юнги прямо в губы, заставляя того дрожать. — Твой мертвый прадед, да? — Я… я… я…. — Ты бы хоть придумал кого-то нормального, а? — усмешка Чимина становится еще шире, а дрожь Юнги — сильнее. — Я… я… я… — Кажется, в его арсенале закончились все слова. И Чимину придется взять на себя и эту миссию. — Ты полный идиот, я знаю. Я тоже. Идиот, — он рвано выдыхает, прижимаясь лбом ко лбу Юнги и глядя в глаза, на дне которых — столько любви, что можно задохнуться. Столько же, сколько и в нем самом. Очень много. Она тут. Рвется наружу. — Я люблю тебя, — срывается с губ и звучит так естественно, как их дыхание сейчас в унисон. — И это никакой не бизнес и не деловые отношения. Мне нужны чувства. И эксклюзив. И чтобы все твои свидания и все твои отношения: деловые, дружеские, любовные, весь ты — принадлежали только мне. — Ты ведешь себя как абьюзер, — глаза и голос внезапно нашедшего свой словарный запас Юнги смеются, Чимин за это время и забыл, насколько тот может быть забавным и колким. Настолько же, насколько и красивым. Что захватывает дух. — Я веду себя как влюбленный придурок, который потерял слишком много времени, — хмыкает Чимин. — Так что давай, солнышко, подставляй губки и снимай штаны. — Что? Даже без камеры? — Юнги уже в голос хихикает. Или это его сдавшие нервы? Он всё еще не верит, что это происходит на самом деле. С ним и Чимином. Он любил его почти четыре года, безнадежно и безответно, после истории с Тэхёном уже вообще ни во что хорошее не веря, и… — В этот раз — точно, — в отличие от Юнги, Чимин серьезен на пару тысяч процентов. — В этот раз только я и ты. Никаких лишних глаз. Не ради денег. Ради любви. — А дальше? — А дальше всё будет так, как захочешь ты.

It’s not over

— Оказывается, я ни с кем, кроме тебя, не могу, — Юнги, раскинув руки и ноги, тяжело дышит, наслаждаясь теплом обнимающего его Чимина и отголосками оглушительного оргазма, еще искрящими то тут, то там по нервным окончаниям и заставляющими поджимать пальцы ног. — Что? Так ты что, и правда пробовал мне изменять с кем-то? — Чимину нужно лишь пару мгновений, чтобы взвинтиться даже от мысли о том, что Юнги может быть с кем-то еще. Ужасный ревнивец и собственник. Но Юнги всё устраивает. Он любит его таким, как есть. Полностью и безоговорочно. Уже столько лет. С того самого момента, как Чимин появился на пороге их комнаты в общежитии и впервые со своей ослепительной улыбкой сказал ему: «Привет». — Нет, — Юнги хохочет и, повернувшись к Чимину, кончиками пальцев разглаживает хмурые морщины на его лбу, целует легко в щеки, кончик носа, уголки еще пока недовольно поджатых губ. — Во-первых, технически мы никогда не встречались, так что это не измена, — не может сдержаться, чтобы немного не побесить Чимина, он. — Во-вторых, я бы, может, и хотел попробовать, но ты как будто в подкорку въелся. Я даже фантазировать ни о ком и дрочить ни на кого, кроме тебя, не могу. Так что извини, но тебе придется быть со мной до последнего. По-другому не выйдет. — Во-первых, мы завтра же идем жениться, чтобы ты принадлежал мне и технически, и юридически, — передразнивая Юнги, ловит его руку и целует помолвочное кольцо на безымянном пальце Чимин. — А во-вторых, в моей голове других вариантов так-то никогда и не было. Так что и тебе придется терпеть меня до последнего. Взаимно, любимый.