Среди отраженных огней

Гермиона отодвинула от себя свернутый в трубку пергамент и потянулась за следующим. Голова болела, мысли путались, но упрямое желание довести работу до конца и закончить смотр списков конфискованных артефактов сегодня было сильнее. Лучше не возвращаться к этому завтра… Хотя голос разума и вздыхал тяжело (почему-то тоном Гарри), что в таком состоянии она рискует совершить ошибку. — Миона? — осторожно окликнул ее Рон. Он почти как мышка прошмыгнул в кабинет, она даже не услышала скрипа, что очень удивило. Обычно Рон вваливался с грохотом и топотом. Так сказать, характерная фишка. — Да? — подняла она голову, поправляя очки с нулевыми стеклами. На работе они стали частью имиджа, что порядком удивляло ребят. Гарри даже нашел забавным то, что они похожи формой на его очки. — Не хотел тебя беспокоить, — замялся Рон, ероша волосы на затылке. — Но там пришли Гарри, Джинни и Драко. Я думал, вдруг, ты не против вместе поужинать? Гермиона удержалась от того, чтобы потереть переносицу — не хватало, чтобы Рон ее увещевал за раздражение, пусть и невольное. — Конечно, — выдохнула она, прикрепляя заклинанием ленту-закладку к месту списка, где остановилась. — Сейчас спущусь. — Отлично! — Рон расплылся в широкой улыбке и воскликнул: — Гимки! Нам нужен ужин! Гермиона нахмурилась, и ее супруг поторопился исправиться: — Гимки, дорогая, накрой, пожалуйста, ужин на пятерых. Спасибо! В коридоре мелькнули уши их домового эльфа, одетой в свежую темно-синюю наволочку. Гермиона быстренько прикинула в уме, сколько осталось дней до вручения жалования. Хотя Гимки в некоторых моментах страдала тревогами прошлого, и обычно пыталась отказаться от положенных денег… С легким стуком положив очки на стол, Гермиона встала, потянулась до сладкого хруста и направилась вслед за мужем вниз. — Гермиона! — взвизгнула Джинни, заприметив ее, и бросилась с объятиями. — Мы успели подумать, что и не увидим тебя сегодня. Рон сказал, что ты очень занята! — Ничего срочного, — пожала плечами Гермиона, когда ее отпустили. — Закончу завтра. Как ваши дела? Сидевший на диване Драко Малфой надменно опустил газету и бросил на нее быстрый взгляд: — Бывало и лучше. Министерство просто с ума сошло с этой ревизией артефактов. И кому же в голову пришло создание общей базы? Существовали себе раньше списки «артефактов для усиления чар», «артефактов для проклятий», «артефактов для любовной магии» и прочие, и жили же! За эту неделю уже трижды прибегали в наше поместье и уточняли есть ли у нас тот или иной артефакт, потому что по спискам значится у нас! Дурдом! — Это моя идея, Драко, — Гермиона постаралась, чтобы улыбка была не широкой и самодовольной, а тонкой и даже сочувствующей. — Я предложила на последнем заседании у Кингсли, чтобы мы создали общую базу с классификацией по ряду категорий. Это сильно упростит поиск нужных артефактов, сделает прозрачным их местонахождение и четко определит границы использования. — И зачем? — Малфой уже расстроенно скатал газету и положил рядом с собой на диван. — Долго терпеть эту нервотрепку? — Мы сейчас пока на первом этапе. Все доступные списки уточняются и передаются для сведения в наш департамент по контролю магических артефактов. А мы уже готовим общую базу. — Безобразие, Грейнджер! Министерство раньше не стремилось четко знать, где и у кого находились артефакты! Мы могли свободно их передавать и обмениваться. Вы скоро каждый чих контролировать будете! — Но ты же понимаешь, что это неправильно? Из-за этого мы утратили многие уникальные артефакты, от которых остались не более, чем упоминания на страницах ветхих книг! Да и то как Волдеморт подбирал себе коллекцию для крестражей! Что у нас осталось от основателей? А всё из-за того, что Министерство никогда не стремилось сохранить историю, оставив перемещение значимых предметов между аристократическими семьями, которые могли и выродиться! Гермиона так разошлась, что не сразу среагировала на появившегося из кухни Гарри. Он сжимал в руке слегка запыленную бутыль вина и грациозно левитировал пять бокалов. — Привет! Села на своего любимого конька? — задорно улыбнулся он и подмигнул. — Драко, тут действительно выхода нет. Просто смирись. Гермиона не будет допускать злоупотребления. Главное, вовремя давай ей обратную связь. — Вот и даю, — буркнул Драко, недовольно скрещивая руки на груди. — Уже три раза вломились и натоптали в холле. Безобразие. — Привет, Гарри, — Гермиона нежно улыбнулась, с запозданием приветствуя Поттера, и тут же вернулась обратно к Малфою: — Обещаю, что проведу дополнительный инструктаж с сотрудниками. Будут сначала обрабатывать несколько списков, составлять выездной лист и выезжать не чаще раза в неделю. — В две недели! — Посмотрим, — ускользнула Гермиона от прямого ответа. — А еще обязую их чистить обувь перед проходом в дом. — Спасибо, — по лицу Малфоя нельзя было сказать, что он счастлив. За минувшие с окончания войны пять лет у него значительно отросли волосы, которые он укладывал, как и его отец Люциус, заострились черты лица, а сталь в глазах стала обретать властный оттенок. Возможно, это все сказывалась его подготовка к помолвке, обязывающая взрослеть быстрее… Дела у его семьи шли в последнее время не так плохо: Люциусу заменили заключение в Азкабане на домашний арест на десять лет, и статус главы семьи был у Драко, как у реабилитировавшегося в глазах общественности. Гермиона торопливо обернулась к позабытой на время спора Джинни, но та с искристым смехом повисла на Гарри, который едва успел завершить левитацию бокалов и поставить вино на уже накрытый Гимки стол. Он среагировал почти мгновенно, подхватил ее под бедра и закружил, ловко отступая в сторону, чтобы они ничего не свалили. — К столу? — предложил Рон, приобнимая Гермиону за талию. — Гимки превзошла саму себя. — Да, — она рассеянно оглянулась на него. Так было странно… Они поженились всего шесть месяцев назад, но таких эмоций, как Гарри и Джинни, не демонстрировали. Почему-то от этого стало слегка неловко. «Перестань. Просто Джинни более экспрессивная, чем ты… Вот и все. Ты более сдержанная, строгая, да и думаешь сейчас о работе…», — мысленно дала себе подзатыльник Гермиона. За столом разговор снова вертелся вокруг Министерства — уже Аврората. Рон с Гарри наперебой рассказывали Малфою, как гоняли по тренировочному полю новичков. Еще года четыре назад трудно было представить, что их отношения с Драко так станут похожи на дружбу… Но жажда Нарциссы наладить отношения с Андромедой совершенно неожиданно свела их на одном семейном ужине, и там, пока Драко подбирал слова, чтобы поблагодарить Гарри за спасение жизни, выяснилось, что не так уж они и далеки, как казалось. А еще он был очень одиноким после войны, хотя и до ожесточения гордым, поэтому приручали фактически, как дикого зверя. Теперь прикипел так, что раз в неделю приходил на ужин. Джинни шепотом пересказывала, как прошла тренировка Холихедских Гарпий и какие у них планы на предстоящий чемпионат. Гермиона кивала, изо всех сил стараясь поддерживать интерес. Когда возникла смысловая пауза, она наконец озвучила идею, которая давно тлела по итогу обработки первых списков: — Я собираюсь наведаться в Хогвартс, уточнить сохранность ряда артефактов. Может быть, хотите со мной? Друзья растерянно уставились на нее. Молчание нарушил первым Драко. Он скептически хмыкнул, побарабанил пальцами по столу и задумчиво протянул: — Ты же понимаешь, что там могут быть большие потери? Вспомни, как горела Выручай-комната. Там было много всего, что кому-то показалось не нужным в определенный момент и было отправлено на хранение. Я много занятного видел, пока тот же Исчезающий шкаф починить пытался. — Понимаю, — вздохнула Гермиона, откладывая вилку и потирая лоб. Хогвартс представлялся чуть ли не черной дырой для артефактов. Как знать, сколько вещей туда могли принести ученики из своих семей и случайно забыть? Сколько могли, наоборот, изъять из Хогвартса? И почему отслеживались лишь единичные артефакты, вроде Меча Гриффиндора?! А пожар в Выручай-комнате мог уничтожить действительно многое, помимо драгоценной диадемы Ровены Равенкло. — Кажется, тот пожар уничтожил следы зеркала Еиналеж, — задумчиво проронил Гарри с грустной улыбкой, и в его глазах мелькнула странная тень. — Это был чуть ли не первый значимый магический артефакт, не считая мантии-невидимки, с которым я столкнулся. — Не считая напоминалки Невилла, — хмыкнул Рон и тут же сам себя поправил: — Хотя это и не артефакт в большом смысле, а магический предмет. Красивое, кстати, было зеркало… Много чего интересного показывало, а кое-что даже и сбылось. Кубок по квиддичу мы же взяли. Ну и старостой школы я не успел стать, но вот старостой курса был! — Но ты же помнишь, что оно не предсказывало будущее? — с иронией спросил Гарри. — Это именно то, чего ты хотел больше всего тогда. Выделиться и превзойти отличившихся братьев. А я… хотел, чтобы у меня была семья… Чтобы мои родители были рядом. — Мне бы сейчас такое зеркало не помешало, — вздохнул Малфой. — Гринграссы насели, хоть стреляйся! Пытаются убедить меня, что Дафна — прекрасный вариант для жены. — Но ты же встречался с Асторией? — встрепенулась Джинни. — Как ты можешь жениться на Дафне? — Это у вас… — Драко пожевал губы, проглатывая дурное, налипшее из прошлого слово, — Уизли, — выбрал он нейтральное, — все просто. Я вынужден учитывать интересы сразу нескольких сторон. Отец не хочет, чтобы я потерял расположение Диантуса Гринграсса… — Сдался ему этот старый пень, — пренебрежительно фыркнула Джинни. — Не он же тебе детей родит! Все рассмеялись, даже Драко, признавший ее правоту. — Астория — это лучшее, что вообще было в твоей жизни! Не вздумай ее упустить! — еще раз грозно взмахнула миссис Поттер вилкой, обещая растолковать Драко, чего он желает от жизни без всякого Еиналеж. Гермиона тихонько вздохнула, расстроенная ускользнувшей темой разговора: теперь друзья обсуждали, как Малфою доказать Гринграссам, что они должны благословить их с Асторией союз. — Эй, — в ногу ей ткнулся нос ботинка. Гермиона вздрогнула и подняла голову. — Я с тобой поеду, — улыбался ей Гарри. — Давно хотелось наведаться в родные стены. — Спасибо, — чувство благодарности захлестнуло Гермиону с головой. — Мне так важно то, что ты согласился помочь! — Стой, я просто смотаюсь с тобой в Хогвартс! Я вовсе не собираюсь копаться там в закоулках, выискивая потерянные артефакты, — притворно испугался Гарри, но тут же подмигнул. Конечно же, он поможет… Не может не помочь… — Вот примерно так и говори этим надутым индюкам, — подвела между тем черту под наставлениями для Малфоя Джинни. — И будет тебе счастье. Драко внушительно покивал и даже что-то черкнул в маленькой книжечке, инкрустированной серебром. — Так! — с азартом потер руки Рон. — Теперь время киносеанса. Я тут такую кассету нашел… — Мы опять будем смотреть эти дурацкие магловские движущиеся картинки?! — воскликнул Драко, не скрывая азартного блеска в глазах. — Да, — добродушно усмехнулся Рон. — В нашей кино-комнате. Кто читал Толкина? — Впервые слышу, — взъерошила волосы Джинни. — Это что за слово? Заклинание? — Миона полгода назад заставила меня прочитать, — приосанился Рон. — Там такое! Почти как сказки Бидля! Только про масштабную битву добра со злом! А у главного злодея есть крестраж. Так вот. Маглы оказывается фильм сняли. Кино-комната была творением мистера Уизли и Рона. Они вдвоем долго что-то колдовали над маггловской техникой для показа, и Гермиона не могла не признать, что получилось очень здорово. Во-первых, замыленная кассетная картинка становилась яркой и детальной. Во-вторых, объемной: сидя на пуфиках, они будто переносились внутрь картины, герои стояли перед ними, как живые, а еще магия могла заполнять пробелы, заставляя их почти ощущать то, что происходило в фильме. На прошлой неделе они смотрели «Матрицу», так пули почти свистели у них над головой, а Малфой даже выхватил палочку, попытался ввязаться в дуэль с агентом Смитом и был очень расстроен, когда понял, что тот его в упор не видит. Очень напоминало омут памяти. Джинни принесла с кухни ведро поп-корна с карамелью, пока Гермиона взбивала пуфики, а парни настраивали технику. Гимки принесла всем лимонаду, и расположились они с комфортом. Рон, устроившись прямо на полу, рядом с пуфиком Гермионы, махнул палочкой, отправляя кассету в проигрыватель, и на них опустилось волшебство. Властелина колец Гермиона читала с малых лет: к восьми годам уже прочитала два раза и знала все стихи и песни оттуда наизусть. Когда она узнала о существовании магического мира, то вполне закономерно строила теории о том, что маги наследники ушедших «за море» эльфов. И Альбус Дамблдор ассоциировался у нее с Гэндальфом курса до третьего… Ее расстраивало, что Гарри не читал Толкина, но ему и не до того было, что уж тут поделать… Вероятно, у Дурслей и не знали о таком писателе, а может и знали, но находили его совершенно неприемлемым писателем для нетерпимой к магии семье. Рон, прочитавший Властелина колец к ее дню рождения, сделал ей самый настоящий подарок. Так здорово было обсудить с близким человеком, который становился ее семьей, и Фродо с его долгим и полным опасностей путешествий, и историю Арагорна и Арвен, и битву за Гондор, и замысел самого Саурона. А Рона, к ее удивлению, мир Толкина очень даже захватил и вдохновил. Про фильм она узнала еще от родителей, но не торопилась смотреть, хотя слышала, что сделан он здорово. Однако прочитавший книгу Рон был просто счастлив тому, что есть дополнительные интерпретации полюбившейся истории. Вот теперь и устроились они в кино-комнате, слушая чарующе беззаботную мелодию Шира и любуясь зелеными лугами… Порой Гермионе казалось, что она подмечает уловки, сделанные для того, чтобы выдать простых людей за существ иного мира, а порой, что перед ней самые настоящие хоббиты… Которые где-то да и живут, как народ холмов из сказок. Довольно неожиданным для нее оказалось то, что экранизация вышла подробной, хотя некоторых моментов не хватило. Искренне не хватало Тома Бомбадила и Златолинки. Но сюжет шел динамично, актеры понравились, музыка просто голову кружила… Однако усталость брала свое, и после сцены битвы в Мории, которая вышла до дрожи в руках напряженной, Гермиона приникла к плечу Рона и смежила веки. Весь остальной фильм она дремала, улавливая только осколки каких-то фраз и отзвуки реакций друзей… Но они становились все дальше, дальше и дальше… — Тссс, спит. Не тревожь ее… Она ужасно устала. — И в мыслях не было. Тебе помочь отнести ее? — Нет уж, сам… Ох, блииин! — У тебя плечо затекло. Давай помогу. Что-то теплое и вкусно пахнущее кардамоном, корицей и тыквенном пирогом возникло совсем рядом. Гермиона вдохнула поглубже и не удержалась от легкой улыбки… Ее подняли в воздух и понесли, и было так тепло и надежно, что ей хотелось, чтобы это длилось вечность… Следом что-то глухо рокотало и чертыхалось. — Давай теперь я! — ее довольно резко перехватили. Гермиона недовольно замычала сквозь сон, поморщилась, как встревоженный ребенок, но новые объятия тоже пахли по-родному: сливочными помадками и глинтвейном… и чем-то таким пряным, что пробуждало щемящие воспоминания. — Кажется, она для нас навсегда особенная, — прошептал кто-то тихо-тихо. — Не смотри на нее с телячьей нежностью, а то врежу. — Все в порядке. Я же сказал тебе тогда… Повторю и сейчас. Она мне, как сестра. Руки сжались вокруг Гермионы, будто жаждали укрыть от чего-то… — Знаю, — через силу ответили. — Знаю. Но ничего не могу поделать с той мутью внутри. Пусть ее и поднял крестраж… Так тяжело ежедневно сражаться с собственными домыслами и сомнениями. — Знаю. — Я же дорожу тобой. Очень. Но за нее… — Понимаю. Что-то было еще. Что-то странное вилось вокруг нее, пытаясь продраться сквозь сонную дымку, но Гермиона никак не могла понять, что же именно. Под щекой появилось что-то мягкое и прохладное, по коже скользнули шершавым языком, и она провалилась в теплую уютную черную бездну, прокручивая невольно подслушанный разговор и выстраивая образы… образы… Утро наступило внезапно. Гермиона подскочила под распевы Селестины Уорлок, вещавшей про котел, полный крепкой, горячей любви. Она ненавидела эту песню все душой, поэтому очень легко под нее просыпалась. Рядом зевнул Рон: — Доброе утро, Миона. — Доброе утро… Я заснула во время фильма? — неловко констатировала Гермиона очевидное. — Ребята не обиделись? — Ну, Малфой поворчал для виду, но все же понимают, что ты работаешь круглые сутки. Джинни огорчилась, что вы не потрещали девочками за сливочным пивом. А Гарри напомнил, что ждет от тебя подробностей по субботе, — Рон постарался звучать спокойно, но в его голосе все равно прорывались расстроенные нотки. — Рооон, — Гермиона развернулась к мужу и положила ладонь на его щеку. — Все в порядке. Я знаю, что ты обещал Джорджу. И не сержусь. Или ты… — Я хочу сказать Джорджу, что не приду… — мрачно отозвался Рон, привычно потираясь об ее ладонь. Короткая щетина чуть щекотала кожу. — Не хочу, чтобы ты проводила субботу вся в заботах и без меня… — А с Гарри, — подхватила Гермиона и улыбнулась. — Ты же знаешь, что, во-первых, тебе незачем беспокоиться о нас. Во-вторых, Джорджу реально тяжело, пока Ли болеет. Не отказывай ему. — Хорошо, — Рон посмотрел на нее несчастным взглядом, напоминавшем ей о большой грустной собаке. — Ты вернешься в субботу вечером? — Наверное, если что, задержусь до воскресенья, — Гермиона поспешила спрятать лицо у него на груди. — Но Гарри задерживать не буду. И обязательно прилечу на обед в Нору. — Хорошо, — снова вздохнул Рон. — Может, и не успею соскучиться по тебе. — Не хандри раньше времени, — фыркнула Гермиона и скользнула ладонью ему под резинку штанов. — У нас есть еще пятнадцать минут. Ей не очень нравился утренний секс. Целоваться после сна не хотелось до тех пор, пока не были почищены зубы. Но порой было приятно лежать сонной и разморенной и испытывать энергичные и даже жадные атаки Рона. Сейчас же она решила оседлать мужа. Конечно, когда она ложилась спать, как обычно, то поутру все было довольно просто – трусики в сторону, сорочку вверх. А сейчас пришлось разоблачаться, да еще и без палочки, которая осталась, видимо, в кино-комнате. Рон смотрел на нее завороженно, как будто наблюдал за феей. Этот взгляд одновременно и льстил ей, и тревожил. Пока Гермиона плавно двигалась сверху, он положил ладонь ей прямо напротив сердца, сосредоточенный и немного грустный. Его большие жесткие ладони стискивали ее бедра, побуждая увеличить темп. Гермиона глухо застонала, закусив губу. А Рон… не издал ни звука, так и не отрывая внимательного взгляда от ее лица. На финал он только тихо выдохнул, а потом прижал к себе так, что ей показалось, будто хрустнули кости. — Ты сам не свой, — шепнула Гермиона. — Дурацкий сон, — буркнул Рон, скользнул губами по волосам и отстранился. Пора было собираться на работу…