Вынужден быть его омегой

Он закончил принимать таблетки на следующее утро и сел в удобное кресло рядом с кроватью, где спал Какучо. Наблюдая за тем, как спит его старый друг детства, омега не мог не улыбнуться, вспоминая все переживания, которыми он поделился с альфой. Какучо был первым другом Такемичи, а также его первой любовью. Омега был брошен при рождении у ворот приюта, и в целом у него была не самая лучшая жизнь, пока он не сделал анализ крови, чтобы узнать свой подпол в возрасте пяти лет, именно в этот момент стало известно, что он омега, причем дефектная. С этого момента другие сироты изменили свое отношение к нему, до этого момента они относились к нему с уважением, но, узнав о его вторичном поле, они обращались с ним как с грязью, и Такемичи пришлось пережить немало побоев с самого раннего возраста. Конечно, он всегда был любимцем монахинь, поэтому, когда они присутствовали, другие сироты ничего ему не делали, но когда их не было рядом... для бедного омеги все становилось кошмаром. Тогда-то и появился Какучо, мальчик попал в этот приют в семилетнем возрасте после того, как его выгнали из другого приюта из-за плохого поведения и для Такемичи он был своего рода ангелом-хранителем, упавшим с небес. С тех пор, как Какучо впервые увидел группу детей, избивающих беззащитного маленького омегу, он вошел в этот круг без зова и избил нападавших на Такемичи. Альфа не притворялся «героем», спасающего омегу, он просто ненавидел парней, которые думали, что они превосходят других за то, что они слабее их. Он часто вступал в драки, но всегда с детьми, равными ему или более сильными, по его мнению, эти дети были не более чем трусами, играющими с омегой меньше их. Однако в глазах семилетнего Такемичи, который два года терпел издевательства других детей, Какучо был поистине его героем и с этого дня маленький омега никогда не расставался с разно-глазым альфой. В глазах других сирот в приюте оба были «парнями», однако эта идея не могла быть далека от реальности, поскольку Какучо всегда видел в Такемичи младшего брата, которого он должен был защищать. Со временем в приют пришли и другие сироты, такие как Хината, Аккун, Такуя, Макото и Ямагиши, которые постепенно присоединились к близкому кругу друзей Такемичи. Что касается Какучо, то он был одиночкой по натуре, поэтому он никогда не сближался с друзьями Такемичи, однако продолжал поддерживать с ним дружбу, встречаясь с ним наедине. Возможно, в возрасте десяти лет омега осознал свои чувства к альфе, потому что он понял, что то, что он чувствовал, когда был с Какучо, было не таким, как он чувствовал, когда болтал с остальными своими друзьями. Но именно в этот момент в жизни альфы появился кто-то другой: Изана Курокава, омега на четыре года старше Какучо с харизматичным характером, который потряс сердце альфы при первой встрече. Изана прибыл в приют вместе с Эммой, так как, видимо, оба были родственниками, брошенными бесчувственной матерью. Однако эти двое не были очень близки, поэтому Эмма проводила большую часть времени вместе с Хинатой. В то время как Изана подружился с Какучо. Такемичи много раз пытался сблизиться с Изаной, так как этот омега всегда был слишком близко к Какучо, однако симпатичный подросток с фиолетовыми глазами всегда игнорировал Такемичи, поэтому они никогда не могли быть рядом. Чем ближе сближались Какучо и Изана, тем дальше альфа удалялся от Такемичи, и это вызывало у Такемичи панику. Именно в этот момент отчаяния в одиннадцатилетнем возрасте Такемичи признался в своих чувствах под деревом Какучо, возможно, он сделал это с намерением, чтобы альфа перестал от него отдаляться, но достигнутый эффект был совершенно противоположным. Черноволосый отвергнул чувства Такемичи и был честен, когда рассказал, что глубоко влюблен в Изану. быть отвергнутым или разрушить их дружбу. С тех пор Такемичи мучительно похоронил все свои романтические чувства к Какучо и любезно помог ему завоевать Изану, который, хотя и был на четыре года старше их двоих, был совершенно невежествен, когда дело доходило до любви. Такемичи мог быть кем угодно, но он не был эгоистом, он никогда не стал бы связывать кого-то, кто не отвечает на его чувства. Это было после этого первого отказа омега начал испытывать романтические чувства к своей подруге Хинате, остальное известно истории. Печально то, что Какучо иногда не осмеливался прямо признаться Изане в своих чувствах из страха потерять его, а намеки, которые он всегда делал были лишь из тени... они никогда не возымели действия, потому что Изана был просто слишком невежественным человеком. Он не понял намеков. Когда Такемичи и Какучо было тринадцать лет, в приют пришел старик, чтобы взять с собой Эмму и Изану, последнему оставался всего год до совершеннолетия, но он все же согласился. Поехать со своей новой семьей. Какучо был опустошен, увидев, что омега, в которую он был так влюблен, уходит, однако Изана пообещала ему, что они будут поддерживать связь, и Такемичи был рядом, чтобы утешить его, когда он больше всего в этом нуждался. -Боже, как я раньше не заметил? - Прошептал Такемичи, широко открывая глаза, потому что он был действительно удивлен, вспомнив все те воспоминания из своего прошлого, которые он стёр из своей памяти. Тот старик, который пришел в приют в тот день, чтобы забрать Эмму-чан и Изану... тот самый старик, которого я видел на фотографии, которого Майки-кун спрятал под своей кроватью. Только тогда Такемичи смог связать свои детские воспоминания со старой семейной фотографией, которую он увидел в тот день, когда у него была первая течка под кроватью Майки. Он вспомнил четыре лица, которые он видел на этой фотографии, два из которых, несомненно, были Майки и Эмма, только меньшего размера, старик был тем, кто забрал Эмму и Изану из приюта, был также молодой человек с черными волосами с такими же глазами как у Майки. Беззаботные черные глаза. Нетрудно было догадаться, что этот молодой человек был старшим братом, о котором Эмма упомянула при первой встрече в пентхаусе Майки, братом, которому она якобы не могла помочь. Такемичи только что понял, что она имела в виду под «я не могла помочь» то, что этот молодой человек действительно умер. Это могло бы объяснить, почему до сих пор он никогда не видел брата Майки, кроме самой Эммы, единственным объяснением было бы то, что старший брат умер. -Возможно, дедушка жив, но заточен где-то за пределами Токио Мандзи... или, возможно, он тоже мертв. — прошептал Такемичи с замиранием сердца. Но тогда кто этот пятый человек, вырванный из семейного фото? Такемичи закрыл глаза, чтобы снова вспомнить старую фотографию, однако, какой бы хорошей ни была его память, он мог вспомнить только что этот человек был полностью оторван от фотографии и ничего от его тела не было видно. Когда он уже собирался сдаться, омега расширил свои большие голубые глаза, осознав деталь, которую совершенно упустил из виду. Он вспомнил, что пятый человек, оторванный от фотографии, обнимал рукой талию того молодого человека с черными волосами и глазами, эта рука привлекла внимание Такемичи в то время, потому что она была довольно темной, цвет кожи не такой нормальный среди японцев и чаще встречаются у людей из Юго-Восточной Азии, таких как Филиппины, Камбоджа, Вьетнам и т. д. Затем черноволосый мужчина вспомнил, что больше всего выделялось во внешности Изаны, помимо ее загадочных пурпурных глаз и красивых серебряных волос, без сомнения, ее смуглый цвет лица. Кроме того, старик на фотографии был тем самым, который забрал Эмму и Изану из приюта, так что без сомнений... - Пятым человеком должен быть Изана!— воскликнул Такемичи, но тут же прикрыл рот обеими руками, боясь, что своим криком разбудил Какучо. Он вздохнул с облегчением, когда убедился, что альфа все еще крепко спит. Через несколько секунд после того, как Такемичи понял это, дверь в комнату открылась, и Эмма вошла вместе с доктором Адзами. Такемичи поприветствовал его, но решил покинуть комнату, чтобы позволить доктору спокойно делать свою работу и самому очистить свой разум. Он не хотел больше думать об Изане, а потом спросит об этом Какучо, когда он наконец проснется. Эмма предложила сопровождать его на прогулке, и Такемичи даже на мгновение подумал прогуляться с ней, чтобы спросить о том, что именно случилось с Изаной, однако он отказался от этой идеи, когда вспомнил, что Эмма беременна и уже многое пережила. из-за стресса в течение нескольких дней, он не хотел добавлять еще один груз стресса к бета-версии из любопытства. Так что, в конце концов, он улыбнулся Эмме, но сказал: что предпочитает идти один, чтобы очистить свой разум, и пообещал, что не покинет особняк в целях безопасности. Бета улыбнулся ему и сказал, что если он хочет, то может выйти во внутренний дворик особняка, так как это место было безопасным, потому что там была охрана. Первое, что сделал Такемичи, это вернулся в «свою комнату», то есть ту самую, где он провел три дня жары вместе с Майки. Он вспомнил, что там Санзу оставил ему на выбор не один наряд, но он просто выбрал первый, который увидел. Он хотел переодеться, потому что, когда он помог отвести Какучо в удобную комнату, чтобы вылечить его, его одежда была запачкана кровью его друга, и ему не нравилась идти по жизни в крови. Из нарядов, которые выбрал для него розововолосый бета, больше всего ему нравились мешковатые черные штаны, которые идеально сидели на его тонкой талии, с коричневым кожаным ремнем, который удерживал их на месте. На туловище у него была темно-зеленая полосатая блузка без рукавов с высоким воротом, поверх него она надела мешковатый бордовый свитер с ромбовидным узором спереди и рукавами-фонариками. В качестве единственного аксессуара она выбрала золотую цепочку, которая контрастировала с ее зеленой блузкой. Нижнюю часть блузки и свитера она спрятала под сшитыми на заказ брюками, что придало ей утонченный вид. Но в то же время шикарный вид. Наконец, на ноги он решил обуть короткие черные сапоги на небольшом каблучке, подошва которых была бордовой, как и его свитер. Омега с сожалением и гневом посмотрел на синюю брошь в виде короны, которую Санзу подарил ему тем же утром. Вздохнув, он решил положить её в карман брюк, хотя он был очень зол на действия беты, он не мог просто так выбросить или оставить подарок, который тот сделал ему с такой любовью. Вероятно, она вернет его ему позже, когда увидит его снова. В последнее время Санзу относился к нему очень хорошо, однако он избил его старого друга, который так много раз защищал его, когда он был ребенком в прошлом, так как же я мог не расстраиваться из-за него? Пока он думал об этом, его внутренний омега зарычал из глубины его существа и отругал его. - Глупец! Где мы найдем более верного подчиненного, чем Хару-кун? Да, он избил Какучо до смерти, но он сделал это, потому что думал, что защищает нашу честь. Заклеймил тебя сукой, которая продает свое тело за деньги. И в этом нет ничего плохого, если это так, но это не так, и Какучо даже не дал тебе объяснить ситуацию. Он просто предположил и решил играть в героя, вот и все. Почему то, что с ним случилось, что с ним случилось. Как я вижу вещи, избиение, которое они ему устроили, оправдано. Хару-кун и наш альфа, возможно, зашли слишком далеко, но он навлек это на себя. - Я не позволю тебе защищать их! - Такемичи воскликнул очень раздраженно. Если бы кто-то со стороны увидел, как он разговаривает сам с собой, они, вероятно, подумали бы, что он сумасшедший. - Может, Каку-чан облажался, но ничто не оправдывает насилие. Я не хочу, чтобы рядом со мной был такой жестокий и неуравновешенный человек. Я пока не могу уйти от Майки из-за контракта, который связывает нас, но я могу уйти от Хару-куна, я имею в виду! Сандзу. Это мое окончательное решение. - Ты хотишь сказать, что ничто не оправдывает насилие? Ха, ты не думали так же, когда лишили жизни тех трех насильников-сукиных сыновей. Кстати, напомню, что это сделали мы оба, а не только я, — черноволосый мужчина вздрогнул, когда услышал, как насмешливый голос его внутреннего омеги напомнил ему об этом факте. Хуже всего то, что он продолжил. - Такемичи, ты лицемер. Ты говоришь, что насилие не оправдано только тогда, когда оно тебе выгодно. Скажи мне, почему, по-твоему, наш альфа так плохо отреагировал? Это потому, что Какучо упомянул того парня Изану, видимо, этот омега оказал большое влияние на жизнь Майки. И я молюсь, чтобы этот ублюдок умер, потому что, если он жив, и я узнаю, что он негативно повлиял на нашего альфу или того хуже, если я узнаю, что он каким-то образом раздавил Майки в прошлом, он мертв! Убей его сам! - крики его внутреннего омеги заставили у Такемичи заболеть голову. Он очень надеялся, что между Изаной и Майки не было романтических отношений, потому что если бы они были, его омега буквально сошел бы с ума от гнева. - Достаточно. - приговорил Такемичи, затыкая своего сварливого внутреннего омегу. - Я собираюсь вернуть эту брошь Хару - говорю Санзу... После того, как он был полностью одет в свой новый наряд и без капли чужой крови на теле. Такемичи вышел из этой комнаты, а затем спустился по лестнице на первый этаж особняка, молясь, чтобы Санзу еще не решил покинуть резиденцию Дракена и Эммы. По дороге он пересекся с нескольких сотрудниц и спросил у одной из них, не видела ли она бету в фиолетовом костюме, с бирюзовыми глазами и розовыми волосами. Женщина сразу поняла, о ком идет речь, и несколько дрожащим голосом сказала ему, что она видела его на кухне, где обычно работали несколько человек и даже личный повар. Такемичи поблагодарил девушку и направился прямо к кухне, на которую указала сотрудница. Когда он добрался туда, омега с удивлением обнаружил, что та часть особняка пустынна. Там не было ни сотрудников, ни поваров, только кто-то рыдал в темном углу кухни. И Такемичи не мог не подойти к нему, пока, наконец, не увидел человека, который плакал. Черноволосый мальчик расширил глаза, когда понял, что это был не кто иной, как Санзу, который сидел в темном углу этой огромной кухни с мокрым от слез лицом в полном беспорядке в фиолетовом костюме. Бета, по-видимому, снял свой элегантный фиолетовый пиджак, в то время на нем был только фиолетовый жилет, а рукава белой рубашки были закатаны, он увидел пару шприцев, разбросанных по боку Санзу, а также мог визуализировать два красных следа от проколов на бледной коже предплечья. Не нужно было быть гением, чтобы понять, чем занималась бета. - Хару-кун! Не делай этого! — воскликнул он между гневом и беспокойством. Только когда Санзу услышал голос омеги, он уронил шприц, который держал в дрожащей руке, и повернулся, чтобы увидеть удивленного черноволосого мужчину. Обычно человек, специализирующийся на убийствах, такой как Санзу, сразу бы заметил присутствие Такемичи на кухне, однако он был настолько накачан наркотиками, что не мог вовремя понять это. - Вновь королева? - пробормотал бета, моргая несколько раз, чтобы подтвердить, что то, что он видел, не было иллюзией, созданной введенным веществом. — Ха-Хару-кун, что ты сказал мне? — спросил он со слезящимися и расширенными глазами. - Это сейчас не важно, главное, чтобы ты прекратил это дерьмо. - приговорил Такемичи, наклонившись, чтобы быть на одном уровне с бетой, а потом убрал все эти чёртовы шприцы. - Ты обещал мне, помнишь? что ты больше не будешь принимать наркотики, пока будешь рядом со мной. — напомнил он ему, держа его за плечи и слегка стукнув себя о стену, чтобы он отреагировал. -Я... да, я обещал. — сказал Санзу сонным и очень медленным голосом, каждый раз, когда его накачивали наркотиками, могло произойти две вещи: либо он становился агрессивным и гиперактивным, либо он становился медлительным и даже депрессивным, слава богу, на этот раз произошел второй вариант. -Но это должно было остаться рядом с королевой, но теперь королева больше не хочет, чтобы я был рядом с ней. — Сказал он и тут же снова начала рыдать. Несколько недель назад он извинился перед Такемичи и пообещал ему, что с этого момента будет хорошо с ним обращаться и даже не будет принимать наркотики, только в обмен на то, что черноволосый мужчина позволит ему оставаться рядом с ним на время. Омега позволил ему и даже стал называть его «Хару-кун», как это нравилось бете. Эти последние несколько дней были для Санзу сном, но теперь все пошло прахом. — Хару-кун… — омега не мог не грустно вздохнуть, увидев плачевное состояние беты. В любом случае, он не был хорош в том, чтобы злиться на других людей. Если ты извинишься перед Каку-чаном, то все будет улажено и все вернется на круги своя. Услышав это, вместо того, чтобы остановить плач Санзу, он усилился. - Нет! Я не заслуживаю прощения королевы! — воскликнул бета, переходя от сидения к ниц. Такемичи был очень удивлен таким странным отношением и встал со ступеньки, затем немного наклонился, чтобы помочь Санзу подняться с земли, но бета отказался оторвать лоб от холодного пола. Более того, бета пару раз ударился лбом о мраморный пол, пока не пошла кровь. -Я заслуживаю смерти! — Хару-кун, пожалуйста, остановись! Встань с пола и давай поговорим хорошо, да ты ошибся, но это не так уж и плохо. Если ты извинишься перед Каку-чаном, все будет улажено. - Я был неверен! — воскликнул он срывающимся голосом, и Такемичи в замешательстве нахмурился, услышав это. Он действительно считал, что все преувеличивает. - Я пытался заменить таблетку на утро, которую ты принял, на таблетку плацебо. То есть доза, которая не имеет противозачаточного эффекта, потому что я хотел, чтобы ты забеременела от короля. Услышав это признание, у Такемичи заболела голова, и он не мог не сделать два шага назад, удивленный этой новой информацией, которую он получил. Если то, что говорил Санзу, было правдой, таблетка, которую он принял, не оказала никакого действия на его тело, и он вполне мог забеременеть, когда день закончится. Сама мысль пугала его, потому что, хотя он и хотел всю свою жизнь иметь щенков... он просто не верил, что его нынешняя ситуация была наиболее подходящей для того, чтобы забеременеть. Ему было очень больно знать, что Санзу, человек, с которым в последние недели он чувствовал себя очень защищенным пытался обмануть его таким образом. Однако в глубине души он также был благодарен за то, что по крайней мере бета не признался ему, хоть и было слишком поздно. Я имею в виду, что я все еще мог принять таблетку на следующее утро, потому что я еще не закончился день. - Ты... То, что я принял, было таблеткой плацебо? — хрипло спросил он, как только смог оправиться от первоначального шока. Думая об этом, он не мог не проклясть своего внутреннего омегу в уме. Если он действительно принял таблетку плацебо, благодаря своему сверхразвитому обонянию его омега должен был знать и предупредить его, но он просто ничего не сказал. «Предатель, я доверял тебе» — подумал Такемичи между гневом и болью, однако его внутренний омега, как обычно, проигнорировал его и продолжал спать в его разуме. - Нет, то, что он принял, было настоящей таблеткой на следующее утро. — сказал Санзу, поднимая голову. Он посмотрел на Такемичи красными, как никогда, глазами, и струйка крови стекала с его разбитого лба на подбородок. — Я пригрозил горничной, которая обслуживала вас, заменить утреннюю таблетку после того, как ты попросил ее на таблетку плацебо, поэтому в первый раз, когда она пошла к тебе, она так нервничала, потому что она уже знала что ей придется делать. - Когда омега услышал это, все обрело смысл, так как он заметил странную нервозность горничной. — Впрочем, в конце концов я пожалела об этом, потому что понимала, что даже если ты забеременеешь от короля, какой от этого толк? К тому времени ты бы потерял ко мне всякое доверие и я бы не смог подобраться не только к тебе... но и к щенкам. -Когда Санзу представил себе будущее, в котором узнали, что он виноват в нежелательной беременности Такемичи и поэтому не подпускали его к принцам, его сердце просто разорвалось надвое из-за боли, которую он чувствовал, и это было невозможно для него. Ему стоило продолжать свой план. Он просто струсил, впервые в жизни. По этой причине горничная выглядела более нормально и даже почувствовала облегчение, когда во второй раз вошла в комнату, где был Такемичи, потому что таблетка на следующее утро была настоящей. — Да, я знаю, что тебе не обязательно это говорить, — начал внутренний омега Такемичи, который вздрогнул, заметив гнев в тоне своего волка. «Я знаю, что ты хочешь сказать, о, прости, что не доверял тебе, мой хороший омега, как всегда, я был как клоун. Но знаешь что? спать ворча. Он явно обиделся. - Мне... мне очень жаль, - с сожалением извинился черноволосый мужчина, однако его внутренний омега полностью проигнорировал его. Он решил перестать настаивать и просто позволить этому быть, возможно, злость уйдет позже. Прямо сейчас ему нужно было сосредоточиться на Санзу, который все еще стоял на коленях перед ним. -Ты... поступил неправильно. — сказал Такемичи с бешено колотящимся сердцем. К счастью, таблетка, которую он дал ему, была настоящей таблеткой, так что, скорее всего, его не было на пленке. Но вы также были правы, что передумали в последнюю минуту и ​​набрались смелости признаться мне. - Я... -бета не мог не быть тронутым доброжелательностью своей королевы. Несмотря на все, что он сделал, Такемичи все еще был готов простить его. - Если ты хочешь моего прощения, ты должен сначала извиниться перед Каку-чан, хорошо? - Ага. Он с энтузиазмом согласился. Хотя ему и не нравилась мысль извиняться перед этим придурком за то, что он снова был рядом со своей королевой. - Что же касается того, что ты сделал или, точнее, что ты пытался сделать со мной... это будет нашим секретом, хорошо? Мы не будем говорить об этом Майки, потому что он, вероятно, сделает вам что-нибудь ужасное, если узнает. — Думая об этом, и Такемичи, и Санзу вздрогнули. Оба прекрасно понимли, что альфа не отреагирует хорошо, если узнает, что пытается сделать бета. Он не был бы таким доброжелательным, как омега. - Ты уже достаточно искупил себя, раскаявшись наполовину и будучи честным со мной, поэтому с этого момента я буду просто оценивать тебя, чтобы понять, достоин ли ты моего доверия. Больше никаких разочарований, хорошо, Хару-кун? - Я ОБЕЩАЮ! — воскликнул он более убежденно, чем когда-либо. Хотя бирюзовые глаза Санзу расширились от наркотика, они ярче, чем когда-либо, от решимости, которую он чувствовал. - И никаких больше наркотиков, понятно? - ОБЕЩАЮ — воскликнул он, как солдат. Такемичи не мог не улыбнуться от удовольствия и крепко сжал брошь в виде короны, которую он носил в кармане брюк, в конце концов, он не отдал ее бете, оставил себе. - Ну, тогда пошли. — приговорил омега, наклоняясь, чтобы помочь Санзу, находящемуся под действием наркотиков, подняться с земли. -Тебе нужно выпить воды, принять душ и отдохнуть. Я буду там, чтобы помочь тебе, так как ты не в состоянии сделать все это в одиночку, да? Большое спасибо, моя королева. Бета поблагодарил, покраснев, ему нравилось, когда Такемичи баловал его. Черноволосый мужчина избавился от использованных шприцев, а также от неиспользованных, и приказал горничной, которая знала все, что произошло, заткнуться. После этого он отвел Санзу в одну из многочисленных комнат, чтобы помочь раздеть его до нижнего белья, затем помог ему добраться до ванны и отрегулировал воду, пока она не стала чуть теплой, чтобы он мог искупаться. Душ очень помог бете проветрить голову, он вышел из душа отдохнувшим, хотя и немного сонным. Сам Такемичи настоял на том, чтобы он заснул в удобной кровати в этой комнате, укрыв его и пообещав, что останется там рядом с ним, сидя в кресле, пока он не уснет. Так он и сделал, он остался рядом с Санзу под наркотиками, пока вышеупомянутый, наконец, не смог заснуть. Прошло всего несколько минут после того, как бете наконец удалось заснуть, и Такемичи почувствовал, как временная метка, которую он оставил с Майки, сгорела. У него сильно болела голова, и он не знал точно почему, он волновался, думая, что, может быть, что-то случилось с гангстером, но он сразу же убедился, что ничего плохого не может случиться с «непобедимым» Майки, лидером печально известного Токио Мандзи. Однако, пытаясь убедить себя, что ничего плохого не произошло, его внутренний омега, остававшийся затем он продолжал спать после того, как отправил его в ад за то, что он не доверял ему, наконец, он снова заговорил с ним тоном голоса, который выражал отчаяние. "Наш альфа уходит, и тоже на большой скорости!" — воскликнул он в состоянии полного кризиса. «Ты должны найти нашего альфу, а то он нас бросит!» — спросил он хрипло, между рычанием и жалобным стоном. «ЭТОТ СУКИН СЫН! ЕСЛИ ОН УЙДЕТ ОТ НАС ИЗ-ЗА ЭТОГО ОМЕГИ ИЗАНЫ, Я УБЬЮ ЕГО САМ!» он выл это со смесью ненависти, беспомощности и отчаяния. От всех этих криков его внутреннего омеги голова Такемити пульсировала от боли, со всеми трудностями в мире он, наконец, смог заставить его замолчать. После этого черноволосый мужчина, не теряя времени, выбежал из этой комнаты, даже не заботясь о том, разбудит ли он этим спящего Санзу. Он на полной скорости спустился вниз, чтобы добраться до холла огромного особняка, там он увидел Дракена, стоящего рядом с двустворчатой ​​дверью, которой принадлежала резиденция, и не мог не вздохнуть с облегчением, это был именно тот человек, с которым он хотел поговорить. Когда застрявший альфа услышал шаги позади себя, он автоматически повернулся, и Такемичи бросился к нему, чтобы быстро задать следующий вопрос. - Дракен-кун! Где Майки-кун? - Он ушел. Услышав это, время для Такемичи словно остановилось. Тогда он этого не заметил, но даже ненадолго перестал дышать. Он просто не мог поверить словам, сказанным скрюченным альфой, как же он «пропал»? Куда, черт возьми, он делся? Он не мог просто уйти, черт. Посреди всего этого жалобный стон вырвался из горла Такемичи. Ясно, что человек, ответственный за такое жалкое проявление слабости, был иждивенцем своего внутреннего волка, который выл в гневе и печали из-за того, что его бросил альфа. После этого омега сжался в глубинах подсознания Такемичи и начал рыдать так же, а то и больше, чем сам Санзу полчаса назад. Они разбили ему сердце. ...Продолжение следует...