Вынужден быть его омегой

В то же время, когда Санзу бунтовал в популярном буддийском храме в Токио; Чифую и Такемичи разговаривали наедине в одной из многих комнат особняка Эммы и Дракена. Пока омеги вели приватную беседу на втором этаже, Майки храпел на первом этаже, лежа на диване в главной гостиной особняка. Альфа казался беззаботным, потому что знал, что имущество Рюгуджи хорошо охраняется. Тем не менее, он держал заряженный пистолет под мягкой подушкой в ​​пределах легкой досягаемости. Быть осторожным никогда не помешает, особенно учитывая среду, в которой он жил. — «Первое, чему я научу своих щенков, как только они научатся ходить, — это стрелять». — подумал спящий Майки. У самих Чифую и Такемичи, которые сейчас разговаривали в очень охраняемой комнате, у каждого на поясе был заряженный пистолет. Одной из первых вещей, которую Такемичи усвоил, когда понял, что явно не покинет Томан по истечении шести месяцев, была необходимость стрелять, чтобы защитить себя, если случится что- то плохое. В конце концов, Томан был бандой, а сумасшедший Ханма все еще был там, так что осторожность никогда не мешала. — Такемичи, серьезно… не делай этого. Я очень ценю это, но ты не обязан. — Чифую отказывал в третий раз за этот разговор. — Я сказал, я сделаю, и я так и поступлю! — воскликнул черноволосый мужчина, немного сытый по горло тем, что его друг отказался принять его помощь. — И ты прав, я не обязан… я хочу. — Но это не точно, к тому же доктор Азами сказал, что шансы на успех ниже, чем выше. — А почему бы не зацепиться за эту минимальную вероятность? Перестань быть таким пессимистичным, Чифую. — отругал его Мичи, отчасти грустный и отчасти сердитый на не покорность, которую демонстрировал его друг. — Я понимаю, что это щекотливая тема для тебя, но, поскольку ты хотел скрыть свое бесплодие от Баджи… не было сделано всего, что в человеческих силах, чтобы восстановить твою фертильность, так что, если доктор Азами сказал, что есть шанс… Тогда мы должны держаться за него изо всех сил. Я хочу помочь тебе, поэтому, пожалуйста, позволь мне помочь. — взмолился он, и Чифую задрожал, готовый взорваться. — Но доктор сказал, что в процессе может быть нарушена твоя фертильность! — воскликнул Чифую, вставая со стула и глядя на Такемичи, который сидел в кресле напротив него. — Если ты потеряешь свою фертильность, чтобы восстановить мою… Я просто не могу жить с этой виной. Я не смогу, Такемичи. — Эй, Азами никогда не говорил мне, что «если ты примешь участие в эксперименте, ты навсегда останешься бесплодным», — пояснил он, взяв нервного Чифую за руку, чтобы тот снова сел перед ним. — Он только сказал, что существует высокая вероятность того, что моя фертильность снизится, он никогда не говорил, что я буду бесплоден. Вероятность того, что это произойдет, составляет менее 10%. Так что расслабься, ладно? — Но даже если это так, это несправедливо, что из-за меня… Твоя плодовитость поставлена ​​под угрозу. — омега продолжал отказывать, заставляя Такемичи вздыхать. Блондин был из тех, кто готов пожертвовать своим счастьем в обмен на то, что не будет вмешиваться в счастье своих близких. Он просто не был рожден для эгоистичных поступков, но Чифую не знал, что Такемичи был ещё более упрямым, чем он. — Чувак, даже если бы я всерьез стал бесплодным… Я бы не стал так возражать, потому что к тому времени, когда это произойдет, у меня уже будут эти двое малышей на руках. — сказал омега, лаская свой живот, который едва имел небольшую выпуклость. — Я хочу, чтобы ты испытал то же, что и я, потому что ты заслуживаешь этого больше, чем кто- либо другой. Чифую… Я знаю, как сильно ты хочешь стать матерью. — приговорил он, лаская руку дрожащего блондинки. — Как омега, я могу понять тебя лучше, чем кто-либо, потому что я тоже долгое время считал себя бесплодным… и хотя я делал вид, что мне все равно, мне было больно. Итак, Чифую… это нормально признать, что это больно. — Такемичи, партнер… — начал омега своими кристально-зелеными глазами, пуская пару слез, которые он до сих пор сдерживал. — Больно… больно, что у меня не может быть собственного щенка. Мне больно, что я не могу сделать Баджи-сана и Казутору родителями, даже зная, как сильно они хотят ими быть. Это действительно очень больно. — после, наконец, Мичи крепко обнял Чифую, который уткнулся лицом в его грудь, всхлипывая в свитер Такемичи, пока тот не стал слегка влажным. В такие моменты не нужны были слова… просто объятия, наполненные феромонами, которые указывают на связь стаи. Оба молодых человека в течение последних месяцев совершенно бессознательно сформировали прочную связь, будучи единственными омегами «стаи», которую представлял Томан. Может быть, поэтому Такемичи так стремился восстановить фертильность Чифую, даже если в процессе он испортит свою собственную. — Хочешь, я открою тебе секрет? — начал Мичи, нежно поглаживая светлые волосы друга, чтобы успокоить его. — В глубине души я очень хочу, чтобы моя фертильность хотя бы немного снизилась, помогая тебе… Я имею в виду, ты знаешь, сколько противозачаточных таблеток я принял, и все же эти два чертенка были зачаты? Либо они очень хотели родиться, либо моя фертильность настолько высока, что таблетки мне ничего не дают. — поддразнил Такемичи, пытаясь немного разрядить напряжённую атмосферу. Очевидно, его шутка сработала, поскольку Чифую начал смеяться посреди своих рыданий. Такемичи тоже засмеялся и продолжил нежно гладить волосы блондина, который мурлыкал, когда он потерся щекой о мягкий свитер черноволосого мужчины. Любой, кто увидит эту сцену с двумя красивыми омегами, обнимающими друг друга, определенно будет тронут. Взгляд просто двигался от одного к другому. — Спасибо, что позволили мне помочь тебе. — прошептал Такемичи, выпуская успокаивающие феромоны, чтобы успокоить тревогу блондина. — Когда родятся мои щенки, мы оба будем участвовать в эксперименте. У меня хорошее предчувствие на этот счет, приятель. — Нет, спасибо тебе… — сказал Чифую, еще немного обняв Такемичи и снова потершись щекой о свитер друга. — Ты пришел, чтобы изменить абсолютно все к лучшему, Такемичи… большое тебе спасибо за все.

***

Последние несколько дней киллер, убивший Рёко Баджи, подвергался пыткам со стороны самого Баджи и братьев Кавата. Субъект, несмотря на то, что его пытали бесчисленными способами, не издал ни звука. В любом случае, он не сообщил ни одной важной информации о местонахождении беглеца Ханмы. Если бы он знал что-нибудь об опасном альфе, он бы уже отпустил его после стольких пыток, что, к сожалению, указывало… на то, что он ничего не знал. В тот момент оставалось только убить его. Слова, сказанные Мицуей после изнурительного расследования, не очень обнадежили весь Томана и особенно Баджи, который больше всего хотел убить Шуджи Ханму собственными руками. То, что сказал им Мицуя, было резким и разочаровывающим: — Я еще не уверен на 100%, но на основании расследований, которые я смог провести до сих пор… Боюсь, Ханма не в Азии, США или Европе. Я думаю, что он спрятался в каком- то месте. Далеко от Японии… Латинской Америке. Причина, по которой он мог там спрятаться, проста: преступность, коррупция и картели — хлеб насущный. Найти преступника, который едет туда специально, чтобы спрятаться и с таким количеством денег, как у него, практически невозможно. Кисаки Тетта поступил умно, отправив его в такое богом забытое место, черт возьми. Однажды Баджи узнал, что не может получить соответствующих сведений о местонахождении Ханмы, который предположительно уже находился в какой-то латиноамериканской стране. Он решил, что пора покончить с жизнью наемного убийцы. Тем не менее, черноволосый мужчина ясно дал понять, что не даст ему быстрой смерти, а скорее медленную и мучительную смерть за то, что он убийца его матери. Чтобы избежать более мучительной участи, чем он уже вынес, наемный убийца решил предать своего партнера — Сенджу, которая также была киллером, нанятым Теттой Кисаки для убийства Юзухи. Поскольку он не мог общаться с помощью речи, поскольку Баджи вырвал себе все зубы плоскогубцами и порезал ему язык бритвой, наемный убийца бросился за ноутбуком, чтобы сообщить Баджи о Сенджу Кавараги, чтобы он мог умереть быстрее. Он не мог писать на листе бумаги, так как его пальцы были сломаны, а другие отрезаны, но он могла использовать единственный палец, который у него еще оставался, чтобы писать, клавиша за клавишей, на ноутбуке информацию о другом убийце. Очевидно, Баджи попросил присутствия Мицуи, когда узнал об этом, и лиловоглазый альфа вскоре прибыл в комнату пыток. — Вы можете идти, я сам допрошу его. — сказал Мицуя заставляя братьев Кавата и Баджи выйти из камеры пыток. Эта комната была звуконепроницаемой, и в ней также были камеры наблюдения, однако Мицуя взломал эти камеры за несколько минут до этого, чтобы никто не знал, что там произойдет, кроме того, конечно, он запер дверь, как только Баджи покинул это место. Лиловые глаза холодно смотрели на жалкого измученного киллера перед ним, внезапно вспомнив, что сказал ему Тайджу несколько дней назад. — Я умоляю тебя, Мицуя… Юзуха серьезно любит эту девчонку по имени Сенджу Кавараги. Ты должен не дать киллеру произнести имя Сенджу, потому что, если Томан узнает, что она была убийцей, нанятой Кисаки Теттой… она будет замучена и убита, независимо от того, раскаялась она в конце или нет. Юзуха не вынесет её смерти, и это, вероятно, вызовет перелом в структуре Томана. Ты знаешь, что если один из моих братьев уйдет, я тоже уйду. И Хаккай точно пойдет за Юзухой, это само собой разумеющееся. Поэтому, пожалуйста, ты должен любой ценой избежать того, чтобы наемный убийца произнес имя Сенджу Кавараги. — Я знаю, что у тебя есть дочь. — Мицуя начал говорить. Услышав это, киллер вздрогнул. — Ты хорошо еёспрятал, но я нашел её. — затем он достал из кармана фотографию и показал мужчине, который вновь вздрогнул, увидев лицо своей маленькой дочери. — Десять лет, совершенно здоровая и красивая омега с большими медовыми глазами… она станет отличным товаром для торговли в какой-нибудь другой стране, не так ли? — Н-н! — отрицал он, что едва ли можно было понять, потому что Баджи вырвал все его зубы. — Я могу гарантировать безопасность вашей дочери, когда вы умрете… в обмен на то, что вы закроете свой гребаный рот и примете мучительную смерть. Тебе строго запрещено произносить имя Кавараги Сенджу, как бы тебя ни мучили близнецы или черноволосый парень, понял? — приговорил Мицуя, засовывая фотографию девушки обратно в карман. — М-м! — со слезами на глазах согласился мужчина, отчаянно пытаясь защитить свою единственную дочь от превращения в секс-рабыню. Мицуя просто подавил чувство отвращения в себе, потому что он ненавидел использовать грязные уловки Кисаки Тетты, чтобы манипулировать ситуацией по своему усмотрению. Но у него не было выбора, в тот день он решил защищать интересы своей семьи, а не Томана. В тот день Мицуя был эгоистом. Покинув камеру пыток, Мицуя просто сказал Баджи и братьям Кавата, что у киллера на самом деле нет никакой новой информации, которую он мог бы предоставить им, он просто солгал в отчаянной попытке ускорить свою смерть и сделать её немного менее болезненной. Лиловоглазый альфа лгал так же легко, как дышал, чего ни Баджи, ни близнецы Кавата не подозревали и просто предпочитали верить его словам. В конце концов, это был Мицуя… хороший и надежный Такаши Мицуя. Наемный убийца сдержал свое обещание и мучительно умер от рук Баджи, ни разу не назвав имени Сенджу. Поскольку существование Кавараги Сенджу, как наемного убийцы, нанятой Кисаки Теттой, так и не стало достоянием гласности, будучи фактом, известным только братьям Шиба и самому Мицуе, розововолосая омега могла бы официально стать девушкой Юзухи не скрывая свои отношения. Никто в Томане не заподозрил бы этого, и у сварливого Санзу не было бы другого выбора, кроме как принять свою младшую сестру в свое окружение, хотя и неохотно. Мицуя хотел бы притвориться святым и сказать, что он не «предал» доверие организации, которой он служит, просто помогая члену своей второй семьи, Юзухе Шиба, но это означало очередную ложь, а одной в день было более чем достаточно. Правда в том, что он пошел на такой риск, потому что знал, что Хаккай очень обеспокоен положением своей сестры Юзухи и Сенджу Кавараги. Из-за этого Мицуя просто решил убить двух зайцев одним выстрелом: помочь своей дорогой невестке и заработать очки с Хаккаем, чтобы он быстрее простил его. Бета открылась своему младшему брату и рассказала ему всю историю своих отношений с молодой наемной убийцей омегой, на что Хаккай сочувствовал положению обоих и ломал голову над тем, как решить эту проблему, не спрашивая Мицуи, потому что он все еще был зол на альфу из-за проблемы с Тайджу. Однако, даже не спрашивая, «Така- чана» снова взял на себя решение проблемы, которая терзала разум Хаккая. И даже не попросил благодарности от Шиба, что растрогало нежное сердце Хаккая. — Мицуя, я знаю, как сильно ты ненавидишь использовать грязные уловки Кисаки, и я также знаю, как сильно ты ненавидишь лгать членам Томана… но если ты это сделаешь, ты не только еще больше завоюешь сердце Юзухи, ты также сделаешь все возможное, чтобы добиться прощения Хаккая. Поверь мне, даже если он не хочет тебя видеть… Хаккай послушает Юзуху, и она не скажет о тебе ничего, кроме хороших слов, если ты поможешь ей с проблемой Сенджу. — были умные слова, которые сказал Тайджу Мицуе за несколько дней до этого, и он действительно был прав. Старший брат действительно очень хорошо знал обычаи двух своих младших братьев.

***

Пока все это происходило, очень довольный Санзу шел по улицам Токио с широкой улыбкой на лице. Он только что вышел из буддийского храма и, пригрозив монаху острым лезвием, за раскрытие тайны узи. Полиция, конечно же, прибыла в храм из-за жалоб верующих, но розоволосый мужчина сбежал до прибытия властей, а Эмма и Дракен остались там, чтобы успокоить полицейских. Барабанные перепонки Санзу всё ещё болят от крика Эммы перед тем, как он вышел из храма. — Ты точно причина наших несчастий! Ты был там в день нашей свадьбы, ты был там и в день детской вечеринки Ханако, и еще раз ты появился здесь, в храме, чтобы все испортить, я запрещаю тебе быть на день рождения нашей дочери! Убирайся отсюда, пока полиция не поймала тебя, идиот! — воскликнула очень разгневанная Эмма, увидев вдалеке типичные огни полицейских машин. — Благословение Божие, готово. — Санзу счастливо кивнул, больше не вспоминая об угрозах Эммы. — Благословение Будды, готово. — продолжал он, напевая очень довольный своим поступком. — Теперь осталось только совершить темный ритуал и получить благословение Сатаны. Итак, принц с принцессой родятся совершенно здоровыми. — приговорил он, очень оптимистично смотря в будущее. Санзу шел по огромным улицам Токио, напевая и разговаривая сам с собой, не заботясь о том, что люди смотрят на него, как на сумасшедшего. Бета был в своих мечтах, думая обо всем хорошем, что приготовила ему жизнь, как верному слуге королевы и короля. Он был настолько поглощен идеей стать няней будущих детей, что даже не помнил, что не принимал наркотики в последние несколько дней. Такемичи действительно пришел, чтобы всё изменить, он даже изменил такого наркомана, как Санзу. — Почти наверняка они будут доминирующими, потому что и королева, и король имеют доминантный ген, но… будут ли они двумя доминирующими омегами? Два доминирующих альфы? Или еще лучше, доминирующие омега и альфа! Какое это было бы благословение! — воскликнул он эйфорически, подпрыгивая от радости. Все вокруг отступили в сторону, пропуская его и глядя на него, как на сумасшедшего. — Харучиё… — услышав этот голос, которого он не слышал уже много лет… Санзу резко остановился и медленно повернул голову в сторону переулка справа от себя. Там он увидел высокую тень, довольно высокую… может быть, шесть футов. Человек сделал два шага к нему и был замечен. Это был высокий, худощавый мужчина средних лет, полностью одетый в черное, и его черные волосы были довольно длинными, а с голого лба падали светлые пряди. У него были большие опущенные фиолетовые глаза, и, возможно, больше всего на его длинном лице выделялся длинный шрам, пересекавший правый глаз. Зажженная сигарета почти постоянно украшала его рот, что указывало на то, что он был хроническим курильщиком. — «Уродство» было первым, что пришло в голову Санзу. — «Необъяснимо уродливо, я даже не могу понять, как мы делим кровь». — Брат… — начал Такеоми Акаши, старший брат Санзу. — Давно не виделись. — Я не твой брат, плейбой. — рявкнул бета, обострив бирюзовый взгляд. — И не называй меня Харучиё, для тебя я Санзу. — вся эмоция и прежняя эйфория исчезали в один момент. Очевидно, что между братьями Акаши не было хороших отношений. …Продолжение следует…