Вынужден быть его омегой

Братья Хайтани посмотрели друг другу в глаза в четвертый раз, несколько раз моргнув, как будто не могли обработать то, что видели их глаза. Они сидели на огромном фиолетовом диване в комнате Санзу, оформленной в викторианском стиле. Они просто решили понаблюдать за странным поведением своего партнера, который в этот момент лежал на своей огромной кровати, одетый только в лиловый бархатный халат и проверяя японские имена девушек на своем планшете. Рядом с Санзу, прямо на тумбочке, лежала странная черная книга и связанная крючком кукла, изображающая его самого. Рядом с упомянутой куклой была ещё одна точно такая же, но ещё не законченная. Санзу хотел, чтобы у каждого щенка была его кукла, связанная крючком, чтобы они быстрее привязывались. По словам розововолосого мужчины, эти куклы были демонстрацией его большой любви: по словам братьев Хайтани, они были демонстрацией его одержимости щенками главы. — Никогда не думал, что у Хару такая материнская сторона. — прошептал Риндо своему старшему брату достаточно тихо, чтобы бета не услышал. — И я нет. — ответил немного обеспокоенный Ран. — Наша сладкая вата ищет имена уже четыре дня подряд, практически без сна. Я боюсь, что он развалится… — Эй, бесполезная парочка! — Санзу вдруг закричал, и оба брата обратили на него внимание. — Вместо того, чтобы стоять и шептать чепуху, лучше подойди и помоги мне. — А, да? Как мы можем тебе помочь? — спросил Риндо, вставая с дивана с улыбкой. — Мы можем помочь тебе выбрать идеальное имя быстрее. — добавил Ран, тоже вставая с широкой улыбкой. Оба брата сидели на кровати, у ног Санзу. Хайтани отчаянно нуждались в том, чтобы Санзу наконец выбрал имя для дочери Манджиро. В течение нескольких дней он был сосредоточен только на беременности Такемичи; в походах к врачу, в покупке комнаты для близнецов и в выборе «идеального» имени для девочки. И они… были просто там, по словам самого Санзу, мешали. Он даже не наградил их за то, что они перенесли его личный «музей» в дом Рана, просто коротко поблагодарил и сказал, что как только он сможет выбрать имя для девочки, он вознаградит их в постели. По этой причине Хайтани очень хотели, чтобы бета наконец-то соизволил выбрать имя, потому что, честно говоря… они отчаянно хотели заняться грязным, грубым сексом, который они имели с Санзу. Кроме того, в качестве награды за охрану своего музея розоволосый мужчина пообещал им, что будет носить женское белье пастельно-розового цвета… чего в обычной ситуации Санзу никогда бы не сделал. Он был больше… кожаный, чем кружевной, а также, по иронии судьбы (учитывая цвет его волос), Санзу ненавидит розовый цвет. Он любит вещи больше черного, лилового, сиреневого и фиолетового оттенков. Это также будет первый раз, когда она наденет лифчик, так как сами Хайтани купили и принесли Санзу нижнее белье, которое они хотели видеть на нем. — Кстати, что это за книга? — спросил Риндо, указывая на черную книгу, которая лежала на прикроватной тумбочке Санзу, на ней была перевернутая пентаграмма. — Это Сатанинская Библия. — ответил бета как ни в чем не бывало, продолжая проверять имена на своем планшете. — Какого черта ты это читаешь? — удивленно спросил Ран, так как он и его брат знали, что Санзу всегда был атеистом. Более того, он ругался матом в церквях и смеялся над верующими. — Просто любопытство. — ответил он, пожав плечами. — Я не верю в Сатану, но как знать… — Ты боишься, что все богохульства, которые ты говорил о Сатане, Будде и Боге, вернутся к тебе в виде кармы… повлияв на детей босса? — спросил Риндо. И хотя это был «вопрос», он как будто был уверен, что это так. Реакция Санзу подтвердила это, так как бета вздрогнул от такой возможности. — Ты веришь в карму, Хару? — весело спросил Ран, засмеявшись, увидев, как Санзу покраснел от смущения. — Если ты пришел сюда только пошутить, можешь убираться прямо сейчас! — раздраженно воскликнул он схватив черную библию и бросив ее в Рана. — Ладно ладно. — сказал Ран, поймав библию в воздухе и улыбнувшись, чтобы успокоить гневного Санзу. — Давай, скажи нам имена, которые тебе понравились больше всего, и мы выскажем свое честное мнение. — Очень хорошо. — Хару неохотно кивнул, возвращая свое внимание к планшету. — Начнем. Акира? — Слишком обычно. — хором ответили братья. Санзу кивнул и вычеркнул этот вариант. — Хикари? — Неплохо, но это означает свет… и если она собирается быть «принцессой» мафии, я не думаю, что это имя ей подходит. — сказал Ран, и бета вычеркнул этот вариант. — Айко? — Звучит как дохлая муха. — ответил Риндо. И Санзу кивнул, неосознанно убрав имя биологической матери Такемичи. — Ханаэ? — Это красиво, но в него включен кандзи «Хана» (расцвет). — начал объяснять Ран. — Разве дочь Дракена и Эммы не должна называться Ханако? Давай попробуем не копировать иероглифы из имени её двоюродного брата. — Я не знал это! — Санзу кивнул, исключая этот вариант. — Как насчет Сая? — Мне это нравится. — Риндо согласился. — Но не мне. — возразил Ран. — Им обоим должно понравиться, и особенно мне. — приговорил бета, также удалив это имя. — Чёрт, нам троим договориться будет сложно. — пробормотал Риндо себе под нос. — Саюри? — спросил Санзу, не обращая внимания на жалобы партнёра. — Мне нравится «Саю» — Ран был честен. — Но не Ри. — Я с ним согласен. — согласился Риндо. Санзу кивнул и приготовился исключить этот вариант, но именно тогда, когда он собирался перейти к другому имени, которое он выбрал… Бета увидел одно, которое сразу привлекло его внимание. Чуть ниже Саюри было имя, которое он ранее упустил из виду из-за недосмотра. Ему понравилось произношение имени как такового, однако, когда он прочитал его значение, он не мог не тепло улыбнуться, и его черное сердце смягчилось. — Наконец нашел! — воскликнул он в эйфории, напугав братьев Хайтани. — Ее имя будет Саюми! Саюми Сано! — Мне это нравится! — согласился Ран. — Что это значит? — спросил Риндо, все ещё не полностью убежденный. Ран нахмурился и наклонился к уху брата. — Ты хоть представляешь, сколько дней он потратил на выбор имени? Не заставляй его сомневаться сейчас, что решение наконец-то принято, потому что если мы будем продолжать в том же духе… у нас не будет секса до конца года. — предупредил его Ран шепотом. Риндо вздрогнул и кивнул. — Независимо от его значения, это прекрасно! — сказал младший из Хаитанцев, улыбаясь, и у него на виске выступила капля холодного пота. — Пара срочных, самое главное в этом имени его значение. — Санзу ругал их, читая их злые намерения. — Саюми означает «моя маленькая принцесса». — объяснил бета, не переставая улыбаться. Хотя он уже любил обоих близнецов одинаково, он чувствовал, что у него особая связь с девочкой из-за того простого факта, что Такемичи позволил ему выбрать ей имя. — Саюми будет моей любимой маленькой принцессой, так что это имя для меня, и я надеюсь, что оно будет и для короля с королевой. — Уверен, тебе понравится. — поддержал его Ран, ещё больше убедившись, когда узнал значение имени. — Сыновья вождя будут иметь такие же инициалы «S.S.», точно так же, как у нас с Раном одинаковые инициалы «R.H.» Мне это нравится. — добавил Риндо, и только тогда Санзу осознал этот факт. — О, это правда! Это делает его еще более совершенным. — проговорил бета улыбаясь, при этом выключив планшет. — Шиничиро Сано и Саюми Сано… Мне нравится, как они звучат вместе. — он счастливо кивнул, обнял свой планшет и закрыл бирюзовые глаза, представляя будущее впереди. — Ну, тогда… — начал Ран, слегка кашляя, чтобы привлечь внимание глубоко поглощенного Санзу. — Поскольку ты, наконец, определился с именем, тебе не кажется, что оно теперь из…? — старший не договорил вопрос, а предпочел озорно посмотреть на младшего брата. — Ты должен сдержать свое обещание, Хару. — сказал Риндо, доставая из-за спины розовую коробку с очень заметным фиолетовым бантом. Внутри упомянутой коробки было женское нижнее белье, которое они хотели видеть на Санзу. — Что это? — спросил бета, откладывая в сторону свой планшет, так как уже выбрал желанное имя. — То, что ты обещал использовать. — ответил Ран, сдергивая крышку с коробки, чтобы его партнер мог увидеть нижнее белье. — Сумасшедшие ублюдки… — нахмурился Санзу. Если бы это была нормальная ситуация, он бы уже угрожал им своей драгоценной катаной. — Но ничего, я держу свое слово. — Великолепно! — воскликнули Хайтани, их глаза сияли ярче звезд. — Тогда быстро надень его в ванной, а когда выйдешь, ты должен позировать перед нами, пока… — Но это будет ночью, потому что сначала мне нужно сходить в пару мест. — проговорил Санзу, вставая с кровати перед разочарованным взглядом любовников. — Не смотрите на меня, как обиженные щенки, на меня это не действует. — Ах, но если бы Такимичи Ханагаки сделал такое же выражение лица, тогда ты бы уже перевернул мир с ног на голову, чтобы узнать, кто заставил его чувствовать себя плохо. — прошептал Риндо себе под нос, немного обиженно. Ран просто покачал головой, улыбаясь в поражении; потому что он уже знал, что сравнивать себя с «королями» перед своим навязчивым любовником было проигрышным сражением. С тех пор, как они начали встречаться с Санзу, они знали, что всегда будут занимать место ниже «короля» — Майки — для розовоголового. Им даже пришлось признать, что Санзу время от времени спал с боссом во время вышеупомянутых периодов жары. И, конечно, они сначала завидовали, потому что были людьми… но, как профессионалы, они научились их контролировать. Уродство в том, что теперь, помимо того, что они ниже босса, они также будут ниже «королевы» Такемичи и детенышей «принцев». Именно по этой причине, из-за навязчивого эгоизма Санзу, отношения троих из них (в отличие от другого трио Томана) были «открытыми», Хайтани могли спать с другими людьми в качестве «мести» против эгоистичного Санзу, поскольку они никогда не был бы первым в сердце этого беты. Ирония в том, что, хотя им было позволено быть «неверным», Хайтани редко делали это с другими людьми и всегда предпочитали делать это с Санзу. Возможно, братья не были самым важными для Санзу, но бета был самым важным человеком для Рана и Риндо. Было ли это несправедливо? Да, однако… никто не заставлял их влюбляться в розовую голову в первую очередь. Более того, Санзу много раз предупреждал их об этом, прежде чем они начали встречаться, и они все равно принимали эти условия. Так что теперь они не могли просто жаловаться. Единственное, что их утешало, так это то, что Сандзу, по крайней мере, не любил «королей» в романтическом смысле, это была скорее платоническая любовь… почти сектантская. — Никогда не сравнивай себя с королевой для меня, потому что ты всегда будешь проигрывать. Люби себя немного больше, Рин, — посоветовал Санзу, дважды похлопывая расстроенного по плечу. — Эй, это несправедливо… сколько еще ты собираешься заставлять нас ждать и…? — но Риндо не мог продолжать жаловаться, потому что Санзу заставил его замолчать медленным и влажным поцелуем, который заставил Риндо забыть обо всем его дискомфорте, и он немедленно ответил взаимностью. — Привет, я тоже хочу. Ран ползал по кровати, пока не смог вставить свой язык в середину влажного поцелуя двух других. Поцелуй троих был грязным, шумным из-за постоянного потирания губ и с включенным изредка покусыванием. Через некоторое время постоянных поцелуев Санзу отделился от своих любовников и положил руки им обоим на головы, прижав их друг к другу нос к носу. — Целуйтесь. — приказал он, его бирюзовые глаза сияли похотью. Братья искоса посмотрели на него и начали целовать друг друга. Во время горячих поцелуев, а также во время секса Хайтани обычно целовались и прикасались друг к другу, чтобы удовлетворить болезненность Санзу, который любил мастурбировать, наблюдая, как двое его мужчин устраивают ему небольшое шоу. Кроме того, братьям также нравилось переживать то, что считалось табу и «преступлением против нравственности» — инцест. Им всегда нравилось нарушать правила общества и идти по пути безнравственности без угрызений совести. На самом деле, первые разы обоих были между собой. Их первый поцелуй, их первая мастурбация, их первый минет, а также… они пытались заняться проникающим сексом друг с другом, однако, поскольку они оба были альфами, одному или другому было чрезвычайно трудно поддаться проникновению. В конце концов, Ран «пожертвовал собой», как хороший старший брат, однако… хотя они и сделали это, они, честно говоря, не получили от этого такого удовольствия, как ожидали. Затем они делали это с другими людьми (бетами и омегами), и им это нравилось больше, понимая, что им обоим нравится быть «на высоте». Затем они, наконец, встретили Санзу, а остальное уже история, секс никогда не был лучше, чем секс, который у них был с бетой. Конечно, в отличие от Злюки и Улыбашки (которые также находятся в кровосмесительных отношениях), Хайтани любят друг друга, но не в романтическом смысле. Они просто играют, целуя или прикасаясь друг к другу из чистого любопытства, но оба глубоко влюблены в розоволосого бету. Братья подобны двум спутникам, вращающимся вокруг одной планеты — Санзу, — которые время от времени сталкиваются друг с другом, чтобы подарить друг другу толику ласки перед внимательным и болезненным взглядом похотливой планеты. — Риндо, укуси Рана за шею. — хриплым голосом приказал Санзу, при этом мастурбируя свой член быстрее. Риндо выполнил просьбу напарника и его губы опустились с рта Рана к его шее, целуя и кусая его. Младший оставил засосы на белой коже старшего, и тут Санзу застонал, он вот-вот кончит. Хайтани улыбались от удовольствия и продолжали заниматься своим делом, пока не услышали крик удовольствия от беты, который свидетельствовал о том, что он наконец-то достиг столь желанного оргазма. — Черт, это было потрясающе! — радостно воскликнул он, потому что только удовольствие от служения своей королеве превосходит удовольствие от оргама для Санзу. — Вот дерьмо! Мне уже поздно. — сказал он, как только его глаза посмотрели на настенные часы в викторианском стиле, они показывали 18:30. — Что? — хором сказали братья, прекращая целоваться. — Я приду ночью, так что приготовь все. — сказал Санзу, вставая с кровати и глядя вниз на Хайтани, которые всё ещё сидели на огромной кровати, с недоумевающим выражением на лицах. — Будьте хорошими мальчиками и ведите себя прилично, пока я не вернусь. — предупредил он их, погладив обоих по голове. После этого Санзу пошел в личную ванную в своей комнате и принял душ. После этого он элегантно оделся в свой привычный фиолетовый костюм (таких у него были десятки) и, не мудрствуя лукаво, покинул свой дом, уехав на личном автомобиле. Сам он был тёмно-фиолетовым БМВ. Любой член Томана, увидевший приближающуюся машину, знал бы, что она принадлежит сумасшедшему бете, и тогда… в лучшем случае они убежали бы. — Иногда мне кажется, что мы больше его собаки, чем партнеры. — сказал Риндо, когда они остались одни в огромной комнате Санзу. — Хотел бы я возразить твоим словам… но я думаю так же. — сказал Ран, выдавливая улыбку. — Кстати, о собаках… Хару сказал мне, что уже ищет собак «лучшего качества» для будущих «принцев». — сказал Риндо. — Собак для сыновей главы? — вдруг прошептал он, представив пугающее будущее. — О брат, если это правда… Боюсь, мы снова упадем. — Что ты имеешь в виду, Ран? — Если эти собаки важны для «принцев», они будут важны и для Хару. — Ты имеешь в виду, что… — Да, я имею в виду, что теперь мы будем ниже собак из-за нашей сладкой беты. — Я не допущу такого унижения! — По крайней мере, мы могли бы воспользоваться сегодняшней ночью и заранее отомстить, — прошептал Ран, извращенно улыбаясь. — А если мы пойдем в секс-шоп, чтобы купить ещё вещей? Итого, Хару вернется ночью. — Хорошая идея, Рин, иди пешком. … — Кен-чин, мне кажется, что я в отношениях троих. — в пятый раз пожаловался Манджиро, который в этот момент лежал на огромном диване в особняке Эммы и Дракена. — Я уже говорил тебе, что это твое воображение, Майки. — сказал Дракен, вздыхая и гладя зятя по голове. В это время заплетенный альфа сидел на диване, а голова Манджиро покоилась на его бедрах. Дракен время от времени гладил Майки по черным волосам и давал ему советы по поводу его отношений с Такемичи. Что касается Манджиро, то он продолжал жаловаться на то, как сильно Санзу «мешает» их отношениям. — Почему он должен сопровождать нас повсюду? На медицинские осмотры, в детские магазины, в рестораны, в наш пентхаус… это мука. — Потому что Такемитчи чувствует себя с ним комфортно, а также… помни, что ты всё ещё на грани из-за того, что ты сделал с Чифую, так что веди себя прилично и не устраивай перед ним ненужную сцену ревности. — ругался Дракен и если бы у Манджиро были собачьи уши, они бы упали. — Я знаю, поэтому я вел себя хорошо… слишком хорошо. — подчеркнул Майки, который, несмотря на патологическую ревность, ещё не убил Санзу. — Такемитчи очень верен тебе и Санзу тоже, так что не завидуй. Ничего романтического между ними не произошло, не происходит и не произойдет. — В последнее время Харучиё кажется более лояльным к Такемитчи, чем ко мне. — Это потому, что твой омега, в отличие от тебя, хорошо к нему относится и отвечает взаимностью. Так что не плачь из-за пролитого молока, потому что ты знаешь, что всегда плохо с ним обращался. — улыбнулся Дракен, и Манджиро фыркнул, не в силах опровергнуть свои слова. — Боюсь, Санзу тоже собирается украсть любовь моих детенышей… они будут моими, а не его. — подчеркнул Майки, почти рыча. — Наши дети не принадлежат нам, Майки. — поправил его Дракен, покачав головой на ребячество друга. — Да, это будут ваши дети и дети Такемитчи, они наверняка будут любить вас, потому что вы их родители… но они также будут иметь право любить других людей. — Они могут любить тебя или Эмму, ведь вы их дядя и тётя. — Майки кивнул, пытаясь меньше ревновать при мысли о том, что они разделят их будущих детей. — Но Санзу тоже будет дядей близнецов, так как по решению вашего омеги он будет их крестным отцом. — услышав это, Манджиро зарычал. — Майки, не будь таким! — Я ненавижу это, Кен-чин. Я ненавижу делиться тем, что принадлежит мне. — Майки открыл свои заплаканные черные глаза, из чистой досады. — Хорошо, отпусти это. — альфа кивнул, лаская голову меньшего альфы. — Со временем поймешь, в этом нет ничего плохого, чтобы быть неправым. Просто… больше не облажайся, и всякий раз, когда ты расстроен, приходи и отомсти, рассказав мне все, но не бей Санзу, хорошо? — Всё в порядке, Кен-чин. — кивнул он, протирая глаза и пытаясь контролировать свои более примитивные территориальные инстинкты. В то время Такемичи был в том же особняке, но в дальней комнате вместе с Чифую и Эммой, они втроем говорили о многих вещах, чтобы наверстать упущенное. Комната была явно очень безопасной и окружена персоналом службы безопасности. Пока они болтали втроем, Дрекен и Майки решили ненадолго отвлечься, отправившись в одну из огромных комнат особняка, чтобы лечь на этот диван и поговорить о многих вещах. Главной темой разговора, очевидно, была ревность Манджиро по поводу близости, которую Такемичи и Санзу демонстрировали в последнее время. — Кстати, как Баджи? — спросил Дракен, резко меняя тему. — Я не видел его с того дня… — сказал Майки, быстро охлаждая лицо, когда вспомнил тот роковой день. — Но, как ты, уже знаешь, мы нашли киллера, убившего Рёко-сан, и сейчас он в наручниках в камере пыток.