Вынужден быть его омегой

После того, как Майки закончил, вся комната замолчала из-за удивления. Если в такое время упадёт булавка, её обязательно услышат, и больше всего оглушен был сам Такемичи. Он давно не чувствовал себя таким униженным. Это чувство было такое сильное, что его лицо покраснело. Через пятнадцать секунд молчание было нарушено, когда человек осмелился прошептать человеку рядом с ним. Это действие вызвало эффект домино, вскоре все гости начали шептаться себе под нос. Это определенно была самая хаотичная, драматическая и непредсказуемая свадьба, которую они посешали в своей жизни; сплетням, возникшей на этой свадьбе, пройдут месяцы, чтобы исчезнуть из чаепитий, устроенных богатыми дамами. — Какой позор, если мой муж унижал меня, так публично… Я бы попросила его о разводе, — сказала дама, с сожалением глядя на Такемичи. — Он это заслужил, он слишком тщеславный омега, — сказала другая леди, подозрительно глядя на Такемичи. Она была одной из «подруг Айко». — Посмотри на него, прежде чем он говорил так высокомерно, но теперь он потерял дар речи. — Он и Айко одинаково жалки. Но я не удивлена, в конце концов, они птицы одного оперения. Плоды не падают далеко от своего дерева, — усмехнулась другая дама, которая никогда не любила Айко, но тоже не могла помочь Такемичи, так как он её сын. — Каким бы доминантном он ни был, он все равно омега, поэтому он должен быть подчиняться свому альфе. Это естественно, — сказал старый мачо-альфа, поправляя галстук и презрительно глядя на Такемичи. Нервный тик появился в правом глазу омеги, который молчал, но продолжал слушать каждый комментарий, который люди говорили за его спиной. Майки также слушал их, но решил не обращать на него внимание и продолжал смотреть на омегу, не сдаваясь и не отказываясь от слов. Омега чувствовал себя ещё более преданным отсутствием реакции Майки, он имеет в виду разве Майки не защитил бы его даже от этих ужасных комментариев? — Инупи, пожалуйста, сердечно попрощайся с гостями. Свадьба закончилась. — наконец сказал Майки, отводя свои черные глаза от Такемичи. — Сердечно …? — повторил омега, и его нервный тик, с каждой секундой становилс все более и более выраженным. Инупи вздохнул и просто кивнул на приказ Майки. Он быстро подошёл к сцене, где музыканты играли в живую, чтобы скрасить атмосферу, и схватил микрофон. Горестным, но твёрдым голосом Инупи сердечно сообщил, что свадьба отменяется в связи с печальныи событиями. Он ещё раз извинился перед парой и обещал, что в будущем новая свадьба состоится на лучших условиях. Омега ничего не услышал, он просто продолжал смотреть на Манджиро, пока его разум прокладывал план действий… И ни один из них не был мирным. Темно-синие глаза омеги остановились на центральных элементах комнаты, прямо посреди круглых столов стояли декоративные зажжённые свечи. Такемичи думал о том, чтобы бросить чертовы свечи на скатерть и сжечь заживому всех этих толстых дам, которые издевались над ним. Услышав их крики о помощи, омега почувствовал себя немного лучше, это действительно было бы отличным завершением этой дерьмовой свадьбы. Такемичи прикусил язык до крови, какого черта, Инупи должен был «сердечно» попрощаться со всей этой горсткой жадных свиней, которые смотрели на него с жалостью и насмешкой? Почему его собственный альфа осмелился унизить его перед всеми этими свиньями? Почему все считали его «плохим парнем»? В то время как настоящие плохие парни были доставлены парамедикам для лечения. И всё это время он стоял там, как дурак, со своим семимесячным животом, над которым его собственной альфа высмеивал перед всеми этими богатыми стариками. «Я убью их всех, сукины дети», — подумал омега с двумя выступавшими жилками на виске. Однако, как только он собирался пойти и взять свечу, чтобы начать огонь, его самая рациональная часть заговорила с ним. «Стоп, не делай глупостей,» — сказал Такемичи, который не присутствовал, видел и слышал всё, что делал его внутренний омега, когда взял под контроль своё тело. «И, что ты хочешь, чтобы я сделал? Покорно уйти, пока этим свиньи всё сходят с рук? Никогда!» — прорычал омега, гордый настолько, насколько мог быть. «С этого момента я позабочусь об этом, спасибо, что встретил мою мать ради меня. Я не знаю, что бы я делал без тебя,» — сказал ему Такемичи с широкой улыбкой. «Перестань быть сильным передо мной… Я знаю, тебе больно, что наш альфа высмеивал нас перед всеми» — сказал волк лизнув щеку Такемичи, который, несмотря на улыбку, так же плакал. «Просто доверься мне, я позабочусь оо этом,» — проговорил он, лаская морду сварливого волка. После этого все исчезнуло, когда омега, кивнул своей лохматой головой. После этого глаза Такемичи снова были ярко-голубыми, а общая атмосфера вокруг его тела изменилась. Майки сразу заметил перемену в омега, однако когда тот подумал о том, чтобы подойти к нему, Такемичи повернулся на ногах и направился прямо к парочке, которая в это время разговаривала с Инупи, чтобы хорошо согласовать, в какое время они встретятся в доме, — поделился блондин с Коко. — Юми-тян, Па-чин, — сказал Такемичи и, услышал его голос, они повернулись, и посмотрел на него. — Ты пришёл в себя. — указал Па-чин, сразу поняв, что омега вернулся к своему прежнему состоянию. Юми в замешательстве нахмурилась, в ту же ночь ее бойфренд объяснил аномалию, которая была с Такемичи. — Не могу сказать, что извиняюсь, за то, что раскрыл истиное лицо моей биологической матери… — начал Такемичи гораздо более спокойным и приятным тоном голоса, чем его внутренний омега. — Но я извиняюсь, потому что момент, когда я решил сделать это, был твоей свадьбой. Я знаю, как долго вы, ребята ждали этого дня, а я всё испортил, так мне очень жаль. — он закончил свою мысль и поклонившись в знак извинений. Только тогда пара вздохнула с облегчением, это было единственное, что им нужно… Некоторые искренние извинения. — Ладно, ладно. Встань пожалуйста. — сказала Юми, заставив Такемичи перестать кланяться. — Ты беременый, тебе не следует давить на живот. — посоветовала она ему, а потом она покраснела, когда он помнила, что дала пощёчину. Щека Такемичи всё ещё была красной, как и её. — И мне очень жаль, что ударила тебя. Независимо от причины, нельзя бить беременную омегу. — Я также извиняюсь за ответную пощёчину, которую ты дала мне. — ответил чёрноволосый, садясь и лаская живот. — Я понимаю, что ты слишком остро отреагировала из-за своего отца. — Ага. — она кивнула, и с тревогой прикусила нижнюю губу. — Что касается моего отца… — Я могу сказать, что я зашёл слишком далеко, приказе Хару-куну вывихнуть ему запястье, но он также зашёл слишком далеко пытаясь защитить Айко, несмотря на то, что знал, что она не святая, и он был первым, кто использовал свой командный голос. Сам. — Такемичи возразил и Юми только кивнула. — Ты прав. — она призналась. — Я не знаю, знает ли мой отец обо всём, что делала Айко в прошлом или нет… Поэтому когда он выздоровеет, я поговорю с ним лично, чтобы спросить его об этом. Я обещаю тебе. — Хорошо. — Такемичи кивнул, довольный на данный момент. — Что касается нашей свадьбы… — начал Па-чин делая шаг вперед. — Не смотря на то, что это пока отменено, мы всё равно собираемся пожениться позже. — проговорил он, крепко схватыв Юми за руку. — Я знаю. У меня нет проблем с этим, я знаю, как сильно мы любим друг друга. — И моя компания, и Юми также объединятся. — он продолжил уточнять, и Такемичи снова кивнул. — Конечно, но прежде чем это произойдёт… Айко и Минато мори должны развестись. Я просто надеюсь, что у вы помните об этом. — проговорил Такемичи с улыбкой, удивив пару. — Па-чин, не забывай, что хоть это и твоя компания… Ею управляет Токио Манджи из тени, верно? — прошептал он, так что его мог услышать только альфа. — Ага. — согласился Па-чин, несколько ошеломлены такой переменой в разговоре. — И Токио Манджи принадлежит Манджиро, верно? — Да. — он снова кивнул, все еще сбитый с толку. — И кто партнёр Сано Манжиро? — услышав этот вопрос, Па-чин, наконец, понял точку зрения Такемичи. — Ты, очевидно. — Ты сейчас понял? Я не позволю вашим действиям быть в пользу дамы, которая ни секунды не колебалась, чтобы бросить меня и жить в роскоши. Я не могу себе представить, чтобы Томан продолжал набивать карманы этой лицемерной, жадной и плохой матери. — проговорил он с несколько пассивно-агрессивной улыбкой. — Подумай, как убрать Айко из семьи Мори, прежде чем организовать следующую свадьбу. Я буду счастлив благословив ваш союз, когда это произойдет, увидимся позже. Пара потеряла дар речи, потому что Такемичи просто встал на ноги после прощания и направился прямо к выходу этого огромного зала. Санзу даже не понадобился омега, чтобы приказать ему следовать за ним, он просто побежал за ним, как верный пёс, и когда они оба собирались покинуть комнату, черноволосый мужчиа остановился, когда услышал знакомый голос. — Такемучи. — без сомнения, это был Майки. — Теперь я снова, Такемучи? — ответил омега, улыбаясь альфе. Улыбка младшего ещё никогда не казалась такой фальшивой, что ранило альфа. — Ты пришёл в себя, наконец. — сказал он со вздохом облегчения. — Моя омега выходит редко… Но забавно, что когда он выходит, ты всегда злишься на него. — прошептал он, вспоминая все общение Майки со своим волком. — Это из-за его отношения, ты знаешь, насколько невыносимо, он может быть большую часть времени. — И всё же он единственный, кто сочувствовал в такой травмирующей ситуации. — заявил Такемичи, смотря на своего альфу с разочарованием. — Я иду домой, мне нужно отдохнуть и прежде всего, мне нужна безопасность, которую я не нахожу здесь. — Ладно, иди домой и ложись прямо в наше гнёздышко, — он посоветовал. — Я собираюсь оставаться, чтобы решить несколько проблем, и я пойду домой завтра, после встречи в доме Коко. — Майки сообщил ему, пытаясь приблизиться к Такемичи, чтобы поцеловать его на прощание. Однако омега отступил, а альфа отказался от попытки поцеловать его. — Манджиро… Я хочу извиниться перед тобой. — внезапно сказал Такемичи, и глаза Майки расширились от удивления. — Хоть это был не я, а мой омега, я знаю, что это было неправильно с моей стороны унизить тебя, заставив встать тебя на колени с остальными гостями. Это было не хорошо, поэтому прости меня. — Хорошо, Такемитми. — Майки кивнул с полуулыбкой. — Я выполню твою просьбу, я не пойду ходить к Коко и Инупи домой, когда завтра у них будет собрание, но… — черноволосый мужчина сделал паузу и напряжённо посмотрел на Майки. в Майки, альфа дрожал, потому что никогда не видел, как Такемичи так серьезно смотрит на него. — В зависимости от того, что ты решишь на этой встрече, наши отношения изменятся. — Что ты подразумеваешь под этим? — Я хочу, чтобы Айко осталась без гроша и копейки в кармане, жила на улице и зарабатывая на жизнь как и все остальное общество. Я хочу, чтобы она испытали все, что мне пришлось пройти мне благодаря её безразличию и равнодушию, испытыв холод, голод, страх быть запуганным и бедностью. — бледно-голубые глаза покраснели, вспомнив свое суровое прошлое. — Я не позволю Токио Манджи продолжать обогащать её, я отказываюсь что-либо прощать… я хочу отмстить, и сегодня это только начало. — Ты знаешь, что ты меня просишь? — сказал Майки очень серьезно, хотя пытался быть снисходительным к Такемичи. — Я могу договориться с Минато Мори, чтобы он развёлся с Айк. Но это всё, я не могу нарушить слияние компании Па-чина с компанией Мори. — Ха, ты думаешь, что я куплюсь на развод этих двоих? — Такемичи усмехнулся. — Минато только инсценирует развод, но на самом деле он будет держать её в каком-нибудь особнке… Хорошо защищённом и окружённой роскошью. — Чего ты хочешь тогда? — раздражённо спросил он, потирая лицо ладонью. — Я хочу, чтобы её действительно изгнали из дома Мори, я хочу возможность видеть ее стоящей на улице, как любого другого члена этого общества. Зарабатывайте на жизнь, реально работая и испытывая, насколько тяжёлой может быть жизнь. Именно так, как я должен был за 22 года до того, как встретил тебя и действительно понял, откуда я родом. — сказав это, Такемичи ненадолго замолчал, вспомнив свою русскую семью. — Если ты решишь не помогать мне и поставишь финансовую выгоду выше моей личной мести, ничего страшного… Я могу попросить помощи у кого-нибудь другого. — Ты понимаешь, что ставишь меня между молотом наковальней, Такемичи? — рявкнул Майки, нахмурившись. — Минато Мори никогда не согласиться выбросить любимую женщину на улицу, какой бы стервой она ни была. Максимум, чего я могу добиться, это чтобы он развёлся с ней и никогда больше не появлялся передд нашими глазами, ни лично, ни на телевидении. — Ему не обязательно соглашаться избавиться от неё, пока кто-то обладающий достаточной властью, оказывает на него давление Минато примет разумное решение, и он скорее избавится от неё, чем увидит, как рухнет вся империя, которую он построил. — проговорил Такемичи, скрестив руки, только тогда майки понял, куда указывает его омега. — Под кем-то «достаточно могущественым» ты имеешь ввиду…? — Я имею ввиду тебя… или братву. — прошетал Такемичи и услышав название русской мафии, альфа вздронул. — Ты угрожаешь мне, Такемичи? — Я не угрожаю тебе, Манджиро. — уточнил омега, подходя на шаг ближе к альфе. Я предупреждаю тебя. Если ты не сможешь вырвать Айко из защитной руки Минато Мори… Я спрошу напрямую у моего брата Кайзера. — Ты не втягиваешь Братву в это дело, Такемичи, — заявил Майки, более серьёзно чем когда-либо, — Это не вопрос, который касается отцовской семьи. — Конечно это вопрос, который касается моей семьи. — проговорил Такемичи, так же становясь очень твёрдым. — Эта женщина скрыла моё происхождение от Волковых. Ты хоть представляешь насколько другой была бы моя жизнь, если бы вырос с моими братьями — Кайзером и Кирой? Я бы не испытал тех трудностей, через которые прошёл! — Такемичи, только не… — умолял Майки снова потирая лицо. Это был жест, который альфа делал, когда был очень напряжён. — Я обещаю тебе, что сделаю всё возможное, чтобы решить эту роблему и мы всё победим. Не связывайся со совей семьёй и пожалуйства, не делай глупостей, вроде побега. Предупредил на всякий случай. Потом что есть знак, который объединяет нас до того дня, когда один из нас сделает свой последний вздох и в твоей утробе появятся два щенка, которые не только твои, но и мои. — Кто сказал, что я убегу? Ты думаешь я тупой? — сказал Такемичи защищаяясь, — Я знаю, что на седьмом месяце беременности, мне нужно твоё присутствие, чтобы мои дети хорошо развивались, и я так же знаю, что Ханма всё ещё на свободе. Бежать в Россию в одиночку было бы абсурдным и незрелым решением. — Хорошо, что ты знаешь. — Майки кивнул, радуясь, что его омега не собирается убегать. — Но как только мои дети родятся и Ханма будет схвачен, я смогу оправиться в бессрочный отпуск в Москву… если ты не вырвешь Айко из защищающей руки Минато. — при этом облегчение Майки исчезло и он сглотнул. — Я зделаю всё, что в моих силах. — он обещал. — Я знаю, ты сделаешь это. Я доверяю тебе. — Такемичи кивнул, затем повернул голову и посмотрел на молчаливого Санзу. — Ну, я иду домой. — Такемичи, — сказал альфа, когда омега и бета уже собирались покинуть комнату. — Ага? Что происходит? — Мне жаль, — сказал Майки и это удивило омегу, — Я не должен так обращаться с тобой раньше, я был расстроен всей этой ситуацией и выместил это на твоем внутреннем омеге. Извинения на самом деле идут ему, я понимаю, что он вёл себя так агрессивно со всеми, потому что хотел защитить тебя. — Мой волк сказал: «Отвали». — Такемичи серьёзно ответил, прежде чем хихикнуть, немного разрядив напряжённую атмосферу. — Но конечно, это скоро пройдёт, купи ему красивую одежду, и он смягчится. — Всё впорядке, я сделаю это. — Майки с улыбкой согласился, расслабился и почувствовав себя лучше после того, как извинился перед Такемичи. — Хорошо, тогда мы вернёмся в пентхаус. — Хорошо, увидимся завтра. Отдыхайте… Вы и щенки. — сказав это Майки осторожно подошёл и с облегчением понял, что на этот раз Такемичи не отступил. — Спокойной ночи. — было последним, что он сказал перед тем, как тепло поцеловать омегу в губы. — Увидимся завтра, — прошептал Мичи ему в губы, прежде че, наконец отодвинуться от Майки и покинуть комнату. Уходя, глаза Такемичи в последний раз окинули всех гостей, которые ещё были там и особенно сосредоточились на оскорбивших его толстых дамах, они вздрогнули, как только квидели презрение в голубых глазах, которые унаследовал омега. Волковы. Без слов и одним лишь взглядом Такемичи смог запугать и заставить трепетать дам, которые тут же побледнели. «Вы не стоите моего времени, никто из вас,» — говорил этот презрительный взгляд. — Хару-кун, пошли. Здесь воняет. — рявкнул Такемичи, всё ещё глядя на этих старух, которые не переставали дрожать. — Да, моя королева, — поддакнул бета, которому на протяжение всего мероприятия приходилось сдерживать себя, чтобы не вынуть катану и не начать резать людей. — Это место этого не заслуживает. Такемичи вышел из комнаты для вечеринок в сопровождении вечно верного Санзу; они спустились на роскошном лифте, а затем прошли через вестибюль отеля, и наконец, вошли в дверь, ведущую на улицу. Возле огромного здания их ждал роскошный чёрный лимузин, который отвезёт их в пентхаус. Поскольку Майки не будет спать дома той ночью, Санзу останется в пентхаусе (в комнате для гостей), чтобы обеспечить благополучие Такемичи. Однако, как только они оба вышли из отеля и собирались сесть в лимузин, они поняли, что молодой человек ждёт их прямо снаружи, опираясь на одну из декоративных колонн, которые были у входа в отель. Молодой человек, о котором идёт речь, выглядел, как подросток, он был высоким альфой, с блестящими чёрными волосами, зачёсаными назад, и с большими карими глазами. Он был просто слишком похож на Такемичи, любой мог подумать, что они знакомы, если бы увидел их невооружённым глазом. — Наконец-то ты вышел. Я ждал тебя здесь. — сказал молодой человек, который на самом деле был Макото Мори, вторым биологическим сыном Айко и сводным братом Такемичи. — Ты сталкер? — Почему ты ждёшь королеву с наружи в тени? — рявкнул Санзу в обороне, двигаясь перед омегой, чтобы защитить его. — Хару-кун, всё в порядке, — сказал Такемичи, положив руку на плечо беты, чтобы успокоить его. — Пожалуйства мне нужно поговорить с тобой, сказал Макото игнорируя Санзу и напряясь прямо к омеге. — О чём? — спросил черноволосый мужчина, чувствуя себя неловко, разговаривая со своим сводным братом. В течение многих лет он завидовал своему сводному брату, но в те моменты… он чувствовал только дискомфорт и даже некоторую симпатию к младшему альфе. В конце концов, он был лишь 16-летним парнем. — О нашей матери конечно. — Эта сука не мать королевы! — закричал Санзу, у него на шее вздулась вена. Он устал сдерживаться. Макото искрене сжал кулаки, услышав это оскорбление в адрес Айко, но сдержался, чтобы не оскорбить Санзу. — Хару-кун, хватит. — очень серьёзно приказал Такемичи и бета послушно кивнул. — О чём именно ты хочешь поговорить со мной о ней? Услышав этот вопрос, альфа расслабил кулаки и не долго думая упал на колени перед Такемичи, который ахнул от неожиданности, увидев распростёртого перед ним высого альфу, с руками и лбом, непосредственно касающегося земли. Санзу был удивлён этим и инстинктивно потянулся к куртке своего фиолетового костюма, где на всякий случайспрятал огнестрельное оружие в нагрудном ремне. — Ханагаки Такемичи… Я знаю, что ты должен меня ненавидеть, и я знаю, что не имею права спрашивать тебя об этом, потому что ещё час назад я даже не знал, что у меня есть сводный брат, потерянный в этом мире, но… пожалуйста, не надо. Не разрушай мою семью, — взмолился он и Такемичи, и Санзу удивлённо расширили глаза, услышав такую просьбу. — Самым главным в моей жизни… всегда были мама и папа. Даже если я знаю, что он этого не заслуживает, я умоляю вас сжалиться над нами…