Вынужден быть его омегой

— Карма — сука, да? Услышав последнее предложение Такемичи, Хината почувствовала, что ее мир внезапно остановился. Впервые за более чем полтора года она начала размышлять над всеми принятыми ей плохими решениями. Настойчиво преследуя Эмму, связавшись с Теттой Кисаки, чтобы убить Дракена, эгоистично сообщая Такемичи, что собирается встретиться с Томаном, потому что чувствует, что ей «нужно» дать волю, и… быть там в тот день, притворяясь героем, который спасет Такемичи от судьбы, в которую она сама его бросила. Это было лицемерно и эгоистично. Она была очень плохой подругой… определенно таковой была. И, пожалуй, больше всего ранило осознание того, что Такемичи был гораздо более удовлетворенным и счастливым, чем она. Несмотря на то, что из-за неё он был брошен в гнездо криминальной нечисти, он сумел повернуть все это в свою пользу и, как вишенка на торте, по ходу дела научился поистине невообразимым вещам: вот так он на самом деле всегда был доминирующей омегой — рецессивный, а не «неполноценный омега», тоже принадлежавший к могущественному русскому роду, а не простой «сирота», как все всегда считали. Возможно, причина, по которой она отреагировала с такой порывистостью и преувеличением, заключалась не только в том, что она чувствовала настоящую озабоченность, но и в том, что она ревновала к своей подруге. Ту же ревность, которую она почувствовала, когда пару недель назад увидела Эмму, прогуливающуюся по парку Ёёги с Дракеном, который катил красивую розовую детскую коляску. Внутри, очевидно, находилась маленькая Ханако Рюгуджи, наслаждавшаяся прогулкой в ​​парке со своими родителями. Ребенок унаследовал пепельно-светлые волосы своей матери, очень похожие на волосы ее кузины Саюми, хотя и темнее. И ее большие глаза по форме были похожи на глаза ее матери Эммы, но были того же темного, насыщенного цвета, что и её отца Дракена. Просто взглянув на нее, можно было сказать, что в ней преобладали гены Сано, хотя в Ханако все еще была заметна генетика ее отца. Очевидно, Хината видела всю эту нежную сцену издалека и не осмелилась приблизиться. Ведь пара и их малыш были окружены большой охраной, хотя это было не видно невооруженным глазом, поскольку телохранители прятались за деревьями в парке. Хината пыталась чувствовать себя хорошо, видя женщину, которую она любила больше всего в своей жизни, счастливо улыбающуюся, висящую на руке другого мужчины… но она не могла. Она чувствовала только зависть и раскаяние. Она также пыталась почувствовать привязанность, когда увидела издалека ту девушку, так похожую на Эмму, однако она чувствовала лишь отторжение по отношению к Ханако, потому что знала, что она тоже дочь Дракена. Темнота в глазах девушки давала понять любому, что она дочь альфы. — «Как грустно… думать, что я всю свою жизнь завидовала счастью других. Сначала это было с Эммой и Дракеном. Теперь… это с человеком, которого я сама так долго считала своим лучшим другом. Как жалка ты, Тачибана Хината», — подумала омега, позволяя еще больше слезам течь, впервые чувствуя понастоящему сожаление о своих неправильных жизненных решениях. Но иногда поздние сожаления не меняют судьбу. И тем более, если вы связываетесь с членами могущественной мафии. В тот день Хината на собственном горьком опыте усвоила, что на самом деле не следует связываться с детьми членов мафии. В тот день омега в последний раз увидит Такемичи. Или, по крайней мере, то, что «осталось» от Такемичи… потому что в глазах шатенки милый и добрый мальчик, которого она когда-то знала, больше не существовал. Он умер, чтобы родить от обидчивого и жестокого партнера лидера Токио Манджи. — «Но я сама способствовала рождению этого нового Такемичи… так что, наверное, я не имею права жаловаться», — смиренно подумала она. — Моти, подготовь машину. Мы сразу спустимся. — приказал Такемичи по мобильному телефону. — Машина, моя королева? — спросил Санзу, смущенный этим звонком. — Ты действительно думаешь, что я собираюсь отрезать ей руки здесь, в своей гостиной? — нахмурившись, спросил омега. — Она наведет беспорядок, испачкает ковер кровью и самое главное… своими криками разбудит моих щенков. Так что её здесь не будет. — приговорил он, с презрением глядя на Хинату. Темно-синие глаза Такемичи заставили омегу дрожать, поскольку они выражали что угодно, только не добрые намерения. — Итак, моя королева, отвезем ее на фабрику? — спросил Санзу. «Фабрикой» или «норой» называли место вдали от города, где Томан применял всевозможные пытки и даже убивали кротов (шпионов), конкурентов или нанятых в киллеры. Это место контролировали близнецы Кавата и Мучо. Это было то же место, где Такемичи убил трех хулиганов, которые чуть не изнасиловали его в подростковом возрасте. Это будет второй раз, когда омега пойдет туда. — Да, именно поэтому я попросил Моти подготовить машину. — согласился омега. — Хару-кун, заткни ей рот, я не хочу слышать просьб и нытья. Также надень на неё наручники на случай, если она попытается сбежать, и мешок на голову, чтобы она не видела дороги на фабрику. — Но моя королева, не лучше ли было бы просто ввести ей успокоительное? — сказала Санзу, а затем Такемичи подарил ей улыбку, от которой у Хинаты похолодела кровь. — Да, но это избавит ее от мучительного процесса ощущения, будто ее увезут в неизвестном направлении, где ей отрежут руки. Лучше не спать и испытать это ужасное чувство на собственном опыте. Таким образом, она никогда не забудет не связываться с Томаном. — Всегда на шаг впереди всех, не зря она королева! — Санзу похвалил его, даже аплодировал. — Больше ничего не говори, я сразу пойду искать кляп, наручники и сумку. — заявил он, выпрямив спину, словно в военном приветствии, а затем побежал к своей личной комнате в этом пентхаусе. Да, еще до рождения малышей Санзу переехала в дом пары на «временной» основе. — Узурпатор, — так обычно называл его Майки. Однако у него не было другого выбора, кроме как принять это, потому что он был похож на тень Такемичи, а также стал официальной няней щенков Сано. Младенцы обожали Санзу, к большому разочарованию Манджиро. — Такемичи… — Хината попыталась заговорить, когда они оба остались одни. — Ничего не говори и молчи. — сказал омега. — Если ты хочешь извиниться, мне это неинтересно. Если хочешь просить о пощаде, мне это тоже неинтересно. Чтобы ты мне ни собиралась сказать… Мне это больше не интересно. Так что не трать слюни на безнадежное дело и не трать больше мое время. — омега сделал короткую паузу и уставился на Хинату. — Знать? Если бы ты промолчала… ты бы не оказался в такой ситуации. Знание того, когда говорить, а когда помолчать, — это отличный навык выживания, и тебе следует научиться применять его, начиная с сегодняшнего дня. Как только Такемичи закончил говорить ей это, Хината почувствовала, как ее небрежно тянут сзади и связывают ей запястья парой холодных наручников. Санзу заткнул ей рот кляпом, чтобы Хината не беспокоила свою королеву ни одним словом, и, наконец, зрение омеги убрал черный пластиковый пакет с парой дырок, чтобы она не могла задохнуться. Последнее, что увидела Хината перед тем, как увидеть только тьму, был ледяной взгляд, которым одарил ее омега Такемичи. Лишенная движения, зрения и речи, Хината наконец-то получила время размышлять. Слова, сказанные другом детства, настойчиво эхом отдавались в ее сознании, если бы она промолчала перед лицом того, что казалось ей «несправедливостью»… был бы у нее счастливый конец, как у Такемичи? — «Если бы я молчала все это время…?» — спросила себя Хината, и затем ей на ум пришли воспоминания о моментах, которые она похоронила глубоко в своем подсознании. Она вспомнила ту ночь в баре Сибуи, когда увидела Эмму с Дракеном, празднующими свою помолвку. Она также вспомнила тот день, когда Тетта Кисаки навестил ее и спросил, почему она так расстроена, узнав, что Эмма выходит замуж за Дракена. Её последним воспоминанием был тот роковой вечер, когда она в слезах позвонил Такемичи и сказала, что собирается встретиться с Томаном на причале, чтобы сдаться в обмен на то, что он не убьет свою семью. А затем мы подходим к его нынешней ситуации: она стоит на коленях перед неузнаваемым Такемичи в этом холодном пентхаусе. Всего этого можно было бы избежать… если бы она молчала в каждой из этих ситуаций. — «Думаю, он прав. Я была глупой и ревнивой, плохой подругой и плохой дочерью… Я была даже плохой сестрой.» Наконец она призналась, вспомнив ту несправедливую пощечину, которую она дала Такемичи в тот день, когда вышеупомянутый признался ей. Время, когда она заказала убить Дрейкена, не заботясь о том, как сильно пострадает Эмма. Времена, когда она вымещала это на своей матери, отчиме и брате Наото; за то, что была разочарована тем, что ей ампутировали большой палец и закрыли семейный ресторан, без яркой улыбки ее друга, которого похитила мафия… чтобы спасти её. Говорят, что когда ты приближаешься к смерти или попадаешь в экстремальную ситуацию, вся твоя жизнь быстро проносится в твоем сознании. Нечто подобное произошло и с Хинатой, она помнила всю свою жизнь с тех пор, как потеряла биологического отца в результате несчастного случая, когда была совсем маленькой и матери пришлось оставить ее в приюте, потому что у нее просто не было достаточно денег, чтобы дать ей достойное жилье. жизнь. Годы, проведенные в этом приюте в окружении сирот, принявших ее с распростертыми объятиями, таких как Аккун, Такуя, Макото, Ямагиши и… Такемичи, были волшебными. На самом деле это были лучшие годы в её жизни. Такемичи и другие знали, что у нее, в отличие от них, была мать на улице, которая усердно работала, чтобы собрать достаточно денег, чтобы вытащить ее оттуда. Многие другие сироты завидовали Хинате, когда узнали, что, однако, продолжали относиться к ней так же и даже были счастливы, что у их подруги на улице появился любимый человек, который заботился о ней. Хината действительно не могла сказать ничего, кроме хороших слов о своих друзьях, которые всегда заботились о ней и поддерживали с ней связь, даже когда ее мама вместе с отчимом и новым сводным братом по имени Наото однажды приехали, чтобы забрать ее из детского дома и забрать ее жить к себе. Семья Тачибана открыла ресторан, поэтому они уже были более чем готовы взять на себя управление им. В тот день, когда семья забрала ее из приюта, где она провела лучшие годы своей жизни, она со слезами на глазах попрощалась со всеми своими друзьями, а также с Эммой, еще одной сиротой, с которой Хината очень сблизилась и даже… влюбилась. Да, Эмма Сано действительно была первой и единственной любовью омеги, настолько сильной, что она никогда не могла забыть ее или отпустить из своего сердца, несмотря на то, что бета несколько раз отвергала её. — «Может быть, это и не была любовь… а скорее одержимость», — наконец открылась Хината, возможно, слишком поздно. — «Я имею в виду, что если ты любишь кого-то, ты не делаешь ничего, что, как ты знаешь, заставит его страдать», — подумала она, вспоминая, как её голос не дрожал, когда она просила Тетту Кисаки убить Дракена. — «Я даже не представляю, как сильно будет страдать Эмма, увидев, как мужчина, которого она любит, умирает в день ее свадьбы.» — Она просто думала о себе, а не об Эмме. Это было эгоистично. — «Если ты действительно любишь кого-то, ты бы хотела, чтобы она была счастлива… даже если это не с тобой», — подумала она, вспоминая, как она ревновала, когда увидела Эмму и Дракена в парке, гуляющих с маленькой Ханако. в своей коляске. Надо было быть слепым, чтобы не заметить, как счастлива была бета со своим ребенком и мужем. — «Да, это правда, что Дракен и Манджиро — преступники, но… кто я такая, чтобы судить их? Я всего лишь жалкий, одержимый, эгоистичный, ревнивый омега, которая без колебаний приказала кого-то убить, просто из злости. Разве я лучше их? Конечно, нет.» — Какого черта этот идиот до сих пор не поднимается и не велит нам спуститься? — спросил Санзу с рычанием. — Моя королева, вы хотите, чтобы я спустился и посмотрел, что так долго происходит? Бета прервала внутренний монолог Хинаты, которая поняла, что уже прошло много времени, а горилла по имени Мочи еще не поднялся на частном лифте, чтобы сказать, что машина готова отвезти их в то ужасное место, где перережут Хинате руку. — Да, иди посмотри. — Такемичи согласился, и Санзу не нужно было больше ничего слышать, он сразу же спустился на лифте, снова оставив их одних в этой огромной гостиной. В тот момент, когда Хината признавала свои ошибки и мысленно принимала свою трагическую судьбу, наконец зазвонил мобильный телефон Такемичи. Омега проигнорировал позу Хинаты, демонстрировавшую необычайную силу духа, и просто ответил на зов. На другой стороне устройства послышался взволнованный голос Санзу, и пока он обрабатывал информацию, которую ему передал вышеупомянутый, темно-синие глаза Такемичи открылись в изумлении. — Что?! — воскликнул он, наполовину удивлённый и испуганный. — Но они должны были прибыть через два дня! Как только Такемичи воскликнул это, двери огромного частного лифта пентхауса широко распахнулись, пропуская несколько человек. В частности, там было пятеро взрослых, девочка и ребенок. Всего семь. — Прошу прощения, моя королева. Я пытался помешать им пройти, пока вы не отдадите приказ пропустить их или не пройти, однако ваш отец заставил меня поставить отпечаток пальца на лифте, используя его феромоны. Я просто не смог устоять перед его приказом. — признался он опечаленному Санзу, все еще тяжело дышащему, поскольку его сильная воля была полностью подавлена ​​вождем Братвы. В этом заключалась сила «абсолютного альфы» Владислава Волкова, отца Такемичи. — Дядя Таке! — воскликнула девушка по-японски с очень сильным русским акцентом. — Я практиковал японский для тебя! Поздравьте меня! — Рина-тян…? — пробормотал омега, чьи голубые глаза быстро прояснились. Внутренний омега спрятался, и Такемичи снова появился. — Простите, что мы приехали на два дня раньше без предупреждения. — начал говорить Кайзер, чьи голубые глаза быстро осмотрели ситуацию в пентхаусе. — Но моя дочь слишком скучала по тебе и настаивала, что хочет сделать тебе сюрприз. Поэтому мы вам ничего не говорим. Людьми, ворвавшимися в пентхаус, оказались семеро русских родственников Такемичи, а именно: его старший брат Кайзер, его старшая сестра Кира, его отец Влад, жена его отца Надя, его зять Дмитрий, который держал на руках его маленького племянника Алексея и, наконец, его харизматичная девятилетняя племянница Рина. Всем им пришлось прийти через два дня, так как они были приглашены на свадьбу Хаккая и Мицуи, поскольку Такемичи хотел официально представить Хаккая и Мицую, так как Такемичи хотел официально представить Томану свою русскую семью. Однако они прибыли раньше запланированного. — Ну какой сюрприз они мне преподнесли. — сказал омега, несколько нахмурив бровь, явно раздраженный. Тем не менее, он нежно погладил угольно-черные волосы Рины, которая улыбнулась, удовлетворенная проявлением привязанности дяди. — Кто этот человек и почему у него на голове черный мешок? — спросила маленькая альфа, указывая пальцем на Хинату. — Он человек, который сказал плохие вещи о ваших кузенах и собирается понести наказание за свои слова. — быстро уточнил Такемичи. От его слов Хината просто вздрогнула на полу. — Кстати, Рина, твой японский значительно улучшился с тех пор, как мы виделись в последний раз. Услышав это, зеленые глаза девушки похолодели, а ее игривая улыбка исчезла. Он даже не обратил внимания на похвалу дяди за улучшение его японского, он просто сосредоточился на первом же слове. Маленькая альфа видела Саюми и Шиничиро всего пару раз, но она почувствовала связь стаи с близнецами с первой же встречи, поэтому привязанность, которую она испытывала к щенкам, была огромной. — Если он действительно сказал что-то плохое о моих кузенах, он должен умереть. — сказала Екатерина Волкова, более известная всем как Рина, по-русски и гораздо более глубоким тоном, чем она обычно говорила. — Моя внучка права. — Сказал Влад на очень беглом японском языке, делая два шага вперед. — Эта сука заслуживает смерти, если она сказала что-нибудь о моих идеальных доминантных внуках. Кстати, где они сейчас? Этот бедный дедушка путешествовал более 12 часов, чтобы увидеть их, мы давно не виделись. Да, с тех пор, как Такемичи позволил Владиславу познакомиться с близнецами Сано (разумеется, со всей соответствующей безопасностью), сердце старого русского шакала смягчилось к детенышам, удивив не только своих детей Кайзера и Киру, но и собственную жену Надей. Младенцы сделали возможным то, что считалось невозможным: стать слабостью к бессердечному боссу опасной российской Братвы. Влад даже не смягчился, когда увидел рождение собственных доминантных детей, а также когда стал свидетелем рождения двух других своих внуков: Екатерины и Алексея Волковых. Он продолжал настаивать на том, что Саюми и Шиничиро будут доминировать среди доминантов, что хотя бы один из них унаследует его дар сокрушать других доминантов только своими феромонами. Влад подчеркнул, что все вспомнят его слова, когда детям исполнится пять лет, и раскроют свои поджанры. Поэтому, хотя еще ничего не подтверждено, он уже назвал их «моими внуками-идеально-доминантными». Такемичи много раз говорил отцу, чтобы он не изливал свои личные амбиции на детей. Саюми и Шиничиро, независимо от того, доминируют они или унаследуют дар Влада, были бы идеальными и всеми любимыми. Однако, несмотря на постоянные выговоры, Влад продолжал настойчиво называть щенков именно так. Настолько, что омега устал и просто оставил всё как есть, ведь его дети ещё не умели говорить, поэтому и не поняли, что имел в виду дедушка, называя их «идеально-доминантными-внуками». Как ни парадоксально, малыши очень любили своего дедушку-тирана и улыбались каждый раз, когда он к ним приходил. Что ж, это ведь не так уж и странно, что щенки любят своего дедушку. Что ж, всякий раз, когда Влад приходил к ним, он менял свое холодное отношение, обращался с ними хорошо и дарил им много дорогих подарков. Не вдаваясь в подробности, в свой последний визит он передал Такемичи документы, подтверждающие владение братьями Сано двумя суперроскошными яхтами. Каждому по яхте. Еще не исполнившись года и не научившись ходить, близнецы уже имели в своем активные предметы роскоши. Такемичи чуть не упал в обморок, когда узнал стоимость упомянутых яхт, речь идет о миллионах долларов. Как, черт возьми, им не понравится их дедушка? — Папа, сейчас Саюми и Шиничиро спят с Манджиро. Вы не можете их видеть. — услышав имя Майки, Влад непроизвольно нахмурился. Хотя они были тестем и зятем, правда в том, что между ними был ощутимый дискомфорт. Владислав считал Манджиро недостойным иметь в качестве партнера своего единственного доминантного сына-омегу. Если бы Манджиро не существовало, Влад мог бы забрать Такемичи к себе в Россию, как только узнал бы о его существовании. Что касается Майки, то он не любил своего тестя, потому что тот всегда смотрел на него свысока (и это не связано с тем, что он невысокого роста), ясным взглядом, обозначающим презрение. Более того, Манджиро опасался, что его тесть захочет украсть его детей, если в пятилетнем возрасте они оба окажутся доминантными. Таким образом, между ними существовало явное напряжение. Каждый раз, когда Влад навещал детенышей, Манджиро уходил куда-нибудь еще. — Так когда я смогу их увидеть? — настаивал он, и Такемичи вздохнул. — Когда они проснутся после сна. — ответил он, и дедушка просто кивнул головой. — Извините, что не могу принять вас так, как должно, но, как видите, у меня здесь ситуация. — сказал он, кивнув на Хинату. Все смотрели на незнакомку, стоящую на коленях на полу, с черным пакетом на голове и дырками, со связанными запястьями и кляпом во рту. В конце концов, никто ее не жалел, ведь если бы ее собирались казнить, наверняка для этого была бы веская причина. Сам факт того, что она сказала что-то плохое о таких очаровательных и любимых младенцах, как близнецы Сано, было достаточной причиной, чтобы оправдать их убийство. Волковы были еще более жестокими и экстремистскими, чем Томан. — Ничего, ведь это мы виноваты, что пришли на два дня раньше и без предупреждения. — сказал Дмитрий, муж Кайзера, с широкой улыбкой на лице. По-японски омега говорил не так бегло, как его альфа или тесть, однако его было вполне понятно. — Где мы можем поселиться тем временем? — Спасибо за понимание. — Сказал Такемичи, улыбаясь зятю. — Их можно установить в трех гостевых комнатах в конце коридора: двух слева и одной справа. — сказал он, указывая указательным пальцем на то место, где находились эти комнаты. Это был огромный роскошный пентхаус, в котором было шесть спален и шесть ванных комнат. В главной комнате жили он и Манджиро, в другой — Санзу, а вторую по величине комнату отдали близнецам. Их еще оставалось трое, так что их пока могут занять родственники. — Ладно, тогда сначала разместимся по комнатам, а когда ты закончишь с этой… штукой. — заметил Влад, глядя на дрожащую Хинату. — Я смогу увидеть своих внуков, да? У меня есть для них подарок. — Ради бога, папа, я до сих пор в шоке от яхт. Никаких больше подарков. — Мои внуки заслуживают только лучшего из лучших. — сказал российский мафиози. — Он подарил мне частный самолет, когда я представился пятилетним ребенком альфой. На самом деле мы прилетели сюда на моем самолете. — сказала Рина с невинной улыбкой. — А я не доминант, вот представьте, когда мой младший брат Алексей в пять лет объявится доминантом, мы попросим подводную лодку! — Ты даже не знаешь, будет ли твой брат доминировать или нет, паршивец. — дедушка отругал ее по-русски. — Да, я знаю! Потому что мне об этом сказали письма, а они никогда не лгут. — проговорила Рина очень убеждённо. Влад просто закатил глаза, и все засмеялись остротам девушки. — Высокомерная и наивная девчонка. — тихо прошептал старый альфа, но девушка его услышала. — Наивная? Я? — зеленые глаза девушки засияли, видя возможность воспользоваться. — Хочешь сделать ставку? — Я не буду с тобой ставить ни на что, кроме наглости… ты же мошенница. Я не знаю, как ты это делаешь, но ты всегда выигрываешь, когда делаешь ставку. — Влад отказался и девушка засмеялась. — ОК, это нормально. Это нормально — бояться проиграть. — сказала Рина, с сожалением обнимая своего медведя Рилаккуму. — Хотя как жаль, я думала, что у меня храбрый дедушка, который не боится трудностей. — Кто чего боится? Я Владислав Волков, окончательный альфа, я ничего и никого не боюсь. Твой дедушка — чертовски живая легенда, сопливая, наглая и невежественная. — Все покачали головами, поскольку старый русский шакал в очередной раз попал в манипуляционную игру своей девятилетней внучки. — Тогда перестань быть трусом и давай поспорим, как альфы, что мы и есть, дедушка. — приговорила Рина, глядя своими острыми зелеными глазами на старшего Волкова. — Сколько ты хочешь поспорить?! — 100 тысяч долларов! — воскликнула девушка, убежденная в том, что говорили ей ее письма. Его младший брат Алексей определенно будет доминировать. Малышка с огромными голубыми глазами и каштановыми волосами ничего не понимала, просто она улыбалась в ​​объятиях своей матери Дмитрия; который покачал головой, увидеть, как его дочь снова кого-то обманывает. Хотя Дмитрий глубоко любил ее, он не мог отрицать, что его первенец был одержим деньгами. Ему было жаль тех, кто попал в её игры манипуляций, Санзу стал одной из её жертв, когда он посетил Россию. — У меня достаточно средств, чтобы заплатить 100 тысяч долларов, если я проиграю, но как насчет тебя? — спросил Влад, и Рина усмехнулась. — У меня есть украшения, игрушки из лимитированной коллекции, эксклюзивная дизайнерская одежда, частный самолет и недвижимость, оформленная на мое имя. Плюс 70 тысяч долларов наличными. Конечно, мне придется заплатить вам, если я проиграю. — сказала девушка с видом величия и большой уверенности. Однако, зная, что ей девять лет и рост 5 футов 3 дюйма… нельзя воспринимать ее всерьез. Хотя она была очень серьезна, когда дело касалось ставок. — Не говори мне о самолете, который я тебе подарил, или о недвижимости, которую подарили тебе твои родители. Мы говорим о наличных, и насколько я вижу, у вас всего 70 тысяч. — А скоро будет 170 тысяч! — Посмотрим на этот счет. Но потом? Как ты собираешься ставить деньги, которых у тебя нет? — Да, папа одолжит мне 30 тысяч долларов, которые нужны, чтобы пройти к 100. — сказала маленькая альфа, как ни в чем не бывало, подняв маленькую ручку, чтобы пожать руку дедушке, заканчивая отсюда и его лечение. — Когда я согласился одолжить тебе денег? — сказал Кайзер, открыв рот. Иногда ему хотелось бы, чтобы его дочь была такой же, как другие девочки, но тогда Рина не была бы Риной. — Я верну тебе деньги с процентами, папочка. — сказала девушка как ни в чем не бывало, затем она пожала руку дедушке. Так закончилось их соглашение. — Хорошо, теперь пойдем. Мы тут уже выставили себя дураками. — сказал Дмитрий, краснея, хватая дочь за плечи и заставляя ее идти в сторону гостевых комнат. — Простите, Такемичи. — Нет проблем, нет проблем. Это было забавно. — сказал омега, который не мог не рассмеяться и расслабиться над остротами племянницы. Невероятно, как простое присутствие Рины смогло успокоить его гнев. Как раз когда все русские двинулись к комнатам, Надя, которая ничего не сказала с тех пор, как ступила в этот пентхаус, осталась сидеть на своем месте, и ее красноватые глаза были сосредоточены только на одном человеке: Кире Волковой, ее единственной дочери. Любопытно, что Кира, как и ее мать, не произнесла ни единого слова с тех пор, как ступила на это место. Такое поведение с ее стороны было странным, поскольку альфа всегда была довольно разговорчивой каждый раз, когда заходила в гости к брату и племянникам. Такемичи заметил, что его старшая сестра была удручена, ее кулаки тряслись по бокам, а цвет лица выглядел бледнее обычного. Только когда Такемичи обратил внимание на Киру, остальные сделали то же самое. Альфа была высокой, но в тот момент она казалась сгорбленной, и ее лица не было видно, потому что она была удручена, а ее длинные платиновые светлые волосы еще больше закрывали его. Однако все заметили, что она была в холодном поту и дрожала. Любопытно, что в этой гостиной был еще один человек, находившийся в состоянии, похожем на Киру, и это была не кто иной, как сама Хината. Только тогда Такемичи заметил, что омега дрожит, все еще стоя на коленях на полу и холодно потея. Все думали, что это потому, что она боялась умереть, но, видимо… в воздухе было что-то странное. То, чего раньше никто не замечал, поскольку они были сосредоточены на своих разговорах и делах. Острые глаза Рины проанализировали всю ситуацию и быстро заметили, что странное поведение тети было связано с той женщиной, которую собирались казнить. — Кира, что с тобой не так?.. — Тем, кто осмелился нарушить это неловкое молчание, был Влад, который не мог видеть, как его альфа-дочь дрожит, как слабак. — Немедленно подними голову! — воскликнул он своим командным голосом и выпустил свои доминирующие феромоны. Только тогда Кира наконец подняла голову, вынужденная командным голосом отца. Все были удивлены, увидев, что она покраснела, а ее красноватые глаза наполнились слезами. Кира была бесспорно красива, холодную русскую красоту она унаследовала от матери Нади, однако у нее было сильное тело, поскольку она родилась альфой и с юных лет подвергалась жестоким воспитаниям со стороны строгого отца Влада. Поэтому всем показалось крайне странным видеть женщину, которая всегда казалась сильной и уверенной в себе, плакала и краснела на своем красивом лице. — Кира, что с тобой? Не плачь, я здесь. — прошептал Кайзер, приближаясь к блондинке. Он был для нее самым близким человеком. — Это она, да? — спросила Надя, выступая впервые. Женщина не переставала смотреть на дочь с сожалением. — Этого не может быть… — прошептала Кира, покачивая головой. — Этого просто не может быть. — повторила она, хотя на этот раз не выдержала и крепко обняла удивленного старшего брата. — Мне не следовало приходить сюда сегодня, Кайзер. — Не говорите мне, эта женщина… — сказала Кайзер, отвечая на объятия сестры и поглаживая ее по спине, чтобы успокоить ее. Увидев его кивок мама Надя, Кайзер просто покачал головой. — Что, черт возьми, здесь происходит? — сварливо спросил Влад, он, наверное, единственный, кто до сих пор не понимал, что происходит. — Похоже, что эта девочка — судьба моей тети Киры, дедушка. — сказала Рина, которая быстрее всех поняла ситуацию. Она прочитала множество книг, в которых объяснялись проблемы сужденных пар. Она считала себя экспертом в этом, а также в искусстве мошенничества. — Что?! — в ужасе воскликнул Влад. — Я знаю… у тети уже должен быть партнер. — с сожалением прошептала Рина. Затем она быстро подошла к дрожащей Хинате и сняла черный пакет, закрывавший ее лицо. Затем было видно лицо омеги с кляпом во рту. Как и Кира, брюнетка плакала и краснела, дрожа, а ее внутренняя омега рвалась стать ближе к предназначенному ей альфе. Хината никогда не чувствовала себя настолько отчаянной, униженной и несчастной, как в эти моменты, все ее тело дрожало, чтобы броситься в объятия девушки, которую она никогда не встречала за всю свою жизнь. Это был буквально первый раз, когда она увидел Киру, однако она чувствовала нездоровую потребность быть рядом с ней. Судя по тому немногому, что она могла услышать и понять, её «судьбой» стал русский родственник Такемичи. Её жизнь определенно не могла быть более хаотичной и парадоксальной. Казалось, кто-то где-то с ней играл, подшучивал над ней. Всю свою жизнь она ненавидела преступников и, видимо, её «предначертанный партнер» был гангстером. — Это, должно быть, чертова шутка, да? — сказал Такемичи, который был так же удивлен, как и все присутствующие. Однако мысленно он не мог не думать следующее. — «Хината действительно счастливая сучка, верно? Ей всегда удается обмануть смерть.» …Будет продолжать…