Вынужден быть его омегой

День был солнечный, облака были белее обычного, а небо голубее обычного. В этот день должна была состояться долгожданная свадьба Хаккая и Мицуи, событие, которое по разным причинам откладывалось снова и снова. Однако хорошие вещи приходят долго, но приходят рано или поздно. Свадьбу организовали Мицуя, Хаккай и Эмма. Фактически, последняя предоставила паре свой огромный особняк в европейском стиле, чтобы они могли провести там свою свадьбу, поскольку Хаккай настаивал на том, что хочет отпраздновать ее на открытом воздухе, а не в закрытом помещении. Задний двор особняка Дракена и Эммы был просто гигантским, поэтому всем гостям было бы там очень комфортно (это тот самый особняк, где проходил детский душ Ханако). Хаккай настоял на том, чтобы свадьба была для Мицуи в сиреневых тонах, а последний настоял на том, чтобы она была в синих тонах. В конце концов, в этой битве победил Хаккай, и свадьба была оформлена в сиренево-белых тонах, хотя Мицуя поставил некоторые украшения и центральные элементы синего цвета. Все было просто красиво и волшебно, весь дворик украшали сиреневые цветы фрезии. Маленькие светодиодные прожекторы, придающие ему классический вид, множество белых столиков, чтобы гости могли сидеть где угодно, и даже у огромного бассейна Эммы и Дракена была система освещения, и они решили поставить на него просто красивый голубовато-фиолетовый свет. Выбранное украшение было просто изысканным, а еда — тем более. — Еда вкусная, — воскликнул Па-чин с широкой улыбкой, потирая раздутый живот, потому что он съел достаточно, чтобы лопнуть. — Да, Тьфу-чин, ты собираешься съесть всю еду сам. Остальным гостям тоже стоит попробовать, понимаешь? — с лукавой улыбкой сказал Дракен, он любил раздражать своего прожорливого друга. — Ну, если я закончу, повара сделают еще. — Сказал Па-чин, пожал плечами и съел сразу несколько закусок. — Тот, кто беременен, это твоя жена, но тот, кто кажется беременным, это ты. — сказал Хоя, появившийся в элегантном оранжевом костюме и со своей характерной лукавой улыбкой. — На прошлой неделе ты обещал заняться фитнесом, чтобы твой будущий сын гордился тобой. Что случилось, маленький друг? — Не груби, Нахоя. — сказал Злюка, который также появился в элегантном бирюзовом костюме. — Хорошо, Соя, защити меня от своего грубого брата. — Пачин согласился, проглотив еще один бутерброд. — Он не виноват, что он толстый. Это ваш метаболизм, медленный, как и ваши нейроны. — Сказал Злюка, пытаясь защитить альфу, вызвав смех Дракена и Нахои. Однако тем, кто недовольно крякнул, был Па-чин. — Если ты собираешься меня так защищать, то не надо меня защищать! — крикнул он сердито. — Вы трое идите от сюда и дайте мне спокойно поесть! Завтра я начну свою фитнес-жизнь. Тем временем в другой части огромного внутреннего дворика прыгала маленькая девочка в красном платье с двумя косичками, приветствуя каждого гостя одного за другим. Да, это была Рина, и она была на свадьбе в качестве гостя, как и вся русская семья Такемичи. Всех их познакомил омега в начале свадьбы, их принял весь Томан, и больше всего нежности вызвала, без сомнения, маленькая Рина. — Ну, я устала быть общительным. Давайте немного отдохнем. — сказала альфа по-русски, садясь за пустой столик во дворике, а затем доставая из своей маленькой сумочки Hermès набор игральных карт. — Давайте посмотрим, что карты говорят о будущем этого нового брака, который складывается сегодня. После пары минут угадывания будущего по картам Рина довольно улыбнулась, потому что, согласно ее картам, будущее Хаккая и Мицуи будет светлым. Именно в этот момент альфа услышала приближающиеся шаги сзади и, повернув голову, обнаружила острые черные глаза, которые внимательно ее осмотрели. — Значит, ты тот маленький мошенник, о котором Санзу нас всех предупреждал. — Сказал Коко, с веселой улыбкой, украшавшей его лицо. Коко говорил с ней по-японски, но умная Рина, практиковавшая этот язык всего несколько месяцев, прекрасно его понимала. Девчушка не могла не сжать в гневе свои маленькие кулачки, неудивительно, что ни один гость не захотел ей подыграть. Тот розоволосый бета, которого она когда-то обманула в России, говорил всем, что она помешана на деньгах. Рина бродила по внутреннему дворику не для того, чтобы быть «общительной», на самом деле она хотела обмануть гостей, но никто из них не поддался ее манипуляционным играм. Теперь она знала, что во всем виноват Санзу. Самое ужасное, что она даже не могла пойти пожаловаться дяде, потому что тот бета был его протеже. — Извините, но я не совсем поняла, что вы сказали. — сказала Рина, одарив Коко самой яркой улыбкой. — Я плохо говорю по-японски, я только учу его. — Ой, хватит притворяться, девочка. — сказал альфа, сидя за столом Рины прямо перед ней. — Я прекрасно знаю, что ты меня поняла и сотри эту фальшивую улыбку со своего лица, это раздражает. Услышав это, Рина впервые уронила маску перед незнакомцем, и ее улыбка померкла. Вместо этого ее брови слегка нахмурились, а острые зеленые глаза внимательно осмотрели мужчину перед ней. Они оба сумели узнать друг друга, были настолько похожи, что мурашки по коже. Коко видел в Рине возможную преемницу, молча сокрушаясь, что альфа родилась не в Томане, а в Братве. Что касается черноволосой девчушки, то она видела в Коко будущего соперника, у которого можно было бы научиться нескольким трюкам. — Что ты делал с картами? — наконец спросил Коко, нарушив тем самым напряжённую тишину между ними. — Картомантия. — без колебаний ответила девочка. — То есть… — Эзотерическая практика гадания будущего с помощью колоды карт. Я знаю, потому что я тоже это делаю. Зная, что они оба твердо верили в то, что им говорили карты, их зеленые и черные глаза зачарованно сияли. Они никогда раньше не встречали в своем окружении никого, кто верил в картомантию, все всегда обвиняли их в наивности или в том, что они считают это пустой тратой времени. Рина почувствовала, как ее сердце забилось быстрее, чем обычно, хотя она даже не подозревала об этом, у нее возникла связь со стаей с Коко. — Ты умеешь играть в шахматы? — наконец спросил Коконой, который тоже почувствовал связь, но решил пока проигнорировать ее. — Я лучшая в своей семье. — заявила она, высокомерно подняв маленький подбородок — А ты умеешь играть в сёги? — снова спросил Коко, весело улыбаясь, увидев высокомерие маленького альфы. Если бы у него и Инупи могла быть биологическая дочь, она наверняка была бы похожа на Рину. — Конечно, это японские шахматы. — согласилась Рина, приятно удивив другого альфу. — Мой дедушка много раз ездил в Японию по делам, поэтому научился играть на ней и научил меня. Затем я попросил репетиторов японского языка продолжить практику. — Так как насчет дуэли в сёги между тобой и мной? — Я бы с радостью, но у нас нет японской шахматной доски. — У Дракена и Эммы есть такое украшение в главной комнате внутри их дома. — сообщил он ей, вставая со стула и глядя на Рину. — Если хочешь, можешь отказаться от моего предложения. Поскольку меня не волнует, что ты на двадцать лет моложе меня, я надеру тебе задницу в шахматах. — Я принимаю дуэль! — воскликнула девушка, тоже вставая со стула. Но надо делать ставку, потому что иначе неинтересно. — Мне нравится твой образ мышления. — согласилась Коко, улыбаясь. — На что ты собираешься сделать ставку? — В обычных обстоятельствах я бы поставила деньги. — начала объяснять Рина, одновременно повернув голову вправо, чтобы увидеть отца и мать, наблюдавших за ней издалека. — Но… в связи с наказанием у меня забрали все наличные и аннулировали все карты. Папа говорит, что это для моего же блага, потому что я одержима деньгами, а это «нездорово». — Подожди, кредитные карты в твоем возрасте? — Также дебетовая. — добавила Рина. — И эксклюзивная Черная карта. Но они все отменили. — Какого черта…? — Дело в том, что я не могу ставить деньги, но… — затем маленькая девочка огорченно посмотрела на своего огромного плюшевого мишку, сидевшего на другом стуле за столом. — Я могу поставить на Рилаккуму, в любом случае я уверена, что выиграю шахматную дуэль. — Рилаккума…? — сказал Коко, нервно подергивая правым глазом. Должно быть, это была чертова шутка. — Это ограниченный тираж и стоит как минимум несколько десятков тысяч долларов. Это ручная работа и настоящая золотая нить. — услышав это, нервный тик Коко исчез, и она улыбнулась до ушей. — Сделка завершена. Тем временем вдалеке трое взрослых наблюдали за взаимодействием Рины и Коко. Двое были родителями девочки, а третий — партнером альфы. — Если бы я не знал, что Коко меня сильно любит, я бы сейчас очень ревновал. — сказал Инупи, наблюдая, как его партнер и маленькая девочка вместе идут к особняку, чтобы сыграть партию в шахматы. — И если бы Такемичи не поклялся мне, что этот парень Коко не какой-то чертов педофил, я бы уже набил ему голову свинцом. — сказал Кайзер, который также внимательно наблюдал за их взаимодействием. — Успокойся, любимый. Я мать Рины и чувствую, что со стороны этого Коконоя к ней есть только любопытство. — сказал Дмитрий, который держал на руках малыша Алексея. — Удивительно, насколько они похожи, не правда ли? Он как взрослая мужская версия нашей дочери. — Определяет мужской род. — сказал Кайзер по-русски, нахмурившись, увидев Коконои на каблуках и в китайском церемониальном наряде, больше похожем на платье. — Не будьте предвзяты, Кайзер. Мы не в России. — прошептал Дмитрий, подталкивая альфу. — Без обид, но Рина больше похожа на нашу дочь, чем на твою. — вдруг сказал Инупи, глядя своими сине-зелеными глазами на Кайзера и Дмитрия. На самом деле глаза Инупи были очень похожи на глаза Екатерины. — Нас это не обижает, потому что я тоже так думаю. — сказал Дмитрий, весело смеясь и заставив улыбнуться и Алексея. — Меня это оскорбляет. — рявкнул Кайзер почти с рычанием. — Перестань быть ревнивым отцом, это не сексуально. — сказал Дмитрий, подавая ему еще один смеющийся взгляд. В другой части огромного двора Чифую, Эмма и Такемичи сидели в удобных белых креслах и наблюдали, как маленькие Шиничиро, Саюми и Ханако ползают внутри огромного загона длиной в несколько метров. Разумеется, в манеже был резиновый пол, чтобы малыши не поранились, а перекладины, отделявшие их от мелко подстриженной травы во дворе, тоже были сделаны из мягкого материала. Внутри загона у детей было много игрушек, с которыми они могли играть какое-то время. — Они растут слишком быстро. — сказала Эмма, с любовью глядя на дочь и племянников. — Они уже научились ползать, это невероятно. — И скоро они научатся ходить. — Такемичи согласился. — Поэтому я стараюсь радоваться каждому дню со своими детьми, как будто он последний. — Я просто надеюсь, что мои щенки скоро родятся. — Наконец заговорил Чифую, которая нежно ласкал свой уже не такой плоский живот. У него был небольшой живот. — Я хочу, чтобы мои близнецы могли расти вместе с Саюми, Шиничиро и Ханако. — Я уверен, что они будут большими друзьями. — Такемичи согласился, нежно лаская живот друга. — А у Па-чина еще не родились сын или дочь. Наверняка это тоже присоединится к отряду. — Эмма пошутила, смеясь, двое других тоже весело засмеялись. — Я не хочу представлять, какие шалости они будут вытворять в будущем. — начал он. — Это необходимое изменение, хотя оно и будет хаотичным. — Такемичи согласился. — И у отряда будет защитник, который будет за них даже лгать. Или, скорее, для Чифую. Внезапно Томан наполнился младенцами, вам не кажется? Когда Такемичи сказал это, три пары глаз сосредоточились на человеке, одетом в элегантный фиолетовый костюм (новый, проклятый загорелся) и с яркими розовыми волосами. Санзу стоял за деревом во внутреннем дворике, очень близко к тому месту, где они сидели. Он явно ушел, потому что Такемичи попросил уединения, чтобы поговорить со своим другом и невесткой. Однако Санзу не понял послания и просто «спрятался» за деревом, чтобы следить, как за своей королевой, так и за своими принцами. — Он вызывает у меня озноб. — честно сказал Чифую, дрожа, увидев одержимость, отраженную в бирюзовых глазах бета. Однако Санзу даже не посмотрел в их сторону, и его взгляд был сосредоточен на младенцах. — Он хороший человек, в глубине души. — Такемичи защищал его. — Очень глубоко внутри. — сказала Эмма, тоже потрясенна. — Настолько глубоко внутри, что ты потеряешься в пропасти, прежде чем найдешь хорошую часть. — Ладно, сменим тему. — сказал Такемичи, потому что, хотя он и любил Санзу… он знал, что не может сказать, что он хороший человек сам по себе. — Ты видел Майки-куна? Он полностью потерялся из моего поля зрения. — Я видел, как он входил в садовый лабиринт несколько минут назад. — сказала Эмма, и Такемичи нахмурился. — Чтобы Майки-кун делал в лабиринте? Он ненавидит их, потому что у него нулевое чувство направления и он легко теряется. — Невозможно. — Чифую быстро опровергла. — Что невозможно? — спросила Эмма. — Манджиро не мог войти в лабиринт, потому что я недавно видел, как туда вошел Баджи-сан. — он объяснил, и Такемичи и Эмма были удивлены. — Они… не разговаривали с того дня. Говоря об этом дне, Чифую явно имел в виду тот роковой день, когда Манджиро узнал, что Казутора был агентом Кисаки. И день, когда Кисаки наконец умер, но забрал с собой мать Баджи, Рёко. В разгар боли из-за потери матери Баджи узнал, что бесплодие Чифую произошло из-за избиений, которые ему нанес Манджиро, и, кроме того… из-за этого он также потерял щенка. Баджи и Майки были лучшими друзьями с детства, однако такого черноволосый мужчина никогда не мог простить. Конечно, после этого последовало лечение, которое восстановило фертильность Чифую. Благодаря этому омега смог забеременеть от Баджи, и Казуторы благодаря искусственному оплодотворению. Казутора, Баджи и сам Чифую со слезами благодарили Такемичи, ведь именно благодаря ему блондин вернул себе фертильность. Однако… Баджи просто еще не набрался сил сесть и поговорить с Манджиро. И Майки тоже никого из них не заставлял говорить. — Возможно, они готовы поговорить. — прошептал Такемичи, глядя на огромный лабиринт сада Эммы. Фактически, именно в центральном куполе того же лабиринта Чифую открылся ему и рассказал о своем бесплодии. Возможно, это также будет то место, где Баджи и Манджиро, наконец, раскроются, чтобы исправить разрушенную дружбу между ними. …Будет продолжать…