Вынужден быть его омегой

На окраине Сан-Паулу, рядом с прекрасным пляжем с теплой кристально чистой водой из задней двери эффектного особняка в колониальном стиле вышла полная женщина во френч-фартуке, с загорелой, карибским солнцем, кожей, высоким пучком и доброй улыбкой. Она вошла в огромный задний двор, полный разных растений, пышных деревьев, ярких цветов и элегантных деревьев бонсай. Смена обстановки была любопытной, но красивой, поскольку особняк был выдержан в старинном испанском стиле, а внутренний дворик, несомненно, имел японский стиль. Он передавал мир, спокойствие и простоту. В руках дама несла серебряный поднос, у нее была небольшая, но нарядная десертная тарелка, с вкуснейшей порцией пудинга из сгущенки. Она шла по красивой тропе из белых камней, на которой время от времени появлялись камни побольше и гладче, чтобы облегчить ходьбу по этой мощеной дорожке. Посмотрев направо, она была восхищена прекрасными скульптурами Будды и величественной скульптурой Пагоды. Она также успокоилась, когда услышала звук, издаваемый небольшим бамбуковым фонтаном, полным морских камней, который время от времени выпускал струю воды через бамбуковую трубку, находящуюся наверху. Все эти украшения были окружены множеством экзотических растений и цветов, придавая им одновременно волшебный и мистический оттенок. Повернув голову в другую сторону, она оценила красивые сиреневые деревья японской глицинии, покрывавшие, словно крышу, все искусственное озеро, которое было в этом саду, которое фактически находилось слева от белокаменной тропы, по которой она шла. Интересно, что любимым растением Тетты Кисаки в жизни была глициния японская. В красивом озере, окруженном большими камнями, в спокойных водах плавало несколько рыб кои ярких цветов: от белого до оранжевого и заканчивающегося красным. Практически в конце озера через него был перекинут арочный деревянный мост, выполненный в традиционном японском стиле. На вершине деревянного моста маленькая девочка сидела, скрестив ноги, и бросала мелко нарезанные овощи рыбе кои. Разноцветные зверюшки лихорадочно кормились, заставляя слегка привязавшуюся к ним малышку слегка улыбаться. Увидев приближающуюся даму с любимым десертом в руке, глаза младшей тревожно засияли. Этой маленькой девочкой была Цуми Ханма, которому уже было шесть с половиной лет. У неё были короткие, прямые, черные волосы с челкой, а также выразительные глаза, страдающие гетерохромией: один темно-синий, а другой янтарь. Единственное, что она унаследовала от отца — это цвет одного глаза, потому что в остальном она была точно такой же, как её мать. В то время Цуми была одета в черные шорты, белую рубашку с короткими рукавами и традиционные японские сандалии на небольшом каблуке. Пожалуй, больше всего в ней выделялись блестящие золотые очки, очень похожие на те, что носил Тетта Кисаки в прошлом. Она унаследовала не только хорошие вещи, но и свою надоедливую близорукость. — Seu lanche, meu filho. — сказала женщина по-португальски, когда наконец добралась до моста через озеро. — Обригада, Джильда. — поблагодарила девочка, взяв тарелку с пудингом и серебряную ложку. — Você pode ir, eu fico. — Tão sociável como semper. — иронически сказала Джильда, хотя ее любящий взгляд показывал, как сильно она любит эту маленькую девочку, которую вырастила сама. — Сеу пай дисс. Твой отец говорит, что хочет увидеть тебя поскорее. — é meudia de folga. — сказала маленькая девочка, взяв кусочек её молочного пудинга, её щеки покраснели от вкуса. — Цуми, не веди себя так. Я не воспитывала тебя такой грубой. — Я пойду после еды. — Muito melhor. — с улыбкой согласилась дама, прежде чем развернуться и вернуться в особняк с пустым подносом в руке. Когда Цуми наконец осталась одна во дворе, она терпеливо доела свой пудинг, наблюдая, как рыбы кои пожирают овощи, которые она им бросала. — Вы знаете? Я люблю Японию… — сказала она на прекрасном японском языке своим питомцам (рыбам), глядя на прекрасный сад, окружавший её. — И это несправедливо, что я не могу навестить его из-за действий моих родителей. — тихо прошептала она, отодвигая в сторону маленькую пустую тарелку. Цуми Ханма была чрезвычайно умным ребенком для своего юного возраста. Она знала, как прекрасно говорить на португальском, французском, английском, японском и испанском языках. Кроме того, она изучала китайский, корейский, русский и итальянский языки с частными репетиторами. Никто не мог поверить, что ей всего шесть с половиной лет, после некоторого разговора с ней. Она читала сложные книги по физике, химии, разным видам науки и истории на разных языках, в свободное время решала математические расчеты университетского уровня, как будто это ничего не значило, и большую часть времени проводила в лабораториях, доставшихся его матери по наследству для неё. Коррумпированные учёные, производившие нелегальные наркотики, которые были главной причиной того, что они были такими неприлично богатыми, просто не могли поверить, что имеют дело с ребёнком. Скорость, с которой Цуми училась, была ужасающей, и многие из этих ученых содрогнулись, когда увидели маленькую девочку в золотых очках и очаровательном белом халате, потому что они невольно вспомнили, насколько жестоким был Кисаки Тетта со всеми ними. — Отойдите и предоставьте это мне, вы, бесполезные люди, — обычно говорил им Кисаки в прошлом. Ученые были уверены, что его дочери понадобится не более десяти лет, чтобы узнать больше них и сказать им то же самое. Генетика была действительно страшной штукой. Помимо того, что у Цуми IQ, вероятно, выше 190, она была гением в точных науках и прирожденным полиглотом. Она также была великим художником. В юном возрасте она уже писала гиперреалистичные картины, которые выставлялись в важных художественных галереях Бразилии. Конечно, именно дядя Саус потянул за веревочки, чтобы доставить их туда. И люди их просто любили. Терано Минами, более известный Цуми как «Дядя Юг», вместе с Ханмой отвечал за поддержание на плаву крупного международного незаконного наркобизнеса, который Кисаки оставил после своей смерти. Это также было причиной того, что Томан так и не смог найти Ханму, хотя с тех пор, как он покинул Японию, прошло более шести лет. Сау любил Цуми и баловал её даже больше, чем его отец Ханма, на самом деле именно он построил этот сад для своей племянницы, потому что знал, что девочка очень скучает по Японии. Однако она так и не смогла посетить родную страну своих родителей из-за конфликтов с Токио Манджи. Этот внутренний дворик был постоянным напоминанием о том, что её настоящий дом был в Японии. — Когда ты подрастешь, ты сможешь вернуться в Японию и ты покончишь с Томаном. Ты отомстишь за свою мать, Цуми, — вот что сказал ей отец, сколько она себя помнила. Однако Ханма не знал, что его дочь также унаследовал эгоизм Кисаки. Ей было всего шесть лет, но она прекрасно осознавала, что Юг и Ханма манипулировали ей и обучали её вести войну в ближайшем будущем с Томанами. И она не была ничьей пешкой, даже для своей собственной семьи. — Какого черта мне приходится сражаться в войне, которую я даже не начинала? — прошептала она себе под нос, наблюдая, как её рыбки мирно плавают в озере. Затем внезапно зазвонил её мобильный телефон. К Цуми относились, как к взрослому практически с момента её рождения, и в юном возрасте у неё уже был сотовый телефон, частные репетиторы, гангстеры, обучавшие её под присмотром отца, ученые, которые были для неё, как учителя, а также повестка дня с запланированными мероприятиями и обязанностями. Увидев, кто её зовет, девочка нахмурилась. — Что происходит, папа? — сказала она по-японски и неохотно. — Малыш, Гильда сказала мне, что ты придешь, как только поешь, почему ты еще не здесь? — огрызнулся Ханма на другом конце провода. — Потому что я еще не закончила есть. — Я знаю, ты считаешь своего отца идиотом, но у меня во дворе установлены камеры видеонаблюдения, и я вижу тебя из своего проклятого офиса. Ты уже давно закончила есть пудинг. — Блин, это издевательство. — пожаловалась Цуми. — Это для твоего же блага. — проговорил альфа. — С тех пор, как я узнал твой субгендер… Я чувствую, что должен лучше заботиться о тебе и что ты сама должен стремиться стать сильнее. Так что тащи сюда свою задницу, сегодня тренировка с твоим отцом. — Но сегодня у меня выходной! — воскликнула она, надувшись, впервые она стала похожа на того, кем была: на ребенка. — Наверняка у ваших соперников, Шиничиро и Саюми Сано, нет выходных. — Сказал Ханма, нахмурившись. — Ты должна быть на одном уровне с ними, Цуми. И против тебя есть две вещи: ты омега и ты не доминант. — Иди ты, папа! — она оскорбил го, а затем прервал звонок. Да, в пять лет Цуми прошла субгендерный тест и результат был следующий: простая омега. Саус и Ханма не надеялись, что она будет доминантом, потому что ни Кисаки, ни Ханма не были такими, однако им очень хотелось, чтобы девочка была альфой, как его отец. Однако даже этот поджанр произошел от своей матери. Учёные, подавшие идею применения препарата для смены пола в Цуми, были в тот же момент застрелены Ханмой и Саусом. Они прекрасно знали об ужасных побочных эффектах, которые этот препарат оказывает на людей, поэтому решили принять поджанр Цуми. — Ты будешь доминировать в Японии как омега, Цуми. Не позволяй никому заставлять тебя думать иначе, — такие слова сказал ей в тот день отец. Однако бывали дни, когда Ханма забывал эти слова и был жесток к своей дочери. Слабых не очень уважают в преступном мире мафии. Девочке придется работать в три раза усерднее, чем альфе, чтобы добиться тех же результатов, это было грустно, но это правда. Особенно в тот день Ханма был в плохом настроении и хотел активнее тренировать своего первенца, ведь контакт из Японии сообщил им трагическую новость: Саюми и Шиничиро Сано оказались доминантами. Это определенно был худший из возможных сценариев, и Цуми придется работать в десять раз усерднее, чтобы сокрушить их. — Однажды я сбегу и отправлю всё к черту, клянусь. — прошептала сердитая девочка, вставая и медленно отходя от деревянного моста. — Доминанты? Какая разница? Учитывая, что у них есть отец, их IQ должен быть меньше 70. — нахмурившись, отрезала она. И поэтому, ворча себе под нос, она направилась к кабинету отца. Тем временем на другом конце света, а точнее в великой столице Японии: маленькая девочка с волнистыми пепельно-светлыми волосами, доходившими до плеч, со светлой кожей, хотя и несколько загорелой на солнце, ростом выше среднего и с огромными светло-голубыми глазами громко чихала, заставляя воду вокруг нее создавать небольшие волны. Девочка находилась в частном бассейне у себя дома вместе с другими детьми, у которых тоже были купальники. Такемичи, Манджиро, Дракен, Эмма, Мицуя, Хаккай, Чифую, Баджи, Казутора, Пэ-ян и Па-чин находились в пентхаусе первых двоих, празднуя результаты субгендерного теста, который только что прошли близнецы. Взрослые сидели в удобных креслах на огромном балконе пентхауса и ели закуски, а дети играли в частном бассейне позади них. — Саюми, ты в порядке? — спросил Такемичи обеспокоенную старшую дочь. — Выйди на время из бассейна, простудишься. — Манджиро посоветовал ему. — Я в порядке, мама и папа. Не волнуйтесь так сильно. — сказала девочка с широкой улыбкой, опираясь на край бассейна. — Плюс, я доминантная альфа. Мы, доминанты, почти не болеем, правда? — Самонадеянно! — воскликнул пухлый мальчик, который тоже находился в частном бассейне. — Поживём-увидим, через год я тоже сдам тест и выяснится, что я доминант. — Сейжил, веди себя хорошо, или я расскажу твоей матери, когда вернусь домой. — пригрозил Па-чин своему четырехлетнему сыну. — Нет, папа, маме ничего не говори. — сказал он, опустив голову, видно, что он боялся матери больше, чем отца. Сейджи Хаяшида, единственный сын Юми Мори и Харуки Хаяшида, он же Па-чин. Он унаследовал от отца крупное телосложение, белый цвет лица, острые темные глаза и черные волосы. Его рост был довольно высоким для четырехлетнего возраста, а аппетит был ненасытным. Точно так же он не был таким умным, как его мать, и был скорее уменьшенной версией своего отца. Сейджи знал, что он единственный наследник компании-миллионера. Им управляли его отец и мать, поэтому он настаивал на том, что хочет оставаться единственным ребенком, чтобы не делить свое имущество ни с одним братом или сестрой. Коко полностью поддержал эту идею, поскольку он также был мажоритарным акционером этой компании и управлял ею из тени. Манипулировать Сейджи, когда он вырастет, будет легко, но также и манипулировать другим ребенком, который может унаследовать интеллект Юми? Нет, не говоря уже. Коко предпочел Па-чина-младшего 2.0. — Не ругайте его так сильно, он хороший ребенок. — сказал Пэ-ян, как всегда защищая своего сердечного племянника. Бета глубоко любил сына Па-чина и всегда защищал его от всех, даже от собственного друга. — Вы слишком много соглашаетесь. — прорычал альфа, качая головой. — Нет, скорее, вы с Юми слишком строги с ним. — ответил Пэхян, нахмурившись. — Ладно, не сорься. — сказал Чифую с улыбкой, сидя в ближайшем кресле. — И я думаю, что Пэ-ян прав, этим детям всего четыре-пять лет. Давайте побаловать наших детей теперь, когда можем, потому что они растут очень быстро. — Знаю только, что планирую дать своим детям всё, чего у меня не было. Меня не волнует, обвинят ли меня в том, что я «избалованный родитель». — сказал обычно тихий Казутора, глядя полными любви глазами на его близнецов, которые весело плескались в нарядном бассейне… — Я с тобой согласен. — согласился Баджи, который тоже не мог оторвать глаз от своих прекрасных детей. Рёсукэ Ханемия и Рёко Баджи — так звали близнецов знаменитого трио. Мальчик родился на десять минут раньше девочки, что делало его самым старшим. На тот момент им было четыре года, в следующем году они также должны были пройти субгендерный тест, когда им исполнится пять лет. Они были неразлучными друзьями братьев Сано. Баджи явно назвал Рёко в честь её бабушки по отцовской линии, а ребенка назвали Чифую и Казутора, которые решили назвать его Рёсукэ, потому что кандзи «Рё» сочетается с кандзи его сестры, а также полное имя очень похоже на кандзи «Рёко» от другого отца: Кейсуке — Рёске. Рёко была среднего роста для четырехлетнего ребенка, у нее было стройное телосложение, ее кожа была бледной, как у Чифую, ее светлые волосы были длинными и прямыми, хотя и развевались на ее плечах, как у ее отца Баджи. У нее не было челки, закрывающей лоб, так как она скопировала стиль отца, разделив ее посередине на пробор и разделив посередине. Когда ей мешали длинные волосы, она завязывала их в высокий хвост и оставляла свободными две пряди, которые обрамляли ее красивое лицо овальной формы. Ее глаза были точно такого же цвета и формы, как у Чифую, и имели довольно голубовато-зеленый цвет. Однако её изогнутые брови были скорее наследием Баджи, как и её острые клыки. Очевидно, Рёко была самой избалованной как Баджи, так и Кадзуторой. Рёсукэ Ханемия, старший близнец, определенно был почти точной копией Кадзуторы. Для четырехлетнего ребенка его рост был чуть выше среднего. Телосложение у него было худощавое, черные волосы были несколько растрепаны, хотя и не так сильно, как у отца, на данный момент у него была прямая челка, хотя он настаивал, что, когда вырастет, он будет носить ее набок. Его большие, яркие золотистые глаза, а также родинка под правым глазом определенно дают понять, что он сын Казуторы. С другой стороны, форма его рта, носа и лица была больше похожа на Чифую. Его кожа была такой же бледной, как и у его матери, хотя на эти детали почти никто не обращал внимания и просто говорили: — Кадзутора, ты сам себя отксерокопировал, сукин ты сын. Баджи и Кадзутора любили своего сына Рёске, хотя были с ним немного строже (возможно, потому, что он был мальчиком) и постоянно напоминали ему, что, как старший брат, он должен защищать свою младшую сестру Рёко. Однако их всегда ругал Чифую, который из всех больше всех баловала ребенка и ненавидела за то, что они возлагали на его плечи больше ответственности только за то, что он был мальчиком и «самым старшим». Следует отметить, что каждый близнец носил фамилию своего биологического отца, однако Кадзутора и Баджи никогда не делали между ними различий. Оба ребенка они любили одинаково, называя обоих «папой». — Не веди себя так грубо, можешь утонуть! — обеспокоенно воскликнул Чифую. — Не уходи в глубину, оставайся там, где можешь стоять. — Нигде нам не закрепиться! — воскликнул Рёске. — Мама, здесь нет никого ростом выше 130. Самая пляжная часть этого бассейна имеет глубину в 1 метр и 50 сантиметров. — Но мы все умеем плавать! — воскликнула улыбающаяся Рёко. — Ну почти все. — поправил он себя. — Но это не имеет значения, потому что, если Чиро-кун попадет в бассейн и утонет, мы с Рёске спасем его! — Конечно, нет! — воскликнула Саюми. — Если мой брат утонет, я, очевидно, спасу его. Затем голубые глаза маленькой альфы сосредоточились на симпатичном мальчике, сидевшем на импровизированном «острове» с бассейном, почти в его конце. Это была твердая прямоугольная платформа с зеленой травой, двумя тонкими деревьями, почти достигавшими крыши пентхауса, и экстравагантной скульптурой из цельного камня, которая выглядела так, будто была вырезана вручную. Мальчик сидел между деревьями и скульптурой, смачивая ножки водой из бассейна. Этим маленьким мальчиком явно был Шиничиро, младший из близнецов Сано. Кожа у него была бледная, едва тронутая солнцем, рост невысокий для пяти лет, телосложение худощавое, волосы блестящие прямые, черные, как смоль, с прямой челкой, длиннее спереди и короткой сзади. Его большие глаза были почти серо-черного цвета, хотя они были постоянно прищурены, как будто он не особо заботился об окружающей среде. Маленький вздернутый нос, крошечный рот в сочетании с толстыми розовыми губами и овальное лицо делали его похожим на куклу. Красивая кукла, хоть и ленивая и равнодушная. Субгендерный тест показал, что Шиничиро был доминантной омегой, точно так же, как и его мать, хотя и не являлся рецессивным. Физическое сходство между ним и его покойным одноименным дядей было очевидным с первого взгляда, возможно, по этой причине ребенок был слабостью Манджиро. Альфа делал буквально все, чтобы осчастливить своего малыша, который, без сомнения, был самым избалованным в доме. Шиничиро не был глупым, он прекрасно знал, какую огромную силу он имел в своих маленьких руках. Такемичи тоже согласился, хотя и не позволял манипулировать собой щенячьим взглядом, который Шиничиро использовал, чтобы получить желаемое. Мальчик определенно унаследовал манипулятивный и наблюдательный характер Волковых. Он был соней, как и его отец, ленивым, пугающе умным (наследие от Волковых) и обладал большой для худощавого омеги физической силой, возможно, благодаря генетике Сано, хотя предпочитал ничего не делать и посылать делать старшую сестру работу для него. Его любимым цветом был золотой, хотя он ненавидел солнце, потливость, а его любимая еда была соленой и острой. Саюми, однако, унаследовала беззаботный, харизматичный и любящий характер своего отца, не говоря уже о том, что она чрезмерно опекала своего младшего брата и свою семью. Она ела слишком много для своего маленького роста, любила заниматься спортом под солнечным светом, её любимой едой были сладости, а также она унаследовала сверхчеловеческую силу Манджиро. Она начала заниматься каратэ практически с того момента, как научилась ходить, и к пяти годам уже могла разбить множество досок макивара одним ударом с разворота. В любом случае, Саюми просто родилась прирожденным лидером. И тот факт, что она была доминирующей альфой, был лишь вишенкой на торте. Наконец, её любимым цветом был фиолетовый из-за влияния её любимого дяди Санзу. Поскольку их личности были очень похожи, Саюми и Манджиро часто ссорились. Главным образом потому, что они оба хотели защитить Шиничиро и Такемичи, поэтому в конечном итоге они спорили о том, какой метод лучше всего подходит для этой цели. Возможно, больше всего эго Манджиро беспокоило то, что его дочь была улучшенной версией его, поскольку у девочки был более высокий IQ, чем у Майки, очевидно, из-за ее привилегированной русской генетики. Тем не менее, Майки глубоко и глубоко любил Саюми, он очень ею гордился. Конечно, так же, как Шиничиро был избалован Манджиро и самой Саюми, последнюю избаловали Санзу и Такемичи. Вышеупомянутый глубоко любил девочку и считал ее солнцем, освещающим дом. Шиничиро же был для них луной, удерживающей всех членов семьи на оси. Близнецы Сано, без сомнения, идеально дополняют друг друга. — Шиничиро, ты не хочешь, чтобы я подарил тебе поплавок, чтобы ты смог пойти в бассейн? — спросил Рёске, подплывая к острову у бассейна и кладя руки возле омеги. — Нет, я ненавижу потеть. — ответил он, продолжая покачивать ногами в воде. — Но потеть — это одно, а промокнуть в воде бассейна — другое. — он попытался его урезонить, с доброй улыбкой. Рёске был еще одним любимым поклонником Шиничиро. — Но они оба меня мокрят. — ответил он, нахмурившись. — Ну, ты прав. — он кивнул, нервно сморщив лоб. — Я сонный. — сказал он вдруг, глядя на свои темные сонные глаза. — Папа, я хочу спать! Услышав приказ сына, Манджиро практически вскочил со своего удобного кресла и пересек метр, отделяющий частный бассейн от балкона, где находились взрослые. Майки подпрыгнул, словно проплывал расстояние между краем бассейна и маленьким островком, где омега замачивал ноги. — Ну, тогда пойдём спать, малыш мой. — сказал он ласково. — Неси меня. — потребовал он, не вставая с травы и просто лениво протягивая руки к Манджиро. — Конечно, пойдем в твою комнату. Пришло время вздремнуть, Шин. — согласился альфа, с любовью поддерживающий своего сына. Омега обнял Манджиро ногами за талию и уткнулся лицом в шею отца. Они оба пошли в комнату мальчика, который все еще делил комнату со своей сестрой, потому что боялся темноты. Все с нежностью наблюдали за общением отца и сына, кроме Такемичи, который не совсем согласен с тем, насколько Майки избаловал Шиничиро. Он буквально никогда не говорил ему «нет», и омеге достаточно было лишь хлопнуть длинными черными ресницами, чтобы получить желаемое. — Кстати, где Санзу? — неожиданно спросил Чифую. — Странно, что он здесь не скрывается, то есть не заботится о «своих принце и принцессе». — Он лежит на кровати в своей комнате, он потерял сознание, узнав результаты анализов. — Такемичи ответил с покорной улыбкой. Как будто его вызвали, произнеся его имя, громкие шаги нарушили тишину балкона. Санзу вышел из коридора, тяжело дыша и оглядываясь по сторонам. Его бирюзовые глаза наполнились слезами, когда увидели Саюми в бассейне. — Моя маленькая принцесса! — воскликнул он между рыданиями счастья. — Они оба доминанты! Я всегда это знал. А ещё, доминантная альфа и омега! Идеальная пара! — потом из носа пошла кровь от волнения и снова упал в обморок на блестящий пол. — Дядя Хару! — обеспокоенно воскликнула Саюми, выпрыгивая из комнаты с бассейном и бежит, чтобы помочь своей экстравагантной розоволосой няне. — Как приятно чувствовать себя за рутиной. — сказал Такемичи с широкой улыбкой, делая большой глоток пива, чтобы набраться сил. …Будет продолжать…