Невдумчивый мрак и тяжёлый свет

— Его состояние значительно улучшилось. Ну, это не удивительно, мы поставили ему немало капельниц и провели ряд процедур. Мы избавили его рану от основного скопления токсина, однако понадобится около недели, чтобы он полностью покинул организм. — Около недели… Когда я изучал эту причуду, я не заметил таких сроков… — Всемогущий задумчиво придержал подбородок рукой, глядя на большой шкаф, полный каких-то разноцветных стеклянных банок. — Да, он пробыл с открытой раной достаточно времени, чтобы токсин распространился на бо́льшую площадь, — глав врач ходил около стола в своём же кабинете, иногда поднимая голову и поглядывая на Тошинори. — Понятно, благодарю за объяснение и за вашу работу! — Яги быстро встал со стула и направился к выходу из кабинета. — Минутку, Всемогущий, вы направляетесь к палатам? Не поймите неправильно, но очень скоро наступит время процедур и все палаты будут закрыты для посетителей. Всемогущий неловко развернулся, глядя на врача. — Да, вы всё правильно поняли! О, раз так вышло… Позвольте мне заглянуть в палату к моему коллеге буквально на пять минут, обещаю, я не задержусь там надолго. Врач снова прошёл круг вокруг стола, а после ответил: — Хорошо, вы можете сходить туда, только как я уже говорил, токсин всё ещё присутствует в его организме, а это значит что причуда может активироваться вновь. Когда мы вернули его в больницу, он потерял сознание и теперь не будет рваться за кем-либо пока снова его не увидит. В течение этой недели его глаза будут закрыты, а в палате будет отсутствовать телевизор. Всё это дабы избежать того, с чем мы сегодня столкнулись. Мы все знаем, что вы очень ответственный и бдительный человек, так что ступайте, — врач улыбнулся, прощаясь со Всемогущим. — Благодарю ещё раз, счастливо! Яги наконец вышел из кабинета и направился прямиком в палату Айзавы. Значит, неделя… В течении всей недели Шота не сможет видеть людей. Наверное, это непросто. Практически всё время ты проводишь наедине со своими мыслями. Одновременно вроде как отдыхаешь, но с другой стороны это нельзя назвать отдыхом. Кому кому а Тошинори ли не знать этого. Даже на даче с учениками и коллегами он не может полностью отдохнуть, так как это отпуск от работы учителя, но точно не героя. Герой он всегда герой. Всегда придёт на помощь не зависимо от времени либо места. Свежий но лекарственный запах встретил Тошинори при входе в палату. Шота лежал ровно, а его грудь медленно вздымалась при вздохе. Блондин прикрыл за собой дверь, подойдя поближе к койке. Щетинистое лицо, по которому как всегда было очень сложно прочитать состояние его владельца, и редко выражающее какие-либо яркие эмоции сейчас не отличалось ничем, кроме как наличием бинтов на глазах. Они наложены очень умело, не давя на глаза и не доставляя дискомфорт. Белая мешковатая майка и такие же штаны будто бы выделяли чёрные длинные волосы мужчины, заставляя заострить на них внимание. Тошинори бегал глазами по телу больного, будто бы сам являлся врачом-исследователем. Разве он мог оставаться спокойным, когда его коллега находится в таком состоянии? И совсем неважно, какие у них отношения. Неважно и то, что Шота явно сторониться его. Это особо видно в рабочие дни… Яги ещё раз оглядел палату. Он вспомнил слова врача и представил себя на месте Айзавы. Внезапно он ощутил резкое сочувствие и даже небольшую печаль. Казалось бы, почему так? Ничего действительно ужасного не случилось, все живы и почти здоровы. Но что-то не давало ему покоя. Картина больничной палаты и самого Айзавы, почти неподвижно лежащего на койке вернула Тошинори во времена, когда ему приходилось находится в больницах каждую неделю. Да, травмы были, но это было время его расцвета, время, когда он был уверен в своих силах и всегда знал, что выйдет победителем при любых обстоятельствах. Время, когда не было столько волнений… Он снова посмотрел на Айзаву. Верхняя губа последнего слегка приподнялась, а на лбу появились небольшие морщины. Сотриголова явно скривил лицо в недовольстве. Вдруг Тошинори будто что-то подтолкнуло. Он склонился над Шото и нежно поцеловал его в лоб, немного задержавшись над ним после. — Наверное ему приснился неприятный сон, — подумал Тошинори про себя. Только вот через некоторое время он понял, что такой поступок можно расценить по-разному, и от такой мысли ему стало неловко. Яги вернулся к стулу, стоявшему около койки и медленно опустился на него. Глядя в пол он задумался и начал копаться в том, что он сейчас ощущает и чувствует. Но стоп, на это же совсем нет времени! Уже совсем скоро сюда придут врачи и он будет только мешать. — Что за чертовщина? Мои глаза в полном порядке, почему они закрыли этими проклятыми бинтами? — полу шёпот Айзавы заставил Тошинори вздрогнуть. Последний думал, что коллега спит. Нет, он был уверен. Ему почему-то на время стало неловко, но позже это прошло. — Так нужно, успокойся, — поспешил ответить Яги, заметив как Айзава неожиданно разнервничался. Чуть позже Тошинори довольно подробно, но без лишних слов рассказал Шоте об его состоянии и о том, что ему предстоит. — М, понятно, — брюнет медленно повернул голову в бок, а после снова спросил. — Всемогущий…почему ты тут? Тошинори подозревал, что коллега спросит это у него. Но вопрос всё равно привёл в ступор. Он ответил не сразу, но вполне уверенно: — Хах, когда моим друзьям нехорошо, я не могу не прийти, это же очевидно! — Ты такой же, как всегда, — на выдохе ответил Айзава, вернув голову в прежнее положение. — Что ты имеешь ввиду? Шота молчал, и Яги даже подумал, что Сотриголова заснул. Он встал со стула и ещё раз глянув на Айзаву, медленно зашагал к выходу. — Я бы хотел тебе кое-что сказать, — раздался голос со стороны койки. На самом деле Айзаве действительно снился сон, пока он был без сознания. Он представлял из себя повторяющееся и немного искажённое воспоминание, как преступник стоит перед ним, держа в руках труп котёнка, а на его лице играет жуткая улыбка. Взгляд опускается и под рукоятью кинжала, торчащего из груди, вырисовывается небольшая лужа крови. Сон, где его убили, повторился три раза, что явно не доставило Айзаве положительных эмоций, а совсем наоборот. Появились мысли, что в тот момент он повёл себя действительно глупо, позволив себе расслабиться под деревом в хорошую погоду. Все мысли привели к воспоминаниям того, что происходило. Картинки появлялись, когда Шота вспоминал какие-либо слова. Но больше всего места в воспоминаниях о событиях этого дня занимала картинка двух ярко-голубых глаз, не дававших Айзаве покоя. Он начал вспоминать, как видел эти глаза раньше, что думал о них и что чувствовал. Да, он и раньше замечал что-то подобное. То, что он невольно задерживал свой взгляд на них, проходя мимо. То, насколько при рассмотрении они казались уставшими, но не переставали быть яркими. То, что какие-либо другие глаза абсолютно не вызвали у него интереса, в отличие от этих. То, насколько они прекрасно сочетались с красивыми волосами цвета солнца. То, что он может понять тяжесть, скрытую в них. И наконец то, что их обладатель, кажется, далеко не безразличен ему. Но всё это не укладывалось в голове Шоты, представляясь чем-то действительно странным и непостижимым. Сначала он пытался спихнуть это на совпадения, какую-то собственную усталость. Он действительно сторонился Тошинори, думая, что своим поведением он сделает только хуже, ведь сам до конца не понимает, как ему быть. Сначала нужно быть уверенным в том, что ты собираешься делать, быть готовым отвечать за свои слова и поступки. Такой принцип у Айзавы. Но эта ситуация ему не понятна до конца. Абсурдные моменты всплывают в голове, затмевая друг друга. Но сейчас он может начать. Если он даст возможность Яги понять его, то потом будет гораздо проще. Удастся также избежать неловких вопросов и недопониманий. Закрытие бинтами глаза Айзавы не позволяли увидеть то, что Тошинори склонился над ним вновь, сократив расстояние между их лицами почти в три раза. Шота лишь ощутил, что над ним прошёлся поток тёплого воздуха. В другой ситуации он бы прислушался к этому, но сейчас он должен сказать… — Ты… Стук! В палату вошла пожилая мед сестра, двигаясь удивительно быстро. Тошинори вздрогнул, снова выгнувшись и вернувшись к стулу. — Я не поняла. Что здесь делают посторонние люди? Сейчас время процедур. Быстро марш отсюда! — бабуля подошла к Всемогущему, ставшему в ступоре и схватила его за руку, тоща за дверь. — П… подождите я, сам справлюсь, — Тошинори остановился, а потом, посмотрев на Айзаву сказал: — Поправляйся поскорее, друг мой! — его голос прозвучал бодро, но на середине фразы всё же дрогнул. Яги вышел из палаты, услышав сзади себя «Спасибо» и направился по коридору. Всё произошло так быстро… А ведь он так и не сказал… Удастся ли у него это в следующий раз? Айзава тяжело вздохнул, когда в его руку вновь вставили капельницу. Он думал сегодня слишком много, и формат мыслей совсем непривычен для него. Он так хочет спать… Глаза медленно закрываются. Яги был в замешательстве, ведь никогда не слышал чего-то подобного от Айзавы. Его тон голоса, когда он выразил своё желание, был совсем не такой, как при обычной его речи. Ну, это действительно сложно не заметить. Да и сам он...Кажется сейчас происходит что-то новое для Яги, то, с чем раньше он не сталкивался. Но что ему теперь делать с этой информацией? Пожалуй лучшее, что он может сделать, это узнать, когда он сможет навестить Шоту в следующий раз. Тошинори пришёл во двор дачи, где и повстречал Хизаши. Последний поинтересовался, не видел ли Яги Айзаву, а когда услышал утвердительный ответ, начал быстро и громко расспрашивать все детали. 16.05. Ночь Трое особ сидели в тёмном помещении, обсуждая недавнюю неудачу. — Так лажануть… — Кто бы мог подумать, что его отправят в специальную больницу? — Ну, когда ты произнёс это вслух, прозвучало очевидно. — Нам стоило учесть ещё то, что эта больница хоть и меньше, но гораздо ближе к даче, чем центральная. Чёрт, это тупо, — присоединился к диалогу третий преступник, до этого молчавший. — Выходит нам придётся изменить планы? — Нет, план остаётся тем же, мы поменяем его реализацию. — Ты про яркое выступление? — Да, будет до жути ярко. Луна осветила старое загородное здание, в окне которого виднелось три мужских силуэта, продолжавших свою беседу.