look at me, please

Сердцу не прикажешь. Минхо это знает как никто другой. Когда они с Чаном только-только встретились, всё казалось совсем другим, они даже испытывали небольшую неприязнь, которая выражалась в язвительных шутках Ли и агрессивном молчании Бана. Но уже спустя время их потянуло магнитом друг к другу и вот, они уже называют себя соулмейтами и флиртуют открыто, из-за чего все в компании шипперят их. Безусловно, это не могло не отразится на Минхо. Сближение с Чаном дало какие-то чувства, которые вызывали странное ощущение волнения и смущения, когда старший оказывался рядом. И как назло, все продолжали подшучивать над ними, а Джисон неоднократно играл бровями, если уши Ли начинали краснеть. Ни то чтобы Минхо ненавидел ребят за это, но эти шутки не предавали ему уверенности и надежды. Он лишь медленно тонул в собственных чувствах, захлёбываясь по ночам в слезах, когда понимал что шанс на взаимность — один на миллион. Вряд-ли Чан вообще смог бы на него взглянуть не как на друга, а как на объект романтической симпатии. Чан занятой человек, у него знакомые по всему городу и работы полно, а ещё он очень заботится о ребятах, но совсем не смотрит на Минхо. Он такой глупый, не замечает чувств своего друга, хотя тот ему и кричит уже об этом через различные видео про отношения, которые скидывает в лс. Минхо знал, что будет сложно. Но когда он видит как Хёнджин снова тянет свои ручонки в сторону Чана, становится совсем не смешно. Ему очень больно. Он знает, что Чан — не его. Просто как можно присвоить себе человека, когда он принадлежит только себе. Но всё же, каждый раз надежда не угасает, что вот сейчас, он признается, это окажется взаимным и всё у них будет хорошо. Но так не бывает. В принципе, в этой жизни ничего не бывает так, как мы хотим. Это нормально, Минхо понимает что к этому просто нужно привыкнуть, но эти не взаимные чувства просто убивают его изнутри. Потому что он не может выдавить из себя при встрече такое важное: «я люблю тебя». Для Минхо это кажется таким тупым, он чувствует себя глупым и слабым из-за своего неумения правильно выражать свои чувства. Только и может, что бежать от проблем, в результате чего всё пойдёт крахом. Со временем Минхо научился не проявлять симпатию так явно. Он всё больше стал отдаляться от друзей и Чана, в большинстве случаев отвечая коротко и редко, а выходить из дома стало невозможным действием. Ведь там его ждал он. Он заперся в своей квартире в надежде запереть свои чувства также внутри, но ничего не изменилось. Он сам себя загнал в ловушку, из которой не было выхода. Да, Чан каждый день приходил к нему под дверь, стучал и спрашивал всё ли хорошо, не нужна ли Минхо какая-нибудь помощь. А что младший? Он лишь усмехается, сползает вниз, на белый кафельный пол и поджимает к себе колени, слушая беспокойные нотки в голосе «друга». Он винит себя. Ведь Чан совсем не заслужил этого. Он не заслужил недосказанности, игнорирования и молчания на любые вопросы. Он не заслужил Минхо. Поэтому, всё, что может Минхо — это постоянно спать, мечтая не проснуться. Но каждый день он просыпается. Это был дождливый, мрачный день. Совсем не похоже на то самое лето, которое представлял себе Ли. В своих мечтах он гулял по набережной с друзьями, целовался с Чаном на закате под звук морского прибоя и много смеялся. Но реальность становилось всё более серой с каждой минутой проведённой дома. В квартире было до ужаса холодно и Минхо, чтобы окончательно не замёрзнуть, надевает толстовку, которую когда-то подарил ему Бан. Она уже не пахнет им, но всё также греет душу, даже сейчас. На дворе семь часов вечера, а Ли только вылез из кровати. Сил нет ни на что, но Минхо всё равно пересиливает себя и движется в сторону кухни. По пути к ней, Ли краем глаза зацепляется за что-то яркое и поворачивает голову в сторону заинтересовавшего его объекта. На полочке стоит фотография. На ней изображены два парня: один улыбается широко и ярко, показывая всему миру свои ямочки, а второй смотрит на него, мягко улыбаясь, приобнимая за плечо. Когда-то эта фотография была для Минхо стимулом двигаться дальше, но сейчас он лишь отворачивается с болью в глазах. Вчера никто из ребят не приходил к нему под дверь, да и Чан уже второй день не приходит. Как же легко оказывается потерять всех… Да и себя тоже. Минхо трясёт головой, чтобы отогнать мрачные мысли, но она отзывается лёгкой головной болью и он прекращает. Вместо этого он переводит взгляд в окно, где собрались густые, тёмные тучи. Такие же, как и его мысли. Ли тяжело вздыхает и всё-таки продолжает свой путь на кухню, шаркая тапочками по полу. Кажется, в последний раз он ел два дня назад. Плохо. Ребята бы наругали его, ведь он сам всегда читал лекции о том, как плохо голодать. Особенно Феликсу. Интересно, как там его друзья? Помнят ли они его? Сейчас он не может знать ответа. С момента заточения Минхо в собственной квартире прошла уже неделя, насколько он помнит. Или больше недели? В любом случае, в последнее время ему всё равно кажется что он один в этом чёртовом мире. Может так и есть? По полупустой квартире распространяется трель дверного звонка и Минхо непроизвольно дёргается от громкого звука. — Минхо, открой… Я же знаю что здесь! Открой мать твою! — кричит Джисон, стуча в дверь ногой со всей силы. Да, Джисон. Тот, с кем всегда можно поговорить на любую тему. Он единственный кто знает о его влюблённости в Бана. И пожалуй первый, от кого спрятался в своей квартире старший. — Ну, прошу тебя, пожалуйста. Я волнуюсь за тебя. — Минхо слышит жалобный тон младшего, слышит тяжёлый вздох и как тот перестаёт тарабанить дверь. Кажется уходит. У Минхо в ушах как будто толща воды, но впервые за неделю он бежит к двери и распахивает её. Что-то показывало ему, что он должен это сделать. Джисон на лестничной площадке, собирающийся уходить, разворачивается на звук открывшейся двери. Минхо видит под глазами Хана чёрные мешки. Сам по себе Джисон выглядел довольно уставшим и измученным, будто из него высосали всю его жизненную энергию. В следующую секунду Минхо чувствует крепкие объятия друга, его мягкие поглаживания по спине, слышит как тот облегчённо вздыхает. — Господи, слава богу, слава богу живой… — шепчет Джисон, крепче сжимая старшего в объятиях. Минхо затаскивает его в квартиру, захлопывая дверь, и они вместе опускаются на пол. Минхо впервые плачет за эту неделю. Он плачет как маленький ребёнок, уткнувшись в плечо другу. Ли чувствует как Джисон осторожно гладит его по спине, как прижимает его к себе, словно старший — хрустальная ваза. Младший слушает всхлипывания и обрывочные фразы кажется каждую секунду: «простите меня пожалуйста все.» и «Джисон, я так больше не могу.» Он успокаивающе гладит по голове, молчит и ждёт, пока старший успокоится. Джисон для Минхо всегда был спасательным кругом. Спустя 10 минут Минхо начал успокаиваться, чувствуя вину за такой срыв и желая извиниться, но его опережает Джисон: — Бро, я скучал. Минхо криво улыбается, опуская глаза в пол, чувствуя себя ещё разбитым, но младший берёт его лицо в свои ладони и удерживает так, чтобы старший смотрел только в его глаза. — Возвращайся к нам. Мы все по тебе соскучились. — улыбается Хан, поглаживая большим пальцем когда-то побритый висок старшего. Сейчас волосы отросли, а чёрная краска осталась лишь на кончиках волос. Джисон усмехается. — И по твоим шутками. — А… — А Чан так вообще раскис. Заперся в своей студии и не пускает туда никого, даже меня. Придурок. Вот вы друг друга стоите, определённо… — начинается причитать Джисон, надув щёки как он умел это делать, когда ему обидно. И Минхо смеётся. Смеётся впервые за всю неделю так искренне, что Джисон в ответ ему улыбается. — Не хочу расстраивать, дружище, но выглядишь хреново. — говорит Джисон, смотря на старшего. Они уже пьют горячий чай на маленькой кухне Минхо, разговаривая обо всём, что Ли успел пропустить за последнюю неделю. — Сам не лучше. — усмехается Минхо, на что получается возмущённый взгляд. — Ты как зомби с этими мешками под глазами. — Кто, кто? Ты вообще призрак какой-то, я тебя когда увидел, думал это твой дух застрял в этой квартире! — возмущённо восклицает младший, всматриваясь в лицо друга — Думал что, всё, придётся все свои сбережения потратить тебе на гроб. Теперь уже очередь Минхо возмущённо хватать ртом воздух. — Ладно, ладно, не призрак. — поднимает руки Джисон в примирительном жесте, добавляя шёпотом — Скорее как та девушка из фильма «Звонок». — Я всё слышу так-то! — показательно возмущённо складывает руки на груди старший. Джисон смеётся пару секунд, но тут же замолкает. Минхо знает, что тот хочет сказать. — Ты не хочешь… Ну… Признаться уже Чану? — С ума сошёл? После такой моей пропажи на неделю он вообще со мной говорить не захочет! — Захочет! — Не захочет! — Захочет! — продолжает протестовать Джисон. — Да с чего ты решил? — Иди и спроси его, а то он так и стухнет в этой студии, а он мне ещё не вернул повербанк! — А, ну, ради повербанка конечно схожу. — притворно кивает Минхо. — Правда? — с надеждой смотрит на него младший. — Нет, конечно! Блять, да с чего ты так уверен, что он меня вообще пустит в студию? Наверное подумает, что у него галлюцинации, раз слышит меня. — Пошли прямо сейчас и проверим, заодно нашепчи ему там, чтобы повербанк мой вернул! — слишком уверенно говорит младший. Но Минхо мнется. Больнее невзаимной любви может быть только то, что Бан может послать его и сказать чтобы тот больше никогда не появлялся в его жизни. Ли отводит взгляд куда-то в сторону, затем в пол и снова в сторону. — Он не пошлёт тебя. Не выгонит. Не убьёт. — словно читая мысли друга, говорит Джисон и добавляет — Он ждёт тебя. Минхо сжимает губы в тонкую полоску, всё ещё мучаясь в сомнениях, но Джисон просто резко встаёт из-за стола и хватает его за руку, силой затаскивая в ванную. На сборы они тратят ровно 50 минут, 15 из которых Минхо пытается уложить, ставшие за эту неделю непослушными, волосы. Ему всё-таки приходится идти мыться. Джисон говорит, что это важно, говоря за дверью ванной: «Ты только подготовься хорошенько, вдруг твоя жопа сегодня пострадает. » Намёка на интересный вечер он не уловил, но Джисона всё равно пришлось послушать и сделать как он хочет, иначе так и не отстал бы. На это Минхо лишь закатывает глаза, но всё равно натирает кожу чуть ли не до блеска по всему телу. Его жопа определённо чует подвоха. Выходя из подъезда и предварительно закрыв квартиру, младший подбадривает его как может по пути к студии Чана, которая находилась в 10 минут ходьбы от дома Минхо. Джисон хитро улыбается ему, даже когда они ждут такси для младшего, что безусловно настораживает старшего. Напоследок Хан, засунув в карман старшего толстовки что-то небольшое, строго на строго запрещает смотреть что это, пока он не уедет. Когда Джисон садится в такси, он подмигивает ему игриво и уезжает в красивый закат. В прямом смысле красивый закат. По горизонту распространился розовый с жёлтым и Минхо не удержавшись, всё-таки делает пару фото. Наконец, он вспоминает о чём-то, что ему подкинул младший и достаёт из кармана толстовки. Это оказываются пачка презервативов и баночка смазки. Оба предмета были скреплены бумажкой с надписью: «Хорошего вечера, Хён. Надеюсь, Чан сможет заставить чувствовать тебя хорошо ¶: Твой прекрасный, любящий Джисон)» — ДА ИДИ ТЫ В ЖОПУ, ХАН ДЖИСОН! — Он ещё не догадывается, что пойду в жопу не я. — ухмыляется младший, закрывая окно после долгожданной реакции друга. Он замечает странный взгляд таксиста и тут же меняется в лице, стыдливо опуская глаза в пол. — Это я не вам, извините. Когда Минхо ищет нужный кабинет, его руки начинают потихоньку потеть и дрожать. Наконец, он останавливается около студии Чана. Сквозь щёлку внизу двери виднеется слабый свет, а значит он тут. В голове прокручивается множество плохих сценариев и он глубоко вздыхает, прежде чем постучать. На третий стук он слышит грубое: — Я занят, свалите в закат. Несмотря на это, Минхо всё равно решается зайти. Аккуратно приоткрыв дверь, он тихо проскальзывает в комнату, тут же стараясь аккуратно закрыть эту же дверь. — Джисон, я же сказал, что мне не до те… Минхо слышит за спиной тишину, а в следующую секунду по обе стороны от его головы опускаются руки, с такой силой, что дверь моментально захлопывается. — А кто это тут у нас… — шепчет Бан совсем рядом с ухом младшего, от чего табун мурашек мигом пробегают по спине Ли. Минхо всё ещё боится повернуться, увидеть отвращение в глазах своего (пере)друга, поэтому крепко зажмуривает глаза, боясь шевельнуться. Он чувствует как Чан проезжает носом по его волосам, втягивая запах. — Я думал, что никогда больше не увижу тебя. — с каким-то отчаянием тихо говорит Бан — Повернись, пожалуйста. Минхо поджимает губы, но поворачивается, всё также крепко зажмурив глаза. — Почему ты не смотришь на меня? — Мне стыдно… И страшно — шепчет Минхо, опуская голову, но старший поднимает её снова, нежно положив руку на щёку парня, поглаживая её большим пальцем. — Почему? — Потому что… — Минхо не успевает договорить, как его губы накрывают чужие. Глаза тут же распахиваются, а руки, до этого крепко держащие подол своей толстовки, тут же вцепляются в плечи старшего. Ли смотрит в глаза напротив, пока язык старшего проходит по его нижней губе, облизывая её. Кончики ушей тут же становятся красными, что не остаётся незамеченным Баном. Он улыбается в поцелуй и отстраняется, всё также смотря в глаза напротив. — Так, чего ты боялся? — Разве это уже важно? — Я хочу услышать это. Минхо отводит взгляд в сторону, спуская свои руки с плеч старшего на предплечья, слегка сжимая их. — Боялся, что отвергнешь меня. — шепчет Минхо, утыкаясь в грудь макушкой и слыша как отчаянно быстро стучит сердце старшего. Он не врёт. — Теперь можешь не бояться. — улыбается Чан, а Минхо сразу же вскидывает голову, смотря на него снизу-вверх. — Я люблю тебя. Прости, что не замечал как тебе было тяжело. Минхо чувствует себя самым глупым, но одновременно и счастливым человеком. Одинокая слеза скатывается по щеке, но теперь это слеза счастья. Бан смазывает её с щеки большим пальцем, а затем приближается, утыкаясь своим лбом в лоб напротив. — И буду любить до бесконечности. Минхо улыбается, а затем прижимается своими губами к губам напротив, так отчаянно, словно это их последний поцелуй. Но, конечно же, он не прав. Впереди ещё много поцелуев и ссор из-за мелочей. Но что самое главное — они всё также будут любить друг друга. Пока смерть не разлучит их.