Адепты храма бедствий

Дождь шёл непрерывной стеной, заливая тёмные воды озера своей печалью. На берегу под реденькой кроной дерева сидел, прижав колени к груди, мальчик в ало-чёрных одеждах. Он равнодушно смотрел, как на ветках собираются капли и падают на него, расползаясь холодными пятнами по ткани, коже и волосам. Рядом на земле незаметной веткой лежал Суйбянь – единственное напоминание о том, что Вэй Усянь когда-то был частью ордена Юньмэн Цзян. Мальчик сжался в клубочек, поглядывая на меч. «Почему… Его не забрали?» «Почему Цзян Чэ- молодой господин Цзян не сказал им…»

- Это ТЫ! ТЫ во всём виноват!… Ты! Неблагодарный! Влезший в НАШУ жизнь! Это из-за тебя А-Цзэ!…

Вэй Ин вздрогнул и замер. «Не сказал им, что это я виноват».

- А-Сянь.

Подросток задрожал. «Что это я уб-бил… что это я… я виноват…» Вэй Усянь глубоко вздохнул и прикрыл глаза, сжавшись ещё сильнее. «Почему дядя- Глава Цзян… почему…»

- Прощай, А-Сянь, - раздался мягкий голос мужчины в фиолетовом ханьфу, прежде чем ворота ордена Юньмэн Цзян закрылись перед Вэй Ином навсегда.

«Почему он не казнил меня?.. Почему я…до сих пор жив?.. Эт-то… Это ведь я… Я ведь…»

- И ты просто его отпустишь?! – прогрохотала Юй Цзяюань. - Моя Госпожа… - начал Цзян Фэнмянь.

Мальчик всхлипнул.

- Нет уж послушай меня! – проревела Госпожа Юй и указала на Вэй Усяня. – Этот мальчишка – демонический выродок, занимающийся тёмным заклинательством!

Она права. Так почему дя- Глава Цзян не казнил его?

- Моя Госпожа… - Одно его пребывание здесь подвергает опасности всю Пристань Лотоса! Одно его существование вызывает гнев Повелителя Вод! Это наверняка ЭТОТ МАЛЬЧИШКА виноват в смерти А-Ли!

Она всегда была права.

- ЮЙ ЦЗЫЮАНЬ! – крикнул Глава Цзян. - ЦЗЯН ФЭНМЯНЬ! – рыкнула та в ответ. – Ты что НЕ ВИДИШЬ, как этот выродок разрушает наш орден, наш клан, НАШУ СЕМЬЮ?!

Он разрушает всё… Он всё портит… Он бесполезен… Он опасен!

- А-Сянь не виноват.

Виноват.

Юй Цзяюань мрачно рассмеялась. - Ах, «А-Сянь», значит? – лицо госпожи Юй пересекла презрительная и слегка сумасшедшая ухмылка. – Ну конечно, твой «А-Сянь» же дороже тебе СОБСТВЕННЫХ ДЕТЕЙ! - ЦЗЫЮАНЬ! - ОН УБИЛ МОЮ ДОЧЬ! НАШУ ДОЧЬ! ТВОЮ ДОЧЬ! ИЛИ ТЫ УЖЕ СОВСЕМ СО СВОИМ «А-СЯНЕМ» ЗАБЫЛ О НАЛИЧИИ У ТЕБЯ РОДНЫХ ДЕТЕЙ?! ЧТОЖ, ПОЛЮБУЙСЯ, ТЕПЕРЬ ОДНОГО ИЗ НИХ У ТЕБЯ НЕТ!.. Прозвучала громкая пощёчина, после которой наступила напряжённая тишина.

«Почему…» Вэй Ин начал задыхаться слезами. «Почему Госпожа Юй не…»

Юй Цзыюань со злобой, болью, отчаянием, презрением и чистой ненавистью зыркнула на Вэй Усяня, прежде чем выйти из комнаты.

«Почему Госпожа Юй не прикончила меня на месте?..» «Почему…» Мальчик прижал голову к своим ногам так сильно, что в висках заболело от давления. Он хотел умереть. Хотел отдать свою жизнь за жизнь ши- Цзян Яньли. Хотел сделать ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ полезное, хоть как-то оправдать своё существование. Но даже в этом он не преуспел. Он не спас Цзян Яньли. Он не умер. Насколько же он отвратителен, что даже демон, Повелитель чёрных вод, известный своим ненасытным голодом, побрезговал им?

- Лучше в следующий раз побольше еды принеси…

Вэй Ин прерывисто захихикал сквозь слёзы. Ах, да. Он же бесполезен. Бесполезнее любого блюда. *** Вэй Усянь перестал истерично смеяться и рыдать только к тому моменту, когда дождь закончился. Он не ощущал ничего, кроме бесконечной пустоты. Но так было даже лучше. Мальчик поднял меч и направился вглубь леса. Ему нужно поймать фазанов для подношения. Вэй Ин не будет есть. Не хочет и не заслуживает. Внимательный взгляд мальчика зацепил копошение знакомой птицы неподалёку, и он приготовился к охоте. *** Вэй Усянь с удивлением и непониманием смотрел на маленький храм, который он сделал на скорую руку под очередным деревом, ставшим мальчику пристанищем. На подобии алтаря лежала локва, которую он выпросил у проплывавшей мимо прелестницы. Он выпросил три. Положил три внутрь храма….почему-то одна осталась несъёденной. Черновод никогда не оставлял ни части подношений. Мог ли кто-то своровать локвы? Нет, Вэй Ин бы заметил вора, да и тот бы тоже не стал оставлять ни одного фрукта. Но по какой причине Повелитель чёрных вод мог бы оставить такую сочную, нежную, приятно пахнущую- Живот Вэй Усяня заурчал. -локву… Мальчик покачал головой и решил не придавать этому особого значения. День прошёл, как обычно: охота за подношениями, проваленная попытка медитации, агрессивная тренировка с мечом, проклинание себя, душащая вина и жалобно урчащий желудок. Ночью его обычно ждал очередной кошмар о смерти шицзе. Но не этой ночью. *** Тьма без дна, без неба, без зданий и деревьев окутывала Вэй Ина. Он парил в ней, а волосы его развивались подобно водорослям. Внезапно он почувствовал холод и давление воды вокруг. Он продолжал тонуть, но не чувствовал необходимости дышать. Может…он умер? Раздалось раздражённое фырканье, а затем глубокий мужской голос: - Не дождёшься. Вэй Усянь начал судорожно вертеть головой, но так и не нашёл источника звука. Мальчика всё так же окружало ничто. - Кто вы? – осторожно спросил он. - А ты как думаешь? Мысли Вэй Ина были медленными, словно их затягивало в пучину глубже той, где он находился. Тем не менее он неуверенно ответил: - Повелитель… чёрных вод? Бедствие лениво зааплодировало, а потом вновь наступила тишина, прерываемая лишь звуком биения сердца Вэй Усяня. Наконец, демон заговорил вновь. - Скажи мне вот что, несносное дитя, как думаешь, хватит ли нескольких фазанов и локв, чтобы ты смог выплатить свой долг? Мальчик покачал головой. - Тогда, какого Дождя ты пытаешься умереть до выплаты долга? - Я… - Нет, твоя душа мне не нужна, - резко отказал Черновод. «Иначе Цинсюань расстроится», - подумал он. - К тому же, - продолжил демон, - я дал тебе своё благословение не для того, чтобы ты помер от голода. Вэй Ин вспомнил легенды о том, что именно привело Повелителя чёрных вод к становлению Бедствием, и невольно почувствовал вину за то, что напомнил демону об этом. Но мальчик не мог понять, почему Черновод… - Я дал тебе ту рыбину, потому что- это не твоё дело. Просто считай, что мне нравится твоя наглость по отношению к Похуителю вод. Вэй Ин ничего не сказал на это. Он слегка прикусил губу, прежде чем неуверенно спросить: - То есть локва...? - Твоя, глупое дитя. А теперь иди просыпайся и съешь её, или мой подарок тебя покусает. Мальчик почувствовал, будто что-то вытолкнуло его на поверхность и проснулся. *** После второго «разговора» с Повелителем чёрных вод прошло две недели. За это время Вэй Усянь успел приспособиться к жизни в пути и вернуться к состоянию достаточно нормальному, чтобы чувствовать голод и есть. Иногда он заходил в маленькие деревеньки, но большую часть времени проводил в лесу и, обязательно, около воды. Она успокаивала его. Дарила эфемерное чувство присутствия чего-то, не позволяющего Вэй Ину утонуть в глубине одиночества. На каждом месте своего ночлега Вэй Усянь обязательно строил небольшой храмик Чёрному Бедствию и подносил ему дары в виде дичи и ягод, добытых на охоте, или чего-то, купленного в деревне. После того, как Вэй Ин начал более-менее нормально питаться, дары снова стали исчезать до конца, не оставляя и крошки. По вечерам он часто лежал на самом берегу, опустив ноги в воду, и смотрел в небо, предаваясь воспоминаниям, утопая в сожалениях, ища ответы на многочисленные вопросы и преисполняясь смирения со временной необходимостью жить. Он надеялся выплатить долг как можно скорее. Долг Черноводу и… Юньмэн Цзян. Вот и сейчас Вэй Усянь болтал ногами в воде и задумчиво глядел на россыпь звёзд на черном, словно озеро, небосклоне. В прошлый раз такое чистое небо… В прошлый раз такое чистое небо он видел с ши- Цзян Яньли. Вэй Ин глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. *** В тот день Вэй Усянь задержался в городе дольше обычного, так что возвращался, когда солнце уже скрылось за горизонтом. Ночной пейзаж был невероятно красив, но особенно на нём выделялось озеро: лотосы украшали отражённое небо, покачиваясь меж сияющими звёздами, соперничая с ними и, бесспорно, выигрывая на их фоне, красные стрекозы порхали вокруг цветов, посылая рябь меж красотами земли и неба. К несчастью, засмотревшись на эту картину, мальчик не сразу заметил приближающуюся большую собаку, так что следующие минут пятнадцать провёл убегая от неё в приступе паники. Шицзе спасла его. После того, как она прогнала пса, Цзян Яньли и Вэй Ин сели на пирсе, где она стала успокаивать трясущегося в её руках мальчика, напевая нежную мелодию. *** Вспомнив этот напев, Вэй Усянь закрыл глаза и невольно начал мычать его, вкладывая в музыку всю свою любовь к шицзе. Подвеска в виде рыбы, болтающаяся на его ремешке, засветилась красноватым сиянием. Мальчик утонул в мелодии: он чувствовал, как она исходит из его золотого ядра и сердца, как она распространяется по меридианам и сосудам; он чувствовал, как нота за нотой напев наполняет его тело и собирается вокруг него в виде кокона, что расширяется всё больше и больше, распространяется всё дальше и дальше, пока не растворяется в пространстве. Вдруг, над подростком нависла тень. Вэй Ин открыл глаза, и они расширились от неожиданности: перед ним, замерев, стоял гуль, каким-то образом оказавшийся на земле. Не теряя и секунды времени, бывший адепт ордена Юньмэн Цзян выхватил меч и расправился с неожиданным гостем. Осмотревшись вокруг, Вэй Усянь заметил ещё несколько гулей, которые замерли на выходе из воды. Это… было странно – гули и на земле! То, как они не шевелились, выглядело, как если бы их заморозили или обратили в камень – настолько неподвижно они стояли. Вэй Ин наклонил голову на бок, задумавшись. Все гули явно направлялись в его сторону, прежде чем замереть. Чем он мог их привлечь? И почему они больше не двигались? Потому что он заметил их? Почему тогда они не уходили? Вэй Усянь поднялся и направился к неподвижным созданиям. Когда он приблизился к одному из них, тот дёрнулся и снова замер, будто неуверенный, стоит ли сбежать или остаться. Бывший адепт Юньмэн Цзян хмыкнул и начал обходить его, с интересом рассматривая. Гуль был обычным. Остальные оказались такими же. Вэй Ин задумчиво постучал себя по щеке и пришёл к выводу, что это он каким-то образом вызвал их из тёмных пучин озера.

- Я дал тебе ту рыбину, потому что- это не твоё дело. Просто считай, что мне нравится твоя наглость по отношению к Похуителю вод.

Могли ли слова Повелителя чёрных вод о его благословении быть как-то связанны с данным феноменом? Подросток отцепил от своего ремешка скелетик рыбы, принялся вертеть в руках, рассматривая, и не увидел ничего необычного. Тогда он направил в подвеску свою ци, и та слегка засветилась. Вэй Усянь вспомнил, как растекалась ци по его телу ранее, и начал снова напевать мелодию шицзе. *** Белоокая луна и её сестрицы-звёзды кокетливо отражались в глади озера. Здесь не было цветов, что могли бы посоперничать с ними. Здесь не было девушки в лиловом ханьфу, что своей песней могла бы убаюкать своего маленького шиди. Здесь были лишь луна, звёзды и группа гулей, кружащая в плавном танце на берегу вокруг маленького подростка – их кукловода.